Степан Разин

Бояре и народ

Пограничный донским степям московский городок, окружённый земляным валом и частоколом. Башня из толстых брёвен, под нею ворота города. На башне – стрелец, с мушкетом и секирой. К городскому валу прижались ветхие хижины и землянки бедных слобожан.

Раннее утро. Идут и едут в город крестьяне, везут битую и живую птицу, овощи, рыбу, мешки зерна, гонят гусей, баранов. Хромой мужик, на деревянной ноге, ведёт коня.

Идёт молодой, красивый парень, за спиной у него связка деревянных дудок и свирелей; сзади, за пояс кафтана, зацеплена клюка – палка с загнутым концом – за клюку держится старик-слепец, с гуслями на груди, он тоже держит в руке палку, а за неё ухватился второй слепец, и так, цепью, держась за палки, идут четверо слепых.

Базар у стены города. В кругу телег идёт торговля. Телеги являются защитой от возможного нападения степных разбойников и азовских татар. Стрельцы на башне пристально смотрят в степь.

Из ворот города выходит воевода, человек средних лет, за ним – гости его, двое бояр, приказные люди, холопы и пятеро стрельцов. Воевода с похмелья, сердит, один из бояр ещё не проспался, пьян. Вслед за ним едет пустая телега.

Со степи подъезжает верхом Степан Разин и ещё двое казаков, у них к сёдлам приторочены тюки звериных – заячьих шкур.

На земле сидят, в кружок, четверо слепцов, один из них играет на гуслях, все поют. Парень, стоя в кругу, подыгрывает на дудке. Слепцов окружает толпа крестьян и горожан. Подъехал Разин и, не слезая с коня, слушает песню.

Песня слепых

Воевода приказывает холопам своим:

– Отбирай что лучше, мне на прокорм!

Идёт к слепцам. Его холопы хватают с телег крестьян товары, бросая их в телегу воеводы, гонят в город баранов, гусей. Крестьяне, привычные к таким поборам, относятся ко грабежу в большинстве – спокойно, но некоторые спорят. Их бьют. Кое-кто из них сопротивляется.

Воевода подходит к слепым, слушает. Разин, привстав на стременах, угрюмо смотрит на грабёж и драку. Толпа разбегается от слепых, они поют, и парень поёт с ними:

Воевода возмущён; грозит парню посохом; кричит:

– Врёте! Это нами, боярами, посажен царь на Москве. А казаки – воры.

Указывает посохом на Разина:

– Вот он, рожа какая, разбойная!

Разин тихо отъезжает в сторону, оглядываясь. Воевода, растолкав ногами слепцов, хватает поводыря их за ворот.

– Ты – кто, как звать?

– Борис.

– Ты – поводырь слепым! Бездельник. Вот я тебя в холопы возьму.

– Не хочу.

– Я, боярин, хочу, а ты не хочешь? Эй, свяжите его, да – в город…

Холопы воеводы бросаются на Бориса, вяжут, он сопротивляется.

На базаре разгорается драка, её особенно разжигают двое казаков, наезжая лошадями на холопов и стрельцов, сбивая их с ног. Ободрённые защитой, крестьяне сопротивляются дружнее, а некоторые, нахлёстывая лошадей, едут в степь. Разин, привстав на стременах, наблюдает, как вяжут Бориса.

Пьяный боярин облапил крестьянку, тащит её к воротам, она отбивается. Слепые смяты в драке, гусли растоптаны ногами. Боярин и воевода хохочут, глядя, как слепцы ползают по земле. Холопы, чтоб угодить воеводе, направляют слепцов в лужи грязи. Хохот усиливается. Стрельцы, помогая пьяному боярину, тащат молодую бабу в город, молодой и старый крестьянин пытаются отбить её, молодой особенно силён, легко разбрасывает стрельцов, сбивает с ног боярина. Холопы, связавшие Бориса, бросаются на помощь своим.

Разин свистит, вложив пальцы в рот. К нему подъезжают казаки. Он указывает на связанного Бориса. Казаки режут верёвки, один из них сажает Бориса на коня сзади себя и скачет в степь.

Молодого крестьянина одолели, отбросили прочь. Разин тихо едет в степь, оглядываясь из-под руки назад.

Воевода, заметив похищение Бориса, бьёт холопов посохом, указывает им в степь. Они выпрягают крестьянских лошадей, гонятся.

