Па-у-тин-а

«Каждый идет своим путем. Но все дороги, всё равно, идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти… Если идешь с удовольствием, значит, это твоя дорога. Если тебе плохо – в любой момент можешь сойти с нее, как бы далеко ты ни зашел».

1

– Мама, нет! Мамочка, не убивай меня! Я очень быстро вырасту! Я обещаю! – молил меня маленький сын, увидев жертвенный нож в моих руках. Я схватила ребенка в охапку и, не разбирая дороги, побежала в лес. Мы мчались сквозь заросли, я прикрывала малыша своими руками от ветвей и колючек, торчащих отовсюду. Мы бежали до тех пор, пока я окончательно не выбилась из сил. Из-за сильнейшего тайфуна, лишившего островитян почти всех источников для пропитания, вождь разрешил использовать в пищу всех детей в возрасте до пяти лет и отцы семейств спокойно использовали разрешение богов.

Я проснулась в холодном поту. Сердце билось так сильно, что я слышала его каждой клеткой своего тела. Сон не хотел меня отпускать, поэтому я сползла с кровати и, шатаясь, добрела до душа. Кружка горячего кофе и забытый уже вкус сигаретного дыма наконец-то привели меня в день сегодняшний.

Проведя всю прошлую неделю в сомнениях, насчет запланированного аборта, я все-таки решилась. И вот теперь, ночной кошмар полностью изменил мои вчерашние намерения. Когда-то моя мать рассказывала мне, как она сама себе делала аборт, вернее сказать прерывание беременности, срок был уже не маленький. Детали ужасны, самое невинное из ее повествования было то, что она, даже, рассмотрела писюнчик у извлеченного плода. Слава Богу, что современная медицина и, главное, законодательные нормы отличаются от условий середины прошлого века.

Первым делом я решила позвонить доктору или точнее, моему давнему знакомому, который работал главным анестезиологом в центральной больнице города. Это он помог мне быстренько и без проблем все организовать.

– Илюша, ты понимаешь, кое-что произошло и я…

– Погоди, – нервно прервал меня доктор, – я на дежурстве, приезжай в больницу, здесь и поговорим.

– Но я хотела сказать…

– Не по телефону, – вновь резко оборвал меня Илья и выключил трубку.

События последних дней коренным образом изменили весь уклад моей жизни. Даже находясь за рулем машины, я не могла избавиться от ощущения того, что моя маленькая вселенная рушится. Дома, деревья, витрины магазинов, лица прохожих, все превратилось в сплошной грязевой поток, мчащийся сквозь мой мозг. Главным толчком к происходящему была, конечно, смерть Женьки.

2

Мне было четырнадцать, когда мои родители развелись. Вскоре матушка вышла замуж за парня, который был на десять лет младше ее. Поначалу он был неплохим мужем, но в отцы он мне не годился, да он никогда и не претендовал на эту роль. Однажды, когда матушка задержалась на работе до глубокой ночи, он, будучи в состоянии веселого подпития, стал откровенно приставать ко мне, чем напугал меня до смерти, и я в комнатных тапочках и домашнем халате убежала на улицу, где дожидалась маму. Когда она пришла, то мои сбивчивые объяснения не очень впечатлили ее, и она не стала даже будить эту пьяную свинью. После этого случая, я предпочла принять предложение своей тетки Кати и переехать жить к ней до наступления более благоприятных времен в жизни моих родителей.

Родной отец занялся строительством своего собственного счастья, но так и не преуспел в этом. Быстро сгорев в перипетиях Амура и Гермеса, он рано покинул этот мир, так и не став достойным мужем или хорошим отцом. Матушка была увлечена своим новым счастьем, но не долго. Водка и необоснованные исчезновения на несколько дней порядком надоели ей, и она пустилась на поиски новых возможностей. Родители были так обеспокоены заботами о собственной жизни, что я почти все время жила у своей тетки. Таким образом, я рано получила большую свободу от чрезмерной родительской опеки, что бывает чрезвычайно опасно для девочек обделенных отцовской любовью. Меня интересовали парни постарше. В свои пятнадцать лет я проводила время в компании ребят уже закончивших школу и коротающих свой досуг за потреблением наркотиков разной степени тяжести. Ребята были неглупые, но избалованные хорошим достатком и попустительством родителей. Мне очень хотелось стать такой же «крутой» и не только хорошо разбираться в музыке, артхаусном кино и популярной литературе, но и пользовать все доступные психотропные вещества. Лозунг: «Секс, наркотики, рок-н-рол» словно пропуск во взрослый мир. Ребята были не только неглупые, но и в какой-то степени порядочные. Они категорически не подпускали меня к наркотикам, ну разве, что иногда предлагали немного безобидной марихуаны. На техническом этаже лифтовой шахты я лишилась девственности. Все произошло прозаично, если не сказать банально. Подруги наперебой хвастались своими сексуальными похождениями и я, чтобы не выглядеть белой вороной, легко согласилась на дружеский секс с одним из парней. Нет, я не любила его, но какую-то долю симпатии всё же испытывала. Получив в распоряжение весь комплект «взрослой» жизни я ушла в психологический отрыв от своих одноклассников, да и вообще сверстников. Продолжая учиться в школе только на хорошо и отлично, я, словно Элли, была захвачена торнадо и он унес меня в неведомы края. И, если Элли быстро долетела и обрела новых, верных друзей, то я кружилась в смерче событий, не успевая осознавать, что именно происходит со мной и близкими мне людьми. Но, как известно, центр циклона не может существовать без самого циклона. Они всегда вместе. Когда я стала немного старше и поступила в институт, основные удары стихии были уже позади, и мне не пришлось страдать болезнями роста, присущими первокурсникам. А вот вторая часть урагана меня настигла только теперь, и он легко унес меня в другую реальность, порушив мой картонный домик.

