Сашка стриж на острове Попова

Остров Попова

Лодка заскребла металлическим днищем по острым каменным обломкам, еще не успевшим обкататься под действием волн и предательски прикрытым сверху смесью ила, песка и гниющих водорослей. Молодой парень в мокрой и испачканной спереди чем-то бурым оливковой полевой форме инспектора заповедника чертыхнулся, ибо лодку ему было безумно жалко, и выпрыгнул за борт прямо в прибойную волну. Обжигающие струйки холодной воды, найдя брешь в шнуровке ботинок, ледяными змейками скользнули к и без того озябшим за время долгого сидения ступням его ног. Не удивительно — на дворе двадцать шестое ноября!

Подтянув нос лодки выше по берегу насколько хватило сил, парень вытащил из форпика якорный канат и примотал его к обломку какой-то балки, торчащей из-под груды прибрежного мусора. До прихода цунами остров был туристическим раем для любителей пляжного отдыха: городская черта, но при этом чистое, довольно теплое море, куча оборудованных пляжей с развитой инфраструктурой и, конечно же, множество баз отдыха, летних кафе и мангальных зон. Все в шаговой доступности от берега, чтобы отдыхающие могли, не отрываясь от процесса загорания, вкусить все блага цивилизации. Теперь это все это обращено в груды строительного мусора и частично утащено в прожорливую морскую утробу, частично разбросано по берегам и щедро сдобрено смердящими морскими выбросами: илом, песком и водорослями, преимущественно анфельцией и саргасумом.

Закончив со швартовкой, парень помог выбраться на берег своей спутнице — измученной худощавой блондинке с красными от слез глазами на отливающем салатовым лице, в мокром сером пуховике и смешной вязаной шапочке с «беличьими ушками». Они отошли подальше от штормового, украшенного пенными барашками моря и, не обращая внимания на мокрую одежду, уселись на выступающий из грязи старый бетонный фундамент. Из-под куртки девушки выбрался молодой рыжий кот, спрыгнул на бетон и, слегка покачиваясь, как моряк, сошедший на берег после длительной автономки, направился в сторону буреющего метрах в трехстах леса. Блондинка, похоже, этого даже не заметила. Молодые люди сидели молча, прижавшись друг к другу, и смотрели на буйство волн, из чьих цепких и жадных объятий с трудом вырвались.

День у них выдался трудным, долгим и насыщенным не самыми приятными событиями. Еще вчера они в сытости и тепле, а главное дружной компанией обитали на уютном кордоне, на берегу уединенной бухты. Строили планы на ближайшее время, мечтали… А потом было бегство в никуда от недобитков из армии самозваного императора Пархэ. Сон вполглаза на камнях у костра на необитаемом острове. Сигнал СОС с соседнего острова. Спасательная операция, закончившаяся гибелью двух человек. А потом были море и шторм. Четыре долгих часа, то проваливаясь меж волнами, то взлетая на гребни волн, они добирались до этого острова. Казалось, что сама судьба решила испытать их на прочность и силу духа: ведь едва они, двигаясь практически по ветру, дошли до острова Желтухина — самого южного из архипелага Императрицы Евгении, и укрылись в его тени от продолжавшего крепчать западного ветра, как ветер начал меняться вначале на северо-западный, а потом и на северный! Идти против ветра по бушующему морю на тяжело загруженной утлой лодчонке с малосильным мотором — удовольствие сильно ниже среднего! Но они справились! Промокли, промерзли и устали, как лосось к концу нереста, но справились!

— Саша, нам надо двигаться, а то заснем и замерзнем насмерть.

— Угу. Будет обидно добраться до цели и так глупо сдохнуть. Нужно найти людей, ну или хотя бы какое-то жилье, чтобы обсушиться и согреться. О еде и вещах будем думать только после этого.

Парень с усилием поднялся и помог встать девушке.

— Мы в проливе Старка. Цунами тут, конечно, наворотило дел, но вон видишь выше по склону старинное двухэтажное здание? Это гостиница. Вряд ли она, конечно, работает, но рядом частный сектор с постоянными жителями и несколько продуктовых магазинов. Думаю, нам туда. О! А вот и встречающая делегация!

Из-за чудом устоявшего забора из зеленого металлопрофиля навстречу новоприбывшим вышла троица крепких мужчин в разнообразной гражданской одежде, но в черных форменных беретах. И, видимо, чтобы не оставалось сомнений в принадлежности к морской пехоте, в распахнутых воротах курток рябили сине-белыми полосками классические тельняшки.

