Сашка стриж на острове Попова

— А что рассказывать? — Сашке, который успел заскучать от этого представления, стало смешно, но он постарался отвечать спокойно.

— Все! И с самого начала! — рявкнул белобрысый.

Тут уж Стриж не выдержал, несмотря на изначальный настрой на явку с повинной. Он пусть и не слишком опытный, но вполне грамотный инспектор заповедника, неоднократно участвовавший в задержании и допросе нарушителей, самостоятельно составлявший протоколы, отчетливо понимал, что сидящий перед ним человек насмотрелся дешевых сериалов и, похоже, ничего не смыслит в юриспруденции.

— Как скажите, гражданин начальник. Родился я в Сибири под сосною, в телогрейке, с рыжей бородою! Меня в водку окунули, в три портянки завернули, ну и Александром нарекли! — припомнил он гимн иркутских охотоведов, одним из которых был его родной «непутевый» отец.

— Прекращайте устраивать здесь цирк, Стриженко! Вы не в том положении, чтобы паясничать! — прорычал белобрысый, обрывая песню.

— Тогда сам не устраивай здесь цирк, клоун! — не менее решительно рявкнул Александр, вставая. — Ты вообще кто такой? Хочешь поиграть в следователя? Давай поиграем! Только для начала представься и предъяви удостоверение, подтверждающее твое право на ведение процессуальных действий! А потом предъяви обвинения.

— Юрист? — как-то спокойно и слегка обреченно поинтересовался «дознаватель». — Что заканчивали?

— Государственный инспектор, — тоже успокаиваясь, проговорил Стриж и уселся обратно. — А юрфак я не закончил. В армию ушел.

— Что ж, Александр Семенович, попробуем заново. Я Петр Иванович — безопасник гарнизона, назначен на должность его комендантом. Мне действительно не хватает юридического образования, и я не умею вести следствие или дознание в соответствии с УПК[2], но это не отменяет необходимость выяснить, что ты за фрукт. И именно я буду решать, останешься ли ты здесь в нашем островном гарнизоне или будешь передан правоохранительным органам на материке. Это ясно?

— Вполне. Готов честно ответить на все ваши вопросы, если смогу, конечно. Только можно один встречный вопрос?

— Ну, попробуй.

— А если я не хочу здесь оставаться?

— В смысле не хочешь? — искренне удивился Петр Иванович.

— Ну так-то мы с Асей во Владивосток пробирались, а на остров из-за шторма были вынуждены высадиться.

— Хм, — задумчиво посмотрел на парня безопасник. — А вы представляете, Александр, что сейчас творится в городе?

— Если честно, то не особо.

— Хорошо, мы вернемся к этому вопросу чуть позже, а пока что ты можешь сказать по поводу содержимого этой сумки?

Петр Иванович достал откуда-то из-под стола кожаную мужскую борсетку и водрузил ее на стол. Сашка с недоумением уставился на смутно знакомую сумку.

— Ничего.

— Тогда что она делала в ваших вещах?

Безопасник раскрыл сумку и достал оттуда четыре паспорта и несколько увесистых пачек различной валюты, включая доллары, йены и юани.

— Ого! — Сашка непроизвольно присвистнул, оценив хранимую Лоло сумму наличности. — Про содержимое я действительно ничего не знал, не заглядывал никогда в нее. А вот саму борсетку я вместе с Лоло… то есть вместе с гражданкой Китая Сюэ Сяомин, вынес со спасательного плота, прибитого штормом к острову Фуругельма. Там кроме нее находилось еще трое мужчин, но все они были давно и окончательно мертвы.

— Причина смерти? — прервал Сашкины воспоминания блондин.

— Без понятия, но не пепельная хворь точно. Да и следов насильственных действий я не видел. Могу только предполагать, что умерли они от обезвоживания и переохлаждения.

— Хорошо. Допустим. И где же эта Сяо?

— Сюэ Сяомин. Она погибла вчера на острове Сибирякова.

— Вот как? Несчастный случай?

— Увы, но нет. Преднамеренное убийство.

— Вот как? — повторился Петр Иванович. — И вы знаете кто убийца?

— Знаю. Он успел представиться: Хуго Бьёрн — штурман с контейнеровоза «Новая Звезда».

— Расскажите, как все произошло. — Петр Иванович приготовился записывать.

