Муся, Черный Ботинок и Молочная Фея

Глава 1. Встреча с Черным Ботинком

Еще вчера Бабушка с Мусей проходили мимо этого дома, и он был целёхонек. Ничто не предвещало, что его будут ломать. На деревьях, окружавших дом, чирикали воробьи. Порывы ветра сдували с веток легкий, как сахарная пудра, снежок. А сегодня деревья все спилены, воробьи разлетелись, а во двор пригнали экскаватор. Экскаватор с жадностью набросился на дом и кусал его своим ковшом, как будто ел чипсы: легко и вкусно. Казалось, что ковш живой и поедает дом сам, а человека, управляющего ковшом, вроде бы и нет вовсе. Вот захрустела и обрушилась стена, вот посыпались куски стекол.

Было немножко страшно. Дом уменьшался на глазах. Муся никогда не видела такого. И Бабушка тоже. Когда Бабушка была молодой, дома ломали тяжелые огромные гири, подвешенные на металлические тросы. Строительные машины раскачивали эти гири взад-вперед что есть силы. Гири ударялись о стены, стены трещали и рушились. Это было не так быстро, как ковшом, и поэтому не так страшно.

– Пойдем, дом уже сломан, ничего не осталось, – сказала Бабушка.

Но Муся всё никак не могла оторвать взгляд от ковша, который теперь уже не грыз, а топтал обломки дома и его содержимого. Не было пощады ни старому шкафу, ни сундуку, ни тяжелым золотистым занавескам с помпончиками. Всё превращалось в неаппетитное месиво, которое ковш зачерпывал и отправлял в кузов грузовика. Заполненный сытый грузовик отъезжал. На смену ему прибывал другой – пустой и голодный. Стало грустно: вот был дом, жили люди, радовались, когда вешали красивую занавеску. А теперь ничего не стало. Но долго грустить Муся ещё не умела. В поисках чего-то более приятного, чем зрелище разрушенного дома, она стала озираться вокруг. Муся была наблюдательной девочкой. Свою наблюдательность она натренировала, разглядывая вроде бы одинаковые картинки, в которых надо было найти отличия. Муся очень любила такие картинки. Все отличия она находила быстро. Бабушка называла её Шерлоком Холмсом.

Неожиданно Муся вскрикнула:

– Бабушка, что это там?

Груда обломков шевелилась. Из-под деревяшек, которые были когда-то сундуком, неожиданно вылез предмет неопределенной формы и скачками помчался прочь. Муся с Бабушкой поспешили за ним и, приглядевшись, обнаружили, что преследуют грязный и рваный черный Ботинок. Бегущий Ботинок? Муся с Бабушкой очень удивились.

– Стой! Ты куда? – крикнула Ботинку Муся.

– Подальше от этого жуткого ковша, вот куда! – недружелюбно огрызнулся Ботинок.

Удивление усилилось ещё больше – Ботинок был говорящим.

– Может, тебе помочь? – Муся была доброй девочкой, и потрепанный вид Ботинка разжалобил её.

– Немного заботы мне не помешает, – уже миролюбивей ответил Ботинок, тронутый вниманием к себе.

– Бабушка, давай возьмем Ботинок домой и приведем его в порядок. Ну, пожалуйста, разреши! – взмолилась Муся.

– Бери! – быстро согласилась Бабушка, которая старалась не запрещать внучке всё подряд.

– Прыгай сюда, приятель, – с этими словами Бабушка раскрыла перед Ботинком пустой целлофановый пакет, который всегда был в её сумке на случай покупок.

Ботинок запрыгнул в пакет, и Бабушка с Мусей заторопились домой.

Глава 2. Черный Ботинок начинает свой рассказ

В дверях квартиры Муся выхватила у Бабушки пакет с Ботинком и бросилась с ним на кухню.

– Только, пожалуйста, не на обеденный стол! Сейчас я дам тебе тазик! – Бабушка поставила на пол тазик с водой. Муся вытряхнула Ботинок в воду.