— Добрый вечер, молодые люди. Я заместитель коменданта гарнизона майор Березин. Кто вы, откуда и с какой целью прибыли на остров? — представился статный пожилой мужчина с пронзительным взглядом из-под кустистых бровей и аккуратной шкиперской бородкой, черной как смоль.

— Товарищ майор, а как же «накормить, напоить, спать уложить, а потом и вопросы спрашивать»? — подала голос девушка, постукивая зубами от холода.

— Так я не Баба-яга, да и вы пока не понятно, что за молодцы. Хотя… одно другому не мешает. Пойдемте в комендатуру, там обсохнете и согреетесь, а по дороге давайте вас послушаем. Вот вы, девушка, кто?

— Кузнецова Ася Станиславовна — студентка шестого курса Тихоокеанского государственного медицинского университета, факультет медицины катастроф.

— О как! Медик! Вас нам сам Бог послал! — радостно пробасил один из сопровождающих — коренастый мужчина лет пятидесяти с побитой оспинами лицом и коротко стриженной рыжей шевелюрой, слегка припорошенной на висках инеем седины.

— Медик, это очень хорошо, — согласился с подчиненным майор. — А как к нам попали?

— Не получилось эвакуироваться вовремя из Андреевки, где работала волонтером с отрядом Центроспаса, а потом прибилась к Саше, хотели на кордоне перезимовать, но нас маньчжурские военные выгнали, пришлось бежать. Вот до вас и добрались.

— Понятно. Ну а вы, юноша?

— Стриженко Александр Семенович, госинспектор Морского заповедника, — устало представился парень, который вымотался настолько, что даже языком шевелил с трудом.

— А вы почему не эвакуировались?

— Не получилось, — пожал плечами Сашка, с трудом переставляя затекшие ноги. — Штормило, потом болел, а потом цунами.

— Я смотрю, ты не слишком разговорчив, — заметил третий морпех — высокий сухощавый мужчина лет тридцати пяти с гладковыбритой головой, с которой каким-то чудом не соскальзывал форменный черный берет.

— Устал. Сильно.

— Ладно, поговорить мы и завтра успеем, — подвел итог майор, — сегодня в комендатуре переночуете, а завтра решим по вам.

— Там лодка, вещи, продукты. Все мокрое. Испортятся, — огласил Сашка свои переживания.

— Решим, — кивнул Березин и глянул на наручные командирские часы. — Через час двадцать вернутся работяги, все перетащат и разберут. Что надо просушат. Что за продукты?

— Крупы, макароны, консервы, оленина. Три сумки, — заразившись от Сашки лапидарностью, ответила Ася.

— Оленина? Свежая? Сколько? — оживилась троица морпехов.

— Неделю назад добыта, но мы ее присолили и в холоде держали. Про вес не скажу, но сумка тяжелая.

— Примерно тридцать кило, — поддержал девушку Стриж.

— Как добыли? — вновь перешел на деловой тон майор. — У вас есть оружие?

— У Саши пистолет служебный, но мы ее не добывали, это подарок от тигрицы.

Рыжий заржал и толкнул в бок лысого товарища.

— Слыхал, Николаич, молодежь какая борзая пошла, у тигры хавчик отжала!

— Симонов, кончай хохмить. Не о том думаешь. Стриженко, где оружие? — в голосе майора зазвенел металл.

— Здесь, — Сашка хлопнул рукой по карману куртки, где лежало оружие.

Он не успел сообразить, как подошедший сзади лысый морпех ловко вытащил пистолет у него из кармана.

— Э! — возмутился парень. — Это не игрушка! Это служебное оружие!

— Не ссы, пацан, я знаю, как с ним обращаться! — усмехнулся морпех и, отстегнув магазин, передернул затвор, выбрасывая на ладонь патрон, затем выщелкнул из магазина оставшиеся. — Береза, из ствола недавно стреляли. Здесь четыре патрона. Где запасная обойма?

— Где надо! Верните пистолет! — потребовал Стриж, от возмущения с него даже усталость слетела.

— Э нет, парень, — вмешался в разговор майор. — Ты не в своем дремучем заповеднике, ты у нас в гостях, а у нас здесь свои правила. Нам мутные личности, тем более с огнестрелом здесь не нужны. Что ты за кадр еще предстоит разобраться, но это не моя головная боль. Тут тобой капитан Курмис займется, он из следаков и дело свое знает. Ему и расскажешь в кого стрелял, чья кровь у тебя на куртке и прочее, и прочие. А вот если Петрас Ивович скажет, что ты чист перед законом, тогда и вернемся к вопросу, что с тобой и с твоим стволом делать. Так что не рыпайся, давай запасной магазин.

