- -
- 100%
- +
– Издалека.
Берголь приторно улыбнулся. Его ухмылка, сладкая, как мед, не предвещала ничего хорошего.
– Вот как. Не хотите рассказывать о себе. Понимаю. Может, тогда расскажете о своей работе. Значит, вы травник: травы и сборы продаете?
– Все так. Травы и сборы.
– Вот дела. А я-то думал, что все торговцы разговорчивые как на подбор.
С этими словами священник еще шире оскалился.
– Полагаю, люди разные бывают. Ну что ж, засиделся я у вас. Уже и стемнело, пора.
Хотя с прихода гостя не прошло и получаса, он все также грузно поднялся и, не съев и ложки каши, вышел из-за стола.
– Спасибо за угощение.
Опешивший от такой внезапности Авор едва успел отодвинуться, чтобы дать священнику пройти.
– Святой отец, как же так, я надеялся, Вы с нами отужинаете!
– Есть на ночь вредно. Да и нам пристало больше поститься.
– А Вы у нас надолго?
– Дела ордена не ждут, но деревенские просили меня остаться, так что я останусь на день, а послезавтра снова в путь.
На этот раз Авор удовлетворился ответом и на прощание встал в традиционную позу, соединив руки в замок. Заметив это, к нему подошел Берголь. Он коснулся своего лба двумя пальцами, а затем этими же пальцами коснулся лба рыбака.
– Да благослови тебя Ивар.
После этого монах развернулся и, даже не взглянув на Шавар, скромно сидевшую в углу, вышел.
Остаток трапезы прошел в молчании: Авору отбило все желание задавать вопросы, и он уже жалел, что впустил травника на ночлег. Уже давно бы его выгнал, но пять агмаров приятно грели карман. Шавар была слишком голодной, чтобы разговаривать. Й`оль был угрюмее, чем обычно. Сидя над опустевшей миской, он медленно потягивал вино. И только Гриваль вместе с детьми пребывали в молчаливом замешательстве.
Покончив с едой, Й`оль и Гриваль поднялись к себе. Посетителей больше не было, и уже скоро настала ночь. Прохладный весенний воздух неощутимо задувал в окно, и Гриваль поглубже забурился в солому. Было поздно, и алхимик тоже готовился отойти ко сну, но перед этим оставалось еще кое-что.
Й`оль достал из короба две небольшие склянки, плотно заткнутые крышками. В любопытстве уже почти задремавший Гриваль привстал, разглядывая, что же алхимик делает. Тот вытащил тонкую веревку и обмотал ее вокруг горлышек обеих склянок, вынул тугие крышки, чтобы сидели не так плотно, а затем расставил их по обеим сторонам от входа. Гриваль внимательно рассмотрел склянки – кроме прозрачной жидкости, в них ничего не было, но само сооружение, без сомнения, напоминало простейшую ловушку. В темном пространстве чердака веревка была едва заметной, а склянки и вовсе не было видно по бокам, так что любой, кто войдет, обязательно их перевернет.
– «Что это за жидкость?»
– Тебе этого знать не нужно.
Й`оль был явно в плохом расположении духа.
– «Что будет?»
– Лучше тебе не знать.
Алхимик сказал резко, показывая, что не намерен вести бесед, но Гриваль не сдавался – он прямо и бесстрашно смотрел на Й`оля, давая понять, что не отступит. Этот пронзительный взгляд не давил, но и не просил. Благородный и честный, ждал объяснений. Ему не мог противиться даже Й`оль. Смягчившись, он объяснил:
– Это ловушка от ночных посетителей, если вдруг кому вздумается сюда прийти. В сосудах два вещества. По отдельности они безвредны и даже полезны, но если их смешать, то пойдет густой дым с резким запахом. Если сюда кто-то норовит войти, он перевернет сосуды, и они вступят во взаимодействие. Обычного человека это отпугнет, а мы проснемся, учуяв запах.