Холопы воеводы догнали Разина, он остановил коня, вынул саблю:

– Что надо?

– Отдай мужика нашего.

– Возьмите.

– Нам не догнать. Мы за него тебя схватим.

– Я вашему воеводе не холоп.

– Воротись, казак, а то нам худо будет.

– Так вам и надо…

Наезжают на него, хотят схватить лошадь за повод. Разин взмахивает саблей, – испугались, отъехали.

Разин догнал казаков и Бориса, едут вместе. Разин разговаривает с Борисом, ласково усмехаясь.

Холопы, глядя вслед казакам, советуются, потом, нахлестав лошадей, скачут в степь, кричат, машут руками.

Разин остановился, ждёт. Подъехали холопы, сняли шапки:

– Мы хотим с тобой в степь, в казаки.

– Давно бы так. Кто там бежит ещё?

– Мужик…

В степи сидят шестеро людей, Борис горячо рассказывает Разину, как трудно жить в Московском царстве. Холопы сочувственно подтверждают его речь. Подходит молодой мужик в изорванном платье, избитый, тяжело падает на землю. Разин спрашивает:

– Что, в казаки идёшь?

– Жену украли.

Разин угрюмо смотрит на него, говорит:

– Эх, посадил Дон царя в Москве на свою да на ваши головы…

Городская башня. Воевода смотрит в степь из-под ладони, ругается. Сзади его почтительно стоят холопы, стрельцы.

Москва и казаки в 1666 году

Праздничный летний день. Улица, ведущая к площади, полна народом; зажиточное казачество смотрит из окон хат, сидит у ворот, по улице на площадь идут группы девиц и молодаек, бегут дети.

На площади бродячие актёры, изгнанные московской церковью, играют на дудках, домрах, балалайках, бьют в бубны, пляшут. Их окружает казацкая голытьба, беглые московские холопы и крестьяне. Среди скоморохов – Борис, он играет на дудке, потом пляшет. Толпа ведёт себя весело; большое оживление, смех. Некоторые из молодых казаков тоже удало пляшут.

крёстный отец Степана Разина и старшина города, важно, в сопровождении старых, богатых казаков выходит на площадь, казаки грубо, батогами расталкивают толпу голытьбы. Московские беглецы снимают шапки перед казацкой знатью, некоторые разбегаются от неё. Казацкая молодёжь уступает дорогу старшине не очень почтительно. Остановясь пред толпою вокруг скоморохов, Корнило Яковлев говорит, указывая на московских людей батогом:

– Сметает московский ветер к нам, на Дон, хлам этот, негодный, буйный народ… а Москва жалуется на нас: воровства, разбоя с Дона много идёт. А воры-то не наши, они из Москвы же сбежали.

подходит к Яковлеву, не торопясь снимает шапку.

Яковлев. Здорово, крестник. Шумят больно дружки твои.

Разин. В животах у них пусто.

Яковлев. Не в башках ли?

Постепенно Разина и Яковлева окружают молодые казаки и беглые москвитяне.

Разин. Ты позволь мне с ними на Азовское море сплыть, турок пограбить. Жить нечем нам, хоть в холопы в Москву идти! А турки грабят нас, покоя нет от них.

Яковлев. И думать не смей турка обижать, Москва в мире с ним, а у нас дружба с Москвой.

Разин. А что нам Москва? Мы вольные люди. Москва нас не поит, не кормит, а кровь нашу досыта пьёт…

Около Разина собирается всё больше молодёжи. Спор между Яковлевым и Разиным разгорается. Молодёжь лезет на стариков, кричит:

– На Азов! На турка идти хотим! Холопы московские. Кровью нашей торгуете! На Азов!

Скачет по улице верхом Фролка Разин, кричит, махая шапкой. Смятение. Московские люди пугливо разбегаются, прыгают через плетни, прячутся во дворах. Яковлев и старики, оправляясь, солидно идут встречу гостям, Разин кричит вслед бегущим:

– Чего испугались? Дон гостей своих Москве не выдаёт!

По улице едут верхами двое бояр, старик и помоложе, тот, которого видели в первой картине; их сопровождает дьяк, они окружены отрядом конников, москвичей и казаков. Яковлев и старики встречают гостей почтительно, многие из казаков сняли шапки. Разин и его группа не снимают. Разин кричит брату:

– Чего шапку сдёрнул? Пред иконой, что ли?