Сашка прикинул расклад сил и молча отстегнул с пояса кобуру с запасным магазином.

— Еще оружие есть? — поинтересовался лысый, забирая кобуру и проверяя магазин. — Полный!

— В сумке. Спортивной. Два пистолета без патронов.

— О как! И где ты их затрофеил? — поинтересовался лысый, вставляя в Сашкин пистолет полный магазин и убирая его себе в нагрудный карман куртки.

— От напарников остались.

— Так, считай, пришли. Локоть, давай пацана определяй в карцер. Утром им кэп займется. А ты, — майор повернулся к рыжему, — отведи медичку в женскую общагу, пусть Макарова переоденет ее и накормит!

— Эй, так не пойдет! — возмутилась Ася, хватая Сашку за руку. — Мы вместе!

— Охолонись, девка! — рыжий ухватил ее за другую руку. — Дома свой характер будешь показывать! Вы на режимном объекте и пока оба под подозрением! Так что делай, что сказано!

— Бульбаш дело говорит! — поддержал подчиненного майор. — Не время амуры крутить. Всё, закончили базар. Я в штаб. Проводите наших «гостей».

Развернувшись, заместитель коменданта зашагал в сторону двухэтажного коттеджа, а его подчиненные повели новоприбывших в разные стороны: девушку в сторону двухэтажной гостиницы, а парня завели в частный дворик, заваленный металлоломом. Пройдя мимо крыльца большого, хаотично достраивавшегося в несколько этапов, хозяйского дома, лысый морпех, названный командиром Локтем, аккуратно подтолкнул Сашку к небольшой сторожке, стоящей в глубине двора. Из расположенной рядом конуры высунулась мохнатая голова крупной собаки непонятной породы и, пару раз басовито гавкнув, снова скрылась в своем жилище, ненамного уступающем сторожке.

— Заходи, паря, только дровишек вон из поленницы прихвати. Печкой пользоваться умеешь? — увидев, что Сашка кивнул, Локоть продолжил: — Чайник на плите. Ужин через два часа. Пайку тебе принесут. Парашное ведро в коридоре. Обсыхай, грейся, отсыпайся. Дергаться не советую. Никуда ты с острова все одно не убежишь, а гемор на всю голову получишь. Завтра «Пуаро» с города вернется, он и решит, что с тобой делать.

Дождавшись, когда парень с дровами зайдет в помещение, Локоть занес следом еще одну добрую охапку дров и, хлопнув Сашку по плечу, закрыл дверь на навесной замок.

Стриж огляделся. Сторожка состояла из небольшого тамбура с покосившимся пустым платяным шкафом, на дверке которого висело большое, в рост человека зеркало с местами слезшей амальгамой; тем самым ведром-туалетом, от которого густо несло хлоркой, и небольшой стопкой мелко наколотых сухих осиновых дров. В дверной проем, частично прикрытый застиранной цветастой шторкой, была видна единственная комната два на три метра. У единственного оконного проема, закрытого вполне современным стеклопакетом, правда без ручки открывания, стоял небольшой стол, накрытый дешевой скатеркой, поверх которой на куске листового асбеста стояла туристическая газовая плитка, подключенная к небольшому пузатому баллону красного цвета, стоящему под столом. На плитке монументально утвердился огромный, литров на пять, дюралевый чайник, а рядом сиротливо стояла керамическая кружка с выцветшим принтом «Владивостоку 165 лет». У противоположной стены застеленная леопардовым покрывалом манила к себе полутораспальная кровать, а между ней и столом уместилась печь «Везувий» из сваренных полых металлических труб.

— Уютненько, — устало пробормотал Сашка и, вдосталь напившись прямо из носика чайника, занялся растопкой печи.

Уже через полчаса в комнате стало настолько жарко, что Стриж пожалел, что нет возможности открыть окно на проветривание. Раздевшись догола, он развесил сырую одежду на плечики в шкафу, оставив дверцы открытыми, чтобы лучше сохло, а берцы поставил поближе к печке, предварительно слив из них морскую воду в туалетное ведро. После чего безрезультатно пощелкал выключателем и, не расправляя постель, облегченно упал прямо на покрывало. Сашка мгновенно заснул, провалившись в сон без сновидений, как дайвер в пучину.

