Извращенец академии в классе D. Книга 2

55 Площадь

Булыжная площадь академии гудела поздним вечером, озарённая мягким светом качавшихся над головой мана-насыщенных фонарей.

Тайные руны, вырезанные на камнях, пульсировали золотом – тихое эхо хаотичной магии минувшего дня.

От лотков с едой доносился аромат шипящих шашлычков, приправленных маной, смешиваясь с прохладным ветерком.

На ближайших деревьях сидели Призрачные вороны, их перья поблёскивали. Они наблюдали, как студенты расходятся от ворот Арены.

Виора взяла Миру под руку, и, несмотря на тяжесть прошедшего дня, их шаги были лёгкими.

Её зелёный хвост покачивался, а на губах играла дерзкая усмешка.

Карие глаза Миры сверкнули, а её улыбка была как всегда игривой.

Они помахали Арене на прощание, их лица светились тихим триумфом – к чёрту дисквалификацию! – а затем побрели к своему съёмному домику в городе.

Из толпы вышла Нелли, её веснушчатые щёки залились румянцем гордости.

Её серые глаза сияли, когда она подходила к Лору. Шаги её были мягкими, но уверенными – от прежнего волнения не осталось и следа.

Она остановилась совсем близко, и у неё перехватило дыхание.

– Спасибо, – прошептала она, и её голос слегка дрогнул. – Я никогда не думала, что смогу сделать то, что сделала сегодня.

Лор встретил её взгляд. В его карих глазах была теплота, а губы тронула лёгкая улыбка. – Ты это заслужила, Нелли.

Её благодарность повисла в воздухе, словно хрупкая нить, связавшая их.

Она повернулась и, на мгновение замешкавшись, словно не решаясь уйти, уверенно зашагала к своему дому. Её плотная фигура двигалась с новообретённой уверенностью, а эхо её целеустремлённости следовало за ней, словно лёгкий ветерок.

Ева, Оливия и Лор задержались в самом сердце площади. Их пальцы были тёплыми, а тела всё ещё гудели после дневной битвы.

Ева вертела в пальцах бусину, её зелёные глаза сверкали триумфом.

Оливия переступила с ноги на ногу, её волнистое каре качнулось, а в остром карем взгляде читались планы на будущее.

Лор ссутулился, прислонившись к рунному столбу, и с небрежной точностью подбрасывал меловую бусину. Его чёрные волосы падали на усталые глаза.

– Что ж, – произнесла Ева тихим, но жёстким голосом, – мы заткнули Класс С. Йорен даже не пикнул.

Смех Оливии, несмотря на усталость, прозвучал резко и звонко. – Когда Лила в последний раз выглядела такой жалкой?

Лор пожал плечами, и на его лице мелькнула застенчивая ухмылка. – Может, мы их сломали.

Ева скрестила руки на груди с дерзкой ухмылкой. – В следующий раз мы наберём 4.5 – по-настоящему.

Оливия кивнула, её глаза горели амбициями. – Мы сохраним трюки Света. И будем их развивать.

Лор подбросил бусину и поймал её в воздухе. – Звучит как план.

Их перешучивания искрились.

Ева игриво, но тепло толкнула Лора в плечо.

Оливия закатила глаза, глядя на его отстранённость, но лёгкая улыбка выдавала её симпатию.

Они стояли близко друг к другу, и их общий триумф тихим огнём горел в прохладе ночи.

______

Издалека, с Гранд Арены, доносился рёв турнира Классов А и B, но здесь воздух был наполнен сладковатым ароматом остывающих на тарелках шашлычков, приправленных маной.

На ближайших деревьях сидели Призрачные вороны, их перья поблёскивали. Они наблюдали, как студенты растворяются в наступающем вечере.

Лара шагнула вперёд. Её осанка была крепкой, как у дуба, а улыбка – тёплой.

Гаврен шёл рядом с ней. Его широкие плечи были припорошены древесной пылью, а спокойствие ремесленника смягчалось гордостью.

Они заметили Еву, прислонившуюся к рунному столбу. Её зелёные глаза всё ещё сияли триумфом.

