Меня убьют четвертым выстрелом

– Что машина за углом остановилась, – сказала Нэнси. – И как раз на том самом месте, где потом нашли Дуайта Коллинза.

– Умница, – похвалил Вудс, – как же с тобой приятно работать. Может быть еще и выводы сделаешь? Или ты, Энтони.

– Могу лишь предположить, что парня там высадили.

– И в недопустимо грубой форме, – подтвердил Терри. – Особенно, если судить по его разбитому затылку.

– Разбить могли и раньше, – усомнился Дюваль.

– Там клочки волос на земле, характерные травмы… Не обращай внимания – доверься профессионалам. К тому же, мы видели, что клерк только что совершил обход и нашего подопечного там еще не было.

– А вот это мы знаем только с его слов.

– Согласен. А потому стащил с места происшествия обе камеры. Ребята мои сейчас просматривают, начиная часов с девяти вечера. Правда, в любом случае, этот заправщик тоже о них знал.

– Но если он врет, то труп мог там пролежать около двух часов.

– А эта машина приехала проверить наличие и сохранность, – усмехнулась Нэнси.

– Она вообще могла оказаться там случайно. Водитель мог на несколько секунд остановиться, увидев лежавшего на дороге мужчину, а, убедившись, что он не совсем живой, смыться от греха подальше.

– И что навело уважаемого коллегу на такие предположения? – спросил криминалист.

– Только то, что заправочная станция не самое надежное убежище для свежего покойника. Зачем кому-то понадобилось его туда тащить? Как-будто специально выставили на всеобщее обозрение. – Энтони ненадолго замолчал. – Кстати, а куда машина-то делась?

Терри Вудс опять повернулся к монитору.

– Еще один подарок от наших нетрезвых друзей. Не поленились запечатлеть панораму.

На экране было видно, как с другой стороны заправки появляется силуэт внедорожника, выворачивает на улицу и исчезает за поворотом.

– Сами видите, – пояснил Терри, – что станцию можно объехать и с задней стороны. Что он и сделал. Следы протекторов мы, конечно, сняли, но каких-либо особенностей пока не нашли. Парни сейчас проверяют полицейские камеры на дорогах. Может и застукаем по свежим следам. Если очень повезет. Хотя, – он со сомнением покачал головой, – боюсь, что все не так просто.

– Не бойся, – успокоил его Энтони. – И не такое раскрывали. Что тебя печалит?

– Во-первых, личность убитого. Родной брат губернатора. А во-вторых, оружие убийства… Достаточно экзотическое.

– Неужели, мушкет Понтиака? – спросила Нэнси.

– Чуть ближе по времени. Это девятимиллиметровый русский пистолет Макарова.

6.

Миа позвонила через три дня. Все это время Ник Портер добросовестно изучал жизнь и творчество Аманды Чапмен.

Он высчитал, что недавно ей исполнилось тридцать семь. Двенадцать лет назад она опубликовала свой первый роман, моментально ставший бестселлером. Цифры продаж упоенно били национальные рекорды. За несколько месяцев никому не известная журналистка провинциальной газеты, стала одной из самых популярных женщин страны. Книгу перевели на многие языки мира. Компания «Парамаунт» в срочном порядке запустила в производство кинофильм. В кулуарах шли разговоры о возможном присуждении Пулитцеровской премии. Критики отмечали, что за последние годы такой грандиозный успех сравним лишь с появившимся на несколько лет раньше «Кодом да Винчи» Дэна Брауна.

Молодую писательницу буквально разрывали приглашениями на различные телевизионные шоу. И каждый раз ее появление вызывало неподдельный восторг у зрителей. Аманда вела себя абсолютно раскованно, живо и остроумно парировала заготовленные выпады ведущих. Опра в одном из своих интервью вспоминала ее, как одну из самых обаятельных собеседниц. Дэвид Леттерман назвал ее украшением своего «Позднего шоу».

