Сквозь порох и пар

– Кто вы? – девушка посмотрела под прикрывающее её одеяло, – И почему я нагая?! – тревожным, но всё же твёрдым, привыкшим к приказам голосом, спросила девушка, нахмуривая светлые бровки.

– Раньше я был известен, как капитан Вратов Андрей Васильевич. – Тритон приложил правую руку к груди и немного склонил голову в приветствии, а затем указал на Пугача, который убирал медицинские принадлежности в стоящий на столе чемоданчик, – А этот здоровяк бывший подпоручик Пугачёв Борис Дмитриевич. – Пугач снял с носа очки и поклонился в пояс, – Что же касается вашей наготы, то вскорости вам принесут одежду. Пока что мне было бы интересно, как вы оказались в плену у некого Снеговика?

Тритон накинул рубаху обратно на плечи и вытащил револьвер из кобуры, положив его на стол рукоятью к девушке. В этот момент в комнату вошла молодая женщина, держащая в руках стопку вещей. Войдя в комнату, она обомлела, чуть не выронив свою ношу. Очнувшись, женщина подбежала к дивану и рухнула на колени перед девушкой.

– Княгиня, голубушка, как вы здесь? Вашу же семью… Как вы тут очутились?!

– Успокойся, Мария. Это я её привёз и как ты понимаешь – говорить о этом не стоит ради нашей безопасности. Хорошо?

– Да-да! – жена Пугача быстро закивала, – Вот вам одежда. Переоденьтесь, ваше превосходительство!

Передав одежду, женщина, осеняя свою грудь кругом с помощью трёх сложенных пальцев, быстро выбежала из комнаты. Бывшие военные отвернулись, позволяя девушке переодеться и, как только шелестение одежды завершилось, то они повернулись обратно. Перед ними, с идеально прямой спиной, сидела светловолосая девушка, чьи волосы были заплетены в косу до лопаток. Одета она была в простое, но красивое платье в малиново-зелёную полоску, укрывавшее её тело прямиком до щиколоток.

– Вы из Блока или сторонники треугольных? – как будто не слыша вопроса Тритон, спросила девушка.

– Я исключительно за себя и за своих друзей. Единственное, что мне интересно каким образом вы живы? Треугольные заявляли о том, что вся императорская семья погибла в ходе подстроенного анархистами теракта. Вы же, слишком похожи на княгиню Анастасию. Пугач, помнишь, как она получила этот шрам?

– После подписания Сератского мира. Тогда император с детьми приехали на парад, а её конь Хвост загорцевал и она упала, поранившись о камень на земле. – огладив свою бороду, ответил Пугач, пристально смотря в глаза девушки.

Девушка аккуратно потрогала свою шею с тонким шрамом в её основании, – Не конь, а кобыла, и не Хвост, а Грива. – поправила девушка.

– Это она. – ухмыльнувшись, кивнул Тритон, – Об этом знают только пару полков. Ладно, – мужчина потёр лицо ладонью, тяжело вздыхая, – Как вы там оказались?

– В нашу резиденцию ворвались треугольные. Я не знаю кто их впустил, но возможно, что нас предал кто-то из прислуги. Гвардейцы смогли дать отпор, пока мы пытались эвакуироваться через катакомбы. Мы запрыгнули на коней и поскакали оттуда, но нас ждала засада… – девушка всхлипнула, утирая рукавом проступившую слезу, – Я увидела, как папеньку и братьев расстреляли на ходу. Я видела, как они совсем мёртвые падали с лошадей на землю, сражённые подлыми пулями… – девушка тяжело глотнула, – Мою лошадь подстрелили, и я улетела куда-то в лес. Очнулась уже, когда ехала куда-то в телеге с накинутым на голову мешком. Потом меня передали этому жирдяю и я несколько дней сидела в его затхлом подвале… – Анна замолчала, унимая свои слёзы внутри.

