Сквозь порох и пар

Колонна прошла уже в сумерках, а потому всадник встал со своего места, идя в сторону нужного дома. Найти его и вправду не составило труда – такой дом был единственным на улице.

В свете единственного фонаря дом казался светлым пятном на теле города. Окна были целы, побелка на старой лепнине не пострадала, но даже этого дома не обошла судьба других жилищ. Всадник стоял, прислонившись спиной к фонарю, пыхая сигаретой и рассматривал прибежище Сёмы Трехпалого. В синих его стенах были видны множество пулевых отверстий, оставленных в городских боях за владение столицей. Причиной выживания лепнины можно было назвать лишь только божье чудо, в которое, впрочем, всадник не верил, хоть жизнь давала задуматься. Его наметанный глаз видел, как по углу здания прошла очередь из пулемета, вырвав кусок здания, а вот там, в дереве оконной рамы тускло поблескивал свинец от пули, выпущенной револьвером, брат которого спокойно сидел в поясной кобуре мужчины. Докурив сигарету, он аккуратно потушил ту о подошву сапога и, щелчком отправив окурок в сторону, направился к входу во двор.

Проход был загорожен аркой из сколоченных деревянных щитов, дверь которой закрывал своим телом двухметровый мужчина. Хотя, слово "рама" к нему подходило больше, но всадник, стиснув левой рукой кастет, а кармане, подошёл к нему.

– Дружище, это тут бордель?

– А тебе чего надо? Развлечься захотел? – пробасил здоровяк, поправляя на голове остроконечную кепку.

– Конечно! Время сам понимаешь какое, а нервишки-то хочется подлечить. – дружелюбно улыбнулся всадник.

Пока охранник сверял пришедшего гостя взглядом глубоко посаженных глаз, сам всадник анализировал вид этого вышибалы. Здоровяк не был похож на обычного головореза, коими всегда были полны имперские города, – кожаная куртка, сшитая из коровьей шкуры, льняная, довольно чистая рубаха, аккуратно скроенные штаны и крепко сбитые ботинки на военный манер. Весь его образ дополнялся ещё и отдернутыми полами куртки, за которыми явно скрывался револьвер. Видимо, очень неплохо живёт этот Сёма Трёхпалый, раз влегкую снабжает обычных бойцов огнестрелом.

– Деньги сначала покажи! – пробасил громила.

Всадник стащил с пояса кошель и раскрыв, показал его внутренности, полные серебряных монет. Привратник взглядом быстро прикинул количество монет в его кошеле и отпер ключом калитку, пропуская пришельца внутрь. Во дворе была небольшая летняя кухня, видимо снабжающая едой посетителей дома. Пройдя мимо дымящего мангала, всадник аккуратно раскрыл дверь единственного подъезда этого углового дома, входя внутрь. В фае его встретила привлекательного вида девушка, что приветственно улыбнулась вычищенными до белого блеска зубками, стараясь отвлечь от вызывающего выреза своего платья.

– Девочек ищите? – промурлыкала белозубая.

Мужчина смерил её взглядом, оценивая прелестную фигурку хостес. Из комнат доносились весёлые крики и нежные, томные женские стоны, намекая на веселье, происходящее за дверьми комнат.

– Я к Сёме Трёхпалому от Глаза.

– От Глаза? – удивлённо переспросила девушка, вновь расплываясь в белоснежной улыбке, – Антон, у нас тут гость к главному! Проведи товарища!

Из-за угла вышел ещё один мужчина, как две капли воды похожий на привратного на улице. Единственное, что его отличало от него, так это множество неглубоких шрамов на его лице. У всадника сложилось впечатление, что головорез обучался где-то на западе, часто участвуя в мензурном фехтовании. Здоровяк кивком пригласил следовать за собой, топая ногами по потрёпанному паркету. Всадник послушно пошёл за ним по коридорам. Внезапно открылась дверь, откуда вывалилась полуголая девушка в обнимку с пузатым мужчиной и бутылкой красного вина. Всадник отшатнулся, прижимаясь к стене, тихо ударив револьвером в кобуре по обклеенной тёмно-зелёными обоями стене. Головорез, нахмурив брови, повернулся к гостю, но ничего не сказал.