– Можно и повежливее! – недовольно буркнул Ботинок. Но было видно, что он рад теплой воде и маленьким ручкам, которые принялись тереть его, переворачивать и окунать. – Я тебе не кукла какая-нибудь безмозглая! – Ботинок продолжал ворчать.

– Да ты, я вижу, вздорный тип! – Бабушка строго посмотрела на Ботинок. Она не любила капризов.

– Если бы вы знали, кто я такой, то относились бы ко мне с большим почтением! – гордо произнес Ботинок. Он уже был вынут из таза, и высыхал, закутанный в старое полотенце. Муся с Бабушкой удивленно посмотрели на гостя.

– Я расскажу вам свою историю. Только нельзя ли мне сначала что-нибудь съесть? Я ужасно голодный! – голос Ботинка стал заискивающим.

– Ботинок просит каши! – засмеялась Бабушка. Она достала из холодильника геркулесовую кашу, которую Муся не доела утром.

– Ты знаешь, Муся, когда говорят «ботинок просит каши»? Когда у ботинка отрывается подметка.

– А у тебя, дружок, подметка оторвана? – Бабушка развернула полотенце.

– Оторвана, – стыдливо пробурчал Ботинок и принялся есть кашу.

– Не чавкай! – сказала Муся.

– Трудно не чавкать, если у тебя нет половины зубов, то есть гвоздей, – прошамкал Ботинок, поглощая кашу.

И действительно, гвозди из его подметки торчали редко и криво.

– Скажите пожалуйста, и у меня недавно два зуба выпали. Мы с тобой друзья по несчастью, – посочувствовала Ботинку Муся.

Съев всю кашу, Ботинок поблагодарил Бабушку, сбросил с себя полотенце и постарался принять горделивую позу.

– Надеюсь, все понимают, что обувь гораздо важнее одежды! – многозначительно произнес он. – История моей жизни полностью доказывает это утверждение. Прошу сесть поудобней. Рассказ будет долгим.

– Бабушка, а он тоже не выговаривает букву «р» – радостно воскликнула Муся, – Он сказал «лассказ» вместо «рассказ».

– Перебивать рассказчика нехорошо, Муся, – заметила Бабушка, – Давай послушаем историю Ботинка, а потом ты научишь его стишкам, которые надо читать, чтобы буква «р» была правильной.

Но Муся уже подпрыгнула и затараторила, старательно выделяя букву «р»:

– Разве тебе не интересно, что расскажет Ботинок? – удивилась Бабушка.

– Интересно, интересно, Ботиночек, продолжай! – Муся, наконец, уселась рядом с Бабушкой, подложив руки под себя, чтобы ни на что не отвлекаться.

Боясь потерять внимание, Ботинок торопливо продолжил:

– Так вот. Ботинки важнее, чем какая-то там шляпка или кофточка. Босиком далеко не уйдешь. А в таких, как я, ботинках, – куда угодно. И потом, я из настоящей кожи. Посмотрите, какой у меня фасон, ничего лишнего: строгий черный цвет, шнурки в тон, элегантно закругленный носок, устойчивый каблук. К тому же подметка прибита специальными сапожными гвоздями. «И в пир, и в мир, и в добрые люди», как говорил мой отец – кавалерийский сапог.

Муся с Бабушкой внимательно присмотрелись к рассказчику. От былой красоты Ботинка мало что осталось. Кожа была поцарапана, каблук стоптан, а шнурков и вовсе не было. Чтобы не обидеть Ботинка, они не стали ему возражать и промолчали.

– Да, я нуждаюсь в ремонте, – поспешил продолжить Ботинок, поймав взгляды слушателей, – но никакие жизненные передряги не могут сломить мой волевой характер и боевой дух. И хотя лет мне много, я ещё ого-го-го!