— Ну мы вынуждены были бежать с кордона заповедника, где собирались зимовать и ждать прихода помощи, так как заметили идущую в нашу сторону колонну вражеских войск. Заночевали на острове Де-Ливрона, а на соседнем острове Сибирякова всю ночь горел сигнальный костер — общепринятый сигнал СОС. Утром мы пошли туда, чтобы помочь попавшим в беду людям, но нас никто не встретил. Я оставил девушек возле лодки, а сам пошел наверх, чтобы найти пострадавших. Когда вернулся, Лоло была мертва, а Ася, связанная, сидела в лодке вместе с этим сумасшедшим норвежцем. Бьёрн пытался завести мотор и уплыть, бросив меня с убитой им женщиной на острове, но не справился с двигателем.

— И вы его застрелили?

— Я этого не говорил. Он… — Сашка на миг задумался. — Он неудачно выпал из лодки, ударился головой о камень и утонул. Но перед этим мы успели немного пообщаться, и он представился.

— Ты знаешь норвежский?

— Нет, конечно. Мы общались на английском.

— Он рассказал, как оказался на острове и зачем убил Лоло? Кстати, почему Лоло?

— Лоло — это детское имя Сюэ Сяомин. Ну это как Шура или Женя. А Бьёрна на остров ссадил капитан контейнеровоза за попытку мятежа. Опережая вопрос, я до этого общался по радиосвязи с их суперкарго и от него знал о мятежниках на острове, вот только думал, что их забрали с острова перед отплытием. А убил он ее, чтобы завладеть карабином.

— Каким карабином? Среди ваших вещей не было карабина.

— Конечно, не было, он утонул вместе с этим муд… э-э-э нехорошим человеком. Собственно, из-за него он и выпал за борт.

— Даже так?

— Ну когда на острове нас никто не встретил, я заподозрил неладное и подстраховался, прихватив с собой топливный шланг от подвесного мотора, а когда это… чудо, угрожая оружием, потребовало кинуть шланг ему, я бросил его чуть в сторону. На лодке весел не было, ну Бьёрн и потянулся достать шлаг прикладом карабина, перевесился и… неудачно упал за борт.

— А недостающие патроны в вашем пистолете, конечно же, не имеют к этому случаю никакого отношения?

— Ну что вы! Это я по одичавшим собакам стрелял. Они нашу любимую Жучку разодрали и сожрали у нас на глазах, вот я и не сдержался!

— Допустим. Но вернемся к карабину. Марка? Серийный номер? Разрешение на ношение?

— Понятия не имею! Я его на днях рядом с телом корейского беженца нашел недалеко от кордона.

— Кореец тоже удачно утонул? Кстати, почему именно кореец?

— Нет, он в лесу лежал и был сильно погрызен зверями. Там от лица почти ничего не осталось. — Сашка передернул плечами, вспомнив жуткую картину. — А кореец потому, что на куртке у него значок «Три Кима» был. Вряд ли кто-то помимо приверженца идеологии Чучхе наденет такое украшение. Сразу скажу, что причину смерти я не знаю. Мы с девчатами похоронили его на берегу, а карабин и патроны я забрал. Естественно, их я собирался сдать в ближайшее отделение полиции, но увы, не довез. Хотя не совсем. Подсумки с патронами должны в форпике лежать.

— Где?

— В лодке в носовом отсеке. Так понятнее?

Петр Иванович порывисто встал, подойдя к окну, раздвинул жалюзи и, приоткрыв створку, крикнул кому-то на улице:

— Симонов, ты лодку задержанного осматривал?

— Ну я. А чё не так? — раздался с улицы зычный голос рыжего морпеха.

— Ни чё, деревня! Патроны от карабина находил?

— Не, Ивович. Не было там такого.

— В форпике смотрел?

— Так там только якорный канат… Ох ты ж, мать! Звиняйте, и на старуху бывает проруха. Щас все будет!

— Симонов, давай бегом! Туда-сюда, обратно и назад! Я жду!

Безопасник вернулся за свой стол и внимательно посмотрел на Сашку.

— А что это за история с тигром, у которого вы добычу забрали?

Сашка почесал макушку. Он уже передумал писать явку с повинной. Ну его к лешему этого самозваного следователя с его чекистскими замашками. В конце концов, 51 статью Конституции[3] никто не отменял. Он, конечно, не видел смысла врать. Просто не стоит говорить Петру Ивановичу всей правды. Если его никто не спрашивает про его боестолкновения с местными и пришлыми бандитами, то и говорить об этом он не станет. А вот как быть с этой тигриной историей? Рассказать про его встречу с тигрицей и ее благодарность? И кто в такое поверит? Сашка и сам бы решил, что ему просто охотничьи байки травят, вот только он сам был участником той диковинной истории. Запишет «Пуаро» недоделанный его в завзятые вруны и поставит под сомнение весь его рассказ, а ему это надо?

