Дневники пропавшей девушки

2

Передо мной пролегала тихая улочка с ровными газонами и аккуратными деревьями. Они ароматно плодоносили и создавали особое настроение этой улице. Этот район давно стал моим самым частым пунктом назначения благодаря Лилит. Её родители принадлежали к элитному сословию, поэтому не было ничего удивительного в том, что впервые я побывал на улице богачей только благодаря своей девушке. Я выключил фары и остановил «Форд» в тени ветвистых деревьев, куда едва пробивался свет недавно загоревшихся фонарей. Мошки стремительно рвались к свету, не понимая, какой удел их ждёт. На втором этаже, из комнаты Лилит, лился тусклый свет. Потом показалась и сама девушка, распахнула окно настежь. Она была великолепна. От порыва ветра, смеси запаха спелых яблок и свежести вечернего дождя, волосы её взметнулись. Она вдохнула полной грудью и снова скрылась. Дождь всё также спокойно накрапывал, не спеша разродиться яростным ливнем.

Я тяжело вздохнул и положил дрожащие руки на руль, его кожаная обшивка успокаивала. Взял себя в руки и решительно вышел из машины. Пригнувшись, чтобы никто не заметил меня, я подбежал к дому. Подпрыгнул и зацепился за выступающий карниз лоджии, где каждое утро завтракала семья Лилит, и вскарабкался на него. Цепляясь за выступы, я в миг добрался до окна своей Лилит практически бесшумно. Родители девушки были весьма консервативны, поэтому мы никогда не давали им повода думать о том, что состоим в интимных отношениях. Поэтому предаваться бурному сексу нам чаще всего приходилось у меня дома, помня, конечно же, о её комендантском часе. Но если так подумать, чаще всего мы скрывались в её комнате, стараясь особо не экспериментировать, а, в общем-то, быть такими же консервативными, как и её родители, ну вы понимаете, о чём я.

Я осторожно заглянул в комнату. Она сидела на стуле вдалеке от окна и читала толстенную книгу в тёмно-синем переплёте. На ней была свободная белая майка и чёрные узкие джинсы. Не отрываясь от книги, девушка собрала волосы резинкой, по бокам остались забытыми несколько прядей. Пока она сидела спиной к окну, я быстро влез в комнату, приземлился бесшумно на пушистый ковёр. Подойдя к ней, я почувствовал ненавязчивый запах фруктово-цветочных духов. Чувствовалось вишнёвое послевкусие. Я наклонился, вдыхая родной запах, и опустился к её шее. Но меня опередила моя же тень: она упала на страницу. Девушка резко вскочила со стула:

– Девин?… Ты меня напугал.

Она с укором слегка ударила меня в плечо, села обратно на стул и убрала книгу в сторону.

– Что читаешь?

– Ты залез ко мне в окно, чтобы спросить, что я читаю?

– Честно говоря, я не знаю, зачем я залез.

– Ммм, – протянула она, рассматривая моё лицо, словно на предмет изменений.

– Как у тебя дела? – вымученно улыбнулся я.

– Обычно. – Пожала она хрупкими плечиками, хотя и так было ясно, что раз мы расстались, то это уже означает, как минимум необычно. – А у тебя?

– Паршиво, – выдохнул я и по-домашнему рухнул на кровать, стоящую неподалеку и так бережно застеленную розовым мягким пледом.

– Почему?

Показалось, или я увидел интерес в ее глазах?

– Я всё-таки ухожу из спорта.

– Окончательно решил?

– Да, – кивнул я, подтверждая свои намерения.

– Уже сказал?

– Нет. Сегодня мы выиграли, я не хотел их расстраивать. Понимаешь? Думаю, моё настроение они списали на наше с тобой расставание, – мимоходом задел скользкую тему я.

– Всё будет хорошо. Ты же знаешь.

Она поднялась со стула и подошла ко мне. Я снова ощутил волнующий запах сладких духов.

– Лилит… Если хочешь, я уйду, ты только скажи.

– Нет. Останься, Девин, – она ещё выдерживала дистанцию.

Я решительно прижал её к себе, примкнув к её груди, слушая чуть ускоренное биение её сердца:

– Я люблю тебя. Ты же знаешь.

– Девин…, – прошептала она, неловко поглаживая мои волосы тонкими пальчиками.