Они поднялись на третий этаж, где среди нескольких деревянных дверей выделялась обитая металлом дверь. Головорез несколько раз постучал по глухо отозвавшейся двери, где сразу открылось подобие тюремного волчка, в котором показалось лицо, осмотревшее пришедших людей. Послышался хруст нескольких открываемых замков, после чего всадника впустили внутрь. Сопровождавший его головорез остался снаружи.

В богато обделанной на манер прошлого комнате было двое человек. За спиной вошедшего всадника стоял жилистый мужчина, чьё смуглое лицо, в зубах которого была не зажжённая сигарета, и открыло дверь. Под закатанными рукавами белой рубашки оказались татуированные витиеватыми рисунками руки. Зелёные, болотного цвета штаны, были закреплены бежевыми подтяжками и на его поясе висели двое ножен в которых лежали два кривых клинка. На ногах же были удобные, кожаные ботинки восточного типа. Выглядел он хищно, что подчёркивалось татуировкой змеи на виске.

Вторым же, за лакированным столом из тёмного дуба, в глубоком кресле сидел мужчина в атласной голубой рубашке с распахнутыми верхними пуговицами, обнажающее заплывшее, но всё ещё крепкое тело. В его лице угадывалось прошлое уличного бойца, прошедшего далеко не один незаконный кулачный бой. Широкий нос был искривлён, а уши неоднократно поломаны. Зелёные глаза источали опасность, позволяя понять, что шутить с ним не стоило.

– Ну и зачем ты пришёл, мил человек? – зеленоглазый взял тяжёлый полуавтоматический пистолет и демонстративно положил его на столешницу своей трёхпалой кистью. Его мизинец и безымянный палец были отрублены и почему-то всаднику казалось, что потерял он их не на честной работе. Шрамы на ладони показывали, что ему их откусил какой-то крайне агрессивный боец.

Всадник помедлил, ощущая на себе сверлящий взгляд охранника, – За деньгами пришёл.

– А я тебя что-то не помню. Напомни-ка своё имя. – зеленоглазый отхлебнул из стоящего на столе стакана янтарный виски.

– Я Тритон. Ищу Глаза.

– Глаз? Глаза я знаю. – трёхпалый встал на ноги и подошёл к окну, рассматривая пустую улицу, – Что наплёл тебе этот чёрт? Небось, что у меня хранятся твои деньги?

– Значит у тебя моих денег нет? – всадник положил руки в карманы, стискивая рукояти кастетов, думая, как лучше ударить стоящего сзади охранника. До револьвера дотянуться было невозможно, ведь Трёхпалый выстрелил бы быстрее, чем он смог бы одолеть охранника позади него.

– Как бы было не прискорбно, но денег твоих нет. Я честный вор, а ты человек либо рисковый, либо глупый, раз прямиком ко мне заявился. – Трёхпалый протёр ситцевым платком свою лысую голову от проступившей испарины, – Что скажешь, Бо?

Татуированный охранник отлип от стены, – Он ходит словно кошка. Очень мягко идёт, но сильно собран, как пружина. Хороший, крепкий воин! – с сильным восточным акцентом сказал охранник, что выдавало в нём выходца из царства Хус.

– Значит ты мужик серьезный. – Трёхпалый смерил взглядом гостя, а затем потянулся к пустому стакану, – Выпьешь?

– Пью только легкое, либо после боя. – помотал головой всадник, всё ещё продумывая пути к отступлению, – Что там по этому чертовому марикитанту?

– Не знаю, что тебя с ним связало, но он ещё тот крыс и деньги вернуть легко тебе не получится. Видишь ли, столица поделена между очень уважаемыми людьми. Неважно кто у власти, Блок ли это, Царь или совет треугольных – мы всегда будем существовать. Но это всё лирика, а раз ты солдат, то пойду, по существу. – хозяин подошёл к стене комнаты, где висела карта с воткнутыми в неё разноцветными кнопками, – Вот тут, – он указал указательным пальцем на один из заводских цехов, – подпольное казино. Все заводы под лапой Андрея Катапульты. В этом цеху он держит всю кассу, так что если хочешь вернуть деньги, то тебе туда.

– Ты предлагаешь мне ворваться в логово одного из местных авторитетов и штурмом вернуть свои деньги? Ты серьезно?!

