Простить невозможно забыть

Он поволок ее к подъезду. Над входом горела тусклая лампочка. Дмитрий открыл дверь, втолкнул девушку.

Он не отпускал ее, тащил ее за собой на третий этаж. Катя спотыкалась, но он не давал ей упасть – его рука сильно сжимала ее предплечье.

Открыв квартиру, он втолкнул девушку внутрь, захлопнул дверь и зажег свет. Катя лежала на полу в просторном коридоре.

Дмитрий подошел к ней, резким движением поднял на ноги, прижал спиной к двери и замахнулся.

Катя съежилась и закрыла лицо руками. Но он ударил не ее, а стену рядом с ней.

– Какого дьявола, Катя? – прошипел он. – Я оставил тебя дома. Ты сейчас должна была сидеть в своей комнате и делать уроки. Что в таком простом, четко продуманном плане могло пойти не так?

Девушка сильно дрожала. Дмитрий ее не отпускал. Его пальцы больно впились в ее запястье.

– Меня выгнали из дома, – еле слышно проговорила она, не убирая от лица руки. – Сказали, чтобы я больше не появлялась на пороге.

– Неудивительно, – усмехнулся он, отпуская ее и отступая на пару шагов. – Терпеть такую несносную дочь невозможно.

Катя разрыдалась.

– Хватит плакать, это раздражает. У меня и без твоего нытья голова раскалывается. Разувайся.

Катя стянула кроссовки. Дмитрий взял ее за руку и привел в просторную гостиную. Щелкнул выключатель.

Прямо перед девушкой стоял большой серый диван. Напротив него тумба с телевизором. За диваном располагался обеденный стол, а за ним кухонный гарнитур.

– Где мы? – дрожащим голосом спросила Катя.

– В моем доме. Сегодня останешься здесь. А завтра я придумаю, что с тобой делать, – произнес он уже спокойным голосом. – Спать будешь здесь.

– Я…

– Рот закрой, – он слегка повысил голос. – Мне не до твоих капризов, девочка.

Он ушел из гостиной, а через минуту вернулся с подушкой и одеялом. Также он принес ей футболку, штаны и полотенце.

– Одежда будет тебе великовата, но какая к черту разница. Ванная – вторая дверь в коридоре. Спи, – сказав это, он вышел.

Катя продолжала стоять перед диваном. Он ничего с ней не сделал. Просто ушел. Просто оставил ее одну. Или он еще вернется?

Катя села на край дивана и обняла себя руками. Она дрожала, хотя в комнате было тепло. Но ее знобило. Зубы ее начали стучать. Дрожь была все сильнее. Девушка натянула на себя одеяло, но не могла согреться.

Взгляд Кати упал на часы, которые стояли на тумбе перед ней, – час ночи. Девушка закрыла глаза. Через мгновение открыла их: часы на тумбе показывали уже пятнадцать минут второго. Она еще раз закрыла глаза. А когда открыла их тут же, часы убежали еще на десять минут вперед. Сознание ее начало путаться. Она закрывала и открывала глаза, а минутная стрелка все спешила. Что с ней? Где она?

Она все еще сидела на краю дивана, укутанная в одеяло. Откуда она взяла его? Кто-то дал его ей… Она что-то видела, что-то очень важное в этой комнате. Но что?..

Катерина обвела взглядом комнату. Кухня за ее спиной. Девушка медленно повернула голову и увидела на кухонном столе подставку с ножами.

Скинув с плеч одеяло, Катя подошла к столу и взяла самый большой нож.

Дмитрий, человек, поймавший ее у гаража и изнасиловавший ее. Он совсем один. И спит.

Девушка на цыпочках вышла из гостиной. Глаза ее горели ядовито-изумрудным пламенем, а рука крепко сжимала рукоять холодного ножа.

Вторая дверь – это дверь в ванную. Значит, первая – в его комнату.

Катя осторожно повернула ручку. Дверь неслышно отворилась.