— Не у тигра, а у собак. Они оленя задавили, а я их разогнал, и мясо себе забрал.

— Но ваша спутница…

— А вы уточните у нее, она сама видела, как тигрица оленя притащила, или с моих слов рассказывает? — улыбнулся Стриж и подмигнул блондинистому следователю.

— То есть вы намеренно соврали своей спутнице?

— Ну-у. Можно, конечно, и так сказать. Но это была ложь во благо! Они бы не стали есть собачью давленку, а так… И я действительно спас тигренка из браконьерской петли! — зачем-то добавил парень.

— Ладно. Допустим, я вам верю. Но откуда у вас в багаже вещи с магазинными бирками и такое количество продуктов? Вы грабили магазины в карантинной зоне?

— Грабили? Петр Иванович, при всем уважении, но Уголовный кодекс понимает под словом «грабеж» — открытое хищение чужого имущества. Грабеж физически невозможно совершить в условиях полностью покинутых населенных пунктов.

— Давайте не будем придираться к словам!

— Я бы все же был поаккуратнее с квалификацией возможных правонарушений, ибо это напрямую связанно с предусмотренной законом мерой ответственности. Мы… Э-м-м. Я действительно брал вещи в брошенных магазинах. Но! Во-первых, я действовал в условиях крайней необходимости, ибо не имел возможности приобрести товары первой необходимости иным способом. А во-вторых, оставлял владельцам записку с перечнем взятых продуктов и номером моего уникома для связи. До того, как мы починили лодку и нашли топливо, у нас не было возможности добраться до цивилизации. Мы выживали, как могли. И да, я готов компенсировать владельцам невольно причиненный ущерб. Естественно в рамках гражданского судопроизводства.

— Смотрю, Стриженко, вы основательно подготовились к этому разговору.

— Не совсем так. Я — законопослушный гражданин, отдающий себе отчет в своих действиях, поэтому идя на нарушение закона, даже вынуждено, я старался минимизировать последствия, как для пострадавшей стороны, так и для самого себя.

— И я должен вам поверить на слово?

— Вы вольны проверить эту информацию. Я готов указать адреса всех торговых точек, где мной были взяты вещи или продукты. Вот только боюсь, что с проверкой достоверности моих слов могут возникнуть определенные проблемы, — увидев ухмылку на лице следователя, Сашка поспешил пояснить: — Нет, нет, нет. Я вовсе не сомневаюсь в ваших возможностях, просто хочу заметить, что мы не просто так бежали с Хасанского района! Южная его часть уже перешла под контроль армии самопровозглашенного императора Пархэ. И я подозреваю, что они намерены двигаться и дальше.

— Что вы можете сказать о численности и вооружении войск вторжения? — оживился безопасник, до этого с кислой миной слушавший юридический ликбез от задержанного.

— Лично я видел два броневика, один из них со станковым пулеметом, и порядка десяти человек личного состава, но вряд ли это основные силы. Мне показалось, что это была всего лишь группа фуражиров, отправленная для добычи морских деликатесов.

— Другое оружие, кроме пулемета?

— Ну я видел у часового штурмовую винтовку типа «булл-пап» и, по-моему, пистолет у их офицерши.

— «Булл-пап»? — переспросил Петр Иванович.

— Это такой автомат, где магазин и, следовательно, затвор находятся позади спускового механизма.

— Типа нашей ВС-125?

— Не сталкивался с такой, — развел руками Сашка. — У нас в армии на вооружении только АШ-12 в компоновке «булл-пап» был и то только у спецов.

— Та же хрень, только снайперская, — кивнул оживившийся безопасник. — Значит, это «булл-пап» называется. Запомню. Что еще можешь рассказать про корейцев?

— Ничего ценного, разве что до прихода войск, там уже было несколько десятков, а может и сотен северокорейских беженцев, причем много женщин и детей. Были среди них и люди в военной форме, и у них были автоматы Калашникова. Ах да, чуть не забыл! В один из дней мы видели их на небольшом катере в бухте Витязь, они охотились за кем-то на берегу.

— За кем?

— Не знаю. Но возможно, это были собаки или тигр.

— Откуда такие выводы?