– А сколько тебе лет? – не удержавшись, спросила Муся.

– Шестьдесят! – торжественно воскликнул Ботинок.

– Ого! Как Бабушке! – восхитилась Муся, которой ещё не было и шести лет.

Ботинок продолжил воспоминания:

– Нас было два брата-ботинка. Я, левый, и мой брат, правый. Мы жили в большом обувном магазине. В нем продавалась разная обувь: и сапоги, и туфли, и детские ботиночки. Даже домашние тапочки. И валенки. Все дружили между собой, а ночью, когда продавщицы уходили домой, мы вылезали из своих коробок и устраивали балы. Мы с братом часто приглашали на вальс красивые розовые босоножки. Босоножки очень стеснялись и от стеснения становились не розовыми, а красными. Ты, Муся, краснеешь, когда стесняешься? – спросил вдруг Ботинок и пристально посмотрел на девочку.

Муся ничего не сказала, только щеки её порозовели под внимательным взглядом Ботинка. Муся была не из робкого десятка, можно даже сказать, храбрая девочка. Стеснялась и краснела она редко. Это происходило, когда на неё уж слишком долго смотрели или слишком долго выясняли, на кого она больше похожа – на папу или на маму.

– Краснеешь, – удовлетворенно ответил сам себе Ботинок и продолжил:

– Домом нам служила крепкая картонная коробка бордового цвета. Внутри меня и внутри моего Брата лежала мягкая сморщенная бумага. Каждый раз, когда во время примерки её вынимали, бумага недовольно шуршала. Она не хотела, чтобы её беспокоили. Мы с Братом, наоборот, готовы были выскочить из коробки при каждом стуке и с нетерпением ждали своего покупателя. Танцы по ночам – это, конечно, очень приятно, но нам хотелось поскорее начать настоящую жизнь. Мы мечтали о путешествиях, приключениях и невероятных победах над трудностями.

Дни шли за днями, а нас никто не выбирал. Наконец, нам повезло. Коробку открыли, и чей-то весёлый голос воскликнул: «О, то что надо! Крепкие, подметка гвоздями прибита, шнурки толстые. Беру!» Нас выбрал высокий молодой человек в очках и свитере. «Он не пожалеет, что купил нас! Докажем ему, что мы, действительно, то, что надо!» – гордо говорили мы с Братом друг другу, трясясь в коробке по дороге к дому нашего первого хозяина.

– Почему первого? – не вытерпев, спросила Муся: – У вас что, было несколько хозяев?

– Об этом ты узнаешь в своё время, – многозначительно ответил Ботинок. Довольный вниманием слушателей к своей особе, он не спешил выкладывать всё сразу. Его история должна быть длинной и таинственной, считал он.

Глава 3. Первый хозяин

Между тем, приближался вечер. За окном падал бесконечный снег. Бабушка включила торшер. Свет от лампы окружил рассказчика. Ботинок почувствовал себя, словно на сцене, и с ещё большим воодушевлением продолжил свою историю:

– Мой первый хозяин был Ученый. Мы служили ему верой и правдой целых пять лет. Каждое лето Ученый отправлялся в поход, который называл экспедицией. Мы с Братом очень любили эти походы и ждали лета с нетерпением. Как только Ученый доставал с антресолей свой потрепанный брезентовый рюкзак, мы уже знали – предстоит путешествие. Ученый придирчиво разглядывал рюкзак и, найдя в нем хотя бы небольшую дырочку, принимался её зашивать. Ученый всё умел делать сам. Как-то раз он даже сшил себе кожаную куртку. Куртка была черная и очень сочеталась по цвету с нами. Наш хозяин сам пришивал пуговицы к видавшей виды клетчатой рубахе, которую называл «ковбойкой».

– Я знаю, знаю! Такие рубашки носили ковбои. Ну те, в Америке, которые с индейцами воевали, – блеснула знаниями Муся.

