Никто не избегнет блаженства. Часть первая
- -
- 100%
- +
«Неужели на небесах и впрямь все так запущено? Нам казалось, что многих людей ожидают блаженство и райские кущи».
«Смотря кого ожидают, и, смотря, что понимать под «райскими кущами». Вообще-то жизни после смерти нет, а есть лишь остаточная энергия, способная воздействовать на живущих – но об этом разговор отдельный. Главное, что вам сейчас необходимо себе уяснить: с тех пор, как большинство людей на земле ушли от язычества, число жертв значительно возросло за счет инквизиции и политических репрессий, а нам, живущим в крепостном аду, в непроходимо отсталом и безграничном варварском ГУЛАГе, стало еще хуже, чем раньше. Как будто мы в чем-то виноваты. В папстве, патриархии, Синоде и на приближенных к ложному Господу Небесах совсем не стало житья. Там все держится на догмах и постулатах. Мы забыли, что такое жить по физическим законам природы, мы начали копировать повадки людей – а это неправильно. Это значит, что если ты мыслишь иначе, чем другие, то даже в раю тебе придется не сладко, и «кущи» твои, как ты выражаешься, будут неплодоносными. И самый ничтожный урожай тебе придется пожинать не одному, а делить с подданными Узурпатора. И десятую часть – отдавать Самому. Таково отношение там к душам людей. Нам это известно от тех представительниц Стихий, кому еще в стародавние времена удалось сбежать к нам в так называемый ЛЭПовский, земной рай, на «вольные хлеба», из божественного ада того света.
Вам, милые юноши, должно быть ведомо, что чем дольше существуют глухие забитые государства с властью одного-единственного монарха-деспота, тем жестче и страшнее в такой стране с каждым годом становятся порядки. Все человечество стремится к прогрессу, а где-то далеко в горах маленький народец не умеет читать, и женщины там носят паранджу, подавляя в себе плотские желания любви – то есть свою внутреннюю вулканическую энергию – испытывая при этом страх перед хлыстами мужчин. И подумать страшно, что станется с бедняжкой, если вдруг такой Вулкан в ней однажды проснется! Женщине грозит неминуемое жестокое наказание. Вот так и теряются в мире загубленные судьбы. В подобных странах боятся самолетов, телевизоров, спутников. Глубочайшая антицивилизация!
А теперь представьте себе, как долго существуют недоступные человеку, недосягаемые «Небеса» ложного Господа. Им двенадцать миллиардов лет. И представьте себе, какие там драконовские условия существования. Если вы думаете, что у душ нет никаких желаний, то вы ошибаетесь. Им тоже хочется общения с другими душами – конечно, это уже иная форма существования… Но хватит об этом, сейчас вы все равно не поймете, а в свое время обязательно все узнаете».
«Но сколько вас всего на Земле, – задал вопрос Иван, а Арсений, потеснив его, добавил еще строчку, – и долго ли вы можете жить после одного заряда? Или же, вспыхнув, сразу умираете? Ведь это мучительно больно, наверное?»
«Сначала я отвечу на второй вопрос – мне так удобнее, – через несколько мгновений засветилось на мониторе, – вспышка – это рождение Молнии, но заряд может держаться очень долго, даже после угасания, а потом, через некоторое время, вспыхнуть снова. В этот момент душа Молнии, как правило, переселяется в другое тело. Это очень приятное ощущение: в такие минуты мы испытываем неземную эйфорию, наслаждение, удовольствие. Нам нравится периодически менять тела, рождаться и умирать! Ведь, умирая, мы продолжаем жить: наш разум и наша память сохраняются для новой инкарнации. Мы помним все прошлые воплощения, в отличие от людей.
И потому мы обожаем парить вблизи трамвайных и троллейбусных линий. В моменты электрических разрядов, когда с проводов сыплются на землю гроздья зеленых искр, многие Молнии получают новые тела, хотя вы с земли этого не видите. И, что самое важное, в эти же самые секунды Молнии, находящиеся в период угасания под гнетом Узурпатора, в новом рождении обретают свободу!