— Когда после ряда неудач стрелок в кого-то там попал, то они не стали высаживаться на берег.

«Пуаро» задумался, смешно шевеля усами и морща лоб. Из его глаз уже ушла вся напускная суровость, и допрос плавно перетек в беседу. Сашке показалось, что неудавшуюся попытку задавить его авторитетом Петр Иванович пытался компенсировать, давя оппонента интеллектом.

— Логично, но не до конца. Это ведь мог быть и человек — беглец или преступник, которого важно было покарать.

— Не буду спорить, — покладисто согласился Стриж. — Но там такие завалы были по берегу после цунами, что это должен был быть очень ловкий и быстрый человек. Да и странно, что он не догадался уйти вглубь материка или просто затаиться, вместо того чтобы удирать от преследователей по пересеченной…

Договорить Сашка не успел. По коридору дробно протопала пара ног и в кабинет ворвалась растрепанная Ася, вслед за которой в дверь влетел запыхавшийся рыжий Симонов.

— Извините, Петрас Ивович, я пока патроны искал, — морпех потряс найденными подсумками с магазинами от карабина, — эта выдра успела в здание проскочить!

— Сам дурак! — обиделась на «выдру» Ася. — И я не позволю сажать Сашу в тюрьму! Он нас защищал от бандитов! Они первые стрелять начали, так что это была самооборона! Вот!

Сашка молча изобразил фейспалм, а Петр Иванович порывисто вышел из-за стола и, подхватив девушку под локоток, направился с ней из комнаты. На пороге он обернулся.

— Стриженко, Симонов, подождите меня в кабинете, а мы с девушкой пока побеседуем. Пойдемте, вы мне всё-всё расскажите, и мы обязательно учтем это при вынесении решения.

Рыжий морпех зашел в кабинет и, бросив на стол подсумки, уселся в кресло следователя.

— Где сам ствол? — поинтересовался он у Сашки, причем в голосе явственно звучала надежда.

— На дне морском, — равнодушно пожал плечами парень.

— Ты мне тут шутки брось! — окрысился Симонов.

— Ты на меня не рычи! Я тебе не новобранец, а ты не мой старшина! — рявкнул в ответ Сашка и уже спокойным тоном добавил: — Я и не шучу. Утонул карабин вместе с последним владельцем.

— О как? Поделишься историей?

— Да, я вашему «Пуаро» уже все рассказал. Если в двух словах, то украл его у меня один подлый человечишка и хотел на лодке сбежать, да не справился с управлением и выпал за борт вместе с карабином.

— Выплыл?

Сашка молча покачал головой и, встав с неудобной табуретки, подошел к распахнутому окну. Симонов было напрягся, но увидев, что парень не собирается бежать, а просто удобно устроился на подоконнике, подошел к Сашке и протянул пачку сигарет.

— Куришь? — увидев отрицательный жест, убрал пачку в карман. — И правильно делаешь! Курить — здоровью вредить. А я грешен. Балуюсь иногда. Что за ствол-то был?

— Если честно, не знаю. Карабин какой-то древний. У нас в части таких не было.

— Судя по патронам, вполне мог быть СКС, — мечтательно заметил Симонов. — Отличная машинка. Нам бы здорово пригодилась!

— Что у вас за мания такая к огнебойным железкам? Мой служебный отжали, сейчас по утопшему карабину убиваешься…

— Если проверку пройдешь и в комендантский взвод попадешь, вернем тебе твой ствол, а работягам оружие не положено. Их безопасность — наша забота.

— От кого защищать? Бандиты?

— Бандиты, и не только. А ты, значится, уже повоевал с криминалом?

— Да какой там. — Сашка беспечно пожал плечами. — Ты что, девушек никогда не клеил?

Симонов задорно заржал и хлопнул парня по плечу.

— Я смотрю, ты мастер байки сказывать! А ничего так деваха! Ишь как за тебя встряла! — он снова заржал в голос.

— Слушай, Симонов…

— Бульбаш — мой позывной, — недовольно уточнил рыжий морпех.

— Как скажешь, — покладисто кивнул Стриж. — Так вот я о чем: Петр Иванович меня Владивостоком пугал, а что там такого страшного не сказал. Поделишься?

— Рассказать, пожалуй, можно, — Симонов почесал затылок, — вроде секрета в том нет. Вот только рассказывать особенно нечего. Нет города как такового. Не, дома, естественно, стоят, и даже кое-где кое-что работает, но в каждом районе свой хозяин и свои источники выживания. Развалился Владивосток, как переспелый чеснок на кучу отдельных зубчиков. Смекаешь?