Ботинок про ковбоев ничего не знал и, чтобы не признаваться в этом, многозначительно помолчал несколько секунд, а затем продолжил:

– Ученый даже нас с братом умел чинить. У него были специальные сапожные гвозди, и он молотком приколачивал нам набойки на каблуки. Набойки, Муся, это для нас, как для лошадей подковы. Стерлись одни набойки – их отдирают и прибивают другие. Про набойки Ботинок мог рассказать много. Не то, что про индейцев.

– Итак, – продолжил Ботинок, – Ученый собирался в поход. Он клал в рюкзак спальный мешок, котелок, металлическую кружку, словно облитую белой краской, а также много сухой еды. Кисель, каша, вермишель – всё было сухое, сплющенное, имело форму квадратиков и было упаковано в вощеную в бумагу. Ученый называл это «брикеты». Палатка в рюкзак не влезала, и он прикреплял её сверху, смотав в тугой рулон. Всё готово.

Ученый был очень доволен и напевал:

Он всегда пел эту песенку, когда был доволен. Но никакой милой девушки у Ученого не было. Он жил один. Может быть, поэтому, он очень любил нас.

– Ну, сравнил. Любовь к ботинкам и любовь к девушке! Разве это можно сравнивать?! – теперь уже не удержалась Бабушка.

– А чем же тогда объяснить, что он каждый день чистил нас гуталином, тер щеткой и долго гладил тряпочкой, которую называл «бархоткой»? Чем, если не любовью? – Ботинок был возмущен тем, что кто-то сомневался в любви Ученого к ним.

– Ну, хорошо, хорошо, конечно, любил! – примирительно сказала Бабушка, не желая обижать рассказчика.

– Да, мы были любимыми ботинками Ученого! Были у него ещё резиновые шлепанцы, которые он называл «вьетнамки». Но они слишком ничтожны, чтобы я о них рассказывал. Две жалкие резинки с перепонками. Ха-ха!

С набитым рюкзаком за плечами Ученый отправлялся в дорогу. Мы хорошо знали дорогу на вокзал и несли Ученого словно сапоги-скороходы. Про такие сапоги мне рассказал мой папа – кавалерийский сапог. Он знал много разных историй. Возможно, я и расскажу вам их как-нибудь, – Ботинок интригующе посмотрел на Мусю.

Муся мечтательно прищурила глаза. Она очень любила слушать разные истории.

Ботинок увлеченно продолжал:

– На вокзале поезд уже был готов тронуться в путь. В поезде Ученый нас снимал и надевал вьетнамки. Всю дорогу мы тряслись в углу купе, слушая однообразный стук колес. Нам казалось, что колеса стучат: «Едем к морю, едем к морю, едем, едем, едем…». Наконец, поезд останавливался, вьетнамки убирались в рюкзак, и мы оказывались на перроне. Ученый первым делом покупал мороженое. Было жарко, мороженое в руках Ученого таяло и капало прямо нам в рот. Так мы попробовали много разных сортов: крем-брюле, сливочное с орехами, эскимо, шоколадное.

– А клубничное? Ты пробовал клубничное? – прошептала Муся, косясь на Бабушку. Больше всего на свете Муся любила мороженое, но доставалось оно ей не часто. Мороженое для толстух. Ты что, хочешь быть толстухой? Съешь лучше яблоко! – так говорила Бабушка, заботясь о Мусиной фигуре.

– Клубничное мы ели сто раз! – похвастался Ботинок. Он был доволен тем, что интерес Муси к нему еще больше вырос после упоминания о мороженом.

– Продолжай, пожалуйста, не отвлекайся! – Бабушка не приветствовала восторги Муси и Ботинка по поводу мороженого. Еда должна быть полезной, а потом уже вкусной. Так считала она.

– Что было дальше? Вы попали на море? – Бабушка торопилась прервать вредные разговоры о мороженом.