Я обнимал её за хрупкую талию, чувствовал её тепло. Стало так уютно и хорошо, словно всё было по-старому. Перед глазами внезапно возник образ девочки с пирсингом-монро, и на секунду мне показалось, что я обнимаю её. Я отстранился от Лилит.

– Что не так? – спросила она.

Что могло быть не так? Она была прекрасна, мы были самой популярной парой в колледже. Лучшая ученица, вдобавок красотка с огненными волосами, и успешный спортсмен, достояние колледжа. Не сказать, что красавчик-спортсмен, скорее моя красота была следствием моего успеха, но, тем не менее что-то во мне было, как отмечали многие.

– Хочешь прокатиться?

– Давай.

От дождя крыша стала скользкой, и я помог девушке спуститься, принимая её в свои объятия. Я накрыл её своей курткой, и в обнимку мы перешли на бег, чтобы дождь нас не настиг. Я галантно открыл перед ней дверцу своего «Форда»:

– Прошу.

– Как мило, – она улыбнулась.

Мы сидели в салоне, окружённые звуками дождя. Мелкие капли приглушённо стучали по крыше. Было так спокойно: ничего не предвещало. И Лилит была превосходна. В прочем, как всегда, в этом она была предсказуема до корней волос. А дождь создавал томную ностальгию, ведь в последние дни мы то и дело сидели в машине вот так просто, слушая ненавязчивую дождевую дробь. Словно нам было нечего сказать друг другу.

– Куда ты хочешь? – спросил я, повернувшись к девушке.

Она приблизилась ко мне. Я снова почувствовал манящий запах её волос, я знал, что тот же запах исходит от её тонких запястий. Её глаза горели, губы сложились в соблазнительной улыбке. Она поцеловала меня. Сначала нерешительно, потом всё более настойчиво. Снова и снова наши губы встречались. Такие родные, но уже успевшие за последние дни стать чужими. Странное чувство. Я больше не ощущал нас единым целым. Что-то разорвало нашу связь. Девушка резко отстранилась и сказала:

– Я уезжаю завтра.

– Что? Куда?

– Ты же знаешь. К тёте. Она пригласила меня погостить. Это та влиятельная женщина, про которую я тебе рассказывала, она даст мне необходимые рекомендации. С их помощью я смогу попасть на практику в престижное место, – она словно пыталась оправдаться, но плохо скрываемый восторг застыл в её глазах.

Я устало выдохнул. Внезапно я понял всё. Это эмоциональное расставание было неслучайным. Я начал ощущать масштабы надвигающегося неизбежного будущего.

– Может, перекусим? – предложила Лилит, пытаясь вырвать меня из молчаливой задумчивости.

– Конечно, – глухо ответил я.

Всю дорогу Лилит держала руку на моём колене. Этот жест был таким неправдоподобным после её слов. Раньше мне это нравилось. Но сейчас я ощутил лёгкий налёт отвращения.

Миновав ароматную улочку типичного пригорода, мы подъехали к молодёжной забегаловке, где мы частенько любили брать кофе с собой. Когда я остановил машину, вылез из неё и открыл девушке дверцу, она кокетливо выскочила со словами:

– Мерси.

Я бережно закрыл дверцу, и приобняв Лилит за талию, повёл её к входу. К моему удивлению, Лилит больше не казалась мне легкомысленной кокеткой, образу которой она так стремилась подражать. Наверное, так она хотела скрыть от окружающих свою серьёзную натуру. Как только я мог этого раньше не замечать?

Вывеска Loved by you6 горела неоновым светом, приглашая посетителей погрузиться в атмосферу 50-х годов.

В зале было людно, уик-энд7 только начинался. Мы сели за столик у окна, выходившего на парковку, полную машин, послушно ожидавших своих владельцев. Наш столик был несколько отдалён от других, что позволяло спокойно общаться, не понижая тон, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Лампы над небольшой барной стойкой мерно гудели. Из автомата ненавязчиво звучали хиты 50-х, среди которых были полюбившиеся всем Elvis Presley – Love Me Tender, Louis Armstrong – Go Down Moses, The Animals – House of the Rising Sun и многие другие, которые неизменно волновали сердце, ибо эта музыка вечна.

К нам незамедлительно подошла официантка с бейджиком, на котором было выгравировано «Лора». Лора была в коротком бордовом фартуке, из кармана которого она достала потрёпанный блокнот с ручкой. Девушка приветливо улыбнулась, поправила локоны в стиле Мэрилин Монро и принялась любезно рассказывать о блюдах дня, но мы, как и большинство посетителей в этом зале, заказали пиццу на двоих и по стаканчику колы.