В свете горевшего ночника она увидела Дмитрия на широкой кровати – он спал, обнаженный по пояс.

Девушка подошла ближе – к самой кровати. Его грудь поднималась в такт ровному дыханию. Катерина занесла над ним нож. И с силой опустила прямо в центр его груди…

Но его крепкие пальцы остановили ее руку в нескольких миллиметрах от тела.

Они смотрели друг на друга. Огонь в ее глазах разгорался все сильнее. Как и в его. На мгновение ей показалось, что в них страх. Она сжала рукоять ножа второй рукой и навалилась на него всем телом. Дмитрий едва удерживал ее над собой. Кончик ножа коснулся его груди.

Катя уперлась коленями в кровать. Она давила на нож как могла, Дмитрий крепко сжимал ее запястья. Резким движением он оттолкнул от себя руки девушки, нож выпал, а Дмитрий схватил ее за горло и сжал его.

– Я предполагал, что ты выкинешь что-то подобное, чертова стерва!

Катя начала задыхаться. Она жадно ловила ртом воздух, пытаясь убрать его руки от своего горла. Оцепенение прошло. Ей было очень больно.

Дмитрий разжал пальцы и отшвырнул от себя девушку с такой силой, что она отлетела, ударившись о стену.

Дмитрий встал с кровати, поднял нож с пола, подошел и присел прямо перед ней.

Катя вжалась в стену и поджала под себя ноги.

Грудь его вздымалась от тяжелого дыхания.

– Хватит, Катя, – произнес он. Голос его звучал спокойно, но в нем слышался металл. – Думаешь, моё убийство что-то решит? Или тебе станет легче? Так вот, открою тебе секрет, не хрена не станет. Этим уже ничего не исправишь.

Катя посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты изнасиловал меня, – прошипела она.

– Да, – ответил он, не спуская с нее глаз. – И не я один.

Девушка моргнула.

– Чего ты хочешь, Катя? Извинений? Что ж, извини. Жаль ли мне? Да, жаль. Сделал бы я это снова? Сделал бы. А теперь иди спать. И верни нож на место, – он положил нож рядом с ней и встал.

Но Катерина все еще сидела на полу.

– Катя, пожалуйста, уйди. Я чертовски устал и хочу спать.

– Мне было так страшно и больно.

– Знаю.

– Что мне теперь делать? – спросила она, опять готовая расплакаться.

– Забудь об этом. Забудь и живи дальше, – ответил он.

– А ты забыл? – она подняла на него глаза.

Дмитрий снова присел около нее.

– Да, Катя, забыл. Мало чести в том, чтобы изнасиловать беззащитную девушку.

– Тогда почему ты это сделал?!

– Иногда приходится совершать чудовищные поступки. Хватит, Катя, – он коснулся ее щек, вытирая слезы, и заглянул в ее глаза. Сколько же они плакали за последние два дня? Сколько еще слез в ее сердце? – Иди спать.

Он помог ей подняться на ноги.

Девушка вышла из его комнаты, держа в руках нож. Почему он не убил ее? Он же мог обратить этот нож против нее. С легкостью перерезать ей горло или вонзить ей в сердце.

Катя положила нож на стол и вернулась на диван. Ее снова начало знобить. Она укуталась в одеяло и легла на мягкую подушку. И почти сразу провалилась в тяжелый сон.

– Катя, – мужской голос вырвал ее из объятий сна.

Казалось, она только закрыла глаза, забылась на мгновение, и вот ее снова возвращают в ужасную реальность.

Дмитрий стоял рядом с ней.

– Вставай.

– Зачем? Что тебе надо?

– Тебе пора в школу. Я отвезу тебя, а потом поеду по своим делам. Давай живее.

– Нет, – девушка уткнулась лицом в подушку. Школа – это последнее, о чем она теперь думала.

– Катя, не спорь со мной, – глаза Дмитрия сверкнули. – Сейчас же иди умываться, – он столкнул ее с дивана.