Старики сердито смотрят на него, Фролка, усмехаясь, хочет покрыть голову, но – не смеет. Разин сдёрнул его с лошади за ногу, молодёжь хохочет.

Боярин, указывая рукою на Разина:

– Что за человек?

Яковлев. Крестник мой, Разин, Степан…

Боярин. Дерзок, непочестлив…

Московский отряд спешивается, казаки разводят москвичей по городу на постой. Разин говорит молодежи:

– Сыщики приехали, беглых москвитян хватать! Ребята – помни: Дон гостей не выдаёт!

Ссора

Вечер. Московские стрельцы гуляют по улице, заигрывая с казачками. Молодые казаки враждебно наблюдают за ними. Беглецов московских не видно.

Степан Разин и его мать сидят у ворот хаты; мать – мрачная старуха в чёрном, с падогом в руках. Она угрюмо смотрит вдаль, сын рассказывает ей о том, как московский князь Юрий Долгорукий повесил его старшего брата, начальника казацкого отряда в московских войсках.

Московские стрельцы вешают на дереве казака.

Мать Разина говорит, пристукивая палкой по земле и с ненавистью глядя на гуляющих стрельцов:

– Помни, Степан, – мы, казаки, Москву от Польши оборонили, мы царя дали москвичам, а Москва губит нас, проглотит она, зверь, вольный Дон!

В саду Яковлева сидят за столами московские гости и богатые казаки, едят, пьют пиво, мёд. Бабы-казачки поют, славят гостей.

Приводят московских скоморохов, с ними – Борис, они играют, пляшут, старший боярин, присмотревшись к ним, встаёт, указывает рукою на Бориса:

– Этого я знаю, это наш, рязанский разбойник, Бориска! Ты, атаман, выдай мне его!

Казаки хватают Бориса; возня, драка, остальные скоморохи разбегаются.

Скоморох, с бубном в руках, бежит по улице мимо Разина, Разин, вскочив, хватает его за плечо.

– Что? Куда? Стой!

– Москва хватает наших!

Разин, вложив два пальца в рот, свистит, со всей улицы к нему бегут молодые казаки, он объясняет им: бояре хватают в плен беглых москвитян. Общий крик молодёжи:

– Отнять!

Мать Разина, размахивая палкой, кричит:

– Не поддавайтесь Москве!

Разин, во главе толпы казаков, идёт по улице; беглые москвитяне вырывают колья из плетней, богатырского роста человек размахивает оглоблей, казаки обнажили шашки, вооружились ножами. За толпою идёт мать Разина, угрожая палкой.

Яковлев и богатые казаки, встретив толпу, уговаривают её не буянить, Разин кричит им:

– Мы, казаки, царя Москве дали! Мы за Москву головы кладём, а она и живьём людей отнимает у нас! Дон гостей своих не выдаёт.

Мать Разина, пробившись сквозь толпу, грозит Яковлеву палкой:

– Холоп московский!

Толпа лезет в сад Яковлева, ломая плетень, опрокидывая столы, некоторые хватают со столов пиво, меды и жадно пьют. Бояре испуганы, старший говорит Яковлеву:

– Отдай схваченного. А я в Москве скажу, как вы разбойников укрываете!

Яковлев схватил Разина за ворот, пытается встряхнуть его, кричит:

– Что делаешь, бунтарь?

Разин стоит неподвижно, отвечая:

– Свободу Дона берегу, а ты её продаёшь!

– Гляди, Стёпка, будешь повешен, как брата твоего повесили!

Мать Разина бьёт палкой по рукам Яковлева.

– Пусти сына, холоп!

Яковлев. Ведьма ты, кума! Пропадёт сын твой…

Ведут Бориса, толпа вырывает его из рук стражи и уходит со свистом, криками, песнями. Сзади всех идут Разин и его мать. В стороне плетётся пьяный Фролка, хватаясь за плетни.

Совещаются

На берегу реки сидят и лежат молодые казаки и беглые москвичи. Трое москвитян поют, Борис подыгрывает им на дудке. Черноярец, угрюмый усатый казак, стоит, глядя в степь.

Идёт Степан Разин, рядом с ним – мать, она что-то говорит ему, указывая палкой в степь.