– Дальше можно не говорить. – махнул ладонью Тритон, останавливая поток речи девушки и посмотрел на помрачневшего друга, что стоял за его спиной, – И что нам с ней делать? Опасно держать её здесь, а то вдруг нагрянут треугольные, а у меня патронов маловато будет. Да и дела мне надо свои закончить.

– Вы же присягали на служение Короне! – неуверенно воскликнула девушка, смотря на друзей, – Вы должны спасти меня! Я же последняя из Марионов…

– Милочка, – Тритон поднялся на ноги, возвращая оружие обратно в кобуру, – я забрал свою клятву назад в тот момент, когда ваши придворные врачи отказали в лечении родного мне человека. Именно тогда я потерял страну, родину и флаг. Уяснила?!

Девушка вновь прижалась к спинке дивана, а сам Тритон пошёл в сторону выхода, где сел на скамью у подъезда дома, вытаскивая из пачки сигарету, зажигая её с помощью вытащенной из коробка спички. Серный огонёк засветился в наступившей темноте, и мужчина сильнее завернулся в свой плащ, стараясь спастись от опустившейся температуры. Сигаретный дым не давал отдыха мозгу, который был занят думами. Зацепок о местонахождении того лекаря теперь не было от слова «совсем», да и новости о смерти Снеговика явно быстро разойдутся, после чего все мясники уйдут в подполье и искать их будет бесполезно. Теперь ещё и эта девчонка добавила проблем. Княжна без страны и трона, которая сейчас мало кому нужна. Хотя, почему никому? Треугольные явно бы выдали круглую сумму за её душу, ну или из-под земли достали бы ему нужного человека…

– Даже и не думай. – хлопнув дверью, во двор за ним вышел Пугач, на ходу натягивающий на свои широкие плечи ватник.

– Ты о чём? – подняв бровь, посмотрел на друга Тритон.

– Андрюха, я тебя под полтора десятка лет знаю, так что даже не пытайся скрыть свои раздумья. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сбагрить княгиню треугольным. Но, а ей это за что? Она не отдавала приказов, не возглавляла никаких отделений. Её даже не готовили к тому, чтобы она управляла государством. Её участь и так не особо легка, а ты хочешь девушку на плаху отправить. – Пугач на момент замолк, но увидев, как Тритон открывает рот, продолжил, – Знаю я, что есть у тебя причины на то, но не опускайся во тьму.

Тритон отвернулся от друга, утыкая взгляд в землю и глубоко затянулся сигаретой, доводя тлеющий огонёк практически до пальцев. Затушив окурок о подошву сапога, он щелчком отправил его в жестяную банку из-под тушёнки, после чего поднялся на ноги и вышел за ворота. До полуночи было всего пару часов, но коня оставлять не хотелось, из-за чего он, сунув руки в широкие карманы, зашагал в сторону харчевни.

Одинокая прогулка по ночной столице была несколько более приятной, нежели он ожидал, да и патрули треугольных, тут и там ходящие по улицам, не обращали внимания на одинокого проходимца. Через пару часов бодрой прогулки сквозь дворы, он оказался перед харчевней, которая, не смотря на позднее время, горела газовыми лампами. Тритон аккуратно раскрыл дверь, не снимая руки с кобуры и вошёл внутрь.

В зале за парочкой столов сидели несколько мужчин, что, не стесняясь хлебали пиво из высоких стеклянных кружек. Всё их внимание сосредоточилось на вошедшем Тритоне, который неспешно закрыл за собой дверь, скрипнувшую несмазанными петлями. Бывший офицер осмотрел зал и перевёл своё внимание на тавернщика, который нервно протирал стойку, кося глазами на одного из мужчин, сидящего за столом спиной к вошедшему.

Тритон посмотрел на человека и заметил лоскуты белого бинта, что едва показывались из-под капюшона, натянутого по самые глаза. Воспоминание вспыхнуло в голове, и Тритон прыгнул в бок, уходя в кувырок, шипя от боли в свежераненном плече. В то место, где он только что стоял, врезался сноп дроби, выбивая из двери облако щепок. Тритон вытянул из кобуры револьвер и направив тот в сторону стрелка, два раза нажал на спуск. Револьвер громыхнул, отправляя смертоносные свинцовые тела в стрелявшего. Голова засадника взорвалась кровавым фонтаном, обрызгивая сидящих рядом месивом из крови, мозгов и осколков черепа.