– Ева, милая, – позвала Лара. Голос её был мягким, но светился радостью.

Гаврен, ухмыляясь, легонько подтолкнул дочь. – Ты поражала эти мишени как чемпионка.

Щёки Евы вспыхнули, она выпрямилась. – Спасибо, Мама, – сказала она тёплым голосом. – Мы задали Классу С жару.

Появились Селена и Арик Марвуд, элегантные, словно лунный свет на воде. Их одежда была строгой, но располагающей.

Обсидиановые глаза Селены смягчились, когда она увидела Оливию, которая тут же почтительно выпрямилась.

– Ты прекрасно держалась, – произнесла Селена спокойным, но гордым голосом. – Такая стабильность… впечатляет.

Арик кивнул, его взгляд был твёрдым. – Каждый выстрел просчитан, Оливия. Отличная работа. Я вижу выдающийся прогресс.

Румянец на щеках Оливии стал гуще, а её карие глаза заблестели. – Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, как гордость успокаивает её нервы.

Мира Вейн ворвалась на площадь, словно фейерверк, и её лучезарная улыбка затмевала свет фонарей.

– Лор! – прочирикала она, едва не сбив его с ног и звонко чмокнув в щеку.

Лор рассмеялся; чёрные волосы не смогли скрыть его румянец.

– Этот восьмиочковый выстрел! – восторженно воскликнула Мира, переводя дух. – А я-то думала, это девчонки научили тебя какому-то хитрому трюку на ваших занятиях!

Элен, прямой и сдержанный, усмехнулся, качая головой. – Мира, ты своим криком чуть всех не распугала. – В его глазах сверкнуло шутливое раздражение.

Лор пожал плечами, его карие глаза были полуприкрыты. – Просто удача, – сказал он с лукавой ухмылкой.

Родители собрались вместе, объединённые общей гордостью.

Гаврен сделал вид, будто приподнимает шляпу перед Ариком. – Ваша дочка – настоящий снайпер. Не хотите обменять её на тихий ужин?

Селена мягко улыбнулась. – Ева бесстрашна. С ней вы хлопот не оберётесь.

Мира встретилась взглядом с Селеной, её голос звенел. – А мой мальчик сделал самый шальной выстрел за всю историю Д-уровня.

Взгляд Арика был игривым. – Похоже, у нас сегодня чудес в избытке.

Элен, смеясь, почесал в затылке. – Чудеса? Я был бы рад, если бы они учились, а не камни швыряли.

__________

Вечерний свет мана-насыщенных фонарей отбрасывал длинные тени на улицы, испещрённые рунами, и их золотистая пульсация мягко ложилась на булыжную мостовую.

Далёкий рёв продолжающегося турнира на Гранд Арене затихал, оставляя после себя лишь тихий гул, пока студенты расходились в сумерках.

Ева и Оливия уже ушли со своими семьями, и их тихие прощания растворились в вечернем гуле.

Лор шёл рядом со своими родителями, Мирой и Эленом, а отголоски дневных испытаний тлели в душе, словно тёплый уголёк.

Мира подпрыгивала на носочках, и её лучезарная улыбка затмевала свет фонарей.

– Лор, ты сегодня был великолепен! – прочирикала она, и её голос был полон тёплой гордости. – Этот восьмиочковый выстрел – кто бы мог подумать, что мой мальчик на такое способен?

Элен, чьи щёки порозовели от веселья, взъерошил чёрные волосы Лора своими нежными, но твёрдыми руками ремесленника. – И три из ста по математике! – поддразнил он со сверкающими глазами. – Это прогресс, сынок.

Мира мягко и звонко рассмеялась, и её голос разнёсся по тихой улице. – Я так громко закричала, когда ты забил, что все на трибунах обернулись! Думала, всех воронов разбужу!

Лор скромно пожал плечами. Его карие глаза ловили свет фонарей, а за его непринуждённой улыбкой пряталась искорка удовлетворения.

– Это был хороший день, – сказал он низким, ровным голосом.

