Никто не избегнет блаженства. Часть первая

…Так. Далее. Сообщения от 30 июля 2000 года. Нашла. Читаю: «Как справедливо замечает Associated Press, дальнейшие поиски всех обстоятельств ужасного крушения самолета ни к чему не привели, поскольку не одна конкретная ошибка, а совокупность всех имеющихся причин и факторов способствовала трагедии, случившейся 25 июля настоящего года. Возможно, именно поэтому расследование окутано тайной, и ходят слухи, что авиакомпания British Airways намеренно что-то скрывает. «Так, например, – замечает Strangest reality, – она утаивает информацию о непонятном явлении – некоем электрическом заряде, который, подобно молнии, ударил в левый двигатель. Это вовсе не обрывок проводки питания, как считалось прежде, поскольку любительская видеосъемка, фиксируемая на радиографической пленке, случайно запечатлела непонятное явление в небе – круглый светящийся объект, пронзивший хвостовую часть «Конкорда». Видеозапись велась незаконно студией, специализирующейся на порнографии, и потому была подброшена…»

Ага, здесь, пожалуй, все…

Точнее, не все, а ничего. Здесь нет ровным счетом ничего из того, что может быть хоть как-то связано с Этьеном. Никакой информации о роженице на борту самолета, обнаружении странного ребенка в аэропорту, загадочных вспыхивающих сферических объектах вблизи терминалов…

Ах, Этьен, Этьен…

Да причем тут, собственно, он? Все это бред какой-то. Впрочем, Этьен тоже самый настоящий бред. И галлюцинация в чистом виде…

Да, но если погода была ясная и летная, тогда откуда в тех краях взялась молния? Следовательно, Этьен здесь вовсе ни при чем…

И все же он со всем этим как-то связан.

Погода. Кстати, а почему бы ни посмотреть, что Gismeteo выдаст на ближайшее время?

Я лихорадочно щелкаю мышкой, которая не хочет слушаться в дрожащих пальцах… Кажется, сайт будет загружаться целую вечность…

Готово, есть. О, mein Gott! На ближайшие три недели не намечается осадков. Это значит, что за все это время я ни разу не увижу Этьена? Ну почему, почему?..

– Дорогая, что с тобой? – шепотом спросил муж, на цыпочках пройдя ко мне через весь зал библиотеки.

Я проворно закрыла вкладки и стала протирать очки для чтения, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

– Все в порядке, Эрик. Просто материалов слишком много – мама просила скинуть ей на почту свежайшие данные о состояниях заповедников, вот и приходится отыскивать имена современных авторов да названия работ, прежде чем начать рыться в каталогах. Все, как всегда. А что такое?

– Да так, ничего. Просто я аж из-за шкафов с фолиантами услышал твой сдавленный стон. Потом смотрю, ты голову на руки уронила, вот и подумал: «Уж, не случилось ли чего?» – муж взволнованно поглядел на меня, робко улыбаясь в бороду.

– Спасибо, Эрик, все в порядке, – повторила я, выдавив ответную улыбку, – а тебе еще долго здесь корпеть?

– Последние материалы готовлю по докладу о недавней экспедиции. На тему «Редкие случаи нахождения вулканических пород в Арктике». А ты со своими зверушками скоро закончишь?.. Смотри, не переутомляйся, родная.

– Ничего. Ты иди, со мной все хорошо.

Мне совершенно не хотелось говорить с мужем об Этьене. Я уже однажды попыталась это сделать – после самой первой своей встречи с сыном Шаровой Молнии. Эрик, помнится, снисходительно усмехнувшись, положил мне руку на лоб, а затем внимательно и озадаченно посмотрел на меня:

– Ты, верно, сильно перемерзла под дождем или заснула на остановке, сидя в ожидании автобуса.

Все остальные мои попытки продолжить разговор на эту тему, постараться объяснить произошедшее по-своему, вызывали у мужа лишь раздражение. И, кажется, он начал сомневаться в моей вменяемости. Потому-то я и решила очередной раз промолчать. Вновь приникла к монитору и принялась рыскать в интернете. Эрик, щелкнув каблуками, развернулся и пошел к выходу из секции.