За девять лет Аманда Чапмен опубликовала семь романов. И каждый раз попадала в список наиболее читаемых авторов. Все они были экранизированы, один даже номинировался на «Оскар». Правда, премии в результате так и не получил. Трогательной истории о любви начинающей голливудской актрисы и джазового музыканта, киноакадемики предпочли жесткий рассказ о наркоманах и проститутках.

Три года назад Аманда Чапмен замолчала. За это время она не напечатала ни одного произведения, совершенно исчезла с телеэкранов, перестала мелькать на светских тусовках. Робкие попытки журналистов узнать, что случилось со вчерашним кумиром, наталкивались на вежливое, но твердое сопротивление ее литературного агента. А через несколько месяцев и сам агент выступил с заявлением, что прекращает работу с писательницей. Причину называть не стал.

Ник Портер несколько дней не отходил от компьютера. Он нашел в сети все, что можно было прочитать об Аманде. Знал, где она родилась, в каких школах училась, кто были ее родители. Он не смог найти ответ лишь на два вопроса, которые его интересовали: почему Аманда Чапмен так внезапно ушла из литературы, и кто был отцом Мии.

Конечно, в том, что знаменитая писательница внезапно перестала сочинять, еще не было ничего загадочного. Творческий кризис может случиться у каждого. История знает и не такие случаи. Но гораздо больше Ника настораживало странное поведение Мии. Он старался отогнать от себя тревожные предчувствия. Опять называл девочку маленькой и не самой умной фантазеркой, но в глубине души понимал, что ввязывается в очень странную, если не опасную авантюру.

Правда, его это не особенно и пугало. На пятом десятке человека вообще очень трудно чем-либо запугать.

Миа предложила встретиться около шести вечера. Ник не возражал. Потеряв работу, он имел возможность свободно распоряжаться своим временем.

Он не мог себе объяснить, зачем пришел в кафе минут на пятнадцать раньше. Занял столик в углу, попросил чашку чая и стал наблюдать за входом. Миа появилась ровно в шесть. Следом за ней в кафе вошла женщина. Ник Портер чуть не присвистнул от удивления: Аманда Чапмен словно сошла с газетных полос и просмотренных им телепрограмм. За три года она совершенно не изменилась. Ник подумал, что узнал бы писательницу, даже не зная о ее приходе.

Остановившись у входа, Миа начала целенаправленно высматривать Ника. Он едва удержался, чтобы не помахать ей рукой. Аманда чуть близоруко осматривалась по сторонам. Подошедший метрдотель начал предлагать им столики на выбор. Миа указала на один, стоящий неподалеку от Портера. Туда они и направились. Ник сделал вид, что углубился в изучение меню. Проходя мимо него, девочка вдруг ненароком уронила свою сумочку. Портер опять почувствовал себя персонажем шпионского романа. Но, тем не менее, оторвался от чтения и наклонился. Через секунду он уже подавал сумочку Мие, которая с изумлением на него смотрела.

– Ник, – вскрикнула она, – какая неожиданная встреча. Надо же было мне так оплошать как раз возле твоего столика. В любом случае, спасибо. Как поживаешь, Ник?

– Благодарю. Неплохо. – сдержанно ответил Портер. Он не знал, как правильно реагировать на бурную радость шестнадцатилетней девочки. Особенно, в присутствии ее мамы. – Как ты?

– Да мало что изменилось с момента нашей последней встречи на беговой дорожке. Думаю, и у тебя тоже… Знакомься. Это моя мама. Ее зовут Аманда. Мама, это Ник Портер. Мы занимаемся в одном спортивном клубе. Он математик, – добавила она с такой гордостью, как будто представляла Нобелевского лауреата. – И баскетболист.

– Бывший баскетболист, бывший математик, – поправил Ник.