– «Дым плохо?»
– Дым не ядовит, но дышать им долго не стоит. Лучше сразу убираться. Понял?
Гриваль согласно кивнул.
Закончив приготовления, Й`оль тоже улегся на солому, потеплее укутавшись в плащ. Кинжал зажал в кулак. Он знал, что там, где священники, не может быть безопасно. Алхимик еще долго пытался заснуть, но чувство опасности не отпускало – осознание того, что между ним и возможным нападающим есть ловушка, притупляло беспокойство, но ничто не могло заставить его исчезнуть насовсем. Спустя пару часов усталость все же сломила Й`оля, и он заснул.
Наутро проснулся первым, вскочив со своей импровизированной кровати. Пахло сыростью, о противном запахе нашатыря думать не приходилось. Сосуды тоже были на месте – не тронуты. Повертев головой, он точно уверился – ночью здесь никого не было.
Ворочания алхимика разбудили и Гриваля.
За окном уже рассветало – утренняя марь сменилась сероватой дымкой. Несмотря на ранний час, снаружи слышались голоса первых крестьян, шедших на работы. На первом этаже лачуги было на удивление тихо: ни голоса Авора, ни детских потех, ни возни Шавар, ни копошения немногочисленного скота.
Гриваль неспешно поднялся, отряхиваясь от соломы. Й`оль уже давно встал и убирал хитроумную ловушку обратно в ларь. Полностью собравшись, они распрощались с чердаком и спустились вниз. Слух не обманул – внутри было пусто. Отсутствовали как Авор, так и обещанный им ломоть сыра. На столе было пусто, в кладовую Й`оль залезать не стал, но и хозяина ждать было некогда – пора было идти. Поэтому, недолго думая, Й`оль вышел наружу, но сразу остановился: около лачуги собрался народ. Были здесь и Авор с семьёй, и пахарь, которого алхимик приметил на деревенских полях, и ещё местные, которых он не знал, а во главе сборища стоял он – Берголь.
– Вот и вы. А мы заждались.
Обступившие его крестьяне жались друг к другу. Почти все они смотрели под ноги, а Й`олю прямо в глаза избегали. Но он точно знал, в чем была суть.
– Святой отец, могу я узнать, в чем причина этого собрания?
Берголь сильно выделялся на фоне крестьян. Не столько своим чёрным хабитом из дорогой шерсти, сколько тем, что только он смотрел прямо в глаза, и в его взгляде читалось превосходство.
– Ну что же, думаю, тебе, как никому, известна причина, и нам бы не мешало ее обсудить, но сначала тебе бы стоило снять свой короб и отойти от него. На всякий случай.
Не успел священник озвучить свою «просьбу», как в разговор вмешался Гриваль. Сделав шаг, вышел вперед, и, позабыв о том, что лишился языка, стал о чем-то оживленно мычать. По всей видимости такое отношение вывело даже его из себя. Но не успел он закончить свою гневную тираду, как к его горлу приставили вилы. Так просто отпускать их никто не собирался.
– Как тебя, кажется, Гриваль? Деревенские сказали мне, что ты солдат империи, а если так, то ты, как никто, должен знать про алхимиков. Ведь так?
Аккуратно, насколько позволяли вилы, Гриваль кивнул.
– Хитрые, изворотливые, коварные, скрытные. Они живут среди нас и кажутся безвредными, но это не так! Они прельщают нас своими речами, предлагая свои темные знания! Но мы, люди света, люди Ивара, не должны поддаваться их соблазнам! Ивар и его учение – это единственное наше спасение! Как только узнал, что в деревне остановился травник, я сразу заподозрил неладное, а пообщавшись, уверился, что передо мною, монахом ордена, не кто иной, как алхимик! Скольким из вас он уже успел продать свои зловещие смеси и зелья? М? Несчастные! Вот ты!