Забинтованный встал и повернулся к Тритона, вытаскивая из-под стола обрез винтовки и направляя его в сторону перекатившегося офицера. Лицо его было знакомым, и шрамированный вспомнил, как его кастет врезался в челюсть бандита. Ещё один выстрел оказался удачным, врезаясь в живот ещё одного бандита, перемешивая его внутренности. Никто из бандитов не успел вынуть оружия, и Тритон прыжком поднялся на ноги. Врезавшись плечом в перебинтованного, он сбил того с ног и присел, пропуская тесак одного из бандитов над своей головой. Клинок со свистом пролетел сверху, едва не задев коротких волос Тритона и тот вдавил ствол револьвера в глубокий глаз бандита с усилием нажимая на спуск. Пуля вырвала кусок черепа вместе с мозгом, загрязняя пол таверны кровавыми ошметками. В этот момент, один из дружков поверженного бандита стал вытягивать какой-то самопал из-под полов куртки и Тритон, предупреждая его действия, схватил со стола недопитую кружку пива и с коротким размахом отправил ее в голову противника. Она разлетелась десятками осколков, столкнувшись с головой бандита, который остался стоять на ногах, лишь тряхнув ею. Бандит выстрелил, но спас его барахтающийся внизу человек, схвативший Тритона за ногу и уронивший его на пол. Дробь пролетела сверху, продырявив плащ в паре мест свинцовыми шарами, оставив небольшие отверстия.

Револьвер вылетел из рук Тритона и перебинтованный запрыгнул на него, стараясь сомкнуть свои длинные, жилистые пальцы на его шее. Тритон постарался дотянуться до револьвера, но туша навалившегося не позволяя заполучить оружие. Пальцы сомкнулись на шее бывшего офицера, и Тритон вытянул из ножен свой клинок. Дружки бандита, видимо не замечая оружия в руке бойца, пока Тритон с усилием дотянулся до шеи напавшего. Резким движением он взрезал шею бинтованного. Кровь, плотной струёй потекла на лицо Тритона, заливая глаза. Бинтованный широко раскрыл глаза, затыкая ладонями дыру в шее. Схватив его за куртку, Тритон не отпускал его, прикрываясь им, как щитом. Вытащив нож из горла бандита и практически не глядя, метнул его в сторону подходящих засадников. Нож пролетел ниже, чем Андрей рассчитывал. Сказалась левая рука и закрытое кровью лицо, а потому нож, вместо того чтобы влететь в живот бандита, влетел в пах. Бандит завизжал, падая на спину, а второй, вскинув обрез, постарался застрелить всадника, но всю дробь принял в себя всё ещё живой бинтованный. Следующий выстрел отозвался лишь щелчком и Тритон, с трудом спихнув с себя труп, напрыгнул на вооружённого бандита, обрушивая на него град ударов стальными кастетами. Остановился он лишь тогда, когда под кулаками зачавкало.

Тритон встал на ноги, возвращая оружие в карманы. Неожиданно он услышал сзади щелчок курка и время для него замедлилось. Андрей почувствовал, как от плеча по венам пошло жжение, которое, сконцентрировавшись в кончиках пальцев, вылилось в плотный сгусток энергии, что светло-голубым молотом врезалась в сидящего бандита. Кинетический удар заставил нож пройти сквозь тело мужчины и войти в деревянную балку перекрытия по самую рукоять. Бандит, прохрипев что-то нечленораздельное, испустил дух, опуская руку с зажатым в ней револьвером. Тритон же, зарычав от боли, посмотрел на собственное предплечье под плащом, вены в котором стали чёрными, как сама ночь. Нагнувшись за револьвером, он направил его на тавернщика, который вылез из-за стойки. Почти нажав на спуск, мужчина всё же опустил оружие, тяжело выдыхая.

