Школа 12, книга четвёртая

- До метро «Улица 1905 года», довезите, пожалуйста, - попросил я Валеру. Тот молча кивнул, и мы тронулись. Через 15 минут водитель высадил меня у метро. Я дал ему пять рублей и уже через десять минут открывал дверь «своей» новой квартиры. Времени было около двух часов дня. До новой встречи с Галиной Леонидовной оставалось ещё три часа.

Глава 2: новые знакомства и светит квартира

Ехать в гости второй раз в джинсах не годится. Я достал из чемодана свой новый костюм, привезённый мне из Одессы Семёном Аркадьевичем Мукасеем, нашёл в одном из шкафов гладильную доску, прогладил рубашку, брюки и чуть провёл утюгом по пиджаку. Ну, вроде, всё в порядке. Лицом в грязь не ударю. Я вспомнил, что Галина Леонидовна запретила мне разуваться в квартире, но я, как не старался вытирать ноги, находясь в зимней обуви, всё равно слегка замочил у неё пол на кухне. Поэтому я почистил свои новые туфли и сложил их вместе, с освобожденной от обёрточной бумаги, коробкой с «Аsti Мartini», в сумку из кожзаменителя, которую мне положила в чемодан мама, специально для этого дела. Потом я слегка перекусил. Потом лёг на диван включил телевизор и задремал. Проснулся ровно в пятнадцать минут пятого. Ого! Надо срочно выходить. Ещё такси надо успеть поймать. Я быстро оделся и направился к метро. Пока дошёл, пока ловил машину – прошло минут двадцать. Я уже опаздывал, но, думаю, на такое мероприятие опоздать не грех. Подъехал я к дому на Большой Бронной ровно в пять часов вечера. В сквере за оградой дежурили те же охранники, что и утром. Они мне только кивнули, и я зашёл в подъезд. У лифта также сидел старый знакомый, который не стал записывать меня, а жестом предложил мне пройти к лифту. Открыла мне дверь сама Галина Леонидовна. Была она в нарядном платье, белых туфлях на каблуках, на шее ожерелье, в ушах красивые серьги и уже слегка навеселе.

- Ну, наконец-то! А я уже думала, что не придёшь, давай, раздевайся, но не разувайся – скаламбурила Галина Леонидовна.

- Галя, кто там пришёл? – появилась за Галиной спиной молодая красивая женщина, - Давай знакомь, я его не знаю!

- Наташка, тебя опасно знакомить с таким молодым человеком - уведёшь ведь, как коня из стойла! – обе женщины громко засмеялись.

- Ладно, знакомься, Наташа – это Витя. Восходящая звезда нашей песенной эстрады, но пока его мало кто знает. Я тебе про него рассказывала, - представила меня Галина Леонидовна, - А это, - указывая на подругу, - Наташа Федотова, актриса театра и кино. Смотрел фильм про разведчиков «Один из нас»? Она там снималась.

- Ну вот и познакомились. Так, куда ботинки снимаешь, - возмутилась Галина Леонидовна, - Я же сказала – не снимать. Мы не в деревне!

- Галя, - негромко, но твёрдо обратился я к ней, - Я, как прилежный ученик, пришёл с подменкой. А это тебе, - вручил я коробку «Аsti Мartini» Галине Леонидовне, - А это – мне! – достал я из сумки свои итальянские туфли, снимая зимние ботинки.

- Ничего себе! - перехватила коробку у Галины Наталья, - Это же «Аsti»! Живём, Галочка! – воскликнула Наталья и побежала с коробкой в глубь квартиры, оповещая всех присутствующих там. Галя чмокнула меня в щеку, вытерла с неё остатки помады и с чувством произнесла:

- Ну откуда ты узнал, что это моё любимое вино? Спасибо тебе. Давай проходи, буду тебя знакомить с гостями.