— И что, везде бандиты хозяйничают?

— Ну ты сказал! Нет, конечно. Там везде серьезные люди за порядком смотрят. Вон торговый порт и прилегающий район под главой городской думы, его Росгвардия поддержала, так что там порядок. Нефтебазу вместе с Первой речкой вице-губернатор под себя подмял. У него под рукой ЧОП «Сова». Вокзал, Эгершельд и Спортивная набережная — под прокурорскими. У них вохровцы в бойцах. Хотя… — Боцман задумался, — на Снеговой, по слухам, китайская триада район держит, но и они никуда за пределы своей зоны не лезут, за топливо и харчи исправно запчастями и ремонтом башляют.

— А вы?

— Что мы? — не понял Бульбаш.

— Ну вы под кем ходите? И чем занимаетесь?

— Ты, паря, говори, да не заговаривайся! — возмутился Симонов. — Мы не под кем не ходим! Что мы, шавки какие-то уголовные? Мы — 155-я отдельная гвардейская бригада морской пехоты! Уяснил?

— Да, как скажешь. Без обид. Я же просто не в курсе. Только почему тогда у вас такой напряг с форменным обмундированием и вооружением, если вы воинская часть?

— Ну, — Бульбаш замялся, — основной состав бригады был передислоцирован еще до пандемии на запад, для выполнения боевых задач. А те, кто оставался на охране, были задействованы при эвакуации жителей Хасанского района… Мало кто в часть вернулся, можно сказать, что никого. Вот мы — ветераны, так сказать, родного подразделения, взяли охрану воинского имущества в свои руки, ну и за порядком на островной части города следим. Тут на Попова нас всего одно отделение, а на Русском целая комендантская рота! Вот там и форма, и оружие. А как без этого караульную службу нести? То-то! А мы так — воинский патруль, нам окромя штык-ножа другого вооружения по уставу не положено. А с другого ракурса, как воину без оружия, а? И я о том!

— Понятно. А чем у вас работяги занимаются? С чего, так сказать, живет островная община?

— Сам ты — «община»! Гарнизон! А работяги по разнарядке, кто по хозяйству, например, на заготовке дров, а кто и на рыбодобыче трудится. Ну или куда комендант пошлет!

— То есть никакой свободы воли?

— Свободы, говоришь? Это какой свободы? Свободы ни черта не делать и ждать, когда тебе все на подносе принесут! Нет, братишка, тут армия! Командир сказал — ты делаешь! Ибо что? Ибо хочешь жрать — иди работай! Ты же вроде говорил, что служил? Значит и сам понимать должен! Кем, кстати, служил?

— Я — оператор БПЛА, старший сержант запаса.

— Так что такие глупости спрашиваешь?

В кабинет пружинящей походкой вошел радостный и возбужденный безопасник. Недовольно оглядев мирно беседующую парочку, Петр Иванович ехидно улыбнулся и подкрутил усы.

— Что ж ты, Симонов, тут панибратство с задержанным разводишь? А ты знаешь, сколько на его совести трупов?

— Да какой он убивец?! — отмахнулся от обвинения рыжий морпех, но с подоконника встал и от Сашки отошел. — Балабол он и бабник. Этого не отнять! А так нормальный парень! Целый старший сержант!

— А вот его девушка другого мнения, — не желал сдаваться «Пуаро».

— Так вы, Петр Иванович, уточните у Аси, скольких убитых мною людей она видела, а о скольких только слышала из моих рассказов, — улыбнулся Сашка. — Каюсь, виноват, приврал немного девушке, но без вреда же.

— То есть с корейцами вы в перестрелке не участвовали?

— Да какой там! Мы с Лоло за продуктами поехали в Андреевку, а там троица бандюганов с автоматом и двустволкой, ну я по газам и деру. Они вслед стреляли, в «хайлюксе» три пулевых в задней дверце багажника. И что я им со своей пукалкой служебной мог сделать? Но не буду же я себя в глазах девушки трусом выставлять?

— А в Славянке?

— А что в Славянке? Девушки хотели двух малолеток от сектантов к себе забрать. Понимаете? На глухой кордон. Чужих детей. Без документов…

— И вы скормили им байку про бандитов?

Сашка пожал плечами, врать оказалось проще, чем говорить правду. По крайней мере, озвучиваемая им ложь звучала логичнее и правдоподобнее, чем реальные приключения, выпавшие на их долю.