– Про бывших баскетболистов слышать приходилось, – улыбнулась Аманда, – а вот бывший математик – это что-то новенькое. Неужели позабыли все формулы?

– Большинство, – признался Ник. – У них есть потрясающая способность выветриваться из памяти за ненадобностью.

– Точно, – обрадовалась Миа, – выветриваются. Расскажи это моей училке. Старая мымра уже достала всех своей зубрежкой.

– И уверена, что делает это из добрых побуждений.

– Откуда ты знаешь?

– Все учителя одинаковы. Я сам таким был.

– И что же изменилось? – спросила Аманда.

– Не очень многое. Просто в один прекрасный момент понял, что половина класса знает все лучше меня.

– А вторая?

– Вторая забывает то, что я говорю, еще до конца фразы. И я, как ни странно, на них за это совершенно не в обиде.

Аманда чуть отвела глаза в сторону. Задумалась.

– Видимо, вы правы. Здесь не на что обижаться. Память сама решает, что ей сохранять. К счастью, это относится не только к формулам…

– Не только, – согласился Ник. – А почему – к счастью?

– Потому что способность забывать – это один из величайших даров, который мы получили от природы.

– И вы думаете, он делает нас счастливее?

– Я думаю, каждый из нас готов с радостью забыть определенные моменты своей жизни. Или вы с этим не согласны?

– Не согласен, – после небольшой заминки ответил Портер. – Уберите их от меня, и я буду уже совсем другим человеком.

– Лучше? Хуже?

– Не имеет значения. Просто – другим.

– И вас это печалит? – Аманда со все возрастающим интересом смотрела на Портера.

– Скажем так, тревожит.

– А знаете, что меня тревожит? – вмешалась в разговор Миа. – Что мы стоим на виду у всего зала и ведем псевдофилософские беседы. Какие же вы, взрослые, зануды. Я есть хочу.

– Ну, так иди к столику и делай заказ, – отозвалась Аманда.

– Зачем мне еще идти к какому-то столику? У вас тут такая интересная дискуссия, что, думаю, Ник не захочет ее прерывать и с удовольствием пригласит нас за свой. Правда, Ник?

– Только, если твоя мама не возражает.

– Надеюсь, ты еще не успел ей так сильно надоесть. Остаемся, мама?

– Как хочешь, – кивнула Аманда. – Но пусть Ник, заранее извинит, если нам вдруг придется внезапно уйти. Не принимайте это, пожалуйста, на свой счет.

Портер сделал вид, что не обратил внимания на последнюю фразу писательницы. Он выдвинул стулья, галантно предложил женщинам занять свои места и подозвал официанта. Пока дамы обсуждали заказ, он смотрел на Аманду Чапмен, пытаясь разглядеть в ней черты той загадочности, которая сопровождала ее три последних года. Но ничего таинственного не находил. Перед ним сидела молодая женщина с чарующей улыбкой и умными, внимательными глазами. Портер подумал, что, скорее всего, слишком доверился таблоидам, создавшим легенду о загадочном уходе из литературы знаменитого автора. А может быть, и она сама принимала участие в создании этого мифа. «Почему бы и нет? – предположил Ник. – Сочинила несколько бестселлеров, заработала уйму денег и ушла на вполне заслуженный отдых. А напоследок еще и комедию разыграла.» Но в эту догадку совершенно не вписывалось организованное Мией знакомство. Поверить в то, что богатая, все еще известная и очень красивая женщина нуждается в посредничестве дочери, чтобы найти себе кавалера, было невозможно.

– Так, где вы изучали математику, Ник? – спросила Аманда, когда заказ был, наконец, сделан, и официант отошел от столика.

– В Стэнфорде, – ответил Портер. – Хотя, изучал – слишком громко сказано. Большее количество времени мотался по стране с баскетбольной командой.

– Но все же выбрали математику в качестве основного предмета.

– Так получилось. Перед школьным выпуском случайно выиграл Национальную математическую олимпиаду. Вот и подумал…

– Что значит – случайно? – удивилась Аманда.