Девушка поплелась в ванную комнату. И впервые за долгое время посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела ужасно: красные опухшие глаза, под ними жуткие синяки, потрескавшиеся губы, бледная кожа, спутанные волосы. Она открыла кран с холодной водой, умылась. Но это не помогло.

Девушка вышла из ванной комнаты. Дмитрий стоял на кухне и пил кофе. Аромат – как будто из другой жизни, в животе у нее заурчало. Она не ела два дня.

– Ты готова? – спросил он, поворачиваясь к девушке.

– Я не могу идти в школу в таком виде.

Он оглядел ее с головы до ног и понял, что она права.

– Ладно, хрен с тобой, оставайся сегодня дома. Выспись, как следует, сходи в душ, приведи себя в порядок. Я буду поздно. Прибери здесь и приготовь ужин.

– Я не твоя служанка, – произнесла девушка.

– Нет, – Дмитрий остановился прямо перед ней. – Но ты в моем доме. Тебе некуда пойти, и я позволил тебе остаться. Это мой дом. А мой дом – мои правила. Не нравится, вали к чертовой матери. Где дверь, ты знаешь. Я тебя не держу.

Катя смотрела в его глаза. Да, она могла бы уйти. Снова хлопнуть дверью, как в прошлый раз, в доме своих родителей. Но куда это ее привело?

– Чудно, – произнес Дмитрий, выдержав паузу. – Вот, – он протянул ей банковскую карту. – Код 5327. Сходи в магазин, купи себе что-нибудь.

– Что?

– Катя, я не знаю, – с раздражением проговорил он, – зубную щетку, расчёску, одежду, тетради, тапочки, наконец… Все, что тебе нужно.

– Эти деньги ты тоже причислишь к моему долгу?

– Нет. Не забудь про ужин.

– Не боишься, что я отравлю тебя? – спросила она, когда Дмитрий уже взялся за ручку двери.

– И что ты от этого выиграешь? Ну, отравишь, я умру. Приедет полиция, заберет мой труп. Тебя отвезут к родителям, но учитывая, что они выгнали тебя и обратно не примут, тебя отправят в детдом, поскольку ты несовершеннолетняя. Либо я, если не умру после твоего отравления, сам лично сдам тебя в детдом.

Но это было неправдой. Он солгал ей. Если она и правда его отравит, его друзья не спустят ей этого с рук. Ее снова пустят по кругу разок, другой, а потом она в лучшем случае попадет в бордель, или ее убьют. И еще неизвестно, что в ее ситуации будет лучше.

Катя тоже это понимала. Он видел ужас в ее глазах.

– Я не умею готовить, – прошептала она.

– Катя, твою мать, не надо изощряться, просто пожарь яйца. Это-то ты сможешь сделать? – произнес он сквозь зубы и вышел за дверь.

Глава 4 – Начало больших-больших проблем

Дмитрий сел в машину и со злостью ударил ладонями по рулю.

Что он наделал!.. Как допустил такую ужасную ошибку! Как он мог притащить эту девчонку в свой дом? Какого черта его вообще понесло к этому мосту?! Зачем было ее спасать?.. Пусть бы прыгала к чертовой матери! Не велика потеря…

У него есть шанс вернуть почти все наркотики. В течение следующей недели это дело решится. От ее долга останутся копейки. Если бы она утонула, погоды бы это не сделало.

Однако ошибся не только он, но и их шеф Петр Сергеевич. Он отпустил девушку. А ведь проще было отправить ее в бордель. Она несовершеннолетняя, ее цена была бы высока. Плюс она достаточно красива. Да, сейчас она выглядит просто ужасно, но скоро успокоится, слезы высохнут, синяки под глазами исчезнут…

Петр Сергеевич приказал ему и его друзьям ее изнасиловать, а потом отдал им в услужение, запретив касаться. Что за странная игра?..

Дмитрий устало потер виски. Из-за этой мелкой стервы он не спал всю ночь.