Прохаживаясь перед пристыженными крестьянами, он вдруг запустил в сборище руку, выхватывая кого-то из толпы. Потянув, вытащил вперед девушку, пришедшую за травами для матери.
– Ты! Тебе он тоже что-то продавал? Не бойся, дитя, говори, он тебе ничего не сделает.
– Я только… Травы… От кашля.
– Ничего-ничего. Просто признайся. Тебе ничего не будет. Ты же знаешь, Ивар всемилостив. Он простит тебя.
– Но я…
Отвечать дальше она не смогла – просто начала рыдать. Понимая, что от нее уже ничего не добиться, Берголь выпустил ее дрожащую руку, которой она поторопилась прикрыть лицо.
– Ну ничего. Не она, так кто-то другой. Я выясню, что здесь происходит. А пока снимай этот проклятый сундук, алхимик, посмотрим, что внутри. И чтобы без выходок!
Лицо монаха дернулось и исказилось злобой. А селяне, услышав слова священника, боязливо стали подходить к Й`олю, держа наготове оружие: мотыги и косы.
– Хорошо, только не советую его открывать – на нем механизм, который могу открыть только я. Если кто-то посторонний попытается это сделать, из ящика пойдет яд, а несчастный сгниет.
Берголь недоверчиво всмотрелся в лицо Й`олю, но сказать по нему, было ли услышанное правдой или нет, было невозможно: спокойное и безэмоциональное, оно не выражало ничего. Колеблясь в нерешительности, священник все же позволил алхимику открыть сундук самому. Й`оль аккуратно снял короб и повернулся, открывая один из ящичков.
– Если хочешь, можешь остаться тут.
Шёпотом, почти неслышно, он сказал это Гривалю, стоящему неподалеку. Воин в растерянности посмотрел на алхимика, но уже в следующее мгновение услышал щелчок.
– Эй! Что это был за звук! А ну повернись! Что ты там сделал? Отвечай!
Неспешно, под крики монаха, Й`оль обернулся. В руках он держал небольшой круглый шар, к которому тянулся короткий подожженный шнур.
– Святой отец, вам лучше закрыть уши.
С этими словами алхимик подбросил шар высоко вверх. Священник, как и все крестьяне, запрокинули головы. На секунду шар завис в воздухе, но уже в следующее мгновение взорвался с оглушительным треском.
6
Шар высоко подлетел, после чего, оказавшись ровно над толпой, гулко взорвался, окрасив небо красными искрами. Вырываясь из остатков ядра, они алыми огненными змейками расползлись по небу, шипя и потрескивая, распадаясь на еще большее количество огней.
– Алхимик! Он алхимик!
– Спасайтесь, назад!
В панике крестьяне стали разбегаться кто куда. Спотыкаясь о друг друга и падая, неуклюже пытаясь вставать, они бежали, не разбирая дороги. Кто-то был настолько испуган, что, упав на колени, в ужасе закрыл уши руками, зажмурившись. Были и такие, кто, не понимая, что творят, нелепо хватались и тянули за хабит монаха, приговаривая:
– Спаси меня, Ивар! Молю!
От страха перед неизвестным они побросали немногочисленное оружие. Сейчас их больше беспокоили свои жизни, чем мотыги. Й`олю это было как раз на руку. Воспользовавшись паникой, накинул на плечи веревки, служившие коробу лямками, и, быстро развернувшись, бросился прочь. Гриваль едва его заметил.
«Если хочешь, можешь остаться тут».
Теперь он понимал слова алхимика. Не было нужды им идти вместе, но, оставшись, он как пособник наверняка бы привлек внимание ордена. Сейчас Гриваль этого позволить себе не мог – его ждали в Ваморе. Он должен был как можно скорее вернуться туда. От этого зависела жизнь. Нельзя было медлить. Поэтому, отпихнув нескольких крестьян, он, насилу протиснувшись прочь, вырвался из толпы. Среди то и дело мелькавших повсюду работяг вдалеке маячил короб, подрагивавший от бега – алхимик, несмотря на тяжелую поклажу, бежал стремительно. Покрепче схватив сюрко с латами, Гриваль изо всех сил бросился вдогонку. Бежать пришлось долго. Но когда все-таки догнал Й`оля, они уже покинули пределы деревни.