– Не верь ему, он скромничает, – пояснила Миа. – Выиграл на вполне законных основаниях. Я читала. А потом разрывался между спортом и наукой. Даже чуть профессиональным игроком не стал.

– И что же помешало? – заинтересовалась писательница.

Портер взглянул на Мию. Он помнил ее совет не вдаваться в подробности своего прошлого.

– Ростом не вышел, – нашел он наиболее подходящий ответ.

Миа одобрительно подмигнула… Аманда оценивающе разглядывала Ника.

– Пожалуй… – улыбнувшись, сказала она. – И долго вы работали в школе?

– Достаточно. Около двадцати лет.

– Потрясающее постоянство! – воскликнула Миа. – Ты так любишь детей?

– Сначала пришел туда на месяц-другой, после университета. – Портер не обратил внимания на восторги девочки. – Хотел осмотреться, подыскать более серьезную работу. Да так и остался… Наверное, понял, что дети – это тоже очень серьезно.

– Тогда почему ушли?

– А это мы с вами сегодня уже обсуждали. Помните? Моменты из прошлого, которые назойливо лезут в настоящее…

– Помню, – кивнула Аманда. – Хотите меня заинтриговать?

– Хотел бы, – неожиданно сознался Ник. – Но, боюсь, ничего интригующего во мне нет.

– В каждом человеке есть что-нибудь интригующее, – возразила Аманда. – Поэтому, не обольщайтесь: вы – не исключение.

Подошедший официант принялся расставлять на столе закуски. Воспользовавшись паузой, Ник еще раз попытался оценить ситуацию, в которой оказался. Он смотрел на Мию, надеясь, что она вдруг раскроется и поможет ему найти ответы на его вопросы. Но девочка вела себя абсолютно естественно, как будто действительно случайно встретила в ресторане знакомого по спортивному клубу. А вот в поведении ее матери угадывалась бережно охраняемая тайна. Ник сумел разглядеть печаль за внешне беззаботной улыбкой и необъяснимую тоску за беспечным разговором.

– Обожаю стейки, – поделилась Миа, отрезая себе кусок, – уверена, что человеку, который их изобрел, уже поставили памятник.

– И можешь предположить, где именно? – поинтересовался Портер.

– Не знаю… Видимо, где-нибудь в Техасе… Или в Монтане.

– Будут другие предположения?

Аманда отрицательно покачала головой. Миа промолчала.

– Насчет памятника, не знаю. А вот появился стейк не в Техасе, не в Монтане и даже не в Джорджии.

– Неужели в Алабаме? – Миа прикрыла рот ладошкой.

– Почти. В Древнем Риме.

– Не может быть! – воскликнула девочка. Ее мама не сводила с Ника заинтересованного взгляда.

– Еще как может. И произошло это лет за сто до рождения Христа. Согласно древним обычаям, местные жрецы с удовольствием подкармливали своих многочисленных богов. А вкусы у тех были, как правило, далеко не вегетарианские. Поэтому ребята разжигали священный огонь под специальными решетками и клали на них ломти мяса, чтобы довести до полной готовности. Таких умных слов, как термическая обработка, они еще не знали, но и кормить Юпитера с друзьями- подругами сырым мясом им тоже было как-то неловко. Ну, и случилась неприятность. Какой-то неопытный да, видимо, и не самый умный жрец схватил кусок божьей говядины, обжегся, да и выронил его из рук. Хорошо еще никто не видел. А то бы сражаться ему со львами на ближайших играх. Думаю, своего непосредственного начальника он боялся больше, чем всю Олимпийскую команду. Поэтому мясо резво выложил обратно на решетку, а руки свои принялся старательно облизывать, чтобы по возможности скрыть следы преступления. И ему до того понравился запах, что он тут же, не особенно задумываясь о последствиях, слопал весь божеский обед, доложив начальству, что Боги остались довольны. Ему, естественно, поверили. А парень, видимо, все же был не совсем дурак. Поэтому воспользовался священным рецептом, несколько изменил его для приличия и начал кормить вкусным мясом не только богов. Говорят – разбогател.