– Да, да. Мы попали на море, – Ботинок возвратился к воспоминаниям. – Мы с Братом стояли на берегу, а Ученый долго плавал, выбрасывая по очереди из воды руки. Он очень хорошо плавал. Нам приходилось подолгу ждать его под жарким солнцем. После купания Ученый отправлялся в поход. Он собирал разные камни – обломки скал. И не просто собирал, а со знанием дела. Про каждый найденный камень Ученый мог рассказать многое: откуда он, из чего состоит, что можно из него сделать. Камни Ученый называл «образцами породы». Какие красивые были эти камешки! Некоторые из них блестели, как зеркало, потому что в них были пластинки слюды. В древности слюду использовали вместо стекол в окнах. Такие окна так и называли – слюдяные. Образцы породы Ученый складывал в рюкзак.

Перед сном наш хозяин разводил костер и варил в котелке свои брикеты: сначала кашу с мясом, а потом – кисель. Нам всегда доставалось и то и другое. У Ученого мы никогда не голодали и не просили каши. В походах нам редко удавалось выспаться как следует. Всякие-там зверьки, полевые мыши и суслики, так и норовили стянуть брикеты нашего хозяина. Особенно много желающих было украсть брикеты каши с мясом. Нам приходилось топать всю ночь, чтобы отпугнуть грызунов и сохранить запасы еды. После таких бессонных ночей весь следующий день мы спотыкались и засыпали на ходу. Ученый сердился, снимал нас, привязывал к рюкзаку за шнурки и продолжал поход во вьетнамках.

Так было и в тот злополучный день, когда мы потеряли своего хозяина. Точнее, он потерял нас. Путь пролегал через густой кустарник, разросшийся на склоне горы. Какой-то злобный куст с шипами вцепился в моего Брата. Он не удержался и повис на колючках. Ну и я вместе с ним, ведь наши шнурки были крепко связаны друг с другом. Мы попытались бежать, чтобы догнать хозяина, но цепкие колючки и связанные шнурки не позволили нам сделать это. Ученый всё удалялся и удалялся от нас, не заметив пропажи. Стемнело. Мы с Братом так и заснули, болтаясь на кусте.

Голос Ботинка затих. Было видно, что он дошел до очень грустной части своих воспоминаний.

– И нам всем пора спать. Утро вечера мудренее, – Бабушка воспользовалась паузой, чтобы напомнить присутствующим о необходимости соблюдать распорядок дня.

– Всему своё время. Сейчас время – пить молоко и чистить зубы.

– Позвольте мне ограничиться одним молоком, – попросил Ботинок, – Мы ботинки, не чистим зубы.

– Хорошо. А ты, Муся, отправляйся в ванную, – сказала Бабушка, наливая Мусе молоко в чашку с жирафом, а Ботинку – в мисочку с клубничками.

Муся выпила молоко и без возражений пошла чистить зубы. Ей хотелось и дальше слушать Ботинка, но с Бабушкой спорить было бесполезно.

Глава 4. Секрет Муси

На следующий день Муся проснулась рано. Бабушка ещё спала. Ботинок тоже. Муся на цыпочках прошла на кухню и уселась у окна. Дело в том, что у Муси был один секрет, о котором никто-никто не знал. И этот секрет как раз и был связан с кухонным окном. В оконном стекле был маленький Бугорок. Как он там оказался, Муся не знала. Она не знала, что этот Бугорок – всего лишь пузырек воздуха, попавший в жидкое стекло и застывший в нем. Муся очень удивилась, если бы ей сказали, что стекло сначала бывает жидким, как кисель, а потом уже застывает, принимая нужную человеку форму.