Лилит расположилась напротив меня, облокотив локти на стол, и положив лицо в ладони. Её волосы отдавали золотом на свету. Она улыбнулась и принялась бегло изучать стойку с фирменными коктейлями от заведения.

– Знаешь, Девин, мы ведь хорошая пара.

Звучало как начало долгого неприятного разговора.

– Мы подходим друг другу, – добавил я.

Она игриво встряхнула волосами, как будто ожидая очередного комплимента, но я не торопился тешить её самолюбие или помогать ей выстраивать этот диалог.

Нам очень быстро принесли пиццу: в выходные здесь готовили на опережение. Мы поблагодарили официантку, локоны которой были в ретро-стиле и выглядели шикарно. От пиццы исходил манящий аромат плавленой моцареллы, начинка сочно водрузилась на тонком тесте. Я наблюдал за тем, как Лилит сосредоточенно промокнула свой кусочек пиццы салфеткой, убирая тем самым лишний жир. Затем она разрезала кусочек на более маленькие составляющие и аккуратно отправляла их в рот, не забывая каждый раз обмакивать губы салфеткой. Эта чрезмерная аккуратность начинала меня раздражать. Это же просто пицца! А не королевский званый ужин!

– Ну так что? Расскажешь о своей поездке?

Она нехотя отложила вилку с ножом. Вряд ли она собиралась рассказывать мне всё в деталях. Ей проще было свести всё к ссоре и, не объясняясь, расстаться. Это так по-женски, если честно. И эгоистично.

– Это известная юридическая фирма, за меня уже замолвлено словечко. Через два дня назначено интервью, меня готовы взять на три месяца в случае удачно пройденного собеседования. За эти два дня мне нужно освоиться и, конечно, получить консультацию от своей тёти по всем интересующим вопросам. Ну ты и сам всё понимаешь.

Три месяца – не такой уж большой срок, но что будет дальше? Её тётка жила в Нью-Йорке, городе полном возможностей. Особенно для Лилит. Дела в учёбе у неё шли отлично, юриспруденцию она всегда изучала с большим интересом и схватывала всё на лету. Лилит была из тех, кто всегда знал, чего хочет от жизни, не тратя время попусту. Я был всегда горд за неё, ведь она стремительно развивалась и добивалась целей на «раз-два».

А что я? За моими плечами были лишь спортивные достижения, но, как и большинству парней, мне казалось этого более чем достаточно. Но буквально недавно я вдруг понял, что спорт – это не самое главное в жизни. Мне хотелось достичь чего-то, не гоняя всю жизнь мяч в угоду болельщикам. Я хотел чего-то другого, но не знал пока, чего именно. Когда я впервые заговорил на эту тему с Лилит, она была не очень-то довольна. Было престижно встречаться с выдающимся спортсменом колледжа, учитывая, что у неё была блестящая успеваемость, и она подавала большие надежды на будущее. Помимо спорта у меня бы не осталось ничего, чем стоило бы гордиться. Без футбола8 я никто. Именно так она и думала, я понял это сразу без слов. За неё всё сказало её поведение. Мы стали много ругаться по пустякам, отношения накалялись и уже были не такими радужными, как последние четыре года. Я осознавал, чем это может быть чревато, но не думал, что она всерьёз подумывает о расставании. Сейчас оказалось, что она уже наперёд продумала всю свою жизнь, и в ней не было места для меня. Как пафосно это звучит, прямо фразочка из очередного женского романчика. Ясно было, что она собирается после колледжа переехать в Нью-Йорк, иначе она не уезжала бы туда на практику. А мне что делать там? Терпеть не могу большие города, она это знала. Жизнь в пригороде меня целиком и полностью устраивала. Так что, в каких мы отношениях? Создаём видимость счастливой пары? Но каждый из нас уже всё решил для себя. Лишь привычка делает своё дело. И остаётся призрачная надежда.

– Рад за тебя. Кажется, это то, чего ты действительно хочешь.

Я не хотел, чтобы мои слова звучали предосудительно, но так и вышло.

– Девин, ты же знаешь, как много я трудилась, чтобы достичь таких высоких показателей в учёбе.