И тут вдруг раздался подозрительно настойчивый стук в окно. Он повторился несколько раз, прежде чем я обратила на него внимание. За мокрым стеклом проступила нечеткая, слегка размытая, но знакомая тень Этьена. Нажав на «Завершение работы», я тотчас схватила сумку с книгами и быстро выбежала на улицу.

– Ах, Этьен, – воскликнула я, обнимая друга, – мне казалось, что ты обиделся и больше не придешь, из-за того, что я прошлый раз так разозлилась!

– Вот глупости-то! Выдумаешь, тоже! Когда это ты злилась на меня? Признаться, я совершенно не понимаю, о чем идет речь!

Сие прозвучало особым, совершенно новым, беззаботным и счастливым голосом. Я взглянула в голубые глаза Принца Грозы. Лицо его восторженно сияло, точно охваченное изнутри неземным, таинственным свечением.

– Произошло нечто особенное? – спросила я, подумав об очередном чуде.

– А что, разве заметно? – радостно, почти смеясь, сказал Этьен, обнажив ряд ровных белоснежных зубов.

– Еще как! Ты сверкаешь, точно начищенный медный таз! – в тон ему ответила я и чуть было не добавила «Вы с Ней виделись?», но вовремя опомнилась, сообразив, что это не столько бесцеремонно, сколько вообще нереально. – Ну и какими новостями ты меня удивишь на сей раз?

– Глория похорошела, – ответил Этьен глубоким, переменившимся голосом, – она загорела и еще носит волосы наверх… А топик у нее спереди вымазан земляникой, – восхищенно добавил он, смеясь.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – со значением сказал он.

«Сумасшедший!» – подумала я.

Мы не спеша пошли по узенькой улочке.

Вдруг дико завизжал высокий неприятный зуммер двухтактного двигателя, и вслед за этим нас с головы до ног окатило грязной водой из лужи. Через мгновение силуэт хулигана скрылся за поворотом.

– Да уж, лучше посадить пятна от земляники, – ворчливо заметила я вслух.

– Чего ты хмуришься из-за пустяков? – задорно сказал Этьен, видя мое недовольство. – Этому горе-байкеру теперь и самому не сладко.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– А вот посмотрим.

Постепенно мы дошли до перекрестка и завернули за угол. Тут нашему взору открылась следующая картина: в густой мясистой грязи лежала жирная-прежирная туша рядом со своей весьма странной самопальной техникой – шестиколесным паукообразным агрегатом.

По-детски безобидная и вместе с тем обиженная физиономия усато-волосатого толстячка так меня рассмешила, что я сделала знак Этьену – мы помогли бедняге выбраться из-под навороченной конструкции и подняться.

– Простите, пожалуйста, что облил вас: я не нарочно, – изрекло существо и, к еще большему моему изумлению, вытащило из розовой дамской косметички кружевной белоснежный носовой платочек, – кстати, позвольте представиться: меня в этой жизни величают Насосом.

Вслед за платочком толстяк достал из кармана косухи и подал мне визитную карточку, где значилось: «Насос. Бригада байкеров „Ублюдки из Выборга“», и далее шли телефонные номера – клубный да персональный мобильный.

– Если что нужно будет – можете обращаться за любой помощью. Я тотчас примчусь, где бы я ни был, с любого конца земли! – басовитым музыкальным голоском пояснил байкер, бесстрашно оглядев себя и снова плюхнувшись в лужу, но уже в прозрачную, дабы смыть грязь со своего кожаного прикида. – Эх, как же неудобно будет вот таким вот маленьким батистовым платочком, подаренным мне невестой, обтереть всю мою груду говядины.

Насос принялся елозить в луже и вертеть туда-сюда задом, а мы улыбнулись простодушному человечку с детскими глазами, помахали, и двинулись дальше.

– И как ты узнал заранее, что он поскользнется на промоине да шлепнется в грязь? – накинулась я на Этьена, едва мы отошли на несколько шагов.

Этьен, похоже, все еще пребывал в своем выдуманном счастье.