Откуда я узнал? Да просто это всегда было любимым игристым моей жены, а я всегда ориентировался на её вкус. Я прошёл в гостиную. Посреди огромной комнаты стоял длинный стол, весь уставленный яствами и напитками, за которым сидело человек пятнадцать гостей. А в углу стоял открытый рояль. Мне в глаза сразу бросился Иосиф Давыдович Кобзон, который даже привстал, завидев меня.

- Да что ж такое? - шутливо, но громко произнёс он. – Куда я не приду, везде появляется этот молодой человек! Для того, кто не знает, - обратился Иосиф Давыдович к присутствующим, – Виктор Новик, композитор, поэт и исполнитель своих песен! Одну их них – «Ах какая женщина», которую я недавно исполнял на дне рождения нашего Генерального секретаря, он подарил мне. Скоро выйдет пластинка! Сегодня обязательно попросим его исполнить несколько своих произведений. Проходи Витя, не стесняйся, - Иосиф Давыдович отодвинул свободный стул и пригласил меня присесть рядом с ним. Что я с удовольствием и сделал. Прямо напротив меня сидела со своим мужем – любимцем женщин всего Советского Союза актёром Олегом Видовым, Наталья Федотова, с которой только что познакомила меня Галина Леонидовна. Наталья, под восторженные вздохи, доставала из моей коробки очередную бутылку «Аsti Мartini» и водружала её на стол.

- Нет, нет, Наташа, все не доставай. Надо чтобы они были холодные. Олег, - обратилась Галина Леонидовна к Видову, - Отнеси, пожалуйста, бутылки на балкон.

Пока Видов относил бутылки, Галина Леонидовна, вместе с незнакомой мне женщиной, подали очередные закуски на стол.

- Попрошу минуточку внимания! – воскликнула Галина Леонидовна, когда все гости, наконец, угомонились, - Сегодня мы, к сожалению, с опозданием, отмечаем прекрасную работу нашего любимого Иосифа Давыдовича Кобзона. Как вы все знаете, он исполнил пронзительные песни в фильме «Семнадцать мгновений весны», который вышел в сентябре. Потом у него были концерты, гастроли, записи и вот только сегодня он смог уделить нам немного внимания, - погрозила Галина Леонидовна Кобзону пальчиком, - Нехорошо, Иосиф, забывать друзей. Но, за талант, мы тебя прощаем! Спасибо тебе, дорогой, продолжай в том же духе, - сделала паузу Галина Леонидовна, а потом продолжила, - Должна вам по секрету сказать, что мой папа с нетерпением ждал выхода каждой серии, и даже поручил найти и наградить разведчика, ставшего прообразом Штирлица на экране.

После этих слов, присутствующие зааплодировали. А Иосиф Давыдович привстал, поклонился налево и направо и добавил:

- Принимаю аплодисменты не как разведчик Штирлиц, а как певец! – все снова со смехом зааплодировали. В такой дружеской и лёгкой атмосфере проходил этот вечер встречи хорошо знакомых друг с другом людей. Я сидел рядом с Кобзоном и старался быть незаметным. Но взгляд одного немолодого мужчины нет-нет, да и возвращался ко мне. Выждав момент, я спросил у Иосифа Давыдовича, незаметно кивнув в сторону любопытного мужчины. Кто, мол, это такой. На что Кобзон негромко ответил мне, что это известный на всю Москву врач-гинеколог Марк Гинзбург. Потом шёпотом добавил, что тот, по слухам, собирается в эмиграцию.

- А, кстати, - спросил я снова Кобзона, вспомнив Штирлица, который говорил, что запоминается всегда последний вопрос, - А что-то я не вижу здесь мужа Галины Леонидовны?

- Да, его здесь нет, - ответил Кобзон, - Он уже неделю в командировке на Дальнем Востоке.

«Понятно», подумал я. Вечер продолжался. Женщины с удовольствие пили «Аsti», но благодарили за это, почему-то, Галину Леонидовну… Шутка! Кобзона попросили спеть песни из «… мгновений», и он, в своей знакомой манере, подыгрывая себе на рояле, выполнил просьбу. Конечно, песни с его тембром можно было слушать бесконечно! Потом гости стали как-то объединяться по интересам, и я, выпав из общего круга, стал думать, что мне пора бы уже и домой, тем более, что было уже около семи часов вечера. Галина Леонидовна, увидев меня заскучавшим, мгновенно подхватила меня под руку и потащила на кухню, где за столом, попивая чай сидел тот самый Марк Гинзбург.