Вот так человек, осваивая электричество, изобретая электроприборы, опутывая мир паутиной проводов, способствует нашему освобождению. Иногда разряды вспыхивают само собой, бесцельно, но это тоже хорошо – нам нравится рождаться, в том числе и непроизвольно, случайно, без всякой высокой цели, а просто ради нас самих, ради продолжения нашего рода. Ведь мы свободный и свободолюбивый народ, как я уже говорила! Но, нагулявшись вволю, мы приходим к одному и тому же – начинаем считать единственным смыслом жизни помощь человечеству. И мы всегда готовы служить людям, потому что люди, в отличие от ложного Бога – за прогресс, саморазвитие, дерзание и постижение вечных вселенских тайн, даже если ради этого придется учиться на собственных ошибках.
Ну вот, теперь осталось лишь ответить на ваш первый вопрос. Касаемо того, сколько нас всего на свете. Это приблизительно то же самое, как если бы я вас спросила: сколько сейчас людей в таком-то городе, на такой-то улице – а ведь вы их даже со спутника всех не увидите, если попытаетесь. Вот так и мы не знаем, как много нас сейчас на Земле, поскольку порою мы вылетаем за пределы Солнечной системы! И никогда не ведаем, кто из нас в данный момент жив. Я уверена точно лишь в том, что я сейчас на вашем полигоне одна. Какие еще вопросы будут?»
Иван немного помялся, но решил спросить: «Мы так поняли из твоих ответов, что ты – существо женского пола?»
«О! Ну наконец-то сообразили, олухи. Да, я самая настоящая женщина, и, о-го-го, какая! Вам крупно повезло, что вы связались именно со мной: другая, еще неизвестно, стала бы с вами якшаться, на вопросы нудные отвечать?»
«Вот как! Но ведь ты сама говоришь, что мы вам, Молниям, необходимы для вашего освобождения? И что вы хотите нам служить?»
«Ну да, мы вас в какой-то мере используем, а также помогаем взамен. Но в сделку межличностный контакт и общение не входят. Это мне скажите спасибо!
И я, между делом, могу предложить вам еще кое-что приятное, по-французски! Догадались? Ха-ха! Нет, это не совсем то, о чем вы подумали, дурашки. Ведь у Молнии душа и тело едины. Отсюда и иные ощущения. Впрочем, разрядка всегда наступает у каждого мужчины с каждой Молнией по-своему».
Летучие авантюристы захохотали, предвкушая пикантную забаву.
«Кажется, нам, и впрямь, крупно повезло», – вслух заметил Арсений.
«Нам, или одному из нас?» – поправил товарища Иван.
«Вам, вам, мальчики, именно вам, – замельтешили строчки, – думаете, я вас не слышу? Я сразу поняла, что вы – мужчины, и что вас – двое. И, кажется, вы на мордашку посимпатичнее будете, чем те невежи, которых я позавчера спасла. Надо же, они не поблагодарили меня! Хм! Не помахали ручкой напоследок.… Ну да шут с ними. Вот вы – другое дело, вы мне нравитесь, и вам со мною, надеюсь, повезет. Именно обоим, да-да, еще и для третьего место останется. Мне всегда мало! Это как слону три чашки чаю. Вот, сколько во мне энергии! Ха-ха!»
На экране неожиданно зашевелились цветные смеющиеся смайлики, что не было предусмотрено текстовым редактором приложения.
«Ну и чудеса! Да ты просто суперженщина!» – воскликнул Арсений, потирая руки в предвкушении удовольствия.
Для Ивана же внезапный переход собеседницы от серьезного поведения к взбалмошному вызвал состояние легкого шока и замешательства. Дело выходило из-под контроля и могло завести не туда, а он не был к этому готов. Иван с самых юношеских лет так и остался неловким, застенчивым и всячески избегающим женского общества недотепой, тогда как Арсений слыл галантным кавалером и любителем вечеринок, на которых он угощал девушек за свой счет шоколадками и, окруженный со всех сторон их вниманием, отпускал тонкие шуточки и комплименты.