Черноярец предупреждает казаков, – все зашевелились, некоторые встали на ноги. Борис перестал играть, сунул дудку за пояс. Все кланяются матери Разина. Она шевелит губами и качает головой, как бы считая людей.

Разин говорит:

– Старшие наши заласканы Москвой, а Москва грабит Дон, да и своих людей грабит, вон сколько народа бежит к нам из Москвы! Турок не велят нам трогать, а турки нападают на казаков в степи, лошадей наших воруют…

Мать Разина машет палкой на него, яростно кричит, трясётся:

– Мы, казаки, царя Москве дали, мы поляков прогнали… А Москва сына моего убила… Сына старшего…

Разин продолжает:

– Пойдёмте, братцы, поищем счастья на Волге.

Шумное одобрение; крики:

– Идём! Будь нам атаманом. Черноярца – есаулом! Веди нас, Степан!

Разин, сняв шапку, кланяется, мать тоже удовлетворённо кивает головою.

Черноярец, стоя рядом с Разиным, говорит:

– Оружия мало у нас, так мы хутора пограбим, на хуторах военного снаряда много!

Все оживлённо шумят, возятся, смеются. Двое молодых начали бороться, обняв друг друга. Борис подходит к Разину.

– И меня возьми!

Разин ласково кладёт ему руку на плечо.

– И тебя возьмём! Ты нам песни будешь петь. Ну-ко, на радостях, заводи песню…

Борис запевает, толпа торжественно поёт. Песня становится всё более грозной и буйной. Мать Разина оперлась на палку, слушает, плачет. Разин смотрит на людей считающим взглядом, Черноярец что-то рассказывает ему.

Нападение на хутор

Лунная ночь. Берег реки. Кустарник. Толпа казаков и вооружённой московской голытьбы усаживается в четыре большие лодки. Блещет оружие, мелькают в воздухе мокрые вёсла. Посадкой распоряжается Разин, рядом с ним – мать.

Из кустов вылезает Фролка, нерешительно чешет голову; мать спрашивает его:

– Что?

– Не поеду я…

Она молча отстраняет его палкой. Фрол кланяется брату:

– Прощай, Степан…

Разин смотрит на него, как на пустое место. Фрол скрылся в кустах. Разин опускается на колени перед матерью, она крестит его, говорит:

– Бедных не обижай. Коли богу правда дорога – он тебе поможет. Правда – наша, правда – казацкая, – помни! Правда – у свободного народа, у холопей нет правды, помни!

Разин прижимает руки её к своему лицу и долго держит их так. Старуха строго смотрит в небо, шевеля губами, говорит:

– Ну, иди!

Разин кланяется в ноги ей, встаёт, встряхивая головой, смотрит на реку, там уже люди ждут его, держа вёсла наготове.

Разин снял шапку, крестится, люди в лодках дружно делают то же. Мать крестит их, кланяется.

Лодки отплывают. На корме задней стоит Разин, без шапки, смотрит на берег, там, у воды, стоит мать, опираясь на палку. Сзади её, в кустах, лицо Фролки, он чешет затылок, нерешительный, сожалеющий.

Мать задумчиво, тихонько идёт, за нею осторожно крадётся Фролка. Остановилась, угрюмо смотрит: в сумраке пред нею возникает видение – сын её висит на дереве. Отшатнувшись, она крестит видение взмахами палки, шепчет что-то; Фрол испуганно бежит прочь от неё.

Казачий хутор в степи на берегу реки. Постройки обнесены земляным валом со стороны реки, со степи их полукольцом окружает частокол. На берегу – лодки. По вершине вала ходит часовой с пищалью.

В сумраке утра из-за частокола крадутся к валу и ползут по земле казаки Разина. Один из них всполз на вал, бросился сзади на часового, свалил его. Тотчас к постройкам бросается человек сорок разбойников.

Драка с хуторянами, бьются не столько оружием, сколько кулаками. Нападающих значительно больше, по пять и шесть человек на хуторянина, драка кончается быстро, хуторяне связаны. Начинается грабёж, из домов выносят кучи платья, много оружия, мешки муки, выкатывают бочонки пороха, грузят их в пустые лодки хуторян. Борис несёт бандуру, инструмент вроде гитары, и пытается играть на нём.

По реке быстро плывут лодки Разина, люди на них радостно машут шапками, кричат.