- Марк Натанович, - обратилась к нему Галина Леонидовна, - Я сегодня, когда вам звонила, говорила именно об этом молодом человеке. Можете быть с ним откровенным, я за него ручаюсь, - после этих слов, Галина выскочила с кухни и закрыла за нами дверь. Мы остались вдвоём. Массивная кухонная дверь как-то внезапно отрезала нас от шума в гостиной и я, на секунду, растерялся. Марк Натанович почувствовал моё состояние и, улыбнувшись, произнёс:

- Жаль, что я не услышал ваши песни, которые так прорекламировал Иосиф Давыдович.

- Ничего, я вам скоро подарю пластинку, над которой мы сейчас работаем. Думаю, недели через три она уже выйдет.

- Вот как! – удивился Гинзбург, - Ну тогда ловлю на слове, - пару секунд мы помолчали. Потом Марк Натанович негромким голосом пояснил своё любопытство в мой адрес:

- Видите ли в чём дело, Виктор…, - вопросительно посмотрел на меня Гинзбург.

- Виктор Николаевич, - помог я ему, но можно просто Виктор.

-Да, Виктор Николаевич, спасибо. Мы, с Галиной Леонидовной, дружим уже очень давно. И доверяем друг другу… а тут, значит, такое дело… меня пригласили поработать за границей. Не буду говорить в какой стране, это не принципиально. Да… а жена и дочь в один голос заявляют, что это единственный шанс легально уехать из страны. А я сомневаюсь… Как быть с квартирой? - с сомнением в голосе произнёс Гинзбург, - А тут, зная о моей ситуации, позвонила Галина Леонидовна и сказала, что есть, скажем так, потенциальный покупатель. Короче, я хочу продать свою трёхкомнатную кооперативную квартиру на пятом этаже, кстати, недалеко отсюда, площадью 110 кв. метров, - выдохнул Гинзбург последнюю фразу, и, с надеждой, взглянул на меня.

Я ушам своим не поверил. Мы только утром поговорили об этом с Галиной Леонидовной, а уже к вечеру у меня появился реальный продавец!

- Я действительно разговаривал с Галиной Леонидовной об этом, - осторожно начал я, - Но никак не думал, что это случится так быстро… Нет, нет, не думайте, я не отказываюсь, - поторопился успокоить я Гинзбурга, видя, что он сник после моих слов, - А я мог бы взглянуть на вашу квартиру?

- Безусловно. Когда бы вам было удобно? – оживился Марк Натанович.

- Ну…, например, завтра утром, часиков в одиннадцать. Вас бы это устроило?

- Разумеется! Никаких проблем. Запишите адрес: улица Адама Мицкевича, 4, квартира 9. Первый подъезд. Код на двери 341. На пятом этаже единственная квартира. Соседей нет ни справа, ни слева, ни сверху – только снизу, - радостно сообщил мне об этом Гинзбург.

«Ни хрена себе! Улица Адама Мицкевича сейчас называется Большой Патриарший переулок. Квартира на Патриках! Да она стоит 2025 году не меньше 100 миллионов рублей или около 1 млн. Евро! Надо брать не глядя! Нет…, лучше всё-таки посмотреть», - от волнения мысли в голове носились, как сумасшедшие.

- Хорошо, Марк Натанович, договорились. Завтра в 11-00 я буду у вас. Я уверен, мы договоримся.

Мы пожали руки друг другу и оба довольные вышли из кухни. На часах было уже половина восьмого. Мне надо было срочно возвращаться домой, нельзя было подводить Андропова, вдруг позвонит? Я заглянул в гостиную – там уже танцевали и пели. Галина Леонидовна, заметив меня, живо замахала руками, приглашая присоединиться, но я, показав пальцем на часы, пожал плечами и повернул к прихожей. Галина выскочила вслед за мной и обиженно заговорила:

-Ну что это такое. Побыл пять минут и уходишь? Ты ведь спеть обещал. Это обидно, понимаешь!