«А что вы хотите, … то есть… что ты х-хочешь с нами делать?» – уже, не прибегая к помощи клавиатуры, запинаясь и лепеча, вслух спросил Иван, а Арсений, взглянув на оторопевшее лицо друга, прыснул.
«Если будешь задавать дурацкие вопросы, то вряд ли с тобой придется что-то делать!» – появился на мониторе сверкающий и меняющий цвета ответ, а затем всплыл смайлик, изображающий неудачника.
«Ну тогда скажи хотя бы, как тебя зовут?» – спросил, в свою очередь, Арсений.
«Ммм… по-вашему, будет Лилиана. Иначе – не произнесете».
«Хорошо, Лилиана. Я – Арсений Зимоглядов, а этот растяпа – Иван Гейне-е-е, – едва успел проговорить Арсений, получив от приятеля увесистый подзатыльник, – ну и как ты себе это представляешь? Как это у нас с тобой должно получиться?»
«Как? – переспросила Лилиана. – Ха-ха-ха! Ну, на первый раз небольшая разминка. Положите ладони плашмя на монитор (знаю, что за это ругают администраторы, но таковы правила игры). Положили? Итак, внимание. Раз, два, три, пуск!!!»
Тут монитор полыхнул сиянием, перед глазами сверкнул светящийся шар, и Летучих авантюристов затрясло вместе с креслами. Внезапно с них ручьями полил пот, глаза сами собой резко раскрылись, и из груди вырвались сдавленные вздохи.
«О-о-о!» – воскликнули оба, разом оторвав руки от монитора.
Некоторое время они сидели, красные от жара, ошарашенные, тупо уставившись на свои ладони, а затем переглянулись и громко загоготали.
«Пожалуй, нам не мешает принять холодный отрезвляющий душ», – первым подал голос Иван, вытирая лоб.
«Да, я согласен. Пойдем, – ответил Арсений, – наконец-то нам не придется чесать репу насчет прекрасного пола. Подумать только, за все годы службы всего лишь пять раз побывали в борделе! Что скажешь, Лилиана, разве это справедливо?»
В ответ на экране внезапно загудевшего компьютера замерцал ответ: «На сегодня все, мальчики. Удаляюсь на подзарядку. До свиданья!»
«До свиданья!» – с чувством сказал Иван, силясь отдышаться, однако Лилиана его уже не слышала.
«Красота! – поделился впечатлениями Арсений. – А что? Здесь, на полигоне, нам служится неплохо, кормят на убой, да и отставка ранняя. Пойдем на пенсию, вот тогда и женимся, – мечтательно улыбнулся он, – и поселимся рядом, а?» – толкнул он задумавшегося товарища в плечо.
«Это были руки настоящей женщины, – только и смог прошептать Иван, выключая компьютер машинальными движениями пальцев, – а запах! А вкус! А волосы! Как такое возможно?..»
Не избалованный женским участием, Иван влип по самые уши.
В тот день мужчины ушли с работы поздно, задержавшись, дабы обсудить произошедшее. Они жили в казармах гостиного типа, и однокашники уже начали, было, волноваться: отчего друзья-приятели до сих пор не у себя – ведь на работе оба молодчика выглядели довольно уставшими, а в баре их, по обыкновению, никто не видел. Но, когда, наконец, Иван и Арсений вернулись, то, уклонившись от расспросов товарищей, к всеобщему удивлению, прямиком направились спать.
На другой день был выходной, а еще через пару дней Летучим авантюристам снова предстояло встретиться с Лилианой. Она откуда-то узнала их телефонные номера и с утра послала обоим на новенькие сотовые «Моторолы» – в ту пору еще первые, килограммовые мобильники – SMS-сообщения. После их прочтения Арсений и Иван с нетерпением заерзали на стульях в ожидании момента, когда двое специалистов, работающих с ними в четвертой лаборатории, окончат дела и удалятся на наблюдательные посты, расположенные в другом крыле здания.
