Предисловие к альманаху «Вчера и сегодня»

[1]

Этот сборник можно бы сделать значительно более интересным, если бы авторы стихов и прозы, помещённых в нём, не так торопились явиться перед лицом читателей «своих» и не «своих». Они могли бы собрать материала больше и обработать его лучше. Но их торопливость вполне естественна, потому что они хотят как можно скорее оттолкнуться от своего прошлого, дальше уйти от него. Руководило ими и другое соображение, ещё более правильное, на мой взгляд: они хотят, чтобы тысячи беспризорных и социально опасных нашей огромной страны – все заключённые в домзаках, организованные в колонии и коммуны – убедились на факте выхода сборника, что пред ними действительно открыты все пути к честной и социально полезной работе. Сказать об этом «своим» – дело истинно товарищеское, и сделали его неплохо, потому что – искренно. Но и кроме агитационного, педагогического значения своего, эта книга, написанная беспризорными, имеет самостоятельную ценность: она говорит о том, что «на дне» живут даровитые люди, и напоминает, что в старое время они не могли бы подняться со дна. В условиях, созданных компартией и Советской властью, они поднимаются и понимают, кому и чему они обязаны выходом своим на поверхность жизни. Им известно, что уже не одна сотня «своих» прошла среднюю и высшую школу, работает в массе активных строителей социалистического хозяйства страны, вливает свою энергию в общий бурный её поток.

«Теперь стало так, что человек, если хочет, так найдет себе место на земле по достоинству своей силы», – писал мне один из них. «Достоинство силы» – это очень хорошо сказано, ибо здесь сила оценивается не как сила лошади, а по-новому – как разумная, способная создавать новые условия жизни, сила социального человека. И один из поэтов, Лавров, с хорошим чувством собственного достоинства говорит:

А другой сообщает: «Воровал из самолюбия, потому что думал – это самое трудное, пока не понял, что есть дела труднее, и вкрепился в работу». Это говорит «романтик», человек, который ищет «подвига».

«Романтизм», который у многих людей на «дне» был анархизмом «отверженных» мещанским миром, – в наши героические дни этот романтизм, уже лишённый анархизма, легко находит себе место и применение в коллективном труде. Это довольно ярко выражено в стихах Селезнева, который пишет стихи «своим» для того, чтобы они, «покинув кражи и попойки», делили с ним честь «гореть в труде великой стройки».

Шестаков, член бакинской трудкоммуны, говорит:

Мне уже приходилось говорить, что, на мой взгляд, отношение Советской власти к «беспризорным» и «социально опасным» дало и даёт результаты, которыми она может гордиться как одним из удивительнейших достижений своей умной, глубоко человеческой работы. Совершенно неоспоримо, что в борьбе с «преступным миром» Советская власть далеко перегнала Европу, которая, впрочем, и не делает попыток перевоспитать социально опасных, а – более или менее медленно – умерщвляет их в тюрьмах и на каторге. Я, разумеется, понимаю, что в буржуазном обществе, построенном на основах взаимного воровства и грабежа, в высшей степени трудно доказать человеку, что воровство и грабёж – преступление.

История не может похвастаться, что ей знакомо нечто подобное тому, что создаётся в Союзе Советов, и, в частности, знаком метод воспитания трудом, применяемый у нас. История основана на рабском труде большинства, на безответственной власти меньшинства; к числу его преступлений против трудового народа необходимо прибавить и то, что оно, властвующее меньшинство, почти убило в рабочем сознание величия его труда – единственной силы, способной разрешить все «загадки жизни» и уничтожить всю мещанскую мерзость её. Эта мрачная «история», созданная в основе из перемолотых костей трудового народа и внешне ярко раскрашенная более или менее угодливыми «историками», не могла придумать в борьбе против нарушителей «священного института собственности» ничего, кроме каторжных работ и «мёртвых домов».

Вот выдержка из одной буржуазной газеты:

«Нью-Йорк, 9 июля.

Комиссия, специально назначенная для обследования тюрем для малолетних преступников, раскрыла такие ужасы, которые заставляют вспомнить средневековье. Более двух тысяч несовершеннолетних преступников обоего пола подвергались в исправительных тюрьмах немилосердному избиению и разного рода наказаниям за малейший проступок. Мальчиков и девочек наказывали плетьми, сажали в ледяную воду, в тёмные карцеры на хлеб и воду и всячески издевались над ними, доводя некоторых до самоубийства.

В отчёте комиссии, представленном президенту Гуверу, говорится, что от пребывания в таких исправительных заведениях несовершеннолетние преступники не только не исправлялись, но, наоборот, выходили оттуда озлобленными и развращёнными.»