- Галя, я бы с удовольствием остался ещё, но мама будет звонить ровно в восемь. Я не могу подвести маму, пойми. Она будет волноваться…

- Ладно, - успокоилась Галина Леонидовна, - Мама – это святое. Хорошо, иди. Кстати, как с Марком поговорил, нормально?

- Поговорили прекрасно, спасибо тебе большое! Думаю, договоримся. С меня причитается!

- Да ладно тебе, причитается. Джинсами рассчитаешься, - со значением взглянула на меня Галина Леонидовна, - Вечером позвони мне. Давай, маме привет, - она поцеловала меня в щеку и подтолкнула к выходу. Я спустился вниз и бегом направился на улицу. Меня окликнул один из знакомых охранников:

- Куда так разогнался, помощник Председателя?

- Слушай, - обратился я к нему, - Будь другом, помоги такси вызвать. Мне надо срочно быть у шефа к восьми, а я опаздываю. Боюсь мне будет звиздец, если опоздаю.

- Куда тебе надо?

- К метро «Улица 1905 года».

- Не проблема. Водителю десятку заплатишь?

- Запросто, - ответил я.

Охранник отвернулся от меня, отошёл на несколько шагов, поднёс правую руку ко рту и быстро с кем-то поговорил, потом повернулся ко мне:

- Бегом на улицу, сейчас чёрная «Волга» вылетит.

- Спасибо, брат, от души, - убегая, прокричал я и выскочил на Большую Бронную. В ту же секунду из подворотни выскочила чёрная «Волга» и затормозила рядом со мной.

- Залетай, - крикнул водитель, открывая пассажирскую дверь, - Адрес, быстро!

Я назвал, и машина пулей рванула по улице. Было темно, но центральные улицы освещались хорошо, а движения в субботний вечер практически не было. За двенадцать минут мы были за два дома от моего. Я оставил водителю два червонца, поблагодарил его и рысью побежал к себе. Уже открывая дверь, я услышал телефонный звонок. Не разуваясь рванул к аппарату, успев взглянуть на часы. Было ровно восемь часов вечера.

- Алло, слушаю, - рявкнул я в телефон, едва отдышавшись. На секунду в трубке повисло молчание, но потом знакомый голос с усмешкой произнёс:

- Добрый вечер, Виктор! Ты откуда, такой весь запыханный, бежал? - спросил Андропов

- Добрый вечер, Юрий Владимирович, извините. В гостях был у Галины Леонидовны, так еле вырвался, - признался я, понимая, что всё равно он об этом узнает.

- Да, понимаю. Оттуда вырваться тяжело, - посочувствовал мне Андропов, - А по какому поводу ты у неё оказался? – чуть настороженно спросил Андропов.

- Так вы ж помните, Леонид Ильич, на вечере, пообещал квартиру нашему солисту, а Галине Леонидовне он поручил все организационные вопросы. Вот я и хотел узнать. Как там обстоят дела. Ну, а она меня настойчиво пригласила… - выкрутился я из щекотливой ситуации.

- А… ну да, был такой момент. Я, надеюсь, - после небольшой паузы произнёс Юрий Владимирович, - Ты понимаешь, что наши контакты должны оставаться только между нами, - спокойно и нейтрально проговорил Андропов, но в этом спокойствии повеяло таким холодом, что я, невольно, поёжился.

- Юрий Владимирович, мне только с виду шестнадцать лет. Правила такой игры, когда на кону стоит судьба страны, я понимаю. И, поверьте мне, такой шанс я не упущу! – убедительно заверил я Председателя КГБ.

- Ну что ж, я рад, - уже более умиротворённо отметил Председатель, - Ладно, не буду мешать, отдыхай. Увидимся в понедельник. Спокойной ночи, - пожелал мне Андропов и повесил трубку.