– Да. У Катапульты одна шпана в банде. Я бы и сам его навестил бы, да много крови лить не охота, а тебе, залётному, ничего с этого не будет. – Трёхпалый громким глотком отпил виски, – Я тебе пару своих ребят отряжу в подмогу, да и Бо отправлю. Кассу себе заберу, да и тебе процентик лишний накину. Согласен?

Всадник посмотрел на охранника авторитета, – А не слишком он приметный?

– Он? – авторитет почесал бритый подбородок, – Может немного и приметный, но мясных дел мастер.

– Ладно. Заодно с Глазом поквитаюсь.

Всадник и Трёхпалый ударили по рукам. Бо, надев лёгкую брезентовую куртку, вышел из комнаты. Гость последовал за ним, проверяя револьвер в кобуре. Охранник позвал за собой парочку бойцов Трёхпалого, и все вчетвером сели в запряжённую двумя конями карету. Бо что-то скомандовал вознице и телега быстро стартанула. Один из головорезов наклонился к сидению и вытащил оттуда свёрток. Раскрыв его, он достал оттуда блестящую горизонтальную двустволку вместе с перекидным патронташем, наполненным латунными тельцами дробовых патронов, которое и повесил на плечо. Второй же боец тоже не остался в стороне, проверяя короткий, кавалерийский карабин.

Долго ехать не пришлось и их маленький отряд вскоре показался на территории промышленного района. Как не опасался всадник, но Андрей Катапульта не догадался выставить хотя бы парочку своих бойцов на охрану основных подъездов. Складывалось ощущение, что никто в этом городе не боялся треугольных и их революционную гвардию, хоть и ходили слухи, что они ввели в бой свою новую разработку.

Возничий аккуратно подвёл карету к нужному цеху и Бо вместе с всадником вышли оттуда, оставив головорезов в карете. У стальных ворот цеха стоял всего один охранник – щупловатого вида парнишка с висящим на поясе грубым тесаком. Он посмотрел на закрытого с ног до головы Бо, и, видимо, не признав в нём личного гридня вражеского авторитета, глянул на всадника, который опередив него, спросил, – Сыграть пропустишь?

– А вы кто такие будете? – гнусавым голосом, вопросом на вопрос, спросил парнишка.

– Обычные работники с Большой Дороги.

– Чего ты вы не похожи на простых работяг… – привратник сощурился, кладя ладонь на обвитую чёрными лентами рукоять тесака.

Всадник рывком оказался рядом с парнишкой, одной рукой поднимая и прижимая того к стене. Второй рукой он ловко вытащил револьвер из кобуры, утыкая ствол револьвера в его живот, агрессивно скаля зубы, – Слышь, блудень, ты решил тут права качать?! Тебе в теле пару дырок не хватает?! Так я быстро это организую!

Парень глотнул крупный сгусток слюны, шаря по сторонам глазами и мелко-мелко кивая. Всадник опустил охранника на землю и погрозив напоследок пальцем, вошёл в приоткрытую дверь цеха.

От некогда бывшего здесь завода остались только голые стены, сложенные из привычного и такого родного красного кирпича. Трёхэтажное здание было полностью вычищено от любых напоминаний о прошлом, включая пропагандистские плакаты на стенах. Вместо стальных монстров промышленной революции, стояли карточные столы, рулетки и многое другое, выполненное в хорошем качестве. Цех был полон людьми разного возраста и благосостояния: рабочие из соседних цехов, приехавшие в город за новыми ощущениями, немногочисленные, оставшиеся в городе купцы и простые горожане. Для полного комплекта не хватало лишь гарнизонных солдат. На третьем этаже цеха, где раньше располагалась конторка управляющего предприятием, горел свет, да и сидящий на стуле боец, явно намекали на то, что именно там сейчас хранились все деньги, стрясённые с бедных посетителей этого казино.

– Ты где-то сидел? Тюремный жаргон? – Бо подошёл сзади, смотря сквозь узко раскрытые веки на всадника, что стоял посреди цеха, почёсывая шрам на щеке.

– Искупительный легион. Знаешь о таком? Набирается из насильников, воров, убийц и других асоциальных элементов. Искупляют свои ошибки перед империей, так сказать. Кстати, нам туда? – всадник указал пальцем на коморку.