«Закон человеческой природы – стремление каждого человека присваивать себе желаемые предметы в ущерб другому». В этих словах дана точная и неоспоримая характеристика главной основы капиталистического общества, и слова эти сказал знаменитый в свое время Джемс Милль в его «Опытах о правительстве»[2]. А не менее знаменитый лорд Маколей, автор «Истории Англии», непревзойдённый знаток «духа» английского мещанства, классического, то есть самого совершенного мещанства, и в этом смысле – вероучитель мещан всего мира, – лорд Маколей, порицая либерализм Джемса Милля[3], возразил ему так:

«Джемс Милль предлагает дать бедному большинству власть над богатым меньшинством. Мы склонны думать, что вообще грабить богатых – в интересах большинства. Но мы отрицаем этот вывод, несмотря на его логичность. Наша цель не столько защищать или опровергать какую-либо определённую политическую систему, сколько указать на погрешности резонёрства, которое легко обратить для защиты ложных взглядов и которому не следует давать пощады даже тогда, когда оно случайно служит правде.»

Джемс Милль был английский либерал и, разумеется, не думал о том, чтобы дать трудовому большинству власть над эксплуатирующим меньшинством: он мечтал о разрушении «представительного правления» – парламентаризма – в пользу мелкой буржуазии. Лорд Маколей несколько «заострил» его идею и, как выразитель воли крупной буржуазии, сказал с бесстыдством её идейного защитника: хотя вывод логичен, но мы его отрицаем.

Этот маленький спор происходил в 1829 году, за сто лет до наших дней, он не прекращался ни на один день в течение этих ста лет и продолжается во всех парламентах, во всей прессе Европы. В наши дни этот спор капиталистов против логики истории, совершенно обнажив свою бесчеловечную, антикультурную сущность, принял характер предельно циничный и наглый.

Советская власть, коммунистическая партия исходят из другой оценки «человеческой природы». Марксисты утверждают, что «сознание человека организуется его бытием» и что, если изменить все условия жизни, изменится коренным образом и самая «природа человека», то есть человек избавится от всего, что на протяжении тысячелетия воспитывало, вернее – искажало его разум, его чувства.

Коммунистическая партия уничтожает в корне все основы капиталистического общества. Она создаёт государство, в котором нет собственников, кроме государства: всё, чем богато оно, принадлежит всем и каждому. При таком распределении богатств невозможно «присваивать себе желательные предметы в ущерб другому».

При этих условиях всякое воровство будет воровством из своего кармана, всякое лентяйство приносит вред прежде всего самому лентяю, бесхозяйственное отношение к материалу, к машине – преступление против всех членов государства и, значит, против себя самого. Возможно ли перевоспитать «природу человека» так, чтобы он сознал себя единственным законодателем мира, творцом всех вещей и хозяином их, чтобы он понял, что государство не должно быть чудовищем, бессмысленно пожирающим его силы, а организацией, которая, щадя его жизнь и личность, всячески стремится обеспечить его физический труд и предоставить полную свободу развитию всех его способностей и талантов?

На этот вопрос определённо и положительно отвечает советский опыт перевоспитания посредством трудовых коммун людей «социально опасных» в социально полезных. Внутренняя и глубочайшая ценность этого опыта усугубляется тем, что опыт произведён с материалом испорченным, до крайности разложенным условиями капиталистического строя. На основании этого опыта, блестяще оправдавшего аксиому: «бытие определяет сознание», мы можем быть вполне уверены, что в условиях коллективного труда мелкий собственник-индивидуалист быстро уступит место коллективисту, члену социалистического общества.

1

Впервые напечатано в книге «Вчера и сегодня. Альманах бывших правонарушителей и беспризорных», Гиз, 1931, номер 1. // В авторизованные сборники не включалось. // Печатается по тексту альманаха, сверенному с рукописью (Архив А. М. Горького)

2

…Джемс Милль в его «Опытах о правительстве». – Имеется в виду книга Д. Милля «Опыты о правительстве, юриспруденции, свободе печати, тюрьмах и тюремной дисциплине, колониях, народном праве и воспитании», Лондон, 1828.

3

…лорд Маколей, порицая либерализм Джемса Милля… – Маколей полемизирует с Д. Миллем в статье «Утилитаризм (статья первая)». Март 1829 года (Маколей, Полное собрание сочинений, т. XIV, СПб. 1865, стр.141–180). М. Горький цитирует Д. Милля по статье Маколея (стр.149) и приводит с небольшими сокращениями цитаты из статьи Маколея (стр.168, 169 и 175 русского перевода).