Взгляд Элена смягчился, а в его кивке сквозила гордость. – Ты заслужил награду, парень. Проси, что хочешь – угощение, что угодно.

Лор остановился, замедлив шаг на освещённой рунами дорожке. В его карих глазах заплясали озорные огоньки, а под внешним спокойствием скрывалась искра шалости. – Вообще-то… мне нужна новая кровать.

56 Новая кровать

Мира и Элен переглянулись, и на их лицах мелькнуло удивление.

– Новая кровать? – спросила Мира. Любопытство смягчило её тон, а в улыбке сквозила интрига.

Лор кивнул с хитрой, но искренней усмешкой. – Старая скрипит. Спать мешает.

Элен усмехнулся и с забавой почесал в затылке. – Мешает спать, говоришь? Полагаю, твоя кровать и вправду уже старовата.

Мира толкнула Лора в плечо, её смех был тёплым и дразнящим. – Ладно, герой. Что-нибудь покрепче, понадёжнее – достойное чемпиона.

Лор коротко улыбнулся, его карие глаза блеснули. – Спасибо, мама. Для меня это многое значит.

Их смех смешался в нежную мелодию под светом фонарей, и улица, казалось, ожила от их общей гордости.

Руны запульсировали ярче, словно вторя их теплу, и понесли их домой, обещая отдых и новые начинания.

____________

Лор погрузился в ванну. Тёплая вода окутала его, вызвав тихое «а-ах», а аромат лавандовой пены для ванн закружился в клубах пара.

В его сознании вновь проносились жаркие моменты дня – испытания, празднования и хитрые взгляды под задранные юбки, чтобы мельком увидеть отделанные кружевом трусики. Каждый такой взгляд отдавался толчком в груди.

Он закрыл глаза, его рука скользнула ниже, и он начал ласкать себя, пока сознание наводняли образы Евы, Оливии, Нелли, Виоры и Майры.

Они танцевали в бюстгальтерах и трусиках: голубые кружева Евы облегали её пышные формы, чёрные кружева Оливии обхватывали её стройные бёдра, белые кружева Нелли обрамляли её полные ляжки, красные кружева Виоры мелькали в движении, а чёрные кружева Майры дразнили при каждом покачивании.

Затем ритуал: Оливия оседлала его лицо, её влажная киска коснулась его губ, а её стоны стали резкими, пока язык Евы играл с его сосками, а ногти царапали грудь.

Его дыхание участилось, вода пошла рябью в такт его движениям, а их образы разжигали пульсирующий жар.

Огненная ухмылка Евы, сдавленные вздохи раскрасневшейся Оливии, застенчивое сияние Нелли, острая усмешка Виоры, игривое подмигивание Майры – всё это разжигало его желание, рука двигалась быстрее, а пар, казалось, сгущался от его мыслей.

Тук-тук

Несколько секунд спустя раздался резкий стук.

Лор резко открыл глаза, его рука замерла, а на губах появилась усмешка.

«И кто это там?» – любопытство вспыхнуло, а пульс подскочил.

– Кто там? – донёсся снизу звонкий и любопытный голос Миры, разнёсшийся по всему дому.

Снова стук, быстрый и настойчивый.

Лор сел, расплескав воду. Его карие глаза блеснули от любопытства.

«Поздний гость?»

Он смыл с себя мыло – пузырьки пены соскользнули по его груди – и, схватив полотенце, обернул его вокруг бёдер, ощутив прохладу на влажной коже.

Шаги Миры простучали по направлению к двери.

– Иду! – весело крикнула она, и дверь со скрипом отворилась. Снизу донёсся тихий голос. – Я Киара, одноклассница Лора.

Лор с любопытством вскинул брови.

«Киара? Так поздно? Зачем?»

Он поспешно вытерся – к нему прилип аромат лаванды – и натянул свободную рубашку и штаны, лежавшие у задней двери. Его влажные волосы прилипли ко лбу.

«Она же бросила Раунд 3».

«Что всё это значит?»

Снизу донёсся голос Миры, тёплый и удивлённый.