Секрет Муси заключался в том, что в окно надо было смотреть через этот Бугорок. Тогда все предметы за окном изменялись до неузнаваемости. Они делались волнистыми, тягучими и странными. Муся называла это «волшебными картинками». Вот идет по двору мальчишка с собачкой. Муся смотрит на них через Бугорок, и мальчишку с собачкой затягивает в какие-то вихреобразные круги. Нет больше мальчишки с собачкой, они растворились и унеслись неизвестно куда. Впрочем, чтобы вернуть их, надо лишь посмотреть в окно не через Бугорок, а просто через стекло. И вот вам пожалуйста. Мальчишка на месте, собачка тоже. Никуда не делись, гуляют по-прежнему. Так, разглядывая мир за окном через Бугорок, Муся могла просидеть на кухне довольно долго. Через Бугорок уже прошли кошка, Мусина подружка Мила, дворник, почтальон…

– Муся, что ты здесь делаешь? – волшебные картинки исчезли. На Мусю удивленно смотрела Бабушка.

Муся и не заметила, что Бабушка уже проснулась и, как всегда по субботам, пекла блины.

– Бабинька, я не хотела тебя будить и просто смотрела в окно. Я иду умываться, – Муся поспешила в ванную, довольная, что ей удалось сохранить в тайне секрет про Бугорок, и Бабушка ничего не заподозрила.

Ботинок, заслышав голоса, проснулся. Поскрипев подметкой и похрустев остатками зубов-гвоздей, он бодро пропел:

– С добрым утром, Ботиночек! – только сегодня не воскресенье, а суббота. С этими словами Муся уселась за стол и стала намазывать блин малиновым вареньем.

– Предложи блины гостю, будь воспитанной девочкой, – Бабушка никогда не упускала случая поучить Мусю хорошим манерам.

– Вот тебе угощенье, Ботиночек, – Муся положила Ботинку блин в его миску с клубничками.

– Да, хорошо тут у вас, – Ботинок с удовольствием поедал блин.

Когда все позавтракали, Муся спросила:

– А что мы сегодня будем делать?

– Думаю, что первым делом надо отремонтировать Ботинок! – уверенно ответила Бабушка. Возражений ни у кого не было, и все трое отправились в мастерскую по ремонту обуви.

Глава 5. В обувной мастерской

За ночь выпало много снега. Дворник ещё не успел расчистить дорожку. Приходилось идти, высоко поднимая ноги и наступая в следы тех, кто вышел из дома раньше Муси с Бабушкой. Ботинок болтался в пакете, изредка выглядывая из него. Ему очень хотелось выскочить и утоптать снег, чтобы Бабушке и Мусе было легче идти. Но Бабушка не разрешила этого делать. Она сказала, что обувной мастер не будет чинить мокрую и грязную обувь. И поскольку Ботинок очень хотел вновь обрести приличный вид, он безропотно продолжил свой путь в пакете.

В обувной мастерской работал телевизор, было тепло и восхитительно пахло кожей и клеем. Седой человек в очках, прочно сидевших на толстом носу, расставлял по полкам отремонтированную обувь. Муся с удовольствием втянула в себя воздух. Запах обувной мастерской ей очень нравился.

– Приведите его, пожалуйста, в божеский вид, – попросила обувного мастера Бабушка, протягивая Ботинок.

– Давненько я не видел таких ботинок. А второй где? Вы что, второй ботинок чинить не будете? – седой мастер удивленно посмотрел на Бабушку и Мусю.

Бабушка не знала, что ответить.

– Второй ботинок остался дома. У него ангина, – пришла на помощь Муся.

– Ах ты, болтушка! – Мастер улыбнулся и добавил серьезно:

– Итак. Набойку заменить, прострочить, шнурок поменять, начистить, морщины разгладить. В общем, зайдите через два часа. Будет как новенький.

Бабушка с Мусей, довольные, вышли из мастерской.

– Как тебе в голову пришло сказать про ангину? – Бабушка вопросительно взглянула на Мусю.

– Ты же сама говоришь, что я фантазерка. Вот я и придумала про ангину. А на самом деле мне и самой очень хочется знать, где Брат нашего Ботинка? – Муся задумалась и огляделась по сторонам: вдруг второй ботинок где-то рядом, и они с Бабушкой его просто не заметили.