— Ничего умнее на тот момент мне в голову не пришло.

— Скажешь, что и в норвежца ты не стрелял?

— Не скажу. Да, я стрелял в его сторону. Но вот, что попал, не буду утверждать. Далековато было. Он и так в воду свалился и утонул. Хотите доказывать обратное? Ваше право, а я, пожалуй, воздержусь от дачи показаний по этому поводу, пока не посоветуюсь со своим адвокатом.

— Каким на хрен адвокатом, Стриженко?

— Не знаю! Но раз вы тут за закон и порядок, то адвокат мне по закону положен! И еще, если я и попал в эту мразь, то ни о чем не жалею! Мы его спасать пришли. В шторм пришли, рискуя жизнью! А он? Он походя зарезал известную актрису, красивую женщину и просто моего друга. Она столько пережила, пока без пищи и воды в компании трех трупов по морю на надувном плоту скиталась! А этот мерзкий червяк, бунтарь недоделанный, ее убил! — Сашка сорвался на крик.

В комнату заглянул молодой парень в форме матроса военного флота.

— Товарищ капитан, — обратился он к безопаснику и доложил, сверяясь с бумажкой: — Портовые на связь вышли. Подтвердили наличие в порту контейнеровоза «Нью Нью Стар», а также тот факт, что штурман судна господин Бьёрн был высажен капитаном на необитаемый остров за попытку захвата власти на корабле.

— Хорошо, Набиулин, можешь пока быть свободен. И ты, Симонов, тоже вали на пост, адвокат самозваный, — дождавшись ухода подчиненных, Петр Иванович уселся в свое кресло и жестом согнал Сашку с подоконника. — Ну и что мне с тобой делать, Зорро недоделанный?

— А не нужно со мной ничего делать! Верните нам лодку и служебное оружие, и мы уйдем на материк. Там, где связь есть. Я созвонюсь со своей дирекцией и буду дальше действовать в соответствии с полученными инструкциями. У вас своя служба, у меня своя. А Асе и вовсе надо в университете появиться, ну или в Центроспасе. Это ей решать.

— Эх, Стриженко, Стриженко! Ты вот вроде и грамотный парень и службу знаешь, а дурак дураком. Тебе слова «военное положение» о чем-нибудь говорят? Ты с твоей подругой считай уже мобилизованы и возвращены на действующую службу. Здесь и сейчас мобилизованы комендантом гарнизона. Не переживай, соответствующий приказ завтра с первым паромом будет у тебя на руках. И, чтобы развеять твои наивные иллюзии, добавлю, в любом другом месте, куда бы вы ни причалили, с вами поступили бы точно так же! Родина в опасности, боец, и твой святой долг — встать на ее защиту. Защитить ее от вражеской оккупации и от внутреннего беспредела, как бы пафосно это не звучало!

— И что я должен делать? Моя воинская специальность — оператор БПЛА.

— Ну боевых беспилотников у нас пока нет, но гражданские дроны мы достать постараемся. За воздушную разведку тебе и рыбаки наши спасибо скажут, если ты их на «котел» наведешь, и группа матобеспечения, за нахождение удобных подходов к цели, да и я лично не откажусь от информации о наших соседях. Как-то так, Стриженко, как-то так.

Сашка уселся назад на табуретку, пытаясь переварить резкую перемену в своем статусе и определиться со своим отношением к происходящему произволу. Петр Иванович, наоборот вскочил со своего места и принялся расхаживать по комнате, периодически рефлекторно подкручивая свои пижонские усики. Наконец приняв решение, он распахнул окно и рявкнул, глядя вниз:

— Симонов, адмиралтейский якорь тебе в… к-хм, добрый день, Татьяна Борисовна, в корму, короче! Кончай дымить! Проводи старшего сержанта Стриженко к мичману Малышко, пусть поставит их с Кузнецовой на довольствие и пока зачислит сержанта в бригаду лесорубов. Да, и это, пусть подберет им с медичкой жилье какое поприличней, лучше в Рыбаке, к больничке поближе. Я Наталье сейчас весточку направлю, она поможет. Все, давай бегом! Туда-сюда, обратно и назад! Чего сидим? — он обернулся к Сашке. — В твоих интересах поторопиться, а то опять придется в сторожке ночевать!

Сашка, пришедший к выводу, что в данной ситуации разумнее не сопротивляться, а плыть по течению, хотя бы пока не оглядится и не разберется со сложившейся обстановкой, молча встал и направился на выход.