Алхимик лишь взглянул на Гриваля, но бежать не прекратил. Бегство длилось еще долго, пока Й`оль в изнеможении не остановился. Задыхаясь, пытался ухватить хоть немного воздуха, но вместо этого изо рта вырывались только сиплые хрипы. Гриваль чувствовал себя не лучше. Хоть во времена учебы ему и приходилось много тренироваться, но даже для него такая долгая пробежка не далась легко. Все пытаясь выровнять дыхание, Й`оль обернулся. Погони не было.
– Это ты зря, – в попытках отдышаться, алхимик покосился на Гриваля.
– «Что? О чем ты»?
– Бежать со мной. Это было плохой идеей.
– «Почему»?
– Теперь у тебя будут проблемы с орденом. Этот монах, Берголь, он тебя запомнил. Если он нас не догонит, так, поверь мне, напишет в орден Вамора.
– «Сейчас это не волнует».
– Ха-а-а? С ума сошел? Это же орден. Тебя в лучшем случае попросят со службы, а в худшем… Сам знаешь, что эти фанатики могут сделать.
– «Неважно».
Лицо Гриваля посуровело. Стиснув зубы, он повернулся к Й`олю спиной. Широкие плечи опустились, а могучая спина словно сгорбилась. Й`оль прикусил язык. Гриваля он хорошо не знал, да и, если честно, знакомств заводить не хотел, уж тем более лезть в чью-то жизнь, поэтому упорствовать не стал. Но и без расспросов было понятно, что говорить об этом больше не стоит.
– Ладно, как хочешь – дело твое, но оставаться здесь нельзя. Убежали мы, конечно, далеко, но не думаю, что нас так просто отпустят. Берголь наверняка заставит крестьян преследовать нас на лошадях. На них-то нас точно догонят.
Гриваль обернулся в сторону уже такой далекой деревни. Никого не было видно, но он знал, что Й`оль прав. Так просто их не оставят.
– «Что делать»?
– Нужно бежать дальше. Отсюда недалеко проходит граница Гриванской провинции. К вечеру мы должны быть уже на их территории. Туда крестьяне точно не пойдут. У регента Гривана свои правила, свои законы. На его землях никто не посмеет ловить преступника без разрешения. Нужно только туда добраться.
Солдат был согласен. Регент, конечно, подчиняется императору, но на своей территории он верховный правитель, который вправе делать все, что ему заблагорассудится. Все под его контролем: налоги, торговля, барщина и оброк, суд, а потому никто не станет устраивать произвол на землях соседней провинции. Бежать туда – верное решение.
Наконец отдышавшись, они продолжили побег. Идти по дороге было глупо – с лошадьми они тягаться не могли, поэтому единогласно было решено с нее сойти и пробираться лесом, раскинувшимся вдоль пути. Пробившись сквозь густой подлесок, сообщники вскоре оказались в спасительной лесной темноте. Маневрируя между деревьями, они как можно быстрее убрались прочь.
Продираться было тяжело: ветви клетры то и дело норовили исцарапать лицо, а ботинки скользили по сочной траве, но останавливаться было нельзя. Затхлая тишина леса нарушалась только хрустом веток и громким дыханием. Еще пару раз они останавливались, прислушивались: только белки боязливо разбегались по сторонам. Так продолжалось весь день: ни об обеде, ни о привале речи не шло. К вечеру, полностью вымотавшись, пересекли границу. Теперь они были в безопасности.