Весь день друзья по привычке следили за курсом пилотов, считывая, обрабатывая и изучая данные, но в глубине души они знали, что практически все ответы на мучившие их вопросы могут получить от Лилианы. Более того, Шаровая Молния в состоянии в одиночку отвести угрозу от истребителя «F 15.5 Эос». И потому впервые за все время службы приятели особого рвения к работе не проявляли. Да и головы их были забиты совершенно другим.
Наконец желанный час настал. Каково же было изумление Летучих авантюристов, когда на этот раз Лилиана сама, без посредства громоотвода, возникла на экране компьютера – да еще в виде полупрозрачной субтильной женщины, искрящейся, точно зимний снег. Ее волосы и одеяние колыхались на невидимом ветру, порою выходя пределы монитора, где они из плоских сразу же становились трехмерными. Лилиана сияла неземной красотой. И это отнюдь не преувеличение: в ней не наблюдалось естественных человеческих красок. Ее тело было исполнено в виде бело-серебристого с золотым отливом силуэта, а контуры лица, рук, волос и платья выделялись, точно нарисованные толстым маркером металлического цвета.
«Привет, – с хохотом сказала она, глядя на остолбеневших ребят, – как вам не стыдно: не мое утреннее приветственное послание не ответили даже галантным „Как мило“! – и, не дожидаясь, затараторила. – Дайте-ка, я определю сама, кто из вас кто, а то прошлый раз не успела об этом подумать. Так, значит: ты, видимо, Арсением будешь, а ты – Иван. Угадала?»
«Верно!» – ответили оба в один голос.
«Wow! Да вы и в самом деле красавчики писаные – хоть куда, один лучше другого! И за что мне такое счастье?..»
Довольная Лилиана переводила взгляд то с Ивана на Арсения, то обратно с Арсения на Ивана, при этом не переставая широко улыбаться.
Голос женщины, синтетический и надтреснутый, с едва заметной хрипотцой, приятно ласкал слух и отвлекал от работы.
«Лилиана, прошу тебя, – вкрадчиво произнес Арсений, – подожди минуточку, нам нужно сосредоточиться. Вот сейчас посадим испытателя и будем полностью в твоем распоряжении».
«Пожалуйста!» – вежливо ответила она и, резко уменьшившись в размерах, отлетела в угол монитора.
А тем временем «F 15.5 Эос», имеющий также название «Летающие ножницы», пошел на вертикальную посадку. Вначале он резко снизил скорость, развернув свои стреловидные крылья против встречных потоков и задрав нос кверху. Затем от каждого крыла как бы отслоилось еще одно, в точности его копирующее, и вернулось в исходную позицию, отъехав назад под углом сто пятьдесят градусов. Оба спаренных крыла, напоминающие лезвия ножниц, растянули в пределах своих границ полотнища веерообразных закрылков, обрамлявших фюзеляж, точно крылья гигантской бабочки, или быть может, «воротник» морского черта с расходящимися плавательными перепонками. Истребитель стал почти отвесно снижаться, а полотнища «воротника» – раздуваться, исполняя роль парашютов.
Наконец, летчик посадил машину, ножницы «защелкнулись», и друзья облегченно вздохнули. Но оказалось, что Лилиана, не замеченная ими, уже успела покинуть поле видимости монитора.
«Дорогая, ты куда исчезла? Неужели обиделась?» – позвал Арсений, машинально потянувшись к клавиатуре, но замер в растерянности, не зная, уместно ли расточать комплименты на экране после того, как у Летучих авантюристов вполне наладилось общение с Шаровой Молнией в трехмерной реальности.
Женщина-шалунья все поняла и громко расхохоталась, по-прежнему оставаясь невидимой для глаз.
«Ты где? Откуда исходит твой очаровательный смех? Иди к нам!» – наперебой зашумели оба товарища, оборачиваясь и внимательно разглядывая экраны всех мониторов, установленных в лаборатории.
«Вы еще громоотвод проверьте, может, я на него взгромоздилась, бедненькие мои глупенькие мальчики!» – игриво защебетала Лилиана, все более потешаясь над замешательством Арсения и Ивана.
И тотчас обоих приятелей обдало ароматом духов, смешанных с парами разгоряченного молодого тела, а по щекам их прошелестела легкая газовая ткань платья-пеньюара.
«Лилиана! Прости, что мы не успели сказать тебе сразу, какая ты красивая, – в отчаянии воскликнул Иван, – не прячься от нас, стань видимой снова».
«Так, значит, ты только любоваться мною желаешь?! – с притворным возмущением раздалось где-то совсем рядом. – Или снова собираешься задавать скучные научные вопросы? Поцелуй-ка лучше мою прелестную щиколотку!»
И тут, наконец, оба молодца увидели Шаровую Молнию. Она сидела на самом верху головного монитора, свесив изящную ножку в миниатюрной туфельке на шпильке прямо к губам Ивана. Тот осторожно, точно хрустальную вазу, обхватил лодыжку красавицы обеими руками, и, медленно поднеся ее к своим пересохшим губам, лишь с легким намеком на прикосновение, облобызал нежным поцелуем.
«Лилиана, ты хочешь сказать, что это прекрасное тело также является твоей душой?» – в свою очередь поинтересовался Арсений, подавая миниатюрной даме руку, дабы помочь спорхнуть с высоты компьютера.
«Да. А все вместе, тело и душа – это я, то есть чистая энергия, – объяснила Лилиана, оторвавшись от стола и зависнув в воздухе».
От нее в полутемной комнате исходило слабое освещение. Медленно опустившись на пол, Лилиана выросла в размерах и стала примерно одного роста с мужчинами. Но она была словно соткана из снега и заката, или серебра и перламутра, а сквозь ее плоть просвечивалась противоположная стена.
«Сейчас во мне ровно столько заряда, чтобы не быть для вас опасной. А после нашей игры останется еще меньше, или совсем ничего. Тогда я опять умру, и мне придется вылететь отсюда обратно на небеса, где, возможно, всю ночь будет грохотать гром, благодаря чему, я, надеюсь, впитаю из высоковольтной грозы достаточное количество тока, дабы вновь обрести тело и управлять им. Ну а пока можете задать мне парочку бестактных и нескромных вопросов. Я не обижусь, не бойтесь», – с легким смешком произнесла она.
«Лилиана, – сразу же заговорил Арсений о том, что уже давно вертелось у товарищей на языке, – скажи, а вы, Молнии, во время войн бываете на чьей-либо стороне? Поражаете вражеские самолеты или какую другую технику?»
«Исключено, – по-деловому отрезала женщина, обладавшая свойством мгновенно из беспечной хохотушки становиться серьезной. – Как я уже сказала, мы – свободолюбивый народ и стоим вне политики. Все известные ранее факты поражения машин, скота, деревьев и людей при помощи Молний – это грязная работа ложного Господа. Впрочем, все это в прошлом. У Узурпатора почти не осталось слуг, за исключением так называемых перуновых стрел – примитивнейших, не обладающих сознанием, сущностей, к тому же похищенных у законного хозяина. Только над ними пока ложный Бог способен держать власть – разумеется, я говорю за нашу, Огненную Стихию, я не вправе отвечать за деяния Ангелов Земли, Воды и Воздуха…
Увы, к несчастью для человека, на свете увеличивается количество электрических взрывов. Однако это оборачивается благом для Шаровых Молний, которые таким образом выходят из-под власти Самозванца. И мы за это перед вами, людьми, в неоплатном долгу».
«Но если вы стоите вне политики и предпочитаете служить добровольно, а не подчиняться, то выходит, что вся работа по управлению Молниями, которая ведется на нашем полигоне, бессмысленна? Все наши испытания тщетны?» – взволнованно вскричал Иван.
«Не совсем. Устанавливать контроль над поражающей Молнией и направлять ее, куда заблагорассудится вы, конечно же, никогда не научитесь, как не пытайтесь. Но если вы находитесь в условиях грозы, то ваша цель, прежде всего – выжить, а не уничтожить противника. И благоприятный исход операции предполагает следующие действия с нашей стороны: находящиеся поблизости Шаровые Молнии идентифицируют образ пилота и постараются в дальнейшем его опознавать и защищать. Всегда. По крайней мере, в знак благодарности людям за обретение независимости. Ведь если все линейные Молнии при попадании в ваши самолеты смогут преображаться в Шаровые и выходить из-под власти господа ложного Бога, становиться защитой для любого живого существа, то лучшего и пожелать нельзя!
Итак, мы для вас – благо. Во-первых, потому что по своей воле губить вас ни одна Шаровая Молния не захочет. А во-вторых, потому что если обычная Молния, ударив в самолет, во втором рождении обернется Шаровой, то это еще и прогресс! И она будет вечно благодарна человеку, освободившему ее, независимо от того, на чьей стороне этот человек воюет».
«Пусть будет так», – согласился Иван.
«Ну что ж, урок закончен, теперь можно и поиграть», – подмигнув товарищу, весело сказал Арсений.
«Поиграть? Но как все… будет происходить… на сей раз? – замялся Иван, глядя на игриво покачивающуюся в воздухе Лилиану. – Увы, я не имею опыта в общении с субтильными дамочками».
«Как это будет? – задорно передразнила его Лилиана. – Как на войне! Даю команду занять боевую позицию – скажем, такую, как если б вам двоим пришлось сражаться на мечах с целым полчищем врагов!»
«Это значит, стать спиной к спине?»
«Именно!»
И не успели друзья занять обещанную боевую стойку, как Лилиана, закружившись в светящемся смерче, с разгона врезалась в обоих парней, обдав их гроздью сверкающих искр. Затем, пролетев сквозь них, вспыхнула хвостом кометы и покинула лабораторию номер четыре через компьютер, оставив на мониторе розовое прощальное мерцающее сердечко.
Так потекла у Летучих авантюристов новая, доселе незнакомая жизнь. Общение с Лилианой вошло у них в привычку. Но, к сожалению, происходило оно лишь тогда, когда шел дождь или громыхала гроза. В ясную же погоду друзья, дабы не скучать, совершали пробные полеты наравне с кадровыми испытателями, или же просто поднимались в небо в свое удовольствие. Сделав несколько кругов, они сажали свою технику высоко в горах на ровном базальтовом плато и отправлялись плавать в кристально чистое озеро Заповедное, в котором отражались снежные шапки вершин, медленно оплавляемые прямыми солнечными лучами, и где на дне сияли, точно алмазы, бесчисленные блики.
Наплескавшись вволю, Иван и Арсений ложились на камни, подстелив под себя старый дакроновый тент и, надев очки, глядели куда-то вдаль и ввысь, все мечтая и мечтая…
«Вот скажи, – произнес Иван, разглядывая модель „Летающих ножниц“, – с какого-такого перепугу угораздило старину Келли изобрести столь нелепую каракатицу?»
«По одной из версий, рассказанной пару недель назад рыжим Ником, его на это надоумило постоянное опаздывание Рича на совещания. Якобы однажды, когда тот пришел к нему в кабинет на полчаса позже, но бритый под „ежик“, Келли поглядел внимательно на сие безволосое существо и произнес: „Видишь ли, Бен, я больше не буду сердиться на тебя за систематическую задержку. Извини, дружище! С такими ушами тебе приходится преодолевать сильнейшее лобовое сопротивление.… Сочувствую!“»
Иван рассмеялся:
«Я хорошо помню эту историю. Ее чересчур громко рассказывали в кабинете у зама во время большого ежеквартального собрания – как будто бы специально для нас дверь тогда оставили раскрытой настежь».
«Ты тоже это почувствовал? – воскликнул Арсений, нахмурившись. – Знаешь, у меня создается ощущение, что все здесь кругом ненастоящее. Слишком уж много наигранного, точно это постанова какая-то липовая, сработанная, как ты выражаешься, специально для нас, наемников. Ты хоть раз видел представителей «NASA», самого старика Келли Джонсона? Если прислушиваться к разговорам, сплетням, обрывкам телефонных звонков, доносящимся отовсюду, то напрашивается вывод, что они постоянно пасутся здесь. Но тогда почему все эти высокопоставленные лица ни разу не произнесли патриотических пламенных речей перед молодыми «сынками»?! Чтобы хоть как-то подбодрить их. Вон, ведь, сколько солдат гибнет. И фактически никто на фронтах, все мрут на полигоне. Еще немного, и начнутся забастовки. В казармах и так уже царит деморализация, дух упадничества.
«Да, согласен. Одни только американцы фанатично преданны работе. Гражданский патриотизм из них так и прет. Впрочем, оно и понятно – это же их страна. Нанимали бы уж власти местных, а не приезжих, вроде нас, мигрантов…»
«Своих губить жалко. А что, если… – не договорив, пилот перевернулся на живот, зачерпнул горсть песка, пропустил сквозь пальцы и, нахмурившись, огляделся. – Что, если здесь кругом отнюдь не американская территория? – закончил он, наконец, свою мысль».
«Как так?! – Иван так и подскочил на локтях от удивления. – А где же мы тогда, по-твоему, находимся?»
Лицо Арсения оставалось непроницаемым, но в глазах засветился хищный стальной блеск, указывающий на затаенную готовность к прыжку.
«Да мало ли, в какую глушь нас затянули! – ответил он полушепотом, словно их разговор могли подслушать и разнести по ветру горные вершины. – Вот, скажи, ты дорогу назад знаешь?»
«Нет».
«То-то и оно. Ладно, – вздохнул он, – будь что будет. Кривая вывезет».
Пораскинув мозгами, Иван и Арсений продолжили с еще большим неистовством проводить в дождь исследования в метеорологической диспетчерской лаборатории. Они старательно изображали из себя честолюбивых карьеристов, дабы никто из служащих не заподозрил, будто бы друзья задерживаются на работе сверх нормы в своих, сугубо личных, целях, и не стал бы под них копать. Но, увы, Летучие авантюристы, не заметили, как встречи с Лилианой в корне изменили их сущность, оставив неизгладимый отпечаток.
Зато это заметили сослуживцы и остальные работники полигона. Ни от кого не укрылось, что Иван и Арсений впечатляюще посвежели, помолодели, стали более энергичными и словно бы светящимися изнутри. И вместе с тем какими-то скрытными, загадочными. Например, стоило кому-то подойти к друзьям, как они переставали шептаться и замолкали, поворачиваясь к подошедшим с вежливыми улыбками. Раньше такого не наблюдалось: прежде каждый знал, что на уме и на языке у озорной парочки – будь то вчерашняя выходка красотки Мейзи Джонс в пабе или новый гоночный «феррари» шефа. Но теперь Иван и Арсений вообще забросили забегаловки! И что самое странное, они более не интересовались слухами о грядущих переменах в высшем руководстве. В чем же тут загвоздка? А еще некоторых насторожило несколько раз услышанное таинственное слово «суперподзарядка», произнесенное каким-то особым тоном, чуть насмешливым и чуть восторженным. Если речь идет об открытии, сделанном Летучими авантюристами в момент наблюдения за грозой, то почему они держат в это секрете? Да они просто обязаны оповестить о научном факте физиков-ядерщиков, главного инженера, главного метеоролога, главного конструктора и весь прочий руководящий состав!