– Как интересно? – Миа смотрела на Ника. – Ешь простой стейк и не знаешь, что делишь трапезу с Юпитером.

– В твоем случае, скорее, с Юноной, – отозвался Портер.

Он все еще уговаривал себя, что эта встреча ни к чему его не обязывает, можно извиниться и уйти в любой момент, но в глубине души уже понимал: сопротивляться магнетическому обаянию Аманды Чапмен он не в силах. Подняв глаза, он увидел, что писательница вновь его разглядывает.

– У вас есть дети, Ник? – неожиданно спросила она.

Такого интереса к своей личной жизни Портер не ожидал. Но решил, что Аманда просто пытается поддержать беседу, задавая ничего не значащие вопросы.

– Нет, – ответил он и пояснил, – я никогда не был женат.

– Не сумели отыскать свой идеал? Не отчаивайтесь. Его поиски иногда занимают целую жизнь.

– Звучит не очень оптимистично, – огорчился Ник. – Хотя, боюсь, что в моем случае идеал не могли отыскать во мне.

– Скромничаешь? – догадалась Миа.

– Увы, всего лишь подтверждаю свершившиеся факты.

– И много у вас таких фактов набралось? – улыбаясь, спросила Аманда.

Портер начал загибать пальцы, делая вид, что считает.

– В общем, хватило, чтобы превратить меня в закоренелого холостяка, – засмеялся он.

– Значит, они были не такими поучительными. Некоторым людям для этого хватает и одного опыта.

– Можете привести примеры? – спросил Ник, пытаясь сменить тему разговора.

– Могла бы, но, боюсь, получится довольно скучная история.

– А вот теперь вы скромничаете. Перестаньте, Аманда, у вас не бывает скучных историй.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что, конечно, узнал вас лишь только вы появились в дверях. Еще до того, как Миа так неловко уронила свой кошелек. Надеюсь, вас это не удивляет?

Аманда Чапмен молчала, не сводя с Ника изучающего взгляда.

– Не удивляет, – наконец, согласилась она. – Я уже осведомлена, что у вас прекрасная память.

– Вероятно, Миа тоже из скромности не представила вас полным именем.

– Точно, – воскликнула девочка, – как говорил Сальвадор Дали, «Скромность – мой природный изъян!» Вот и мой тоже… Не могу же я в самом деле быть идеальной.

– Но вполне можешь к этому стремиться, – Аманда дотронулась до ее плеча.

– Абсолютно бесполезное занятие, – возразила Миа. – Дети великих родителей не могут быть идеальными. На них природа отдыхает.

– Да и они, как правило, себя не перетруждают, – сказала Аманда. – Так что тебе осталась самая малость – обзавестись великими родителями.

– Вполне достаточно, что у меня гениальная мать. Твоего таланта хватит на обоих. – Миа повернулась к Портеру. – Представляешь, Ник, уже шестнадцать лет мамуля отчаянно скрывает от меня имя моего загадочного родителя. Что ты на это скажешь?

– Скажу, что твоя мама, видимо, умеет хранить тайны. Ей можно доверить и государственные секреты. В любом случае, даже, если она тебе когда-нибудь и откроется, то явно не сейчас и не при мне. Ты не согласна?

Ник поймал на себе благодарный взгляд писательницы. С удовольствием записал его себе в актив.

– Ну, хорошо, убедил, – легко согласилась Миа. – Оставим допрос на потом. Тем более, что я еще не готова применять методы устрашения.

– И замечательно. Тогда я со спокойным сердцем могу вас на несколько минут оставить. Прошу меня простить.

