Борьба с неграмотностью

Товарищ Ангерт познакомит вас с фактическим положением дела борьбы с неграмотностью. Вы увидите из его речи и из его графиков очень важные вещи. Он покажет вам интересную картину того, что сделано за этот короткий, до смешного короткий, четырёхнедельный срок. Это, я знаю, порадует вас. Что касается меня, то я попытаюсь передать вам мои личные наблюдения от столкновений с аудиторией безграмотных и малограмотных людей.

Товарищи! То напряжённое, страстное внимание, с которым сорокалетняя баба или пожилой мужик, которые ни аза в глаза раньше не знали, слушают то, что им говорят, – это до такой степени радостно, так хорошо, что, уверяю вас, их жадное молчание куда приятнее, праздничнее ваших рукоплесканий и самой громкой музыки. Поразительно, до чего страстно люди хотят знать. Вы, в руках которых находится власть, должны использовать эту жажду знания, вы должны насытить её, это ваша обязанность. Вы должны всячески облегчать работу людей, которые борются с этим страшным врагом всего человечества – глупостью. Теперь на вас лежит ответственность за всё, что делается вокруг вас и что творится самими вами, эта ответственность лежит на вас именно потому, что нет уже никого другого, на кого могли бы вы пожаловаться, кто мешал бы вам работать на самих себя. И лень, и грязь, и вонь – всё, что вас терзает и мучает, это ваше дело, и вам надо упрямо бороться с этим. Вы все прекрасно понимаете, до какой степени тяжела борьба, как много сил требует она, отсюда вам должно быть ясно, до какой степени необходимо вам создать резерв сзади себя, запас людей, готовых придти вам на помощь и на смену, людей грамотных, которые умели бы понимать то, что вокруг них творится, не стонать зря: у многих к этому есть склонность, и у вас, вероятно, у некоторых. Знание – та страшная сила, которая всегда побеждает. Только будучи по-настоящему крепко вооружены знанием, вы выйдете победителями из той тяжёлой жизни, которую вам приходится переносить.

Русский человек ленив и очень хитро умеет бездельничать, но у него есть достаточная доля упрямства, – если он захочет, он научится. И приятно, говорю я, наблюдать, как сейчас этот малограмотный человек идёт к знанию, с какой жаждой черпает он всё, что ему говорят, какие огромные вопросы он сразу ставит перед тем человеком, который беседует с ним или что-нибудь читает ему. Приходишь в эту аудиторию безграмотных людей, и казалось бы – ну, что такое? Ну, вот сидят разные серые люди. И первое впечатление не выгодно для них. Сидят и смотрят на тебя, как бараны на новые ворота. Но пройдёт несколько минут, полчаса, и вдруг вы чувствуете и вы видите по лицам, по глазам страшное напряжение внимания. Вам кажется, что из вас вытягивают всю вашу энергию, все ваши знания, все ваши силы. Это начинает возбуждать так, что с ними говоришь и легче, и проще, и горячей, чем с людьми интеллигентными. И ещё одна особенность. Эти люди ставят те основные вопросы, которые интересуют всё человечество и которые впервые ещё у дикарей толкнули мысль на тот путь, который привёл к великим завоеваниям, которые сейчас в ваших руках. Они ставят вопросы: откуда человек? что такое жизнь? как она началась на земле? есть ли у нас душа? что такое душа? Вам, людям, которые увлечены вопросами политического характера по-преимуществу, вам, конечно, может быть странно слышать, что ставятся такие вопросы. Но это очень хорошо, с этого началась культура, с этого полудикий человек начал восходить на ту высоту, на которой ныне он стоит. От этих мыслей в мире родились Толстые, Шекспиры, Эдисоны, Марксы, Ленины. Это не должно вас смущать, – здесь верный признак того, что действительно души человека коснулась мировая мысль, что мировой общечеловеческий разум чувствуется русской массой. И тут надо, говорю я, всячески облегчить и внешнее и внутреннее усвоение того, что этих людей захватило за сердце и постепенно захватывает всё глубже. Вы подумайте только: в каждой рабочей семье та женщина, которая до сей поры играла какую-то второстепенную роль, ныне может быть действительным другом своего мужа; у такой матери, которая читает книги и идёт плечо к плечу со своим мужем, её сынишка не пойдёт на улицу спекулировать папиросами, не будет преступником. Вы подумайте, товарищи, малограмотных женщин у нас огромное количество. И нужно предоставить им все возможности для того, чтобы они поглотили столько знания, столько общечеловеческой мудрости, сколько вообще человек поглотить может. Это, конечно, и вам не худо всем знать по той причине, что чем человек грамотнее, разумнее, тем более он хорош, более ловок. Ничего так не надо нам, дорогие товарищи, как хорошего работника, как людей, которые мужественно, не щадя своих сил, строили бы то государство, которое строить вы призваны историей и которое, очевидно, построите, но построите только в том случае, когда действительно честно и мужественно возьмётесь за великое дело поглощения мирового опыта общечеловеческого знания, науки.