– Киара, верно? Те идеальные тридцать очков в Раунде 2 – боже, ты была невероятна!

– Спасибо, госпожа, – ровным тоном ответила Киара.

Голос Миры смягчился от любопытства. – Но ты исчезла перед Раундом 3. Куда ты пропала?

– Это… личное, госпожа, – сказала Киара.

– Хорошо, дорогая, – мягко сказала Мира. – Хочешь подождать в комнате Лора?

– Да, госпожа, – твёрдо ответила Киара.

Лор вышел из ванной, всё ещё сжимая в руке полотенце, когда Мира провожала Киару наверх. Её шаги легко ступали по лестнице.

Мира обернулась, заметила его, и её глаза заблестели.

– Лор! – громко крикнула она. – Киара ждёт в твоей комнате! Говорит, это личное!

Пульс Лора участился, сгорая от любопытства.

«Личное?»

Он едва ли обменялся парой слов с Киарой – та была воплощением отточенных заклинаний и блестящих оценок и вечно его отшивала.

«Почему сейчас, у него дома, ночью?»

Его мысли метнулись к её огненной походке на арене, к тому мимолётному проблеску чёрных кружев под юбкой.

– В чём дело? – спросил он, выходя в коридор.

– Понятия не имею, – пожав плечами, ответила Мира с игривым блеском в глазах. – Иди и узнай.

Лор кивнул и метнулся наверх, оставляя за собой шлейф лавандового аромата.

Он замер у двери своей спальни, и любопытство сдавило ему грудь.

Он тихонько постучал. Дерево было прохладным под костяшками пальцев.

– Лор? – донёсся голос Киары, тихий, но уверенный. – Это я.

Он толкнул дверь.

Киара лежала поперёк его неубранной кровати, словно это была её собственная, поджав под себя ноги.

Её куртка была распахнута, обтягивающая блузка облегала пышную грудь, а соски слабо проступали сквозь ткань.

Юбка задралась, открывая длинные гладкие ноги и пышные бёдра, что поблёскивали в свете фонаря.

Её точёное лицо, обрамлённое тёмной чёлкой, выражало одновременно решимость и уязвимость. Губы были мягкими и приоткрытыми.

Лор прислонился к дверному косяку, его карие глаза встретились с её.

– Что случилось? – спросил он низким голосом, скрывая любопытство за игривой ноткой.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Киара, не отводя взгляда.

– Помощь? – переспросил Лор, вскинув брови. В его голосе смешались недоумение и интерес.

– Да, – твёрдо произнесла она. – Эта хрень с Путеводным Светом – это же способность твоей родословной, так?

Лор кивнул, и на его лице мелькнула ухмылка. – Да, ты права. И с чем тебе помочь?

Она поманила его пальцем. Он подошёл к краю кровати, и воздух, казалось, наэлектризовался от её присутствия. Она села, её бёдра сместились, а блузка натянулась.

– С романтикой, – тихо, но непоколебимо ответила она.

Повисла тишина, плотная, как бархат. Лор сглотнул.

_________

Оливия проскользнула в свой дом под угасающим вечерним светом. Шум площади академии остался далёким воспоминанием.

Дневные испытания – тесты, песнопения и дерзкая искра Класса D – всё ещё отзывались в её груди, пока она поднималась по лестнице.

Аромат жасминовой соли для ванн манил к себе, и она сбросила промокшую от пота форму. Угольно-серые брюки и блузка лужей легли на кафельный пол.

Погрузившись в ванну, она тихо вздохнула – тёплая вода окутала её, пар закружился тонкими струйками, снимая напряжение с её хрупкого тела.

Её волнистое каре прилипло к шее, а карие глаза полуприкрылись, пока тепло проникало в кожу.

Её мысли невольно обратились к Лору – к его ленивой ухмылке, к его карим глазам, что блестели в свете фонарей подземелья.

Она снова увидела ритуал: как она оседлала его лицо, её обнажённая киска скользила по его губам, а его язык дразнил её медленными влажными прикосновениями, замаскированными под вздохи.