«И вам спокойной», мысленно пожелал я Андропову. Ладно, до понедельника ещё далеко, а вот завтра вполне возможно решится мой квартирный вопрос. Вот это будет интересно!

Ночью я плохо спал. Всё думал, как же мы сможем решить вопрос с квартирой. Но так ничего и не надумав, я уснул. Проснулся около девяти утра, выглянул в окно: погода пасмурная, облачно, лёгкая позёмка. Ладно, время ещё есть. Я сделал свою традиционную зарядку: на растяжение, отжимание на кулаках, на обратных сторонах кисти, на пальцах. Потом у стенки постоял на руках и четыре раза отжался. Провёл пятиминутный бой с тенью и пошёл в душ. Закончил утро завтраком: сделал себе яичницу с бужениной и двумя яйцами и выпил чаю. Так, я иду в гости на смотрины квартиры. Но с пустыми руками приходить всё равно нельзя. Что же купить? Думаю, букет цветов зимой, будет для жены неплохим подарком, плюс коробку конфет. А хозяину? Хозяин обойдётся. У меня деловой визит. Времени было начало одиннадцатого. Надо идти. Я снова оделся как вчера, только рубашку сменил, на более тёмную, но сменку зимним ботинкам брать не стал. Возле метро поймал такси и попросил водителя помочь мне купить цветы и хорошую коробку конфет. Он отвёз меня на ближайший рынок, где я купил букет гвоздик – две белых и три красных, а также большую коробку конфет «Большой театр» за 15 рублей. И ровно в 11 часов я подъехал на улицу Адама Мицкевича дом 4. Да, это был настоящий шедевр зодчества, думаю, постройки ещё царских времён. Я подошёл к первому парадному, набрал код 341 и зашёл в подъезд. Даааа, такие парадные я только в кино видел! Широчайшая лестница, высокие окна хорошо освещали её. На всех переходах стояли высокие горшки с зелёными насаждениями. На ступенях ни окурков, ни грязи и… тишина! Звукоизоляция идеальная! Такое впечатление, что в доме никого нет. Все ступени имели невысокий подъём и поэтому подниматься было нетрудно. На пятом этаже действительно была всего одна квартира №9. Я позвонил. Дверь, практически сразу открыли. На пороге стоял Марк Натанович в выглаженных брюках и вязанном жакете с большими карманами.

- Доброе утро, Марк Натанович, надеюсь, я не опоздал? – поздоровался я.

- Доброе утро, Виктор Николаевич, мы вас же ждём, проходите, - поприветствовал меня Гинзбург и помог мне раздеться. Я сделал вид, что хочу снять обувь, но Гинзбург, с обидой в голосе не позволил мне это сделать.

- Нет, нет, что вы. Ни в коем случае не разувайтесь. Проходите, пожалуйста, - и под руку провёл меня в квартиру. Да. Квартирка была что надо! Высоченные потолки, думаю больше трёх метров, на полу дубовый паркет. Все три комнаты изолированы, каждая выходит в общий широкий коридор, по которому можно запросто катить рояль. В гостиной находилась жена Гинзбурга и дочь, с которыми я по очереди поздоровался. Жена, приятная худощавая женщина средних лет представилась как Ольга Иосифовна, а дочери, думаю, было чуть за двадцать. Она представилась как Светлана, но выглядела она неважно, глаза были красными, как будто она плакала недавно. Жене я вручил букет цветов, на что она заметила: «Как неожиданно приятно! Право не стоило», и пошла ставить цветы в вазу. А Светлане я вручил коробку конфет. Она кивком поблагодарила и, не небрежно, положила её на сервант. Я покрутил головой, как бы решая, куда присесть. Марк Натанович пришёл мне на помощь:

- Виктор Николаевич, а пройдёмте ко мне в кабинет, - и я, кивнув, женщинам, проследовал за хозяином. В кабинете слева у входа, стоял большой кожаный диван, как бы вписанный в книжные полки за стеклянными дверцами, которые обрамляли диван и занимали всю стену вплоть до высокого окна. У самого окна, к правой стене, стоял красивый рабочий стол с тумбами тёмного, возможно вишнёвого дерева, с секретером и кучей маленьких ящиков на нём. На столе находился зелёный светильник, напоминающий деталь интерьера кабинета генералиссимуса Сталина. К столу, в направление ко входу, примыкал длинный то ли шкаф, то ли сервант с откидывающимися дверцами. Думаю, там был бар с напитками. И замыкал это всё великолепие, в небольшой нише у самой двери, квадратный карточный столик в окружении четырёх красивых стульев с подлокотниками в стиле Людовика XVI и с нависшим над ним светильником. Марк Натанович пригласил меня присесть на диван, а сам уселся за рабочий стол и достал, из выдвижного ящика одной из тумб, картонную папку с документами.

- Здесь, - кивнул он на папку, - Все документы на эту квартиру. А также квитанции о полной оплате и все копии протоколов решений общего собрания членов кооператива. Пай за эту квартиру выплачен полностью. Единственная проблема, если мы с вами положительно обсудим финансовый вопрос, это решение общего собрания кооператива и согласие исполкома райсовета.

- Думаю, - сказал я, - С помощью Галины Леонидовны мы преодолеем эту проблему.

- Ну, если так…, - развёл руками Марк Натанович, - Тогда давайте обсудим финансовую сторону дела. Смотрите, я продаю квартиру вместе с мебелью и всем, что вы здесь видите, за исключением некоторых книг и, разумеется, личных вещей…, - Гинзбург сделал длинную паузу, никак не решаясь назвать итоговую сумму. «Ну, давай, рожай. Мысленно подгонял я его». Наконец, он решился:

- Виктор Николаевич, - набрал воздуха в грудь Марк Натанович, - Я… хочу за всё…восемнадцать тысяч рублей, - при этом, неуверенно взглянув на меня. Я сидел, ничего не говоря и молча смотрел на Гинзбурга, а про себя подумал, что он скажет двадцать. Пауза затянулась. Марк Натанович вдруг замялся и стал не громко бормотать, что мол, можно поговорить и о скидке и ещё, что-то… Но я улыбнулся, поднялся с дивана, подошёл к Марку Натановичу и просто сказал ему:

- Я согласен! – и протянул ему руку. Гинзбург подскочил и двумя руками сжал мою ладонь, кивая головой и повторяя:

- Спасибо, спасибо! Сейчас пойду жену обрадую, - и выбежал из кабинета. Я остался один и подошёл к окну. Вид из окна был во двор, слегка занесённый снегом. И снова я отметил про себя, какая отличная звукоизоляция. Полная тишина. Мне это очень понравилось. Вернулся Гинзбург с женой, которая предложила чаю или кофе на выбор. Марк Натанович быстро поправил её:

- Оля, какой чай? Надо отметить это дело чем-нибудь более существенным! - и с надеждой взглянул на меня.

- Нет, нет, спасибо большое, - ответил я, - Я ведь спортсмен и ещё школьник к тому же.

- Как школьник, - всплеснула руками Ольга Иосифовна, - По вашему виду этого не скажешь. А… как же вы можете без родителей обсуждать такие вопросы? – неуверенно взглянула она на меня.

- Видите ли, Ольга Иосифовна. Марк Натанович сможет подтвердить, что за меня поручились очень авторитетные и уважаемые люди… А что касается возраста…вы ведь наверняка своей дочери рассказывали про Гайдара, который в пятнадцать лет командовал полком, - улыбнулся я. И, обращаясь к Гинзбургу, продолжил, - Марк Натанович, а мы могли бы обсудить некоторые детали нашего, так сказать, проекта?

- Да, конечно! Оля, я тебя попрошу…, - обратился он к жене, и та поспешно покинула кабинет.

- Марк Натанович, есть ли какие-нибудь скрытые подводные камни у той суммы, которую вы мне назвали?