Для большей безопасности они прошли вглубь еще несколько гиров, но больше сил идти не было – ноги не слушались. Выйдя на более-менее сносное для ночлега место, не сговариваясь, без сил рухнули на землю. Все тело гудело и покалывало, а потому еще долго так сидели неподвижно – сделать хоть малейшее движение казалось слишком тяжело. И уже через полчаса тишину нарушил рык: животы, пустые еще с утра, давали о себе знать.
Нехотя Гриваль поднялся. Без еды он мог бы обойтись и несколько дней, но силы были нужны как никогда. Хоть они и сбежали, но кто знает, на что мог пойти Берголь, а защищаться сейчас Гриваль вряд ли смог бы. Поэтому, оставив тяжелые латы, он двинулся вглубь леса. Мягко ступая, насколько позволяло могучее тело, пошел между деревьев, высматривая почти незаметные отметки. Всех в академии учили идти по следу. Для солдата Империи было бы позором, не сумей он ориентироваться в лесу. Острый взгляд Гриваля подмечал все: свежую землю, отпечатки птичьих лап, узкие норы у корней каркаса или куст дрока, где могла бы прятаться добыча. Но вскоре даже зоркие глаза следопыта стали бесполезны – между деревьев залегли тени. Здесь, в сени крон, ночь наступала намного быстрее и идти по следу было уже невозможно, а плутать без ориентиров и того глупо.
Убедившись в бесполезности поисков, Гриваль повернул назад. Он уже был готов смириться с отсутствием ужина, когда что-то светлое привлекло его внимание – корни липы были усеяны дюжиной желтоватых грибов. Их вытянутые шляпки были покрыты дырами так, что, казалось, они просто изъезжены животными. Но Гриваль знал, хоть грибы и выглядят необычно, а многие и вовсе считают их ядовитыми, они съедобные. Опустившись у дерева, срезал их под корень и набрал в руки. Немного, но на ужин хватит. Теперь можно и возвращаться.
На небольшой прогалине уже вовсю трещал огонь. Задорно потрескивая, он так и манил поближе. Около него сидел алхимик. Его лицо хищно играло в свете. Пригнувшись, он что-то усердно нарезал, складывая все в уже знакомый котелок.
– М?
Оторвавшись от занятия, Й`оль проследил взглядом туда, куда кивал Гриваль.
– А, это? Будет похлебка. Выменял немного овощей в деревне.
Секунду помешкав, Гриваль подошел и протянул кулак с зажатыми в нем грибами.
– Что это?
Воин настойчивее протянул руку.
– Это мне? Сморчки? Хорошо. Сварю и их. Спасибо.
Взяв нехитрую добычу, алхимик вернулся к нарезанию овощей. Когда приготовления были завершены, влил к ним воду и поставил на огонь. Вторя костру, вода вскоре задорно забурлила, а еще через пятнадцать минут в воздухе стал тянуться возбуждающий аппетит аромат. Живот немедленно отозвался на запах новым рыком. Подождав еще немного, Й`оль снял котелок с огня и, налив похлебку в одну из мисок, протянул ее Гривалю, а затем налил и себе. Воин взял еду и благодарно поклонился, уже начав было есть, но заметил, что в миске не только грибы. Она была наполнена до краев. Гриваль хотел было вернуть ее и протянул обратно, но Й`оль даже не обратил на это внимания. Облокотившись о короб, он неспешно, то и дело дуя, уплетал похлебку.
Вместе они никогда не ели. Фактически Гриваль только ловил себе дичь, жаря ее на костре. Он всегда предлагал и алхимику, но тот непременно отказывался, довольствуясь овощами или сушенными фруктами. Гриваль ни разу не видел, чтобы его знакомый ел мясо. Похоже, он его не употреблял совсем. На этот раз в похлебке тоже были одни только овощи. Гриваль снова взглянул на алхимика. За время недолгого знакомства воин уже понял, что, несмотря на молчаливость и показное безразличие, у Й`оля было доброе сердце. Еще раз мысленно его поблагодарив, Гриваль наконец принялся есть. Но, немного отпив, с удивлением уставился в миску – ничего необычного не было: репа, бобы, лук и сморчки, но вкус был незнакомым. Такого Гриваль еще не пробовал. Было здесь что-то острое и терпкое, от чего даже простая еда казалась в разы вкуснее. Он снова прильнул к миске. Похлебка была еще горячей, но, не обращая на это внимание, Гриваль принялся жадно есть. Не успел заметить, как миска опустела, но он был уже сыт.