– Знаешь, а пойдем-ка мы на стройку. Поищем. Может, найдем второй ботинок, – с этими словами Бабушка крепко взяла Мусю за руку, и они быстрыми шагами направились к стройке.

За прошедший день от сломанного дома ничего не осталось. Весь строительный мусор вывезли. Перед Бабушкой с Мусей была почти ровная площадка. Кое-где из-под снега выглядывали разные обломки, но ничего похожего на ботинок видно не было.

– Ты не говори Ботинку, что мы ходили на стройку, искали его Брата и не нашли. Он расстроится, – попросила Бабушка Мусю.

– Ты же сама говоришь, что врать нехорошо, – ехидно заметила Муся.

– А вот это как раз тот самый случай, когда нужно соврать. Это так и называется: ложь во спасение. И потом это не враньё, а просто молчание. Кое о чем можно и не говорить. Поняла? – Бабушка строго посмотрела на Мусю.

– Поняла, – с готовностью кивнула Муся, вспомнив свой секрет про Бугорок. Взявшись за руки, они заспешила в обувную мастерскую.

Ботинок был уже готов. Выглядел он великолепно. Начищенный, сверкающий шляпками гвоздей, пахнущий гуталином, Ботинок стоял на прилавке. Седой мастер поглядывал на него с удовольствием. Он явно был горд плодами своих трудов.

– Да вы просто волшебник! Огромное вам спасибо! – восхитилась Бабушка, обращаясь к мастеру. Она уложила Ботинок в пакет, расплатилась, и они с Мусей вышли из мастерской. Снег перестал идти. Вышло солнце. Настроение у всех троих было прекрасное.

– Сегодня суббота, – многозначительно взглянув на Бабушку, сказала Муся.

– А по субботам мы едим пиццу, – ответила ей Бабушка, которая и сама была рада не готовить обед.

– Ура! Ботиночек, ты слышишь, мы идем обедать в пиццерию, – обратилась Муся к Ботинку.

Ботинок не знал, что такое пицца, но виду не подал.

– Полагаю, что с таким великолепным кавалером вы можете пойти куда угодно, – важно откликнулся он.

Бабушка с Мусей весело переглянулись и быстро направились к знакомой пиццерии. По дороге Муся тараторила логопедические стихи, которые, как вы помните, нужно читать каждый день, чтобы буква «Р» была правильной:

Глава 6. Новый хозяин Ботинка

Когда Бабушка с Мусей вышли из пиццерии, на улице уже начало темнеть. Зимой вообще темнеет рано. День короткий, не то, что летом. Это летом можно гулять допоздна – всё будет светло. А зимой… Проснулся, погулял, пообедал, поиграл – и уже темно. Темноту Муся не любила. Не то чтобы она боялась темноты, нет. Просто не любила. На самом деле, объяснила Мусе Бабушка, день зимой длится ровно столько же, сколько и летом – двадцать четыре часа. Только из этих двадцати четырех часов зимой гораздо больше темных часов, чем светлых. Зиме достается меньше солнца, чем лету. Из бабушкиных объяснений Муся поняла, что это происходит от того, что наша планета Земля зимой отдаляется от солнца, а летом – приближается к нему. Как дети в хороводе вокруг именинника:

До дома было недалеко. Ботинок болтался в пакете. К нему присоединилась коробка с недоеденной пиццей. Бабушка с Мусей всегда спорили, какую пиццу заказать. Две пиццы они съесть не могли, слишком много было для них. А одной пиццы, которую любили обе, не было. Бабушка любила пиццу с ветчиной и грибами, а Муся – пиццу Маргарита. Никто не хотел уступать, и приходилось заказывать две пиццы. И вот результат: половина недоеденной Маргариты и половина недоеденной пиццы с ветчиной и грибами попали в коробку и отправлялись домой, на ужин.