Полем скачет казак-хуторянин в Черкасск с вестью о нападении разбойников, Разин, выхватив пищаль у одного из своих, припадает на колено, стреляет, казак – упал, но – скачет ещё один и дальше первого. Разин бросает ружьё, с досадой грозит кулаком, кричит своим.

Люди, увлечённые грабежом, не слушают атамана. Двое тащат к реке бабу, она бьётся в их руках. Разин вырывает её, она упала, а он, схватив казаков за волосы, бьёт их голова об голову, оба замертво валятся с ног. Борис, видя это, сначала испугался, потом – хохочет. Баба, красивая, дородная, сидя на земле, смотрит на него со страхом и удивлением, он поднимает её за руку.

– Ты… как зовут?

– Домна.

– Хошь со мной… Ну?

– Ух, властен ты, ух, силён.

– Иди, одень казацкое платье… я тебя возьму…

Ласково отталкивает её, она бежит к постройкам, Борис – за нею. Разин из-под руки смотрит вдаль, в степь. В лодках – возня, укладывают награбленное. Люди, ушибленные Разиным, пришли в себя, один – ползёт к берегу, другой – идёт, качаясь на ногах, держась за голову.

Бежит Домна в казацком жупане, в шапке, за ней, смеясь, – Борис. Разин, тоже усмехаясь, ведёт её к лодке. Один из хуторян, связанный, лёжа на земле, поднимает вслед им голову и смотрит, оскалив зубы.

Люди в лодках встречают Разина и Домну смехом, криками, махают шапками и отталкиваются вёслами от берега, – поплыли, поют; Борис, неловко прыгнув, упал в воду. Разин на носу передней лодки, рядом с Домной, хохочет, обняв женщину, глядя, как вытаскивают из реки Бориса.

Становище Разина

По холмам, на берегу реки, беспорядочно разбросаны шалаши: из ветвей, из парусов на вёслах и баграх, некоторые накрыты кошмами, кафтанами и всякой рухлядью. Кое-где вырыты землянки. Становище окружено цепью телег, связками фашинника – это защитный вал. Торчат часовые с пищалями и копьями, поглядывая вдаль. Внутри стана – пёстрое сборище нескольких сотен людей. Играют в кости, пляшут, борются, тянутся на палках, пробуя силу, некоторые чинят одежду, один стрижёт людей, надевая на головы им горшок и овечьими ножницами отрезая пряди волос, не покрытые горшком. Над кострами висят котлы, кашевары варят обед. Жизнь течёт медленно, движения людей ленивы. Покручивая усы, по становищу ходит есаул Разина Иван Черноярец, за ним – Фролка Разин, пьяный, размахивая рукою, поёт, налезает на людей. Его ведёт под руку казак, это тот хуторянин, который ненавистно смотрел вслед Разину, когда Разин уводил Домну. Борис следит за казаком.

У реки, под кустами ракитника, лежит вверх лицом Степан Разин, голова его на коленях Домны, одетой в богатый казацкий кафтан. Она поёт, расчёсывая гребнем волосы Разина, Борис вторит ей на дудке.

Разин встал на ноги, смотрит за реку, в степь, Домна стоит на коленях, глядя в лицо его.

Разин. Люди едут верхами. Много народу накопилось у меня, скучает народ. Пора перекинуться на Волгу, там погулять.

Борис, перестав играть, задумчиво смотрит на Разина; вздыхая, говорит:

– Людей ты, не жалея, бьёшь…

Разин нахмурился.

– Нет, людей я жалею. Я для людей, может, душу мою погублю… Ты не понимаешь этого, птица. Уйди-ко…

Борис медленно уходит.

Возвращается, робко подходит, Разин смотрит на него грозно.

– Ну?

– Забыл я, тут человек один ходит, всё подглядывает за Домной, боюсь я.

– Чего?

– Не знаю.

– Иди прочь…

Домна прижимается к Разину, он отводит её локтем, кладёт руку на голову ей, нахмурился.

– Одна ты баба во всём стане. Нехорошо мне отличаться перед товарищами, нехорошо. А – мила ты мне. Как быть-то?

Домна. Не знаю. Ничего я не знаю, одно только: любить тебя надо мне.

– Есть у тебя кто-нибудь родные?

– Кроме тебя – никого.

Бежит казак, махая шапкой, кричит. Разин идёт встречу ему, Домна остаётся, сняла шапку, поправляет волосы, лицо у неё грустное. Смотрит в небо, крестится.