– Что с моим конём? – спросил Тритон, пытаясь вытащить нож из трупа.

– Всё нормально! Напоен и накормлен… – осеняя себя кругом и осматривая погром в собственном заведении, выдыхает мужчина, уже считая материальные потери.

Тритон удовлетворённо кивает, бросая свою затею. Проверив запасы патронов, мужчина дозаряжает револьвер, – Лучше тебе молчать о мне. Тогда останешься жить.

Тритон затребовал у тавернщика, глядя на выползших из своих номеров постояльцев. Пока владелец наливал воду из кувшина в литровую кружку, они, кто с отвращением, а кто с интересом, рассматривали устроенную в столовом помещении бойню. Тавернщик, совладав с волнением, наконец смог наполнить кружку, которую тут же схватил Тритон, наполовину осушая её двумя крупными глотками. Сухость во рту, наступившая после боя, ушла и потому мужчина вылил остальную половину кружки себе на лицо, смывая начавшую запекаться кровь. Оттирать одежду было бессмысленно, а потому он просто пошёл в сторону двери. Как только мужчина подошёл к ней, то он резко открылась и внутрь вбежали три человека. Их форма и шевроны с треугольниками явно намекали на их принадлежность к революционным силам.

– Что происходит?! – крикнул один из бойцов, что имел на голове фуражку, а не привычную треугольным высоконечную шапку.

Тритон поднял левую руку вверх, вторую просовывая в один из карманов плаща. Нащупав документ, он протянул его офицеру, понимая своё нынешнее положение. Несколько трупов с разными причинами смертности и степени кровавости. Помимо мёртвых тел, в помещении был лишь безобидный толстяк-тавернщик и странный человек с ног до головы покрытый кровью, который не был похож на обычного человека, хотя бы своей стойкой.

– Коммисар Медняк? – офицер прищурился, смотря на Тритона, что сел на чистую скамью, смотря на пришедших, – Он лично передал вам приглашение? – получив утвердительный кивок, треугольный сложил заляпанное кровью письмо, убирая его в набедренную сумку, – И когда он это сделал?

Офицер двинул ладонью, и солдаты вскинули свои винтовки, направляя их в сторону Тритона. Бойцы дёрнули затворы, и мужчина практически почувствовал, как солдаты нажимают на спусковые крючки. Тритон опередил их, стреляя три раза, не вытаскивая оружия из-под плаща. Пули врезались в солдат, сшибая их с ног. Два рядовых рухнули на пол с пронзёнными животами, а офицер в последний момент, дёрнулся, видимо предчувствуя выстрел. Пуля попала ему в бок, сбивая треугольного с ног. Тритон мигом оказался рядом, выбивая оружие из рук офицера. Револьвер треугольного прошелестал по половицам харчевкни, а сам шрамированный запрыгнул на грудь офицера прижимая ствол револьвера к его груди. Тритон вгляделся в лицо офицера и грустно улыбнулся. Лежащий мужчина был молод и с вызовом глядел своими умными карими глазами, полными страха в лицо Тритона, зажимая кровоточащий бок второй ладонью. Тёмные кудри выбивались из-под фуражки офицера, закрывая широкий шрам на лбу, появившийся после удара чем-то тяжёлым.

– Жить бы тебе, да жить… – грустно ухмыльнувшись, покачал головой Тритон, взводя курок, – Не надо было тебе меня видеть. Был бы тогда жив. – Тритон нажимает на спуск. Офицер жмуриться, отворачивая лицо и жмуря глаза. Вместо выстрела револьвер лишь щёлкнул, – Повезло.

Тритон быстро ударил револьвером в висок офицера. Он дёрнулся и затих. Сорвав рукав его шинели, Тритон оголил торс мужчины и быстро затянул его бок, перекрывая кровотечение. Заменив не сработавший патрон в барабане, Тритон пошарился по карманам шинели офицера. Помимо кошеля с несколькими серебряными монетами, пачки папирос и карманными часами, внутри карманов оказался документ, одетый в красную корочку с изображением двух мечей.