Допрос

Проснулся он от того, что кто-то тряс его за плечо. С трудом разлепив глаза, он увидел склонившееся над ним улыбающееся женское лицо. Нос картошкой, выцветшие карие глаза, нарисованные брови, плохо прокрашенные в каштановый цвет короткостриженные жидкие волосы с пробивающейся у корней сединой, кожа с крупными порами и небольшая бородавка на едва выступающем подбородке. Оно не было ни красивым, ни отталкивающим. Сашка на миг задумался над подходящим эпитетом и понял: лицо было «домашним», как растоптанные тапочки или застиранный халат, не слишком презентабельные, но чертовски удобные.

— Вставай, красавчик, а то завтрак проспишь, и сил не будет на подвиги! — женщина озорно ему подмигнула и демонстративно облизала пухлые, подведенные яркой помадой губы.

Сашка поспешно сел на кровати, практически уткнувшись в пышную грудь, распирающую овчинную кацавейку, надетую поверх черной водолазки. Хозяйка женского богатства размера не ниже четвертого неторопливо выпрямилась, провела пухлой мозолистой рукой по щеке парня, еще раз облизнулась и, грустно вздохнув, вышла, виляя внушительной кормой, затянутой в классические синие джинсы. Дверь сторожки со стуком закрылась. Лязгнул, защелкиваясь, навесной замок, и за окном звонко и радостно гавкнул пес. Сашка остался сидеть в звенящей тишине, вдыхая духмяный травяной с едва уловимыми нотками коровьего навоза запах. На столе стояло три тарелки: в одной застыла горка пшенной каши, политая каким-то белым соусом с вкраплениями мелких мидий; во второй лежали пара кусков серого хлеба и круглая таблетка ярко-желтого сливочного масла, а в третьей — исходила дразнящим ароматом яичница на сале. В стоящей рядом кружке пенной горкой было налито парное молоко.

Парень потянулся и пошлепал босыми ногами по прохладному полу в тамбур, организм требовал своего. Сделав дело, Сашка обернулся и уставился на свое отражение. Из местами помутневшего зеркала на его смотрел крепкий молодой парень с густыми черными, спутанными в воронье гнездо сильно отросшими волосами. Трехдневная щетина на чуть скуластом лице придавала ему брутальный вид. На левом предплечье краснели безобразные шрамы от собачьих зубов, аналогичный узор, дополненный тремя звездчатыми шрамиками от свинцовых дробин, украшает правую ногу…

— Ох, зайчики-бабайчики!

До Сашки, наконец, дошло, отчего это дородная матрона так на него облизывалась! Он совсем забыл, что уснул голым. А ведь судя по комфортной температуре в сторожке и по заметно убывшей стопке дров, ночью кто-то заботливо подтапливал печь, пока он сверкал тут голым задом! Парень покраснел и распахнул платяной шкаф в поисках своей одежды, вот только шкаф был девственно пуст. Что ж — весьма действенный способ предупредить побег пленника. Голышом даже летом не больно-то побегаешь, а в конце ноября — и подавно.

В животе настойчиво заурчало, и Сашка, плюнув на приличия, поспешил к столу. Стула в комнате не было, так что горячую яичницу пришлось есть стоя, а вот холодную кашу с мидиями он утащил с собой на кровать и не спеша, с аппетитом сжевал, вымакав остатки соуса кусочком хлеба. Второй кусочек хлеба, намазав маслом, он сжевал сидя на подоконнике и запивая молоком. Из окна виден был только захламленный хозяйственный двор и откатные ворота, мимо которых периодически проходили какие-то люди, но Сашка видел только ноги сквозь щель под воротами.

— Сижу за решеткой в темнице сырой… — пробормотал Стриж.