Всадник окунулся в эту атмосферу подпольного казино, которого были лишены вычурные центральные игорные дома. Слышались азартные крики, стоны проигравших, зазывающие фразы крупье. Купцы и интеллигентного вида люди играли в модную западную игру, называемую покером, а те, кто были попроще, да победнее резались в простого «дурака», да раскидывали лакированные кости. В противоположной стороне цехового зала, из досок была возведена немаленькая сцена, где сейчас отплясывала свой резвый и крайне откровенный танец, девушки, одетые в яркие костюмы. Смотревшие на это мужчины, возбуждённо кивали и свистели, подбадривая танцовщиц.

Пока всадник вместе с Бо продирались сквозь сигаретный дым, быстрая песня кан-кана закончилась и девушки разбрелись по залу, подсаживаясь к наиболее интересным, пьяным и щедрым мужчинам. На сцену же вышел исполнитель в белом, словно мел, костюме и шляпе, начиная петь мелодичную, созданную союзом духовых, струнных и ударных инструментов.

Всадник, поднимаясь по громыхающей железной лестнице, заслушался этой необычной его уху песней, не замечай, как на их пару начинают косится находящиеся в цеху надзиратели-головорезы.

Не обращая внимания на потенциальных противников, Бо крейсером пёр в сторону коморки, как-будто не понимая необычности собственного облачения. Напарники быстро оказались у входа на нависшую над помещением цеха комнату. Дорогу им перегородил долговязый мужчина, который, не стесняясь абсолютно никого, держал в руках обрез стандартной общевойсковой пехотной винтовки имперской армии. Мощности её патрона хватило бы для того, чтобы пробить нескольких человек навылет. Потому, такое решение было довольно странным, а у парня, видимо, были стальные руки, способные выдержать отдачу без приклада.

– Чего надо?! – борзо спросил охранник, смотря на странный вид Бо, – Чёт кишки у тебя странные…

– Он со мной. – всадник хлопнул напарника по плечу, выдвигаясь вперед.

– А ты ещё кто такой, фраер?! – долговязый сплюнул на дырявый пол, из-за чего слюна чуть не приземлилась на лысину одного из игроков.

Всадник раскрыл свой плащ, вытаскивая из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок, который вчера показывал гарнизонному бойцу на въезде. Бандит скорчил лицо, пытаясь понять написанное. Однако, привратник грамотным точно не был и понял лишь красную печать красных.

– Чё ты меня лечишь?! Не похожи вы на треугольных! – с сомнением заявил бандит, переминаясь с ноги на ногу и постоянно поглядывая на печать.

– Нам поговорить надо с твоим главным. Тут насчёт Трехпалого тема появилась, думаю, Катапульте интересно будет.

– Ща. – быстро сдавшись, бандит раскрыл дверь за своей спиной и что-то пробурчав, пропустил напарников внутрь.

В бывшей конторке за столом сидел молодой рыжий парень. На ржавой его, кудрявой голове, была надета шляпа-котелок. Тело было скрыто белой рубашкой с чёрными подтяжками. В руках он вертел выкидной стилет, ловко исполняя уличные трюки. В углу, максимально вжавшись в стену и притворяясь её куском, трясся Глаз, широко раскрыв свои очи от ужаса.

– Ну здравствуй, скотина! – всадник вытащил из кобуры револьвер, наставляя его на испуганного обманщика. Катапульта хотел было прыгнуть на напарников, но Бо оказался быстрее, приставив лезвие своего странного клинка к его шее, – Да и ты не трепыхайся. Где мои деньги? – всадник подошёл к Глазу, поднимая его маленькое тело вверх.

– Дружище, я… да я никогда… – залепетал Глаз, закрывая лицо маленькими ладонями, – У Катапульты на шее к-к-ключ от сейфа под столом.