Её стоны отдавались эхом, бёдра дрожали, пока она намокала, а удовольствие пересиливало стыд.

Его приглушённые стоны, дразнящий язык Евы на его сосках – всё это было таким возбуждающим, таким запретным.

Её дыхание сбилось, а рука скользнула под воду…

57 Проскользнуло

Оливия глубже погрузилась в ванну. Обжигающий жар омывал её бёдра, а пар поднимался мягкой вуалью, окутывая кожу.

Её порозовевшие соски затвердели над поверхностью воды, чья кромка нежно целовала её грудь снизу.

Она откинула голову назад, её веки отяжелели, влажные волосы прилипли к шее, и она раскинула ноги под водой.

Её пальцы коснулись внутренней стороны бедра, очерчивая медленные, дразнящие круги, разжигая жгучую потребность, что пульсировала в ней, словно лесной пожар.

Нахлынуло воспоминание – Лор под ней в подземелье, его широко раскрытые карие глаза опьянели от её вкуса, губы влажно блестели, а язык был порочно терпелив.

Она оседлала его лицо, упершись коленями в холодный камень и одной рукой вцепившись в стену. Её мокрая киска вжималась в его рот, а он облизывал её клитор медленными, жадными движениями, от которых её пронизывала дрожь до самого нутра.

– М-м-м, – простонала она. Голос поднимался, словно дым, а горло сжало от животной, отчаянной потребности.

Её рука обхватила тяжёлую, ноющую грудь, крепко сжимая её. Пальцы провели по соску, медленно обвели его, а затем резко ущипнули.

– Ах… блядь… – выдохнула она. Толчок зажёг огонь в её венах, киска в ответ сжалась, истекая в предвкушении.

Под водой её пальцы нашли клитор – набухший и пульсирующий, молящий о прикосновении.

Она медленно тёрла, плавно покачивая бёдрами и наслаждаясь мучительным нарастанием возбуждения. Каждое дразнящее движение заставляло её дыхание сбиваться.

Другая рука сжимала грудь, большой палец теребил сосок. Её киска пульсировала, истекая смазкой, скользкая от желания.

Она чувствовала горячие вздохи Лора, его язык, медленно и неумолимо скользящий по её щелке и обводящий клитор. Её бёдра дрожали, когда знойный голос Евы прорвался сквозь туман: «Вошла во вкус, да?». Язык Евы кружил по соскам Лора, и его приглушённые стоны отдавались вибрацией на киске Оливии, сотрясая её до самых костей.

– О, бог, Лор… – тяжело дышала она с придыханием, утопая в воспоминаниях о его губах, языке, о его взгляде, прикованном к её, пока она скакала на его лице, заливая его своей влагой.

Её пальцы задвигались быстрее, влажными, жадными движениями обводя клитор. Жар закручивался внутри, и киска пульсировала с каждым прикосновением.

Она сильнее ущипнула сосок, перекатывая его между пальцами. Её стоны стали глубокими и животными.

– Лор… ты так, блядь, хорош, – выдохнула она, представляя, как его губы сосут её клитор, а руки сжимают бёдра, принимая каждое её движение и каждый дрожащий стон.

Во время ритуала она проскулила: «Продолжай… блядь, Лор», – и он повиновался. Его язык был неумолим, он сосал всё сильнее, пока ногти Евы царапали его грудь.

Воспоминание о её оргазме, о том, как её тело обмякло в крике, а влага покрыла его губы, пронеслось по ней, заставляя киску сжаться ещё сильнее.

Её рука соскользнула ниже, и два пальца с громким, непристойным хлюпаньем вошли внутрь. Обильная смазка облегчила скольжение.

Она трахала себя глубокими, закручивающимися движениями, попадая в ту самую точку, от которой поджимались пальцы на ногах. Ладонь тёрла её клитор быстрыми, беспорядочными кругами.

– Лор… о, бог, да, да, да, – стонала она. Её жадный, бесстыдный голос эхом отдавался от плитки.