Портер вышел из-за стола. Ему хотелось несколько минут побыть в одиночестве, чтобы привести в порядок свои мысли. Он помнил, как Миа при первой встрече говорила ему, что никогда не видела своего отца. Но, как только что выяснилось, она даже не знала его имени. Хотя, судя по ее словам и реакции Аманды, неоднократно спрашивала его у матери. Но Ник уже понимал: все эти вопросы волнуют его только потому, что он очень хотел продолжить знакомство с Амандой Чапмен.

Едва Портер отошел на несколько шагов, Миа повернулась к матери.

– Как он тебе? – заинтересованно спросила она.

– Очень занятный человечек, – задумчиво отозвалась Аманда. – Неглупый. И с ним очень легко общаться.

– Так почему бы тебе это общение не продолжить?

– Миа, мы этот вопрос обсуждали уже много раз. В моей нынешней ситуации я не могу себе этого позволить.

– Ты можешь позволить себе все! Я же понимаю, ты просто за него боишься. Не хочешь ему все рассказать?

– Чтобы об этом через несколько дней узнал весь мир?

– Он произвел на тебя такое впечатление?

– Первое впечатление бывает обманчивым.

– Не хочешь – не рассказывай. Но почему бы тебе не продолжить знакомство? К чему оно тебя обязывает?

– И не жалко тебе его?

– Ни чуточки. Он ведь будет счастлив. Ну, пусть какое-то время…

– А потом?

– А потом пусть сам думает, что ему делать. А я думаю о тебе.

– Я знаю.

– Откуда?

– Если я в бассейне обращаю внимание на парня, а потом он оказывается в нашем кафе, и моя дочь роняет около него свою сумочку, то нужно быть последней идиоткой, чтобы этого не заметить.

7.

Терри Вудс скучно перебирал бумаги на своем рабочем столе. Находившиеся в кабинете Энтони Дюваль и Нэнси Купер терпеливо ждали. Неторопливость эксперта – криминалиста давно вошла в поговорку.

– Терри, – наконец не выдержал Дюваль, – тебе нужно срочно менять работу. Могу составить протекцию в дипломатический корпус. Это там многозначительная пауза считается признаком великого ума. А у нас совершенно иной ритм жизни. Так что, прерви, пожалуйста, свой обет молчания и расскажи нам что-нибудь занятное.

– Да, Терри, – добавила Нэнси, – уверена, что полные сутки – это как раз тот срок, за который ты сумел вычислить убийцу.

– Так перебори свой страх. Назови нам этого негодяя. А мы уж, так и быть, с риском для жизни поедем его брать. Под смертельным пулеметным огнем.

Терри, наконец, аккуратно разложил документы перед собой и поднял голову,

– Не поедете, – сказал он. – Во всяком случае, сегодня.

– Хорошо, – согласно кивнул Дюваль, – повременим. Как насчет завтра?

Терри опустил взгляд на бумаги.

– Боюсь, что и завтра тоже.

– Что же натолкнуло тебя на такие пессимистические выводы? – осторожно спросила Нэнси.

– Во-первых, автомобиль.

– И что с ним не так?

– На нем стоял украденный номер. Он был свинчен с другой машины за несколько часов до убийства. Модель-то мы установили. Это темно-синий «Мерседес – Фургон». Но их только у нас на учете десятки тысяч. И неизвестно, откуда прибыл этот. А вот номер оказался ворованным. Со старенькой «Хонды». Мы ее отследили. Парень-владелец даже не знал, что его так жестоко обобрали. Выехал со служебной парковки около шести вечера перед убийством. Еще при всех опознавательных знаках. С ними же до семи стоял в трафике в Мидтауне. Что и подтвердили многочисленные камеры. А вот потом беспечно оставил машину на маленькой улочке, где навещал больного приятеля. Там у него номер и свистнули. Без десяти восемь попал под камеру на четырёхсотое уже как нарушитель. Извиняет его лишь абсолютная неосведомленность.