Когда он оставил ее в гостиной и вошел в свою комнату, он вспомнил о ножах. Он знал, что она непременно попробует воспользоваться ими. И ждал ее. Но время шло, она не приходила. И он начал засыпать. Дмитрий не слышал, как она вошла в комнату. Он открыл глаза за мгновение до того, как нож вонзился бы в его сердце.

Столько ярости было в ее глазах, столько силы в ее хрупком теле…

А она ведь и правда могла его убить: давила на нож изо всех сил. И ни капли жалости, ни один мускул не дрогнул на ее лице. И глаза… Они горели странным флуоресцентным огнем. Он остался жив каким-то чудом!..

А потом она просто упала на пол. И снова стала беззащитной девочкой, которую он увидел в той спальне…

Дмитрий опустил голову на руль. События последних дней сильно вымотали его. Больше всего на свете он хотел спать. Послать все к черту и остаться дома? Просто вернутся в постель и уснуть?

Но спать рядом с маленькой ведьмой было опасно. Мало ли что она опять выкинет. Теперь он даже в собственном доме не может чувствовать себя в безопасности. Ну, вот зачем, зачем он привез ее к себе?..

Дмитрий завел мотор и направился в дом Петра Сергеевича.

Вадим, Виктор, Глеб и Олег уже были там.

– Выглядишь ужасно, – улыбнулся Виктор, когда Дмитрий вошел в кабинет.

Тот ничего не ответил и занял свое место около окна. Голова раскалывалась, хотелось спать.

Вошел Петр Сергеевич.

– Доброе утро, господа, – произнес он. – Есть хорошие новости?

– Да, – ответил Дмитрий. – Мы можем вернуть свой товар.

Петр Сергеевич улыбнулся.

– А что с Катериной? Она дома?

Дмитрий молчал. Все посмотрели на него.

– Не совсем, – произнес он после короткой паузы.

– Только не говори, что в морге, – усмехнулся Олег.

– Она у меня дома. По крайней мере, была там, когда я уходил.

– Что это значит? – взгляд Петра Сергеевича стал холодным. – Я ясно выразился – девчонку не трогать. Та ночь была единственной.

– Да не трогал я ее, – Дмитрий потер виски. – Я встретил ее на улице ночью. Ее выгнали из дома еще утром. И она весь день бродила по городу.

– И ты притащил ее к себе? – рассмеялся Вадим. – Она так просто пошла к тебе?

– И почему ты еще жив? – усмехнулся Виктор.

Дмитрий скривился. Он не хотел говорить о том, что она пыталась убить и себя, и его.

– Разве ей некуда пойти? – удивился шеф. – И что это за родители, которые выгоняют несовершеннолетнюю дочь на улицу?

– У нее нет родных в этом городе, – пожал плечами Дмитрий.

– И ты теперь будешь ей за папочку? – съязвил Глеб.

– Может, так и лучше, – проговорил Петр Сергеевич. – Присматривай за ней.

– Так она сейчас у тебя дома? – спросил Виктор.

– Да.

– Она вполне может разнести тебе всю квартиру, – предположил Олег.

– Или поджечь ее, – продолжил Виктор.

– Или покончить с собой на твоей кровати, предварительно написав своей кровью на стене «Гори в аду, мерзавец», – закончил Вадим вариации на тему.

«И это была бы меньшая из моих проблем, – подумал Дмитрий. – Я бы просто избавился от трупа».

– Ты просто сказочный долбодятел, – Олег от души рассмеялся.

– Знаю, – Дмитрий опустил голову.

– А почему нельзя было избавиться от этой девчонки? – спросил Вадим. – Зачем с ней столько хлопот? Давайте отправим ее к Жанне в ее клуб удовольствий.

– Нет, – твердо произнес Петр Сергеевич. – Из-за одной маленькой ошибки не стоит ломать девушке всю жизнь.

– А разве она уже не поломана?.. – Виктор усмехнулся.

– Она была девственницей? – спросил начальник.

– Нет, – ответил Глеб.