Фотографии внутри не оказалось, и Тритон забрал её себе, убрав в передний карман штанов. В голове тут же возник план, после чего он вышел сквозь открытую дверь. Оказавшись в конюшне, он забирает собственного коня. Оседлав коня, всадник гонит в сторону центра города. Там, на побережье одной из столичных рек, стояло построенное ещё в прошлом веке здание, выделяющееся белой маковкой.

Доскакав по пустым улицам города в центр, Тритон по гранитным ступеням спустился к воде. Река была спокойной, и вода мерно ползла по своему руслу, стекая в Южный Залив. Тритон склонился к ней, вглядываясь в её мутное нутро и отражаясь от поверхности в свете луны. Из реки на него глядел молодой мужчина с пустыми серыми глазами, лицо которого опутали нити черных вен. Он, глазами полными тумана, глядел внутрь Тритона, стараясь выискать что-то внутри. Уши бывшего офицера как будто заложило плотной ватой, заглушая все посторонние, немногочисленные и от того громкие ночные звуки. Рука, как будто живя своей жизнью, потянулась к щеке ощупывая гладкую кожу, чистую от следов жутких войн. Глаза стали медленно закрываться, успокаивая воспалённое сознание. Всадник стал медленно заваливаться вперёд, уходя внутрь себя. Руки коснулись холодной воды и наваждение мгновенно пропало. Зрачки вернулись в глаза, темнота ушла из вен, а шрам вернулся на щёку.

Умывшись, холодной, речной водой, Тритон стал старательно стирать со своей одежды следы недавней битвы. Холодная вода смывала плохо, но выбирать не приходилось, а потому наскоро отмыв своё одеяние, он быстро взбежал по ступеням, вновь оказавшись наверху. Взобравшись на коня и посмотрев пустые улицы столицы, Тритон поскакал к зданию с маковкой.

Добрался он довольно быстро, наслаждаясь стуком подкованных ног коня о выложенную брусчаткой дорогу центра. Перед тяжёлыми, резными воротами здания стояла пара военных, яростно придерживающихся принципа «Солдат спит – служба идёт». Их не разбудил ни стук копыт, ни приземление далеко не лёгкого Тритона на каменную брусчатку.

– Смирно! – вспомнив старые дни, зычно крикнул Тритон, улыбаясь себе в душе.

Оба молодца резко вытянулись в струнку, шаря глазами в поисках источника звука, которого было довольно сложно в ночной тьме. Один из солдат, устав шюриться, зажёг лампу над своей головой, освещая несколько метров спереди себя.

– Кто такой? – буркнул солдат, двигая усами и снимая с плеча карабин. Подойдя к солдату вплотную, Тритон передал книжку человека. Он обслюнявил палец, листая страницы и довольно быстро читая её содержимое, – Старший Лейтенант значится? Какой-то ты мокрый…

– Служба нервная. Сам же знаешь. – хмыкнул Тритон, – Вот и решил ополоснуться. Коня моего отведёте?

Усач кивнул второму солдату, который нехотя отлип от стены и взяв коня за вожжи, повёл его за угол здания, – А чего в администрации забыли, товарищ-лейтенант? Час то уже поздний.

– Спать неохота. Вот и решил дела разгрести, а то много их набралось. – Тритон выбил из пачки сигарету и предложил её солдату.

– Нет, спасибо. С лёгкими плохо стало.

Солдат мотнул головой, вытаскивая из-за пазухи связку с длинными ключами. Подобрав нужный, он в несколько движений отпер дверь за своей спиной, открывая проход Тритону. Забрав документ, бывший офицер вошёл в здание. Администрация столицы была одним из тех зданий в городе, которых, казалось, вообще не коснулась революция. Внутренность помещения осталась исконно белой, не запачканной ни единым следом перемен. Белые, тщательно вычищенные стены коридоров, украшенные лепниной под потолком, тяжёлой резной мебелью, освещаемые дорогими канделябрами. Полы были устланы отполированным паркетом, смотря в который можно было бриться.