Товарищи, я, может, сбивчиво говорю, но так огромна тема, сказать хочется много, а слов и времени мало, вот и не ладится у меня, я оратор неважный и говорю сердцем, а не словами.

Товарищи! Вам надо понять, почувствовать, что сейчас наступил момент поглощения знания, момент социализации научных знаний. Нет силы более могучей, чем знание: человек, вооружённый знанием, непобедим. Если бы я мог, – сейчас это невозможно, – сообщить вам о том, что разум представителей нашей науки сделал за последние два года разрухи, голода и холода, в неустройстве, в голоде и холоде, – вы радостно удивились бы. В области науки мы, русские, отрезанные, оторванные от учёной Европы, за последнее время сделали огромные завоевания. Поразитесь, узнав, как могли люди в столь тяжёлых условиях достичь таких результатов, и вы воздадите хвалу этим мужественным людям, которые не ушли в стан врагов ваших, а остались с вами и со своей работой. Оружие знания нужно нам потому, что если прекратился натиск почтеннейшей Антанты с пулей и со штыком в руках, то она жаждет возможности завоевывать нас не дубьём, а рублём – завоевать экономически. Она попытается сделать это. Она начнёт в различные щели, которых у нас в достаточной мере много, пускать свой капиталишко и развращать русский народ – и вас в том числе – да, да, и вас. Надо знать и крепко помнить – на нас разинуты очень жадные, очень острые пасти, на нас точат железные зубы, кожа наша потрещит ещё, да и косточки тоже. Для того, чтобы уметь отразить этот натиск мирного завоевания, надо иметь много ума, надо знать, чем мы богаты и чем бедны, какие у нас достоинства и недостатки. Надо готовиться к борьбе с капиталом, которая не прекратилась, надо знать, что капитал старше нас возрастом, опытнее, хитрее.

Мне кажется, всякому должно быть понятно, что нужно уничтожить безграмотность. Это не только долг перед самим собою, но и перед всей Россией; взять знания как можно больше, чтобы дать его как можно больше своей стране, – стране, которая заслуживает честной работы и счастья, хотя бы только счастья отдыха. Но это скромное желание, конечно. Есть другое. Я желал бы, чтобы вы наделили страну эту счастьем строительства, того мужественного строительства, в котором она так нуждается, чтобы ленца, распущенность, разгильдяйство, которое присуще русскому человеку вообще, – и вам в том числе, – чтобы это с вас смылось, слезло, чтобы все трения, которые последнее время вы пережили, счистили с кожей вашей древнего русского человека, привыкшего работать из-под палки, не умеющего ценить труд и не понимающего его огромного, общечеловеческого значения.

Вы меня извините, что я говорю как будто бы вещи обидно звучащие, но надобно говорить по совести. Народ вы немножко ленивенький, народ, волю которого давили триста лет. Чего же можно от вас требовать, казалось бы? Но, товарищи, то, что мы дали Европе и всему миру, это почти чудо, потому что от народа, столько битого, загнанного и обездоленного, как русский народ, трудно было ожидать такого подвига, как эти последние годы его жизни, – а это страстотерпческий путь, это великий подвиг, – я говорю не комплименты, – великий подвиг! Это нечто такое, что со временем врагов наших удивит и заставит даже их воздать нам великую хвалу. Но, товарищи, подвиг ваш обязывает вас продолжать его и довести до конца. Ещё большей хвалы мы заслужим, когда вооружимся всем тем, что человечество выработало на тяжком пути своём, – всеми лучшими мыслями, всеми сокровищами знания, если мы сумеем всё это взять себе, если мы это воплотим в себя – тогда действительно мы будем забронированы от всех несчастий. И очень вероятно, что смешная мечта русских оторванных интеллигентов о народе – спасителе мира, о народе-Мессии, эта смешная мечта вдруг действительно станет живым делом. Нечего говорить о том, товарищи, что действительно мы шагнули вперёд других. Напряжение, с которым это сделано, велико, но велика и заслуга. Она будет ещё больше, если вы сумеете возбудить в себе жажду знания, уважение к труду, уважение друг к другу, хорошую оценку человека-работника и поможете так, как вы должны помочь, всем безграмотным людям, стоящим где-то позади вас, подойти к тому, что вы теперь знаете, что у вас уже есть.

Вот те несколько слов, которые я хотел вам сказать. Я очень убеждаю вас и прошу устремить внимание ваше в эту сторону как можно напряжённее.

Честь и слава вам будет, – не говоря о пользе для вас и для всей страны, – если мы эту безграмотность очистим, как пыль. Это возможно при той жажде, с которой люди идут сейчас к знанию, это возможно при той страстности, с которой они бросаются на новые знания. Вы должны, – я повторяю, это ваша обязанность – обязанность людей выше стоящих, – сделать всё возможное для того, чтобы в этой области началась широкая работа, чтобы эта российская бессловесность превратилась в способность думать хорошо, хорошо чувствовать и хорошо работать, ибо кто хорошо чувствует, тот хорошо и работает, кто много знает, тот не будет плохо работать.

Вот всё, что я хотел сказать, а затем желаю вам всего доброго и бодрости духа прежде всего…