– Знаю. Небось «Право» – твоя настольная книга, – усмехнулся я.

Она пропустила моё замечание и скептически спросила:

– А ты, уже определился, чем теперь хочешь заниматься?

– Нет, – отрезал я и схватил стакан с колой, на котором выступил конденсат.

Вот и настал неловкий момент, когда нечего сказать двум столь близким людям, между которыми всё быстрее вырастает непробиваемая стена. Аппетит пропал, и я достал из заднего кармана деньги и кинул на стол, не забыв о чаевых для улыбчивой официантки – копии Мэрилин Монро. Правда, как по мне, лицо Лоры было куда более красивым, чем у секс-символа 50-х годов. Но общественная любовь была столь высока, что со всех уголков страны посетители этой закусочной привозили в подарок статуэтки с Мэрилин Монро, и теперь барная стойка напоминала алтарь поклонения, пестря куклами с одинаковыми лицами. Эта дама стала одним из наиболее культовых образов американского кинематографа и всей мировой культуры. Но мало кого заботит, что она отдавалась всем подряд.

– Уже уходим? – Лилит недоумённо посмотрела на меня.

– Тебя довезти до дома? – грубо спросил я.

Она обиженно встала из-за стола, снова промокнула губы салфеткой, скомкала её и небрежно бросила на стол.

– Будьте так добры, – решительно двинулась в сторону выхода она.

Проходя мимо официантки, я улыбнулся и сказал ей:

– Спасибо за отменное обслуживание, Лора.

– До скорой встречи? – с надеждой улыбнулась она, и озорные искорки зажглись в её глазах.

Я улыбнулся в ответ и кивнул.

Лилит зло проскочила между нами и направилась решительной походкой к моей машине.

Да она ревнует!

Я последовал за ней, натянув маску безразличия. Всё лил дождь, но уже с новой силой, подобно моей всё нарастающей злости. Но в этот раз я не предложил Лилит куртку, она стояла у дверцы пассажирского сидения и вся сжалась, холодные капли заставляли её тело дрожать. Эта нелепая гордость вызывала только жалость. Волосы намокали и уже не горели ярким пламенем.

Я не спешно подошёл к «Форду» и только тогда разблокировал двери. Она с негодованием села в салон. Ей было не по душе, когда что-то шло вразрез с её планами. Я включил радио, в салоне заиграла Iggy Pop – The Passenger. Я молча поехал в сторону дома своей уже, видимо, бывшей девушки. В самый последний момент, поддаваясь всё нарастающей злости, я резко свернул в противоположную сторону. Мы помчались на скорости 140 км/ч, оставляя деревья позади сплошным размытым пятном.

– Что ты делаешь? – запаниковала девушка, на ходу пытаясь пристегнуться, скользящим сквозь дрожащие пальцы, ремнём безопасности.

Но я молча ехал прочь от её дома, не думая при этом, что подвергаю опасности нас обоих. Во мне ярким пламенем, подобно огненным волосам Лилит, всё сильнее разгорался гнев. И я вжал педаль газа в пол. Сейчас Лилит казалась мне эгоцентричной пафосной сучкой, которая даже не может пиццу съесть без лишнего высокомерия. Никогда ещё я не испытывал столь негативные эмоции по отношению к ней. Машина всё набирала скорость, а я хотел выбить из этой девки всю дурь. Она не на шутку испугалась и нервно вжалась в сидение, не задавая больше вопросов. Минуя тихие улочки, я вёл машину туда, где кончалась черта пригорода, и начиналась пустынная в ночное время трасса, ведущая в большие города-миллионники. В города, куда, такие как Лилит, стремились, чтобы исполнить свою американскую мечту. У моста, отделяющего два таких разных мира, я резко притормозил и съехал вниз, где равнодушно текла небольшая речка.

Здесь было спокойно и темно. Нетронутая девственная природа, заросшие дикие берега. Я молча вышел из машины, обогнул её и с силой вытащил Лилит с сидения. Она была бледна, но не выказывала никакого сопротивления. Она впервые встретила грубость с моей стороны и не знала, как реагировать. Девин, отвешивающий комплименты и галантно открывающий двери, героически заползающий в окно к любимой, перестал существовать. А я, настоящий Девин, прятавшийся в тени любезности и слащавости, притащил этот для всех девчонок идеал красоты к капоту, стянул резинку с её волос, попутно выдрав небольшой клочок, стон тут же слетел с её губ. Схватив её за шею, стремительным движением я нагнул её лицом к капоту, руками она еле успела смягчить удар:

– Что ты делаешь? – закричала она.