Бо, услышав слова обманщика, сдёрнул с шеи бандита подвеску в виде т-образного креста. Всадник для убедительности слегка ударил Глаза кулаком по скуле. Тот по-собачьи заскулил, сильнее сжавшись в углу. Направив оружие на бандита, шрамированный забрал у Бо ключ и нагнулся к стальному сейфу. Вставив ключ в скважину и провернув его, он отпер замок, обнаружив за дверями немалое сокровище. Внутри стальной коробки лежало несколько пеналов, плотно набитых золотыми монетами. Быстро пересчитав кожаные тубусы, он понял, что внутри лежит как минимум пара тысяч золотых. Помимо них, среди полных цилиндров затесался шёлковый Всадник достал ножны из сейфа и раскрыл их, рассматривая искусно исполненный клинок. Редкая, отлично выкованная туренская сталь. Во всю длину клинка тянулись кривые линии, образующие своими блестящими холодом телами рисунок, подобный волне. Оружие тянуло на пять, а то и на все шесть десятков золотых монет, что было равно двухгодовалой зарплате гарнизонного солдата столицы. Налюбовавшись оружием, всадник кинул его Бо, который без проблем поймал его, не отрывая взгляда от пленённого главаря казино. В мешочке оказалось с десяток разнокалиберных, гранёных бриллиантов, топазов и сапфиров, зачем-то вытащенных из колец.

Всадник распрямился, шаря взглядом по комнате в поисках какого-нибудь мешка, ведь им нужно было нести порядка двадцати килограмм золота, а тащить всё в наглую награбленное в руках было не самым сподручным вариантом. В этот же момент снизу раздались несколько громких выстрелов. Напарники переглянулись, пытаясь сообразить, что происходит. Рыжий Катапульта воспользовался моментом и поднырнул под руку Бо, размашисто ударяя того кулаком в челюсть. Татуированный отшатнулся, моментально приходя в сознание. Однако, бандитскому главарю хватило мгновения, чтобы схватить со стола свой нож и встать в стойку, хищно смотря в лицо охраннику Трехпалого.

– Знаешь почему меня Катапультой прозвали? – главарь пружинисто стоял на ногах, перебрасывая из ладони в ладонь своё оружие, – Я головы у своих врагов отрезал и по городу с помощью катапульты запускал. И ваши бошки так же полетят! – рыжий рванулся вперёд, безумно хихикая.

Катапульта в мгновение ока оказался рядом с татуированным, уже празднуя свою победу над наглыми налетчиками, но Бо кувыркнулся вперёд, смазанным движением двигая своим ножом, который больше смахивал на топор. Рыжий закричал от боли, стараясь встать на ноги, но лишь беспомощно падая обратно в собственную лужу крови. Вытаскивая пеналы с монетами, всадник пригляделся и понял, что татуированный одним движением перерезал сухожилье на ногах Катапульты, навсегда оставив его калекой. Посмотрев на искорёженное болью и страданием лицо бандита, который раз за разом пытался встать. Сжалившись, шрамированный вытащил из кобуры револьвер и нажал на спуск. Оружие толкнулось в ладонь, громогласно отправив на тот свет бандита. Бо, судя по его лицу, был сильно разочарован в таком исходе. У всадника под плащом пробежала дрожь, когда он почувствовал исходящую от того энергию. Глаза, горящие огнем, волчий оскал острых зубов, напряжённое тело. Всё это возбудило воспоминание о войне, когда так же выглядел его командир, не первый час мучающий пленённого солдата противника. Стряхнув наваждение, он продолжил выгребать богатства ныне мертвого бандита, но его отвлекла разгорающаяся внизу перестрелка. Бо обтер клинок о одежду Катапульты и сорвал с окна полотно штор, после чего разложил его на полу, складывая золото внутрь.

Всадник подошёл к конторному окошку, глядя вниз. В здании цеха во всю шла перестрелка. Головорезы Катапульты отстреливались от непрошенных гостей, укрываясь за игровыми столами. Непрошенные гости были вооружены на порядок лучше, медленно, но верно тесня бандитов к лестнице на второй этаж. По черно-красной униформе, было понятно, что нагрянули треугольные и явно не для того, чтобы угостить бандитов пирожками.

– Треугольные нагрянули! – крикнул всадник, загибая рукав плаща на левой руке, – Твои либо мертвы, либо свалили, если хоть часть мозга у них есть.

– Я думал ты один из них! – взвалив на плечи тяжелый самодельный мешок, удивлённо крикнул Бо, перекрывая пальбу внизу.

– Если бы. – хмыкнул всадник, подходя ближе к напарнику. Короткий, подлый и молниеносный удар проскользнул перед лицом уроженца востока, сверкнув сталью кастетов. Татуированный не ожидал удара из-за чего даже рефлексы не помогли ему уклониться. Кастет врезался в его левый висок, мгновенно отправляя в глубокий нокаут. Вырубленный упал спиной на сгромыхавший золотыми монетами мешок.