Его мысли непроизвольно перескочили на предстоящий допрос. Что ему могут инкриминировать? Кражу со взломом? Могут. И не поспоришь. Взламывали аптеку в Славянке и магазин в Андреевке, а еще дома на базе Морской станции в поселке Витязь? Взламывали! Сашка напряг память, все же до армии он успел полтора года отучиться на юридическом, пока не понял, что это не его. Кажется, это статья 158 уголовного кодекса, до полутора лет лишения свободы. Еще можно 166 статью притянуть — угон транспортного средства. Как не крути, а лодочный мотор он «приватизировал». За это вроде могут и все пять лет впаять. Но все меркнет перед «мокрой» 105-й, часть вторая — убийство двух и более лиц. Тут вплоть до «вышки». Правда в стране пока мораторий на смертную казнь, но и доживать свой век на зоне с особым режимом — сомнительное удовольствие. А три трупа на нем точно висят: тот толстяк китаец в женском пуховике, что пытался его пристрелить из охотничьей двустволки, потом бандюган Сиплый, труп которого он спрятал в подвале у очень странной бабули, а вчера — норвежский штурман, убивший Лоло. Эти трое — точно, а ведь был еще тот то ли китаец, то ли кореец с автоматом… И рыжий бандит, получивший пулю в живот… И Малой, которому он проломил череп… И те четверо бандюков в перевернутой машине…

М-да, наворотил он дел. Если только адвокат не сможет переквалифицировать все на превышение необходимой самообороны, то прости, прощай, Сашка Стриженко. Настроение резко упало ниже Марианской впадины. Вроде действовал по совести и в условиях крайней необходимости, но то, что казалось почти нормальным в тех краях, здесь — в условиях цивилизации — преступления, причем серьезные. А ведь в хорошую погоду на нормальном катере здесь не более часа ходу, но какая разница!

А потом он вспомнил лицо Лоло, той, которая чудом пережила тяжелейшее плавание на спасательном плоту, избежала смерти от пепельной хвори, прошла с ним долгий путь с Фуругельма, сбежала от дезертиров из армии самозванца и всего пару часов не дожила до безопасности цивилизованного мира. К горлу подкатил комок, а в уголках глаз выступила предательская влага.

Нет, все он сделал правильно! Ведь что китайско-корейские, что русские бандиты, что эта скандинавская мразь, все они сами пришли за их жизнями! Он лишь защищал себя и доверившихся ему женщин. Он просто успевал выстрелить первым! А когда вчера все же не успел, то чертов сумасшедший Хуго походя оборвал жизнь одной из его спутниц — Сюэ Сяомин, Лоло для близких. Убил хорошего человека и актрису с мировой известностью, пришедшую ему на помощь. Кроме того, этот гад пленил и связал Асю, а самого Александра собирался оставить умирать в одиночестве на необитаемом острове. Так что все правильно он сделал!

— Что ж, за кражи в условиях крайней необходимости и за превышение самообороны я готов ответить по всей строгости закона. Ну и где тот дознаватель? Клиент созрел и готов писать явку с повинной!

Как будто услышав его призыв, произнесенный едва слышно себе под нос, щёлкнул отпираемый замок, и в сторожку, полностью перекрывая дверной проем, заглянул очень крупный человек в безразмерном бушлате с погонами старшего прапорщика. Явно за два метра ростом, с широченными плечами и отнюдь не худенький, но больше всего поражало лицо гиганта. По-детски припухлое, безволосое, с ямочками на подбородке и на розовых щечках оно напоминала пупса, только огромного и живого.

— Привет. Елки-моталки, это чего тут за нудистский пляж? — прогудел прапорщик на удивление высоким зычным голосом. — Так, боец, тебе пять минут на сборы и заступаешь в наряд по кухне. Есть вопросы? Вопросов нет!

— Есть вопросы! — успел крикнуть Сашка в спину, собравшемуся уходить гостю.

— О как?! Ну, дерзай! Удиви меня.

— Моя одежда, она пропала из шкафа. Так что стриптиз вынужденный.

— Понятно. Удивил. Но не сильно, — громила обернулся и рявкнул на весь двор: — Татьяна Борисовна, вы куда робу задержанного дели?

Где-то по соседству испугано тявкнула, а потом тоскливо завыла собака, ей вторила соседская псина, а затем какофония собачьего лая и воя пошла гулять по поселку.

— Никита, дурья башка, ты чего орешь как сивуч на лежбище?! — раздался на улице смутно знакомый голос.

— Здрав лаю, тов кап три! — рявкнул здоровяк и попытался встать по стойке смирно, звучно врезавшись головой о притолоку так, что вся сторожка содрогнулась, а на столе в тарелке забренчала ложка. — Ой, мля-я-я!

— Ох, и клоун ты, Малышко! Что там у тебя случилось?

— Так это. Я хотел задержанного в наряд на кухню поставить, а Борисовна его одежду забрала, похоже в стирку. Ну не голышом же его в подсобку гнать?