– Тогда не страшно, – Петр Сергеевич пожал плечами. – Она молодая, здоровая, забудет все постепенно.

– Едва ли, – прошептал Дмитрий.

– В любом случае, присматривайте за ней. И начинайте привлекать ее к работе, обучайте.

– Обучать? – удивился Вадим. – Чему?

– Всему. Я хочу, чтобы она работала в моей команде, пока не вернет долг.

Дмитрий внимательно посмотрел на шефа, но ничего не сказал.

– Какой долг? – спросил Вадим. – Наркотики мы вернем. Там останутся сущие гроши за то, что ее дружки потратили.

– Вот это пускай и возвращает. А ты, – Петр Сергеевич обратился к Дмитрию, – пока ничего не говори ей об уменьшении долга. Расскажешь, когда мы все вернем. Можете идти.

– Вот скажи, чем ты думал, когда вел ее к себе? – спросил Виктор, когда они вышли из кабинета.

– Ты никогда не был жалостливым, – заметил Вадим.

– Да понятия не имею, – отмахнулся Дмитрий. – Знаю, что ошибся.

– Смотри, как бы твоя ошибка не вышла нам всем боком, – произнес Олег и открыл дверь на улицу.

– Слушай, – Виктор хлопнул Дмитрия по плечу, – отдай мне девчонку на следующих выходных. У меня есть к ней дело.

– Забирай хоть сейчас.

– Нет, – рассмеялся Виктор. – Сейчас она мне не нужна. Я заберу ее в следующую пятницу. На пару дней.

– Только в воскресенье верни до вечера.

– Верну, верну, – улыбнулся Виктор и вышел.

Дмитрий отправился в свой клуб в центре города – днем, пока клуб закрыт, он сможет хоть немного поспать в своем кабинете.

Едва он добрался до дивана, сразу отключился. Но сон не принес желаемого отдыха – перед глазами стояла Катя с ножом в руках. И ее бешено горящий взгляд. Потом нож исчез, она сама исчезла, и только глаза, нереально яркие изумрудные глаза, светящиеся в полной темноте…

Дмитрий проснулся. В кабинете было темно. Жутко болела голова.

– Твою же… – он медленно встал, дошел на ощупь до стола, включил лампу и посмотрел на часы. Девять вечера.

Клуб давно открыт. Но он не слышал музыки. Его кабинет был звуконепроницаемым, и в нем не было окон.

Он прошел в ванную комнату, умылся и принял таблетку обезболивающего. Спускаться вниз не хотелось.

Дмитрий проверил телефон. Сообщений из банка не было. Значит, Катя не воспользовалась его картой. Никуда не выходила? Или все же покончила с собой?

«Надеюсь, она повесилась», – подумал Дмитрий. Не очень-то хотелось тратить время на то, чтобы отмывать ее кровь…. От одной мысли, что придется всю ночь возиться с ее трупом, ему стало еще хуже.

Дмитрий опустился в кресло и закрыл глаза. Может, отправить кого-нибудь к себе домой? Пусть проверят. Но он отогнал эту мысль. Об истории с Катей никому не известно. И не стоит посвящать лишних людей в это дело. Он разберется сам.

Таблетка начала действовать, головная боль утихла. Посидев еще немного, он встал и открыл дверь.

Яркий зеленый луч прожектора ослепил его. Дмитрий зажмурился. Этот цвет… такой же, как глаза Кати прошлой ночью.

«Да твою мать! Почему я не могу выкинуть из головы эти чертовы глаза?»

В ту ночь они светились. Может, это просто была игра света? Или ему померещилось?

Децибелы оглушительной музыки, скользящие лучи прожекторов, хохот и крики людей… Дмитрий снова схватился за голову.

Он кое-как прошел к бару.

– Что с тобой? – Глеб хлопнул его по плечу. – Вечеринка что надо…

– У меня голова раскалывается, – пожаловался Дмитрий. И попросил бармена налить ему виски.

– Ты уже был дома? – спросил Глеб.