– Парня-то этого проверили?

– Как и положено. Но, боюсь, лишняя предосторожность.

– И сам «Мерседес», конечно, потеряли.

– Какой ты умный… Рассказать, как это произошло?

– Попробую догадаться. Убийца, или кто он там, заезжает в первую подворотню, ставит свои собственные номера и волшебным образом превращается в законопослушного участника дорожного движения. Даже при скудном ночном трафике, вычислить его становится сложно.

– Видишь, Нэнси, – восторгу Терри не было предела, – никакой возраст не властен над гением великого сыщика. Мои ребята покопались, конечно, с камерами на близлежащих улицах, но ничего путного не обнаружили. Скорее всего, он просто затаился до утра.

– Вряд ли, – возразил Энтони. – Он бы постарался поскорее смыться. Вот возьмем, для примера, Нэнси. Стала бы она прятаться недалеко от места, где оставила свежий труп?

– Ты не мог бы поискать другой объект для примера? – возмутилась Нэнси. – Что у вас обоих за дурная привычка?

– Правда, Энтони, не обижай девушку. Хочешь еще что-нибудь мудрое сказать?

– Лучше тебя послушаю. Очень повышает образовательный уровень. Например, какие-нибудь подробности об этом убитом парне.

Терри придвинул к себе несколько листков бумаги.

– Дуайт Коллинз. Как вы уже осведомлены, родной брат нашего губернатора. Младший. Тридцать два года. Пятнадцать лет назад откололся от своей богатой и влиятельной семьи. Практически не поддерживал никаких отношений. Появлялся только на официальных приемах. Да и то лишь после того, как брат занял свой высокий кабинет. Думаю, политику пришлось демонстрировать несокрушимость родственных связей. Занимался благотворительностью. Работал сразу в нескольких фондах. Холост. Пару раз попадался с легкими наркотиками. Список его телефонных связей я вам приготовил.

– Как насчет заграничных вояжей? – спросила Нэнси.

Терри взглянул на экран компьютера.

– У него даже не было заграничного паспорта. Это тебя, вероятно, смутил русский пистолет? Так успокойся. Они и у нас продаются в достаточном количестве.

Энтони взглянул на часы. До назначенной встречи с губернатором оставалось совсем немного времени. А ему еще предстояло отчитываться перед репортерами. Он уже продумал в какой мере может перед ними открыться. Хотя, по опыту знал, что зачастую они приходят на пресс-конференции со своими предположениями. Иногда даже подкрепленными достоверными фактами. Многие из них имели своих информаторов и в преступной среде, и в кругу его коллег. Потому предугадать заранее, как сложится разговор, было трудно. В многолетней практике агента Дюваля были случаи, когда именно вопросы и предположения журналистов наталкивали его на правильный путь расследования. Рассчитывать на это было, конечно, нельзя, а вот надеяться – можно. Тем более сейчас, когда у Энтони не было ни одной правдоподобной версии. Одно обстоятельство безнадежно разбивалось о другое. Если предположить, что убийство имеет под собой политическую подоплеку, то слишком многое указывало на неподготовленность исполнителя. Это и неточный выстрел, и грубо сворованные автомобильные номера, и тело в машине. Можно, конечно, предположить, что таким образом профессионал запутывает следствие, но об этом не хотелось даже думать. Отработка такой версии заняла бы многие месяцы. Да и фигура погибшего, не имеющего никакого отношения к политической деятельности, в эту догадку не вписывалась. То, что у Дуайта Коллинза при себе не оказалось никаких документов, могло объясняться как неуклюжей попыткой скрыть его личность, так и элементарным ограблением. Но в последнем случае, зачем было тащить его тело? Даже, если предположить, что убийство было совершено в машине, то оставалось совершенно непонятным, почему убийца решил избавиться от трупа именно на заправочной станции.