- Да… признаться есть некоторые нюансы, - извиняющимся тоном проговорил Гинзбург, - Тут, как бы…, я хочу, чтобы вы правильно поняли меня, есть такой момент. Официально я могу продать вам квартиру или, правильно сказать, передать вам пай, только после официального решения общего собрания членов кооператива и согласия исполкома райсовета. А оплату этого пая можно произвести по номинальной стоимости этого пая через кассу кооператива, по государственным расценкам. Так вот - государственная цена моего пая составляет 11 тысяч рублей. И вот здесь…- опять смутился Гинзбург, - Возникает такой, скажем так, нюанс… - с надеждой на мою помощь взглянул на меня Гинзбург.

- Я всё понял, Марк Натанович. Не волнуйтесь. Этот нюанс останется между нами. Семь тысяч рублей я готов вам передать, как задаток, в течение недели после Нового года. Вас это устроит?

- Более чем, Виктор Николаевич! Спасибо, не ожидал, что мы так легко придём к взаимопониманию!

- У меня ещё вопрос, - решил я до конца разобраться в предстоящей сделке, - Когда вы планируете отъезд? Сколько у нас для этого есть времени?

- Тут такое дело. Я не думал, что так быстро решится с квартирой. Поэтому предполагалось, что в начале мая мы готовы будем уехать. Вы сами понимаете, сколько бюрократических вопросов надо будет решить… Но, если всё сложится благополучно, то мы могли бы уехать и раньше.

- Меня это устраивает, - сказал я, и продолжил, - Чтобы закрепить нашу сделку я, как и обещал, 4 января приеду в Москву и привезу задаток. Я попрошу вас к этому времени договориться со знакомым нотариусом, чтобы мы смогли официально оформить эту сделку как ваш займ у меня на сумму 7 тысяч рублей сроком, скажем на один год. После того как мы оформим вашу квартиру в мою собственность я возвращу вам ваше обязательство, и мы закроем этот вопрос. Вы согласны?

- Дайте подумать, - не сразу сообразил Гинзбург, - То есть я должен буду написать вам расписку, о том, что взял у вас деньги в долг, так?

- Да, именно так. Если, по каким-либо причинам, вы откажетесь от продажи мне пая на квартиру, вы обязаны будете вернуть мне задаток. А если не будет документального подтверждения о займе, то как я смогу требовать от вас возврата? Я считаю это справедливо. Разве нет?

- Так-то оно так…, - не унимался Гинзбург, - А если после продажи пая, вы всё равно потребуете возвратить задаток и будете предъявлять мне моё же обязательство, тогда что?

- Вот для этого я и прошу, чтобы у вас был знакомый нотариус. Пусть расписка о займе будет лежать у него. С этим вы согласны? А после оформления квартиры вы её получите от него же обратно и делайте с ней что хотите. Я вам доверяю. Так устроит?

- Нууу…, наверное, да, - успокоился, наконец, Гинзбург.

- Ну, что, тогда договорились? Начинайте окучивать своего председателя кооператива. Если он будет намекать на определённые дивиденды в свой адрес – соглашайтесь, не торгуясь. Только сообщите мне, пожалуйста, заранее, чтобы я смог подготовиться. Вот, кстати, мой номер телефона, - предал я ему заготовленную заранее бумажку с адресом, фио и номером телефона, - В случае каких-либо обстоятельств - звоните, не стесняйтесь. Ну, что, был рад знакомству, - подал я руку своему партнёру по сделке, - Я, пожалуй, уже пойду.

Я вышел из кабинета, прошёл в гостиную, попрощался с дамами. Потом оделся и покинул, надеюсь, свою будущую квартиру.

Глава 3: будущее немного проясняется

Времени было около часа дня, и я съездил к родственникам. Также заехал на такси на рынок, купил для тёти Вали цветов и торт, для дяди Гены бутылку хорошего коньяку и деликатесов. Посидели, пообщались. От них же заказали звонок домой. Мама была счастлива, поговорив с родным братом и сыном. Потом поехал к себе. Около восьми вечера позвонил Галине Леонидовне. Она уже ждала моего звонка.