– А никак. Это я просто так сказал! – добродушно рассмеялся музыкант. – Дабы тебя хоть как-нибудь поддержать, встряхнуть, а то ты прямо-таки упала духом. А если серьезно, то и сам не знаю, как узнал. Пока не знаю. Но у меня ощущение, что этот Насос явно не тот, за кого себя выдает…

…Я описала лишь малую толику тех моих встреч с Этьеном, которые предшествовали его стабилизации. Всякий раз он исчезал так быстро, так неожиданно…

И появлялся внезапно, точно снег на голову.

Живым и потусторонним, маленьким и гигантским, точно целый мир, со своей скоротечной эволюцией, сгорая и возрождаясь из пепла, космической пыли и разрядов, возникал этот счастливый и блаженный, не от мира сего, человек-феникс.

Шестнадцатый этаж

– Уютно тут у Вас, – пошутил Этьен, когда мы спустились с крыши в «мои апартаменты», – надеюсь, я тебя не потесню?

Площадка была изначально разделена на четыре трехкомнатные квартиры, однако для самого примитивного обустройства даже одной комнатенки не хватало не только подвода коммуникаций, но и доработки дверных и оконных блоков. В отличие от красного кирпичного бомжатника, это здание было панельное, а посему плиты стен и потолка внутри были выбелены. Этьен без труда угадал мою обетованную келейку по выметенному полу, и лишь потом заприметил стоящие в углу фанеры, заменяющие мне в ночные часы роскошные царские полати: все-таки спать на бетоне вредно. Не сразу увидел он и спальные мешки.

– Хочешь, я создам защитный экран? – предложил Этьен.

– А что это такое? – поинтересовалась я.

– Это дар, доставшийся мне от матери, – коротко изрек он, – смотри.

Этьен выставил ладонь вперед, направив ее в сторону окна. Раздался электрический треск, и тотчас оттуда перестало дуть. Я подошла к оконному проему с опаской.

– Не бойся, – подбодрил меня друг, наблюдая за моими движениями, – я специально сделал купол безопасным изнутри.

Я поднесла палец к той части невидимого экрана, которая заменяла стекло, щелкнула по ней ногтем, и раздался мелодичный звон, подобный тому, что возникает, когда ударяют по хрустальному бокалу.

– Это защита на тот случай, если вдруг станет холодно, – пояснил Этьен.

– А ты разве озяб? – удивилась я, хотя тонкая и мокрая хлопчатая сорочка гитариста ни у кого бы не вызвала подобного вопроса.

– Нет. Еще ни разу у меня не получалось замерзнуть, – признался Этьен, улыбнувшись, – но, говоря о холоде, я имел в виду тебя.

– Благодарю, но на этот случай у меня имеется спальник. Даже два. Ой!.. – я замерла, так и не успев докончить фразы, увидев следующее.

За оком показался знакомый треугольный силуэт ласточки, который начал стремительно расти и увеличиваться в размерах.

– Этьен, – воскликнула я испуганно, – скорей убери…

Но было уже поздно. Ласточка на полной скорости ударилась о невидимую стену и упала вниз. Этьен молниеносно смахнул ладонью экран, и я кинулась смотреть: может быть, птица сейчас заложит вираж да поднимется?

– Бесполезно. Снаружи триста восемьдесят вольт, – тихо произнес Этьен, крепко сжав мои плечи. Меня всю трясло.

– Ласточки – такие заботливые матери… – вырвалось у меня. Я хотела продолжить: «…и поэтому они не имеют права умирать, ведь их дома всегда ждут птенцы», но от волнения так и не окончила фразы.

Однако Этьен меня понял.

– Ты думаешь, у нее остались голодные детки?

– Уверена. Знаешь, в каждой женщине с ребенком есть что-то от ласточки.

– Тонко подмечено, – согласился Этьен.

– Такие красивые планирующие птицы – эти мои любимые ласточки! И стрижи…

– Птицы-самолеты…

– Сходи наверх за своей гитарой, – решила я сменить тему, – и заодно захвати мой пакет с электроприборами. Он стоит у причальной мачты.

Этьен проворно помчался на крышу.

– Кстати, Конкордия, а почему ты упорно называешь громоотвод причальной мачтой? – зычно спросил меня гитарист, спускаясь по ступенькам вниз. – Ты все громоотводы так зовешь, или только один?

– Только один. Это причальная мачта для швартовки моего дирижабля, – объяснила я, – ну, типа, то же самое, что прикол – для корабля.