— Отставить припахивать задержанного. С ним еще безопасник не беседовал. А вдруг он серийный убийца и маньяк, а ты его к девчатам в помощь? Пусть посидит пока. А Татьяна Борисовна в Рыбачий в аптеку отпросилась. Сам картоху с погреба принесешь!

— Так я туда не пролажу!

— Вот и откуда ты такой бройлерный на мою голову свалился?

— Так я же докладывал, товарищ майор? С Амурской флотилии!

— Это был риторический вопрос, мичман! — Со стороны пролива Старка трижды коротко рявкнул судовой ревун. — Так, всё! Я встречать паром, а ты оставь задержанного в покое и поищи другую жерт… другого помощника.

— Есть поискать другого помощника! — громила снова заглянул в сторожку. — Ладно, боец, сачкуй дальше покуда.

Мичман Малышко, наконец, перестал загораживать проем и, недовольно ворча себе под нос, прикрыл за собой дверь. Так и не услышав ожидаемого лязга захлопывающегося замка, Сашка спрыгнул с подоконника, где ошарашенный просидел все это время, и проверил входную дверь. И впрямь не заперто. По ногам потянуло сквозняком. Парень поежился. Небольшое помещение успело основательно выстыть, пока обсуждалось его ближайшее будущее. Пришлось кутаться в покрывало и заново растапливать печь.

За ним пришли только к обеду.

— Подъем, пехота! — в сторожку заглянул Локоть и протянул закутанному в покрывало Сашке стопку выстиранной и высушенной одежды, поверх которой лежал черный пакет с его документами и прочим содержимым карманов. — Вот, держи! Скажи спасибо Макаровой, все чистое и глаженное. Чем-то ты, паря, ее впечатлил, что она так расстаралась. Давай шустро собирайся, «Пуаро» ждет! Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь! Га-га-га!

Сашка не стал спорить и споро оделся. Одежда ароматно пахла мятой и лавандой. Все пятна, даже застарелые, были выведены, а давно надорванная накладка на локте аккуратно пришита. Эх, еще бы помыться и побриться… Но и так Стриж чувствовал себя готовым к новым свершениям, пусть даже таким неприятным, как явка с повинной. Прежде чем куда-либо идти, Сашка включил свой уником и разочарованно покачал головой — связи не было.

— Чтобы связь была, нужно антенну запитать. А чтоб антенну запитать, нужно дизель-генератор завести. А чтобы дизель завести, соляр нужен. А вот соляр в нашем гарнизоне в остром дефиците, ибо на дизеле и баржа ходит, и сейнера, и комендантский прадик, и Арин грузовичок, что товар на материк возит! — менторским тоном просветил узника морпех.

Сопровождаемый Локтем, у которого на поясе Сашка к своему неудовольствию увидел собственный пистолет в знакомой потертой кобуре, он проследовал к двухэтажному коттеджу. Дознаватель ждал его в просторной комнате на втором этаже, судя по веселым обоям на стенах, бывшей раньше детской спальней. Жалюзи на окне задернуты, создавая интимный полумрак. За массивным столом, накрытом кумачовой скатертью, сидел молодой мужчина лет тридцати — тридцати пяти в сером шерстяном костюме-тройке, снежно-белой рубашке с наглухо застегнутом воротничком и стильном галстуке, украшенном серебряным значком ВЧК[1]. «Истинный ариец» — холеный блондин с лихо закрученными на концах тонкими усами и пронзительным взглядом льдистых глаз, лишь вскользь пробежавшихся по фигуре посетителя. Локоть подтолкнул Сашку к стоящему в ярко освященном пятне от настольной лампы табурету и вышел за дверь. Все это было настолько шаблонно, что Стриж, несмотря на самый серьезный настрой, не удержался от вопроса:

— А где же портрет Железного Феликса?

Дознаватель проигнорировал и его вопрос, и самого Сашку. Он демонстративно продолжал листать какие-то бумаги, извлеченные из пухлой картонной папки на матерчатых завязках с печатной надписью: «Дело № __». Промариновав посетителя минут пять, блондин, наконец, оторвал взгляд от бумаг и пристально посмотрел на скромно умастившегося на табурете парня.

— Александр Семенович Стриженко, две тысячи девятого года рождения, ранее не судим, — задумчиво в пространство огласил дознаватель и довернул абажур настольной лампы, направляя пучок света прямо в глаза парню. — В твоих интересах сотрудничать со следствием. Вилять и отмалчиваться не советую! Давай рассказывай!