Пред Разиным человек двадцать чубатых казаков с Днепра, они увешаны оружием. Среди них двое стариков, один – кривой. Разин, усмехаясь, говорит с ними, они стоят, сняв шапки.

Среди становища пред Разиным стоят трое бородатых уральских казаков, один из них читает грамоту:

«Собирайся, атаман Разин, к нам, на Урал-реку, возьми город, людей побей, засядем в городе, укрепимся, а потом пойдём дружно в Персию, промышлять удачи».

«Казацкий круг» – совещание всех людей Разина; он среди круга на бочке, толпа буйно кричит:

– На Волгу!

Общее волнение, <машут> шапками, оружием, бьют в бубны, тулумбасы, топают ногами. Домна любуется Разиным, за нею наблюдает казак, который гулял с Фролкой. Вокруг днепровских и уральских казаков группы донцов. В одной группе запорожец, играя на бандуре, поёт о том, как, назад тому пятьдесят лет, казаки били московских бояр. В другой группе одноглазый старый запорожец рассказывает:

– Был я молодой – били мы тогда бояр московских, царя посадили им из Польши, – и в Москве были хозяевами казаки.

Ведут человека, уличённого в шпионстве, его выдал товарищ, пришедший с ним из Царицына, молодой горбун. Указывая на шпиона рукою, горбун уличает его пред Разиным. Шпион падает на колени.

Разин. Горбатого – не трогать, а этого зарыть живьем в землю.

Шпиона зарыли в песок по шею и швыряют в голову его издали камнями, палками. Горбун тоже старается убить товарища.

К Разину подводят людей из Царицына-города; у одного из них вырезан язык, у другого отрублена правая рука, у третьего выжжены глаза. Их сопровождает старый, седой поп, он говорит Разину:

– Гляди, казак, как бояре увечат людей. Оклеветали, ограбили…

– Кто эти люди?

– Слепой – кузнец, немой – дьякон, а безрукий – писец.

– За что их?

– Правду любили, правду искали… Про тебя, казак, слух идёт, что ты справедлив, – жалуюсь тебе на воеводу и бояр царицынских.

Разин вскочил на телегу и говорит толпе:

– Стонет земля наша от неправды…

Буйное волнение толпы.

Сборы в путь. Казаки рушат свои шалаши, вытаскивая из земли вёсла, багры, бердыши, снимая кафтаны, паруса, грузят на телеги имущество, ставят лодки на колёса. У бочки с выбитым днищем толпится народ, пьют ковшами вино по очереди, выпив, идут работать.

Разин и Домна на берегу реки. Следя за ними, из кустов выглядывает казак. Разин стоит, обняв Домну за плечи.

– Большое дело затеваю, Домна!

Казак, выскочив из кустов, бьёт женщину ножом в спину, она, взмахнув руками, падает. Казак бросается на Разина, тот, отскочив, подставил ему ногу, казак упал, Разин верхом на нём.

– За что убил?

– Жена моя.

Вырвав нож из рук казака, Разин отбросил его в сторону, встал и толкнул убийцу ногою. Казак встал. Смотрят друг на друга.

Разин. Надо бы убить тебя, да – не хочу. Может, это на мою удачу сделал ты. Мила она сердцу, а – мешала мне. Ступай! Пусть грех твой чирьем на душу сядет тебе. Иди прочь, собака!

Наклоня голову, казак уходит. Разин, проводив его угрюмым взглядом, опускается над трупом; стоя на коленях, складывает руки женщины на её груди, сломил две ветки и кладёт их крестом на грудь её. Идёт прочь, не оглядываясь.

Встречу ему – Борис.

– Где Домна?

Разин молча указывает рукой.

Борис. Убил?

– Не я, а – вон – идёт.

– Я же говорил тебе.

Разин отмахнулся от него рукою, уходит. Борис стоит над трупом женщины, Разин остановился, смотрит на него. Зовёт к себе, берёт за руку.

– Все там будем. А покуда жив – живи.

Уводит Бориса. Борис, идя, оглядывается назад.

Ночь. Шайка Разина перебирается степью на Волгу. Едут телеги, гружённые припасами, оружием. Люди и лошади тянут лодки, поставленные на колёса.

На Волге

Берегом идут толпы бурлаков, они тащат суда на бечеве.