– Какого еще дирижабля? – воскликнул музыкант, от удивления споткнувшись и лишь благодаря высоким перилам не угодив в пролет.

– Как какого? Разумеется, моего будущего, – беспечно ответила я.

– И на какие шиши ты собираешься его покупать? – недоверчиво проговорил Этьен. – Ты что, миллионерша? Или думаешь угнать?

– Я построю его сама, – уклончиво и в то же время упрямо сказала я, – когда-нибудь.

– Но каким образом, из чего?

– Из материалов, собранных в личном ангаре моего отца, в Нидерландах – если, конечно, там что-нибудь уцелело. Еще у меня есть кое-какие заначки из запчастей, разбросанных по всему миру после катаклизмов.

– Ох, ну и фантазерка же ты, Конкордия! – со снисходительной насмешкой, точно заботливый опекун, сказал Этьен, ставя гитару в угол и садясь на сваленные у стены доски, – в твои-то годы быть таким ребенком…

В душе я сильно надулась на него за эти слова. Чья бы корова мычала! Кто бы говорил о фантазии, когда я только тем и занимаюсь, что стараюсь помочь ему реализовать его самые нелепые проекты. Глория – вот что есть чистой воды вымысел!

Я молча вытащила из чехла спальный мешок и принялась застилать доски. Этьен послушно посторонился, дабы мне не мешать, встал, а потом, догадавшись, расчехлил второй спальник. И тут его взгляд упал на лежащую между складок одеяла стопку тетрадей и альбомов.

– Ого! Это уже что-то. Создадим атмосферу творческого досуга, – весело проговорил Принц Грозы и пустил электрический разряд из ладони вверх.

Над нашими головами, повис шар дневного света, сияющий, точно комнатная портативная луна.

– А с улицы освещения не заметят, а то уже темнеет? – испугалась я.

– Нет. Слушай, а что у тебя тут за писанина в спальнике упрятана?

– Это стихи, а это рисунки: вид сверху. Панорама строек века с высоты шестнадцати этажей. Да плюс уличные подростковые граффити – наскальные исповеди. Один старичок надоумил сделать зарисовки. А вот это мой личный дневник – туда нельзя. Впрочем, если хочешь, почитай, там про тебя ничего плохого нет, – шутя, сказала я, – ну а здесь фотографии.

Я уселась рядом с другом, дабы показать ему снимки и рассказать, кто из нашей семьи на каком фото изображен, но музыкант уже схватил общую тетрадь и стал читать вслух:

– Да-а-а, – произнес Этьен с нескрываемым восхищением, – мне следует обязательно почитать на досуге всю тетрадь целиком, – но именно этот блюз хотелось бы услышать прямо сейчас, – друг указал рукой на раскрытую страницу, – и, разумеется, с той музыкальной темой, которую ты вложила в данный текст. Очень гармоничная композиция получилась!

– Откуда ты можешь знать про мою музыку? – опешила я.

– Про музыку я знаю все, – поучительно заметил Этьен, – причем, про любую. Но твоя особенная, Конкордия. Когда я гляжу на тебя и читаю твои стихи, то одновременно слышу мотив и вижу, как ты поешь. Может, исполнишь? – И мужчина протянул мне гитару.

– Да что ты, – испугалась я и покраснела, – я же не умею соляки на грифе лабать, как ты! У меня примитивный дворовый перебор, да и простенький голосок.

Этьен пожал плечами и принялся сам, мыча себе под нос, наигрывать мою вещь так непринужденно, словно исполнял ее уже сотни раз. И у него получалась та самая мелодия, что явилась ко мне однажды на закате, под шум крупных дождливых капель на фоне умытого алеющего горизонта и асфальта, пахнущего петрикором. Этьену удалось так красиво чередовать квадраты с интермеццо, что теперь это был уже действительно блюз, и мне не верилось, будто написала его я. Вдруг он перелистнул страницу и, перейдя к следующей теме, задекламировал в стиле хип-хоп, отстукивая бит по деке:

Это был уже другой текст, к которому я никак не могла подобрать напев. Но Этьен свел оба произведения в одно рэпкоровское каприччо, и получилось куда лучше задуманного. От радости я захлопала в ладоши.