Её бёдра взметнулись, и вода плеснула на фарфор. Грудь подпрыгивала с каждым толчком.

Она ещё сильнее сжала грудь, размазывая по коже пот и воду, и крутила сосок, пока в груди не вспыхнул пожар, а удовольствие не стало острым и электрическим.

Она представила стоны Лора, его рот, зарывшийся в её складки, язык, что расплющивался и снова дразнил, сводя её с ума.

Её стоны стали глубже, превратившись в животный, отчаянный рёв, а тело молило о разрядке.

– Лор… а-а-ах… вот так, не останавливайся, – задыхалась она. Одна нога поднялась из воды, пальцы вцепились в край ванны, а бедро заблестело в клубах пара.

Её пальцы замелькали, влажные звуки стали громкими и пошлыми. Киска туго сжималась, сочась в воду и требуя большего.

Она сжала грудь, пальцы впились в плоть, приподнимая её тяжесть. Большой палец теребил сосок, пока всё её тело не задрожало, а удовольствие не скрутилось в тугую пружину, словно готовое сорваться заклинание.

Её тело выгнулось дугой, вода волнами выплёскивалась через край, а грудь подпрыгивала с каждым неистовым толчком бёдер.

– Лор… да… трахни меня языком, – выдохнула она, и её охрипший голос эхом разнёсся в клубах пара.

Её пальцы – теперь уже три – ещё яростнее трахали её киску, растягивая, изгибаясь к той самой точке. Ладонь втирала клитор, удовольствие стало ошеломляющим, и тело задрожало на самой грани.

Оргазм ударил, словно разрушенное заклинание, – яростный и всепоглощающий.

– А-ах… блядь… Лор… БЛЯДЬ! – закричала она. Бёдра дёргались, спина выгнулась, отрываясь от ванны, а вода дико расплескалась, заливая пол.

Её бёдра тряслись, киска пульсировала вокруг пальцев, а клитор подёргивался под неистовыми движениями.

Её грудь тяжело вздымалась, твёрдые соски ныли, пока она отдавалась волнам удовольствия. Рваные стоны эхом отлетали от плитки.

Она замедлилась и откинулась назад. Грудь тяжело вздымалась, сиськи поднимались с каждым судорожным вдохом. Её рука высвободилась, блестя в клубах пара, а запах жасмина смешался с запахом её потной, скользкой кожи.

Воспоминание о его рте, его стонах и её криках всё ещё отдавалось в ушах.

А в отражении на воде – её экстатическое лицо: раскрасневшиеся щёки, приоткрытые губы, затуманенные похотью глаза.

Заблудившийся локон прилип к виску, влажный от пота и пара. Грудь мягко покачивалась с каждым вдохом, а соски всё ещё были твёрдыми и болели.

И тут жар вспыхнул снова – но на этот раз не от удовольствия, а от стыда.

Её лицо вспыхнуло, а бёдра рефлекторно сжались, словно пытаясь скрыть скользкие следы, всё ещё оставшиеся между ног.

О Боже. Что я наделала?

Она посмотрела вниз. Её ладонь всё ещё была влажной, а вода в ванне вокруг неё – взбаламученной и мутной.

У неё перехватило дыхание.

Она стонала его имя.

Громче, чем хотела.

Её голос эхом разносился от плитки.

Любой, кто проходил по коридору, мог услышать.

Она закрыла лицо руками и погрузилась в воду глубже, пытаясь исчезнуть в поднимающемся тумане.

– Какая же ты нелепая, – пробормотала она себе под нос. Её голос звучал приглушённо, и она сгорала от внезапного, слишком личного осознания.

Но даже когда смущение скручивало ей живот, под поверхностью всё ещё пульсировало нечто более глубокое – тепло, удовлетворение, потребность.

Воспоминание о том, как она оседлала лицо Лора, не собиралось уходить.

Не сегодня.

И ещё долго не уйдёт.

___________

Лор неловко стоял в дверях. Мягкий свет фонаря окутывал его неубранную комнату тёплой дымкой, а на неприбранной кровати плясали тени.