Прямо перед выходом, за стойкой из дуба сидела молодая женщина, облокотившаяся на столешницу и мерно сопящая в глубоком сне. Тритон медленно прошагал по полу, стараясь не разбудить вахтёршу. За её спиной висела карта здания на которой шрамированный высмотрел комнату архива и перегнувшись через стойку, медленно взял связку ключей со щитка за спиной девушки и медленно зашагал в сторону нужной ему комнаты.

В здании его никто не остановил, а потому он быстро забежал на второй этаж, где начал в полутьме выискивать нужные ему двери. Видно было плохо, но шаря руками по объёмным табличкам, Тритон всё же смог отыскать помещение. Звеня ключами, он отпер лакированные, плохо смазанные двери, после чего вошёл туда.

Внутри было несколько десятков огромных, высотой в пару человеческих ростов, стеллажи. Одни снизу и доверху были наполнены узкими книгами с номерами улиц и домов, а другие напоминали мозаику из ящиков картотек. Его интересовали именно они, а потому, найдя на столе карбидный фонарь, он подкрутил вентиль и в свете вспыхнувшего огонька отправился на поиски. Он шёл между стеллажами, выискивая необходимую ему ячейку. Тихо шелестя губами буквы и адреса, Тритон шёл сквозь стеллажи. В один момент он обнаружил нужную букву с которой начиналась буква фамилии нужного человека. Поставив фонарь, Тритон притаскивает прикладную лестницу, после чего взбирается практически на самый верх стеллажа, отпирая нужную ячейку. Вытащив маленький документ, что был не сильно больше обычной тетради. Она была с ещё имперским гербом, но поверх него стояла печать с треугольником, показывая то, что всё подтверждено республиканской канцелярией.

«Крестов Степан Викторович. 1836 год рождения Вартиборг, Уравская губерния.

Семейное положение: женат, двое детей.

Обладает магическими способностями: да, лекарские способности.

Род занятий до революции: Лекарь 4-го ранга "Лично Его Императорского Двора"

Отношения к революции: нейтральное.

Место проживания: Чернопольский бульвар 4."

– Мария, милочка, я уже старый человек и сон идёт плохо, а потому единственное полезное времяпровождение ночью – работать. – послышался старческий голос, идущий из коридора, приглушённый закрытыми дверьми.

Тритон захлопнул документ и бросил его обратно в ячейку, быстро перебирая конечностями, спуская на пол. Дернувшись, он быстро перекрыл пламя, стараясь вести себя как можно тише.

– Может вы забыли ключи где-то здесь и из-за усталости подумали, что закрыли дверь? – спросил приятный мужской голос, принадлежавший какому-то весьма интелегентному мужчине весьма пожилых лет, который, впрочем, был скрыт ночной тьмой, – Где же фонарь… – мужчина замолчал и Тритон готов был отдать всё, ставя на то, что услышал, как глубоко вдохнул мужчина, – Анна, зовите солдат. Здесь кто-то был совсем недавно.

Женщина ахнула и убежала из комнаты, топая каблуками по мягкому ковру. Не успели её шаги стихнуть, как раздался характерный щелчок, возвещающий о том, что пожилой мужчина вооружён. Тритон вытянул из кобуры и вытянул револьвер, сжимая его рукоять и прикрывая глаза. Всё его существо превратилось в тонкий слух, практически сканируя комнату словно летучая мышь, но не смог уловить ни единого звука: ни шуршание веток за окном, ни шагов мужчины, ни собственного дыхания. Раскрыв глаза, Тритон шагнул в глубь комнаты, рыская взглядом по комнате. В один момент, в тусклом свете идущим из окон, показалась тёмная фигура, просто стоящая на ногах и смотрящая в окно. Тритон вскинул револьвер и сразу же выстрелил. Стекло окна рассыпалось мириадами осколков, но фигура осталась стоять на своём месте, лишь слегка шелохнувшись от пронзившей её пули. В этот момент Тритон понял, что он ошибся.