Набив живот, солдат развалился прямо на траве. От еды по всему телу разлилось приятное тепло. Впервые за день можно было расслабиться, но Й`оль не спешил. Покончив с едой, принялся сновать по бесчисленному множеству ящичков, то вытаскивая что-то наружу и проверяя на свет, то подсчитывая количество. Порой он доставал и мешочки, развязывал, заглядывал внутрь, иногда нюхал. Как догадывался Гриваль – проверял наличие. Многое из увиденного представляло собой всевозможные травы, в основном сушенные. Но некоторые склянки и их содержимое вызывало у Гриваля беспокойство: порой цвет содержимого отливал чем-то неестественно ярким. Были и прозрачные жидкости, но Гриваль был уверен, что это вовсе не вода. Пару раз он краем глаза видел порошки, о свойствах которых мог только гадать. Неудивительно, что алхимик все проверял – для него один из этих порошков мог спасти жизнь или помочь сбежать, как в деревне. Сейчас Гриваль и сам был бы не прочь позаботится о своем оружии. Хоть и точил клеймор всего пару недель назад, сейчас, не зная, что его ждет в Ваморе, ему бы хотелось заточить его еще раз, но, к глубокому сожалению, ни оселка, ни масла при нем не было. Вспоминая о взрыве, воин все никак не мог перестать смотреть на порошки, пытаясь представить, для чего они нужны. Он даже придвинулся к огню, чтобы было лучше видно, но, не выдержав, все-таки спросил:
– Э?
– Что?
– «Деревня».
– Что с ней?
Не зная, как выразить жестом взрыв, Гриваль пытался показать его руками как мог.
– Пытаешься показать взрыв? Если так, то неверно. Смотри, как нужно. Сначала сжимаешь ладони в кулаки и перекрещиваешь руки, а потом разводишь их в стороны.
– «Что это был за взрыв»?
– Меньше знаешь – лучше спишь.
– «Что это»?
– Послушай, будешь так упорствовать, и любопытство тебя когда-нибудь погубит.
Гриваль невольно рассмеялся, но, встретившись с ясными глазами Й`оля, замолчал – взгляд был до ужаса серьезным, и это даже пугало. Было похоже, что алхимик действительно знает, о чем говорит, и это предостережение не пустые слова. Но что-то в Гривале не позволяло ему отступить. Возможно, дал о себе знать бойкий нрав покойной матери или тяжкая учеба в академии, кто знает, но перед трудностями он не пасовал никогда. Снова заглянув в глаза Й`оля, он со всей серьезностью, на которую был способен, ответил:
– «Скажи».
– Как хочешь, но меня потом не вини. Это называется фейерверк. Некоторые народы запускают такие снаряды в небо, где они и взрываются.
– «Зачем»?
– Для красоты. Не у каждой вещи должна быть полезная цель, иногда вещи служат только для красоты.
– «Почему взорвалось»?
И Гриваль снова показал только что выученный жест.
– Почему? В основе фейерверка селитра, древесноугольный и серный порошки. По сути, это черный порох – взрывоопасная смесь. На территории Империи ее еще не изготавливают, но есть места, где такой порох уже давно известен. Его заворачивают в бумагу и поджигают.
– «Я не видел, как ты поджег».
– Это простой колесцовый замок, по сути, то же самое, что простое огниво, но поменьше. Но довольно расспросов! Я и так сказал больше, чем было необходимо!