– Нет еще.

– Не звонил?

– Нет.

– Интересно, что она там делает, – Глеб подмигнул другу.

– Я даже знать этого не хочу, – поморщился Дмитрий.

– Но тебе придется туда поехать рано или поздно.

– Не доставай меня хотя бы ты.

– Намучаешься ты с ней.

– Если она еще жива, – Дмитрий залпом выпил виски из бокала.

Он оставался в клубе до часа ночи. Потом все же решил ехать домой.

Припарковав машину у подъезда, он обошел дом, оглядывая окна. Свет нигде не горел. Он медленно поднялся на третий этаж. Дверь цела, следов пожара вроде нет. Принюхался – газом тоже не пахло.

Хотя… если что-то случилось бы, соседи вызвали бы пожарных и позвонили ему.

Он осторожно повернул ключ в замке и толкнул дверь. С ножом никто не бросился.

«Черт, я схожу с ума», – подумал он и перешагнул порог.

Дмитрий включил свет, снял туфли и прошел в гостиную. Катя лежала на диване, почти полностью накрытая одеялом, лишь длинные темно-русые волосы разметались по подушке. Дмитрий решил ее не трогать. Он прошел мимо дивана на кухню и зажег светильник над кухонным столом. На плите стояла сковородка с чуть пригоревшей яичницей. Он взял сковороду и повернулся к обеденному столу.

– Твою ж! – воскликнул он.

Катя стояла перед ним.

– Напугала до чертиков, – он поставил сковородку на стол. – Почему не спишь?

– Я ждала тебя, – тихо сказала она и опустила голову, руки ее были за спиной.

Дмитрий оглядел девушку. Волосы вымыты и расчесаны, на ней была его одежда, которую он дал ей вчера.

– Зачем? – он бросил быстрый взгляд на подставку для ножей. Все ножи были на месте. Что она держит за спиной? Ножницы?

– Меня выгнали из дома, мне некуда идти, – произнесла она, как будто забыла, что уже рассказывала ему все это.

– Я знаю. Поэтому можешь остаться здесь. Но на определенных условиях. Во-первых, ты не творишь глупостей. Во-вторых, не создаешь мне проблем. И в-третьих, делаешь все, что я скажу. Тебе ясно? – он включил чайник.

Девушка подняла на него испуганные глаза.

– Ты… ты хочешь… снова…

Она побледнела и отступила на шаг.

– Нет, Катя, нет, – он устало опустился на стул. – Я не трону тебя. Тебя никто не тронет.

– Тогда зачем тебе это? Почему ты привел меня сюда?

– Ты под моей ответственностью. Пока не выплатишь долг. Поэтому можешь жить здесь. Спать будешь на диване. Следи за домом, поддерживай порядок, но сильно не напрягайся. Раз в неделю сюда приходит женщина и убирается. Для нее и всех соседей ты – моя племянница, договорились?

Катя кивнула.

– Завтра с утра поедешь в школу.

– Нет, – прошептала Катя. – Я не могу…

– Катя, не спорь со мной. Правило номер три: ты делаешь все, что я скажу.

– Я не могу… после всего…

– После чего? – спросил он, заглядывая в ее глаза. Они были обычного зеленого цвета. Без какого-либо свечения. Просто большие глаза, наполненные слезами. – Ты пропустила пару дней, уверен, быстро догонишь программу. Катя, пожалуйста, я чертовски устал, у меня болит голова. Не устраивай истерик, ладно?

Она ничего не ответила. Чайник вскипел и отключился.

– Выпьешь со мной чаю? – спросил он.

Катя кивнула и села за стол.

Дмитрий налил чай себе и ей. А потом принялся за холодную яичницу.

– Ты сама-то хоть ела?

Она кивнула.

– Неплохо для первого раза, – улыбнулся он.

– Она пригорела.

– Неважно. Спасибо.