– Вы слишком расторопны, молодой человек. – послышался сзади всё тот же мягкий и спокойный старческий голос.

В затылок шрамированного уткнулся холодный ствол револьвера и ему пришлось опустить своё оружие, – Как же я не догадался… – ухмыльнулся Тритон, – Откуда Тень в этих местах?

– Вы знаете о нас, а значит человек не гражданский, что видно и по вашей походке. Треугольный? Сторонник генерала Виваевского или, может, агент островитян?

– Пятая дивизия третьей армии. Четвёртый штурмовой полк. Капитан Вратов Андрей Васильевич.

Холод отхлынул от затылка, и Тритон повернулся к владельцу мягкого голоса. Это был долговязый и поджарый мужчина с тонкими чертами лица. Даже в тусклом лунном свете, идущем из окна, можно было разглядеть холодные и спокойные глаза, пронизывающие Тритона насквозь. Ничего, кроме слегка одрябшей кожи и голоса не выдавало в этом мужчине его возраста, который явно перевалил за шестой десяток. Тритон подобрал своё револьвер и тоже, следуя примеру своего пленителя, вернул его в кобуру.

В коридоре затопали тяжёлыми сапогами караульные солдаты, которые влетели в комнату под светом фонаря, что один из них держал в руке. Оказавшись внутри, они опустили оружие, особо не понимая происходящее. Было видно, что они знают пожилого мужчину, но наличие удостоверения в кармане Тритона сбивало их с толку.

– А что случилось?! Кто проник в помещение?! – крикнул усатый солдат, судорожно переводя взгляд с Тритона на пожилого мужчину.

– Всё в порядке, товарищи. – успокоил их Тритон, – Я заработался и не услышал, как меня ищут. Простите за беспокойство.

– Хорошо, товарищ лейтенант! – солдат отдал честь и с напарником развернулся, возвращаясь на свой пост.

Анночка хлопала глазами, силясь разобраться в ситуации, но мужчина поднял ладонь в успокаивающем жесте. Женщина, что-то шепча себе под нос, приняла протянутую от Тритона связку ключей, после чего, продолжая причитать, пошла вниз.

– Я рекомендую вам проследовать за мной. – Мужчина поправил шляпу на своей голове и вышел через вторую дверь в помещении, проходя внутрь небольшого кабинета, три стены которого были уставлены стеллажами полными книг. Мужчина сел в мягкое кресло за своим столом и вперил взгляд в вошедшего за ним Тритона, – Третий Штурмовой говоришь? Вы, ребята, героями себя в Горной войне проявили. Многих парней спасли, когда Ширанские высоты взяли.

– Это мясорубка была, а не операция. Голой пехотой, в горы, без плана и подготовки. Нам не то, что артиллерией не помогли, нам ни одного сраного "Сверчка" или "Косаря" не выделили! У меня из роты пятнадцать человек выжило! – Тритон стиснул зубы и сжал до крови кулакам, стараясь успокоиться и выгнать из головы образы растерзанных сослуживцев, что отдали свои жизни на жёлтых горах далёкой страны, – Столько сплавных парней полегло там…

– На то вы и штурмовики, чтобы пробиваться там, где остальные не смогут. – спокойно сказал мужчина, вытаскивая из кармана трубку и набивая её табаком из кисета, – Я слышал о тебе. Золотой Крест третьей степени, серебряная лента за бой в Ширанских горах, Чёрный круг. Знатно твою роту помотало – несколько раз практически с нуля создавали, но стоит отдать должное, что вы всегда выполняли задачу. – мужчина поджёг табак и несколько раз пыхнул трубкой, распаляя её, – А что ты тут делаешь, капитан? Сомневаюсь, что в одиночку ты хочешь сбить режим, да и знаю, что у тебя какой-то разлад с императорской семьёй, тем более, что здесь лишь информация о гражданах.