Скинув тело с мешка, всадник покопался по карманам Бо и вытянул оттуда ножны со стилетом и подцепил их на свой пояс, а мешочек полный каменьев, бросил в карман плаща. Взвалив мешок на плечи и ухнув от его тяжести, мужчина пошёл к выходу, стараясь разместить свою поклажу на плече как можно лучше.

– А как же я? – проскулил из угла Глаз, подползая к идущему мужчине на корячках, – Дружище, я тут одну тайну знаю. В городе есть один мясник. Снеговик его зовут. Так у него такой товар есть, который тебе точно понравиться. Ну что? Спасёшь меня? – заискивающе спросил Глаз.

Всадник покачал головой, поднимая руку с зажатым в ней револьвером. Нажав на спуск, мужчина выстрелил. Свинцовое тело тяжёлой револьверной пулей, вонзилось в ногу бывшего маркитанта. Глаз заверещал свиньёй, зажимая простреленное бедро, браня стрелявшего на чём свет лежит. Сам же шрамированный раскрыл дверь толчком ноги и просто вышел, поднимая руку, в которой он держал то самое письмо, что он показал охраннику Катапульты, который сейчас лежал мёртвый с простреленной в нескольких местах грудью.

– Прекратить стрельбу! – крикнул всадник, – Катапульта поделился средствами на благо революции!

Стрельба прекратилась практически в момент, и мужчина почувствовал, как на его фигуре сосредоточились несколько десятков изумлённых глаз. Командир треугольных сопровождал его взглядом, пока всадник тяжёлыми шагами бухал по железной лестнице. Оказавшись внизу, он подошёл к командиру нежданных налётчиков.

– Кто ты такой? – поправляя затянутой в кожаную перчатку рукой фуражку, спросил офицер, глядя на странный мешок за спиной мужчины, что лениво чесал шрам на щеке.

Всадник передал документ офицеру, снимая с плеч свою ношу и ставя его на бетонный пол. Один из бойцов революционеров развязал его и вытащив один из пеналов, присвистнул.

– Сколько тут? – возвращая бумагу, спросил офицер, рассматривая находящиеся внутри золотые монеты, на аверсе которых был отчеканен крадущийся барс.

– Две тысячи. Так что можете пока оставить этих достопочтенных господ. – мужчина похлопал офицера по плечу и вышел из цеха, ощущая холодные драгоценные камни в кармане плаща.

По лицу идущего мужчины гуляла брезгливая улыбка. Он удивлялся тому, как всё пришло в такой упадок всего за несколько жалких лет. Как великолепные города Империи смогли превратиться в сплошные трущобы. Как сильнейшая армия мира скатилась до странного альянса профессиональных остатков старых офицеров и нового, молодого ополчения в ряды которых стремятся не только за свои идеалы и принципы, но и за снятие налогов с своего семейства. В этом он мысленно аплодировал треугольным, ведь много кто был готов отдать свою жизнь за свою семью. Хотя, воюющих за «Народ! Равенство! Прогресс!» – идей, лежащих в основе триединской идеологии революционеров. Это было неудивительно, ведь их идеология и вправду основывалась на согласии простого народа между собой.

Всадник остановился, провожая взглядом проезжающую по дороге богатую карету, обложенную со всех сторон тюками, чемоданами и сундуками. Карета ехала быстро, стараясь как можно быстрее преодолеть улицы города во тьме. Судя по старательно стёртому гербу Империи, едва показавшемуся в свете одинокого уличного фонаря, это был один из бывших, но ещё живых чиновников павшего ныне государства.

Мужчина сжал челюсти, кладя руку на кобуру, желая опустошить барабан револьвера в чиновьчью карету, но вовремя остановился, увидев в окне лицо маленькой девочки, что смотрела на тёмную фигуру бывшего офицера, стоящего посреди дороги.

Опомнившись, всадник отщёлкнул барабан, сбрасывая на землю пустые латунные гильзы. Заменив их на новые патроны, мужчина побрёл обратно в харчевню. Усталость за этот, наполненный авантюрами, день резко навалилась на плечи, а потому он постарался как можно быстрее добраться до тёплой койки. Дойдя до харчевни, мужчина поднялся на свой этаж после чего просто рухнул на койку, засовывая мешочек под подушку, моментально отправляясь в сон.