Дмитрий смотрел на девушку. Она медленно пила горячий чай, не поднимая глаз. Выглядела она уже немного лучше. Веки не были такими отекшими, значит, больше не плакала, к щекам вернулся едва заметный румянец, значит, хорошо поспала.

– Ты не выходила сегодня? – спросил он.

– Нет.

– У меня есть пара тетрадей и ручек, я одолжу тебе. А потом купишь свои.

– Я…

– Катя, не спорь. Ты вернешься в школу. Разговор на эту тему закончен. Ты учишься в субботу?

– Нет.

– Хорошо, тогда поможешь мне в баре в выходные, – произнес Дмитрий. Он решил, что ей полезно будет развеяться. Да и чем быстрее займется работой, тем быстрее выплатит долг. – Одна из моих официанток уволилась. Заменишь ее в выходные.

– И сколько я буду работать официанткой, чтобы выплатить десять миллионов?

– Не только официанткой. Будешь выполнять и другую работу.

– Какую?

– Разную. Виктор придумал для тебя что-то на следующих выходных. Он заберет тебя в пятницу вечером.

Виктор. Человек со шрамом.

Катя в ужасе уставилась на Дмитрия. Лицо ее побледнело, а сама она задрожала.

– Катя, не бойся, – Дмитрий накрыл ее руку ладонью, но девушка ее отдернула. – Он тебя не обидит. Тебя больше никто не обидит, я обещаю. Не думай об этом. Никто не причинит тебе вреда.

– Что ему тогда надо?

– Я не знаю, – Дмитрий откинулся на спинку стула. – Но, если хочешь, я спрошу.

Катя кивнула.

– А теперь иди спать, – произнес он.

– Я помою посуду.

– Оставь, я сам. Отдыхай. Спасибо за ужин.

Девушка снова легла на диван. Дмитрий сполоснул чашки и сковороду. Яичница была вкусной. Хоть и пригоревшая, и пересоленая.

– Спокойной ночи, Катя, – произнес он, проходя мимо нее.

– Спокойной ночи, – ответила она из-под одеяла.

Дмитрий вошел в спальню и закрыл дверь. Похоже, контакт с девушкой налажен. И она не придет сегодня с ножом в его комнату. И ножниц за спиной у нее не было. Сегодня она была просто напуганным ребенком, который волею судьбы попал в ужасный переплет. И остался совсем один.

Дмитрий разделся и лег в кровать, но сон не шел. Голова уже почти не болела. Он думал о ее родителях. Он знал, кто они, где работают. Они люди не бедные, у ее отца свой бизнес – сеть магазинов автозапчастей по всей стране, а мать – владелица самого дорогого в городе салона красоты. Почему же они так безразлично отнеслись к старшей дочери? Они не искали девушку, когда он похитил ее; не заявили в полицию, когда она не пришла ночевать домой; а на следующий день, видя ее состояние, по которому нетрудно догадаться, что с ней произошло, выгнали ее из дома. Им плевать, где она, что с ней, ела ли она…

Ее старый телефон до сих пор был у него. Он нашел его в кустах около гаража на следующий день. Он не выключал его. Но ни одного сообщения от родителей, младшей сестры, друзей, учителей. Ее не было в школе как минимум два дня, но всем было плевать.

И несчастная девочка должна жить в доме своего насильника… видеть его каждый день, вздрагивать от его случайных прикосновений, садиться с ним за стол, спать в соседней комнате, постоянно бояться, что он снова надругается над ней…

Глава 5 – Возвращение к старой жизни

Утром Дмитрий застал Катю сидящей за кухонным столом. Волосы ее были заплетены в косу, которую она перекинула на грудь. На ней были джинсы и свитер, что дал ей Петр Сергеевич. Другой одежды у нее не было.

– Выспалась? – спросил он.

Катя кивнула.

– Выглядишь получше. Завтракала?

– Чайник только закипел.

– Нальешь чай? Я пока умоюсь.

Когда Дмитрий вернулся, Катя сидела на прежнем месте, а на столе стояли две чашки и ваза с конфетами между ними.