Алхимик вернулся к осмотру запасов, оставив Гриваля наедине со своими мыслями. Было уже поздно, но, несмотря на усталость, в сон не клонило. Погрузившись в раздумья, Гриваль еще долго наблюдал за Й`олем. Что-то его тревожило. Живя в Ваморе, он всегда был под покровительством церкви. Она спасает и дарит облегчение. Создатель мира – Ивар, единственный верный Бог. Как говорили Отцы, алхимия – зло, а алхимики не люди. Они всегда хотят извратить учение Ивара, очернить души людей. До этого Гриваль никогда не встречал алхимиков лично и по описаниям Святых Отцов представлял их совсем иначе. Сейчас перед ним был просто человек. И он не сделал ничего, за что его можно было бы послать на костер. Ведь он спас его, Гриваля, хотя мог просто уйти. Или помог жителям деревни. Солдат понимал, что они знакомы недолго и он просто может не знать всего, но что-то подсказывало ему, что Й`оль не способен причинить вред. Мать наверняка бы снова его пожурила за простодушие, но он был уверен, что не ошибается. А если и ошибается, ведь всех людей создал Ивар, а, значит, и алхимиков тоже. И разве не учит ли он состраданию? Все это еще долго не давало Гривалю покоя, и голова уже шла кругом.
– «Ты злишься»?
– Злюсь? На кого?
– «Люди из деревни».
– Нет.
– «Почему»?
– Ты ведь не злишься на дураков, которые по воскресеньям просят подаяния у храма? Для меня люди такие же глупцы. А на таких не сердятся. Они просто люди. Людям нужна вера. Всех культов не сосчитать. Те крестьяне веруют в Ивара. Пусть так. И делают они лишь то, что он велит. С этим я ничего поделать не могу.
– «А монах»?
Немного помолчав, Й`оль все же ответил:
– С монахами все сложнее. Они всегда трактуют веру так, чтобы с этого выгоду поиметь. Делают все только в угоду Империи, достатку, да хоть животу, но никак не людям.
Й`оль не на шутку разгорячился, но вовремя замолчал. Хотя и без слов Гривалю стало ясно, что о Берголе спрашивать больше не стоит.
– «А ты во что веришь»?
– В себя.
Й`оль не задумался над ответом ни секунды. Гриваль хотел спросить еще что-то, но не успел – алхимик выудил небольшую дудочку, приложил ее к губам и заиграл. Прерывать мелодию воин не смел. Потрясенный, замер. Алхимик невесомо перебирал пальцами по немудреному инструменту, извлекая из него звуки. Переплетаясь, те сливались один с другим, танцуя. Опустившись поудобнее на землю, Й`оль закрыл глаза, полностью отдаваясь музыке. Гриваль видел такую флейту впервые, и мелодия, хоть и была весьма простой, казалась волшебной. Переливаясь, она рисовала пейзажи, полные свободы. Но было в этой мелодии что-то еще. Он тоже закрыл глаза, вслушиваясь. За красотой звуков скрывалась тоска.
7
Солнце нещадно палило. Вздымаясь на безоблачном небосводе, оно прогревало воздух, щипля кожу. Если бы не ветреница, разросшаяся вдоль дороги, можно было подумать, что давно лето. Но мелкие белые цветы не обманывали – только начало мая. От жары не спасал и ветерок. Он поднимался только изредка, едва ли покачивая травостой.
Й`оль грузно шагал по изъезженной дороге, то и дело вытирая лоб. Свой добротный плащ он уже давно запихал подальше в скарб, но это не сильно помогало. Длинные волосы, ниспадающие на плечи, были немногим хуже шерстяного плаща. А кроме этого, все осложнял короб. Хоть его и сделали по специальному заказу и он был сильно облегчен, обилие всевозможных банок и порошков делали короб ощутимо тяжелее, от чего алхимик еле плелся. Гривалю приходилось идти в разы медленнее, чтобы не уйти далеко вперед. Не выдержав очередной запинки, Гриваль все же спросил: