Красные таблетки. Сборник рассказов

Иллюстрации Нейросеть "Шедеврум"

© Алексей Горин, 2025

ISBN 978-5-0068-1886-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Красные таблетки

Миша любил, когда его из садика забирала бабушка. Правда, это было редко. В основном она сидела дома и вязала ему носки. Или шарфик. Или шапочку. Или смотрела телевизор. Она была уже старенькая и у неё болели ноги. А из садика его чаще забирала мама, которая всегда торопилась. Потому что с работы, в магазин нужно заскочить, ужин приготовить, одежду на завтра погладить и отдохнуть. Поэтому она тащила Мишу за собой, взяв за руку, а он, в наспех застёгнутой куртке, семенил и спотыкался, не успевая рассмотреть кошек в подворотнях и голубей на тротуаре.

С бабушкой всё было иначе. Сначала она неторопливо перебирала вещи в Мишином шкафчике, приговаривая: «Это стирать уже пора, это вообще до лета не нужно, это порвалось давно, куда только родители смотрят?» Потом долго расспрашивала воспитательниц о том, как Миша сегодня покушал, в чём ходил на улицу, не замёрз ли, и вообще, чем детишки весь день занимались. Наконец, поглубже натянув шапочку, рукавицы, и подняв воротник до самого носа потому, что нерадивая мать ребёнка в садик без шарфа отправила, они выходили на улицу.

Путь в два квартала занимал обычно весь вечер. Нужно ведь с кошками поздороваться и голубей распугать, а то сидят, понимаешь… А ещё в магазин зайти за шоколадным батончиком. Правда, он не полезный. Зато очень вкусный. И ещё в аптеку за бабушкиными таблетками. Обычно она покупала несколько упаковок. Все таблетки в них белые, только в одной – маленькие такие, красненькие. На вид ну прям вообще вкусные. Но Миша их не пробовал, ведь если не болеешь таблетки есть нельзя, а то заболеешь. Миша много раз видел эти красные таблетки, потому что приносил их бабушке, когда той становилось плохо и она сидела, откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза и зачем-то взявшись за грудь. Зато в аптеке они покупали витаминки. Они очень полезные, но кислые. А вот гена… нет, гета… нет, гемаген! Вот он вкусный. И полезный. А дядька в аптеке работает такой серьёзный! В белом халате, как доктор, который Мише болючий укол делал. Всегда подробно спрашивает у бабушки какие таблетки ей нужны. И бумажку долго читает, которую бабушка ему протягивает. Только гема… ген подаёт из коробки не выбирая. А там, Миша видел, они разные, ему в прошлый раз хотелось синий попробовать, а достался опять зелёный…

Перед тем, как пойти домой, Миша с бабушкой ещё гуляют на детской площадке в соседнем дворе. Бабушка обычно гуляет на скамейке, не отрывая взгляда от Миши и беседуя с родительницами, а Миша на горке, качельках, карусельке, и в песочнице.

Миша, постоянно подпрыгивая и забегая вперёд, безостановочно рассказывал бабушке о своём новом друге, с которым они совершенно случайно разобрали игрушечную машинку, а она потом почему-то назад никак не собиралась. И ещё о самой красивой девочке в группе, которая так смешно ойкает, если её дёрнуть за торчащие в разные стороны косички. Потом разогнал голубей, топнув по луже так, что брызги разлетелись далеко по сторонам, и покормил маленького котёнка, мяукавшего возле двери какого-то подъезда, завалявшейся в кармане жевачкой, которую Миша не жевал, потому что нельзя. А котёнку можно. Он же не человек! Правда котёнок жевачку есть почему-то не стал. Но это не важно.

В этот раз они в аптеку не зашли. Потому что бабушка возле двери обнаружила, что забыла ту бумажку, которую серьёзный дядька внимательно рассматривает. Поэтому сразу пошли на детскую площадку гулять. Там никого не было, что Мишу совершенно не расстроило. Он с радостным воплем: «Бабушка, смотри как я могу!» несколько раз скатился с горки, покрутился на карусели и присел на корточки возле песочницы. Нагрузив забытую кем-то машинку мокрым песком, Миша потянул её на другую сторону площадки – там же песка нет. А вывалив груз, подумал: «Может песок тут ни к чему?», и взглянул на скамейку, где сидела бабушка, чтобы выяснить её реакцию.

Однако, бабушка на него не смотрела. Она откинулась на спинку, прикрыла глаза и взялась рукой за грудь. «Бабушке плохо!» – понял Миша. Он побежал было к ней, но вспомнил, что красные таблетки-то они не купили! И на полпути повернул в сторону аптеки.

Аптекарь не обратил никакого внимания на коротко звякнувший колокольчик, когда мальчишка с трудом отворил тяжёлую дверь. Миша подошёл к прилавку, схватился пальцами за его край, привстал на цыпочки и позвал:

– Дядя!

– Чего тебе, мальчик? – аптекарь выглянул из-за стеллажа.

– Мне красные таблетки!

– Какие таблетки? – недовольно спросил дядька.

– Ну… красные! Которые вы бабушке даёте…

– Мальчик, не мешай работать, пусть бабушка сама придёт, – аптекарь скрылся за стеллажом.

– Она не может, ей плохо!

– Мальчик! Я же сказал – иди домой, не мешай! Пусть родители тогда придут!

Миша отпустил прилавок, развернулся и побрёл к выходу, давясь слезами. Дверной колокольчик вновь коротко звякнул.

– Что случилось? – перед Мишей присел седоватый мужчина.

– Ба-бушке пло-хо, а он таблет-ки… не даёт… – сквозь всхлипывания, пытался объяснить проблему Миша, – они маленькие, красные такие… мы их тут всегда покупаем…

– Давай-ка прекратим реветь. Сейчас всё решим.

Вытирая ладонью слёзы и всхлипывая по инерции, Миша прислушивался к тому, как мужчина что-то выяснял у аптекаря на тарабарском языке. Потом он вернулся к мальчику, показывая упаковку с красными таблетками:

– Эти? – Миша усиленно закивал головой, и мужчина крепко взял его за руку. – Показывай, где бабушка.

Возле бабушки, которая беспокойно крутила головой во все стороны, стояла женщина из соседнего дома. Миша припустил со всех ног и прижался к родному плечу.

– Ну наконец-то! – соседка укоризненно посмотрела на Мишу. – Тут бабушке плохо, а он где-то бегает! Все глаза проглядели, чуть с ума не сошли…

Выговор прервал подошедший мужчина, протянув красные таблетки:

– Он за лекарством в аптеку ходил.

Бабушка приняла дрожащей рукой коробочку, посмотрела повлажневшими глазами на внука и погладила его по голове…

Отставший

На последней ступеньке вагона стоял молодой человек с модной причёской и холёной бородкой, задерживая выходящих пассажиров. Наконец, благодаря настойчивым просьбам проводницы, элегантные лоферы ступили на заплёванный перрон, вызвавший брезгливую гримасу на лице хозяина. Пассажиры в очередной раз раздражённо вздохнули, высыпали из вагона и разбрелись кто куда.

– Поезд стоит шесть минут. Далеко не отходите, отстать можете, – бросила проводница в сторону молодого человека.

Не слушая её, он достал смартфон, включил камеру и начал снимать, комментируя: «Привет, привет, друзья мои! Продолжаем наш стрим «Стрёмное путешествие на стрёмном поезде со стрёмной проводницей. Мы находимся в заднице мира под названием Сортировочная. Очевидно, от слова «сортир». Ну, туалет, по-нашему. Что мы тут видим? Грязь и вонь, вонь и грязь. Опять грязь, снова грязь…»

Молодой человек приблизился к лоткам с различной снедью, тыкая смартфоном в разложенный товар: «А тут что у нас? Типа пирожки с котятами, типа гамбургер с неизвестным содержимым, типа пицца ужасного вида. Вопрос вам, дорогие мои подписчики – может мне что-то из этого попробовать? Да? И вам меня не жалко? Я же без вариантов отравлюсь».

Продолжая тараторить в том же духе, он подошёл к выходу в город, снимая здание вокзала, прошёл мимо охранника, не забыв прокомментировать его хмурый вид, и направил камеру на ряд такси, разразившись безудержным хохотом. «Нет, ну вы это видели?» – он обошёл вокруг в меру обшарпанный ВАЗ шестой модели. Его водитель, опрятно одетый мужчина средних лет, со снисходительной улыбкой смотрел на не унимающегося блогера.

– И сколько стоит на этой тачке прокатиться? Пары баксов хватит? А она вообще ездит, или как экспонат музейный тут отстаивается? – спросил тот.

– Отправление объявили, отстанешь… – прислушавшись к голосу, прозвучавшему из вокзальных громкоговорителей, спокойным тоном ответил мужчина.

– Ох, ох, ох! Отправление, отстанешь… Какие мы грамотные! – погримасничал блогер и двинулся к вокзалу.

Хмурый охранник перегородил ему дорогу.

– Э, ты чё, дай пройти!

– Здесь выход. Вход вон там, – охранник показал рукой на другую сторону вокзального здания.

– Да ты чё? Туда идти сколько? Опоздаю!

– Твои проблемы. Здесь выход.

Поняв, что препираться – только время терять, блогер побежал в сторону входа. Протиснувшись сквозь толпу, не обращая внимания на возмущённые крики, он заскочил в дверь, где был остановлен другим охранником:

– Через рамку, пожалуйста.

– Ну бли-и-ин! – парень проскочил через рамку. – Всё?

– Содержимое карманов сюда, телефон тоже. Руки поднимите.

– Да давай быстрей уже! – блогер нервно поднял руки, подгоняя охранника, тщательно проверявшего его металлодетектором.

Наконец досмотр был закончен, и парень выскочил на платформу. Последний вагон поезда, слегка покачиваясь, проплыл мимо, набирая скорость.

– Э! Куда! Стой! – блогер побежал по перрону, в конце которого встал, поняв бессмысленность пробежки, и упёр руки в колени, тяжело дыша.

Немного так постояв, парень разогнулся и двинулся в обратную сторону. Проскочив мимо хмурого охранника, он подбежал к знакомому таксисту, беседующему с двумя военными.

– Э! Как там тебя? Таксист! Поехали давай быстрее поезд догонять!

– Отстал, значит… Ну садись. Ребят завезём и поедем.

– Каких ребят, ты чё?

– Не хочешь – не садись, – пожал плечами водитель.

– О-о-о! Ладно, поехали!

С брезгливо-пренебрежительным выражением лица парень сел на переднее сиденье.

– Пристегнись, – водитель завёл двигатель.

– О-о-о! – протянул блогер, дергая ремень безопасности, который никак не хотел дотягиваться до замка.

Автомобиль, не торопясь, выехал с привокзальной площади и, старательно объезжая лужи, направился в центр города.

– Мужик, ну давай быстрей как-то, а? – нервничал парень.

– На Узловой поезд полтора часа стоит – локомотив меняют. А нам до туда минут сорок ехать, – успокоил его водитель.

Машина остановилась возле панельной пятиэтажки. Военные вышли.

– Удачи, парни. Завтра заскочу, расскажете, как там, – махнул им рукой таксист и минут через десять машина выехала на загородное шоссе, что тянулось вдоль железнодорожного полотна. Блогер заметно повеселел.

– Мужик, а чё она у тебя быстрее-то едет?

– Здесь ограничение скорости.

– Ух ты! Ограничение! – усмехнулся молодой человек, доставая телефон и включая камеру.

– Выключи.

– А то чё?

– Пешком пойдёшь.

– Ладно, ладно!

За очередным поворотом открылась ровная дорога, свободная от машин. Шестёрка набрала скорость, плавно покачиваясь на неровностях.

– Ого! Да она прёт у тебя. И не гремит ничего, не скрипит. Даже странно.

– Ну так! Следить нужно за техникой! – пожал плечами мужчина, не отрывая взгляда от дороги.

– Так ты значит таксуешь, да? Или ещё чем занимаешься?

– Угу, ещё чем. А ты где работаешь?

– В смысле «где работаю»? Ты чё, не узнал меня?

– Нет.

– Я самый популярный в России! В вашем этом, как его, городе, что, не знают популярных блогеров-миллионников, что ли? Что за город у вас такой, отставший?

– В России самый популярный блогер-миллионник – Президент. А у нас в городе, например, вот те парни, что мы подвезли, очень популярны. И ещё авторемонтник, дядя Ваня, тоже – развал хорошо делает. И электрика Костю многие знают. А отставший здесь только ты.

– Всё, всё, – со смехом поднял руки парень, – понял, понял.

Впереди замаячили одноэтажные домишки и через несколько минут машина въехала в черту города.

– Кстати, я тебе сколько должен?

– Пары баксов хватит, – усмехнулся мужчина.

– Слушай, а перевести тебе можно по телефону, а то налик в купе оставил, – блогер взял визитку, лежащую в лотке возле рычага КПП, прочёл на ней текст, и лицо его начало медленно вытягиваться, – заместитель главы администрации города? Это как? Я думал – таксист…

– Нет. Ребят встречал, на две недели в отпуск приехали.

– А чего тогда меня повезли?

– Помогать же нужно людям. Таксисты все разъехались, когда ты с бешеными глазами прискакал, – рассмеялся водитель, вспомнив эту картину.

– А-а, – задумчиво протянул парень, не разделяя его весёлости, и замолчал.

Шестёрка петляла по узким улочкам, вдоль которых то тянулись длинные бетонные ограждения каких-то производств, то красовались небольшие домишки с ухоженными зелёными палисадниками.

– Не понимаю, – блогер озадаченно посмотрел на мужчину, – у вас водителей нет? И машин получше.

– Есть, конечно, водители. Да только мне было важно лично ребят встретить. А насчёт машины… Чем тебе эта плоха? Если бы не она ты бы сейчас в Сортировке загорал.

– Ну… так-то да. Но всё же я думал, что чиновники такого уровня на чём-то попрестижнее передвигаются, да и вообще… – парень окинул критическим взглядом одежду мужчины.

– А что мне эта престижность даст? Уважения не добавит, единомышленников и доброжелателей не прибавит. Скорее, наоборот, увеличит число противников и завистников. Да и устраивает меня всё.

Впереди показалась привокзальная площадь. Возле перрона стоял поезд с открытыми дверьми вагонов, возле которых неторопливо прогуливались пассажиры в спортивных костюмах и тапочках.

– О! Поезд мой! – лицо парня озарила довольная улыбка. – Что-то тут связь никакая, перевести не получается… Подождёте пару минут, я за деньгами смотаюсь, хорошо?

Развернув автомобиль в сторону выезда, мужчина припарковался напротив здания вокзала.

– Спасибо, я мигом!

– Удачи тебе в твоём непростом деле, – мужчина внимательно посмотрел парню в глаза.

Блогер кивнул, аккуратно закрыл дверцу, и торопливо пошёл ко входу. Пройдя несколько метров, он резко обернулся, задумчиво посмотрел на удаляющиеся задние фонари Жигулей, перевёл взгляд на большие круглые вокзальные часы, выслушал объявление диктора об отправлении поезда через пять минут, и направился к перрону.

Проводница удивлённо подняла тонкие брови, увидев своего пассажира, которого уж и не чаяла встретить.

– Я думала, вы отстали…

– Что? А… Ну да, отстал было. Но теперь всё нормально… Извините…

Настроение

Раздвинул шторы, посмотрел на залитый солнцем двор, и улыбнулся. Сегодня мне ничто не испортит настроения!

Позавтракал, посмотрел новости. Авиакатастрофа, автомобильная авария, наводнение… Но мне сегодня ничто не испортит настроения!

Оделся, вышел на улицу, столкнувшись с соседкой на выходе из лифта. Поймал её недовольный взгляд. Но мне сегодня ничто не испортит настроения!

Пошёл по тропинке через сквер. Помешал собачке её дела делать. Небольшой такой собачке, чуть меньше хозяина, который с трудом её на поводке удерживает и намордник не одевает. Потому наверное, что такого размера не существует. Расстроилась собачка, тявкнула басом пару раз, так, что чуть рядом с ней не присел, но сдержался, пропустил мимо себя собачку с хозяином на поводке, прошёл пару шагов, наступил в дела собачки. Несколько минут тщательно отмывал в луже и оттирал в траве новые кроссовки. Но это не важно, мне сегодня ничто не испортит настроения!

Хорошо, что дождик ночью прошёл, хоть лужи есть. Правда, мусорные пакеты ветром разметало по тротуару, приходится под ноги смотреть. Но мне сегодня ничто не испортит настроения!

Машины проносятся мимо, поднимая тучи брызг, только успевай уворачиваться. Но мне сегодня ничто не испортит настроения!

На пешеходном переходе еле успел остановиться перед автомобилем, проскочившим на красный. Но мне, блин!.. сегодня ничто не испортит настроения!

Два мужика стоят, весь тротуар заняли. Не поделили видимо что-то. Орут друг на друга, ругаются. Да и ладно, обошёл сторонкой. Мне сегодня ничто не испортит настроения!

Бутылочку воды купил в ларьке. Хотел газированной, дали без газа. А уже открыл. Попросил поменять – продавец отказалась. Обозлилась. Обругала. Отвернулась. Пусть будет негазированная. Потому что мне сегодня никакая сволочь не испортит настроения!

Морщинки в уголках глаз, как лучики солнца, за долгие годы превратили лицо в улыбающееся независимо от настроения. Даже если тяжесть на душе. Даже если сумбур в голове. Но не сегодня. Сегодня действительно хорошее настроение. И мне его ничто не испортит!

Прохожие, мельком взглянув на встречное улыбающееся лицо в морщинках, щурящееся от яркого солнечного света, непроизвольно растягивают губы в ответной улыбке. Им сегодня ничто не испортит настроения!

Не в тему

Учительница аккуратно положила мел, вытерла пальцы, и обвела внимательным взглядом притихших восьмиклассников.

– Записываем, записываем, что сидим? Какая-то из этих тем обязательно будет на экзамене. А может и несколько. Так что у вас имеется прекрасная возможность отличиться под конец обучения в нашей школе, да, Витя?

– А чё я-то сразу? – буркнул полноватый подросток с задней парты.

– И правда, «чё я-то?» Ты ведь у нас на «отлично» сочинения пишешь, да? Никогда выше тройки не получал… Да и то в долг. А так как тебе в девятый класс не судьба попасть, давай, не подведи классного руководителя напоследок.

– Ну, Светлана Петровна, это вообще сколько много! Да и разные ещё. Как тут подготовиться? – встрял в разговор Витин сосед по парте.

– Тихонов! Готовиться весь год нужно было. И не только этот. А сейчас просто повторить и вспомнить. Кому что не понятно? Всем всё понятно! Консультация завтра в три. Кто не придёт – имеет все шансы на переэкзаменовку, – последние слова утонули в грохоте отодвигаемых стульев и радостных воплях.

Всё. Восьмой класс окончен. Осталось сдать экзамены, и – кто куда. Кто-то дальше в школу, а кто-то в училище или техникум. Засунув в папку листочек с наспех записанными темами, Витя начал пробивать дорогу к выходу сквозь толпу одноклассников. Через минуту всё стихло. Учительница взяла тряпку и тщательно вытерла доску.

Школьники стояли в коридоре, тихо переговариваясь в ожидании начала экзамена.

– Ты всё выучил? – Тихонов дёрнул Витьку за рукав.

– Так, почитал… – ответил тот.

– А на консультации ходил?

– Мы же с тобой вместе прогуляли, забыл, что ли?

– Точно. Что делать-то? На переэкзаменовку неохота…

– Да ладно, не бойся. На троечку-то накатаешь. По-любому что-нибудь знакомое попадётся.

– Хорошо бы… – Тихонов совершенно не разделял Витькиного оптимизма.

Двери кабинета открылись, друзья вошли, расселись по местам, достали ручки, приготовили листочки, и посмотрели на доску. Ни одной знакомой темы. Подростки изумлённо перевели взгляды на Светлану Петровну.

– Чего застыли? Пишем!

– Дак это, – Тихонов протянул руку в сторону доски, – темы-то другие!

– Во-первых, ещё один звук, и тот, кто его издаст, вылетит прямиком на переэкзаменовку, а во-вторых, на консультации нужно было ходить, да, Витя?

– Я-то чё? Я же не ходил…

– Вот именно. Всё. Тишина. Через четыре часа собираю ваши опусы. Кто закончит – может сдавать. Написали, проверили, исправили, сдали, всё, свободны.

Одноклассники, прилежно посещавшие консультации, вовсю уже строчили, кроме Тихонова с круглыми глазами, и Вити, внимательно изучавшего девственно чистый лист бумаги.

«Не, ну как так-то? Что писать? Кто эти „Недоросль“ и Чацкий? Что меня привлекает в поэзии Есенина? Да ничего не привлекает… Может, вообще встать и уйти? Всё равно переэкзаменовка гарантирована», – он посмотрел на одноклассников, старательно выводивших букву за буквой. Даже Тихонов что-то отыскал в глубинах подсознания и торопился записать мысль, пока она его не покинула.

«Как тут уйдёшь… Все пишут, а я пошёл, что ли? Не, не вариант. Что же делать? И зачем только эти сочинения придумали? Я что, писателем, что ли буду? Нет. По-любому поступлю в училище, на водителя. Там писать не надо. Едешь себе, дорога вьётся мимо полей, где комбайны пшеницу убирают. Рядом деревня с бабушками, которые пирожки продают, а за ней озеро. Остановишься, искупаешься, поужинаешь пирожками. Эх, хорошо! Вот такая была бы тема – написал. Хотя… Что я теряю? Так и напишу. Пусть почитают о чём я на самом деле думаю. А то всё Чацкий да Чичиков…» – подросток решительно взял ручку и придвинул к себе листок.

Через полтора часа всё было готово. Не перечитывая и не проверяя, он поднялся, вызвав зависть одноклассников, сдал работу и вышел в коридор, облегчённо вздохнув. Дав себе мысленное обещание к переэкзаменовке подготовиться более тщательно и узнать, наконец, кто такой этот Чацкий, парень угнетённо поплёлся домой.

Тяжёлая сумка оттягивала плечо. Светлана Петровна который раз подумала о том, что зря она забрала тетради домой на проверку. Ещё и в магазин зашла. Теперь тащить всё. Это в молодости легко можно от школы сумку и пару пакетов с продуктами принести. Даже почти бегом. А потом ужин приготовить и полночи тетрадки проверять. Сейчас всё не так радужно. Она остановилась, перекладывая сумку.

– Здравствуйте, Светлана Петровна! Давайте я вам помогу, – высокий, стройный молодой человек в модном костюме протянул руку. – Вы меня не помните?

– Минутку, – женщина поправила очки и вгляделась в улыбающееся лицо, – да неужели? Витя! То есть Виктор! Да-да, помню, помню… Что ж, помоги.

– А вы всё трудитесь? Не на пенсии?

– Викто́р! Не такая я и старая, чтобы трудовую деятельность заканчивать… Ты-то как, где работаешь?

– Всё хорошо, спасибо. Закончил училище, отслужил, в институт поступил, красный диплом, кстати. Аспирантуру предложили, сейчас к защите докторской готовлюсь.

Учительница сняла очки и потёрла переносицу.

– Знаешь, а ведь я чего-то подобного ожидала, когда твоё сочинение прочла. Не зря ты за него «отлично» получил. Но дело даже не в оценке. К сожалению, я поздно увидела, что ты в состоянии вырваться из рамок, ограничений, а такие люди многого добиваются.

Мелодия

Мужчина проснулся за пять минут до звонка будильника. Тихо, чтобы не разбудить жену, встал с кровати, и, не включая света, прошёл в душевую. Через пятнадцать минут он спустился на первый этаж, приготовил кофе с бутербродом и собрал рюкзак. Отчаянно зевающий кот непонимающими глазами посмотрел на хозяина, дождался, когда тот вышел во двор и улёгся на диван досматривать кошачьи сны.

Услышав щелчок замка входной двери, из будки высунул морду пёс, вопрошая: «Куда?» Не дождавшись приглашения, он облегчённо вздохнул и исчез в недрах своего домика. Хозяин открыл двери гаража, закинул на заднее сиденье машины рюкзак и удочки, приготовленные с вечера, запустил двигатель.

Открывающиеся ворота нарушили ночной покой спящей улицы. Высвечивая фарами лужи от вчерашнего дождя, автомобиль выехал на окраину села, пересёк по разбитому мостику небольшую канаву и остановился на опушке леса. Дороги дальше не было. Точнее, она теоретически была. Но проехать по ней можно только лишь на тракторе и то при условии, что перед этим пару недель светило солнце.

Рыбак вышел из машины, накинул рюкзак на плечо, взял в руку удочки, и зашагал по едва приметной тропинке вдоль леса. Заслышав шелест травы под его ногами, несколько раз удивлённо квакнули лягушки, ночевавшие на заболоченном бережку озера, угадывающегося за небольшим лугом, густо поросшим травой.

Высокие кроны деревьев почти полностью скрывали луну, принимая в её свете самые причудливые очертания, и мужчине приходилось внимательно высматривать ускользающую под ногами тропинку, уворачиваясь от их разлапистых веток.

Через несколько минут тропка затерялась окончательно. Лес подступил вплотную к озеру, путь преградили высокие, в человеческий рост, кусты. Однако, рыбак без тени сомнения шагнул в самую гущу. Кусты настойчиво цеплялись за одежду, не собираясь пропускать непрошенного гостя. С трудом пробравшись сквозь заросли, мужчина оказался среди высоких клёнов, угрожающе склонившими над озером свои кроны почти до самой воды.

Лунный свет отражался от ничем не потревоженной озёрной глади, поблёскивающей среди зарослей прибрежного ивняка. Рыбак осторожно двигался вдоль берега, высматривая только ему одному известный ориентир. Наконец, заметив поваленное дерево, он свернул в его сторону и оказался на небольшой прогалине. Увидев две торчащие небольшие рогатины, мужчина кивнул сам себе и достал из рюкзака прикормку в небольшой пластиковой баночке.