Одной рукой я продолжал прижимать её к капоту, чувствуя неожиданный прилив сил, а другой грубо стянул с неё штаны и резко вошёл в неё, отодвинув розовые стринги в сторону. Она вскрикнула, попыталась вырваться, но я сильнее сдавил её шею.

– Думаешь, ты самая умная? – я схватил её за огненные волосы и вошёл в неё во всю длину, не обращая внимания на всхлипывания. – Хочешь в Нью-Йорк? Вперёд!

Я впервые так жёстко её взял. Никогда раньше по отношению к ней я не применял насилие. Но сейчас я почувствовал, что давно уже надо было показать ей, кто в этих отношениях главный. Одной рукой я устремился к её груди, а второй придерживал за поясницу, от чего движения были резкими и порывистыми. Она протяжно простонала, и тело уже стало податливым. Дыхание её стало прерывистым, и если сначала она неохотно постанывала, то чем больше я ускорялся, тем быстрее она переходила на крик. Я резко вышел из неё, а она продолжала призывно лежать в нагнутом положении. Я развернул её к себе, и, глядя в её глаза с размазанной тушью, с лёгкостью посадил на капот. Дождь с силой барабанил по машине, и это был единственный звук за много километров, который разрывал тишину. Мы слились в грубом поцелуе, и она сама притянула меня к себе за ягодицы. Я снова вошёл в неё, и сквозь шум дождя слышал, как она надрывно дышала мне в самое ухо. Её тонкие пальцы проворно скользнули мне под одежду, сцепились на спине, оставляя глубокие ссадины, и тем сильнее я входил в неё.

Странно, но кроме злости, я не испытывал к ней больше ничего. Наверное, это и есть ущемлённое мужское самолюбие. Она шептала что-то, но я не отвечал. Её запыхавшийся голос разрывал тишину криками «Ооо, Девин!», но я оставался безразличным и агрессивным. Она скрестила ноги у меня на ягодицах и продолжала стонать, закатывала глаза и жадно хватала воздух ртом. Поддаваясь импульсу, я кончил прямо в неё, не дожидаясь, пока она получит свой регулярный оргазм. Сейчас мне было абсолютно наплевать, что я не довёл её до кондиции. Также молча застегнул ширинку и прыгнул в тачку, моментально завёл её и резко дал по газам. Лилит с трудом отскочила, так как попутно пыталась натянуть свои штаны «в облипочку». Она попыталась побежать за машиной, что-то при этом крича, но у неё получалось плохо. Я поддался порыву, и решил бросить её ко всем чертям под этим мостом ночью в ливень. Вырулил на дорогу и притормозил, давая себе возможность ещё раз подумать над тем, что я делаю.

Нельзя же её так просто бросить здесь?

Я со злостью колотил руль, ведь я совершенно не хотел за ней возвращаться. Но простая человечность подсказывала, что я сейчас далеко не прав. Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что бешеная Лилит вылетела на дорогу. И на секунду замешкался.

Тут её осветил свет фар подъезжающего авто, она решительно не захотела бежать за моей машиной и принялась стопить ту. И, к её счастью ли, машина покорно остановилась, приглашая её внутрь тёмного салона. Я со спокойной душой и совершенным облегчением рванул обратно в город. Меня немного отпустило, но я понял одно.

Пусть она валит уже в свой Нью-Йорк, раз решила всё в обход меня. Мне нужен новый кусок вишнёвого пирога. Может, не прямо сейчас. А, может, и прямо.

3

В черте пригорода я уже снизил скорость и сделал парочку кругов по окрестностям, в надежде окончательно прийти в себя. Пелена сумасшествия начала спадать, и спустя час-полтора я уже решительно направлялся в спортбар, где мои парни отмечали победу. Я был решительным настолько, насколько никогда себя не ощущал. Нужно сказать им сейчас о своём уходе, пока эта решительность не иссякла.

Я подкатил к бару с кричащей вывеской «Пьяный енот», припарковался и присоединился к своим друзьям, которые как раз в этот момент курили на парковке.

– Девин, ну наконец-то! Мы уж думали, ты совсем сник из-за этой рыжей, – сказал Бэккер, хлопая меня приветливо по плечу.