3

Я была просто раздавлена мыслью о том, что Женька, с его вечной ухмылкой на тонких губах, впредь, никогда не приоткроет дверь в нашу совместную обитель, где наши умы, наши тела, наши интересы, даже наши привычки пересекались таким удивительным образом, что кружева от этих хитросплетений создавали лучший метафизический узор в сереньком альбоме моей памяти. Я не хотела верить в то, что мне не удастся снова заглянуть в его темные глаза, удивительный разрез которых не оставлял границ от зрачка к радужке, а белок, возможно, и вовсе отсутствовал. Не имея ничего общего с «восточным» прищуром, тем не менее, он всегда смотрел на мир сквозь узкую щель, его глаза улыбались иронично, презрительно, дьявольски и всегда говорили мне: «Смотри на меня, слушай меня, будь моей, слейся со мной». К своим тридцати пяти годам, я побывала замужем, правда недолго, но очень поучительно. Я уже не рассчитывала на сильные чувства в своем сердце. Не исключая мимолетных отношений, я, уже было, окончательно приписала себя к разряду бездетных и одиноких дам. Диеты, йога, единоборства позволяли мне все еще уверенно общаться с мужчинами не самого зрелого возраста. Ну не люблю я этих степенных, состоявшихся в социуме дядечек или, если хотите, «папиков». Меня тошнит от их «знания жизни».

Оглушенная, ослепленная, окрыленная своими чувствами я почувствовала в лице Евгения свою лебединую песню. Душа рискнула еще один раз полностью довериться другому человеку, служить ему и наслаждаться этим… Закрыв глаза я нырнула в радугу, рожденную в моем сердце, а она сквозь кожу сочилась светом и разливалась в пространстве…

Да, формально он находился в браке, да я против отношений с женатыми мужчинами, но мой случай, конечно же, особенный. Мы встретились на теоретических занятиях по йоге, и мне хватило одной его иронической фразы с небольшой толикой цинизма, что-то вроде: «Не надо заставлять тараканов в голове ходить строем. Так же, не стоит бить тапком каждого таракана, нарушителя шеренги. Просто отпусти его и забудь», и я тут же почувствовала в нем родственную душу. Евгений был женат уже семь лет, детей у них не было, общих интересов тоже, жили вместе просто по инерции. По крайней мере, так утверждал сам Евгений. Он не хотел заводить детей и говорил, что их совместная жизнь – сплошные непонятки и попытки построить замок на зыбком песке.

Наш роман не был бурным в общепринятом смысле этого понятия. Просто произошло слияние двух рек и спокойное, но мощное течение понесло нас как единый поток. Вот только век его был недолог. Мы пробыли вместе чуть более года. Недавно я узнала, что беременна и, зная его отношение к детям, решилась на аборт, не ставя его в известность.

Так, мучая и терзая свою душу мыслями о потерянном друге, я кое-как добралась в больницу.

4

Илья фат и ловелас, старинный приятель моего бывшего мужа. Даже в медицинской спецовке смотрелся, словно новая банкнота. Накрахмаленный синий костюм, из-под брюк которого выглядывали дорогие итальянские туфли из кенгуриной кожи. Паркер в нагрудном кармане куртки и довольное, идеально выбритое лицо. Благоухая хорошим парфюмом, он выглядел как Бельмондо, такой же страшненький и обаятельный одновременно. Когда-то, он даже пытался залезть мне под юбку, но получил решительный отпор и, что забавно, мы стали почти друзьями.

Илья взял меня под локоть и вывел на большую террасу второго этажа.

– Ты просила меня выяснить реальную причину смерти. Так вот, твой Женька скончался от передозировки героина принятого орально. Возможно с чесночным соусом. Наркоманы таким образом не используют опиоиды и если сложить оба эти фактора, то это тянет на убийство, но, запомни, я тебе ничего не говорил. Официальное заключение тебе уже известно: сердечная недостаточность. Ну а с твоим делом я жду тебя в шесть вечера, как и договаривались.

Илья закурил и говорил что-то еще, но я ничего не слышала. Вдалеке, за сизой дымкой, за полями и долами, на линии горизонта виднелись горы, их белые вершины, словно зубы дракона, впивались в синее небо, пытаясь сожрать зазевавшееся облако. И я полностью зависла. Мне хотелось протестовать и плакать, но вместо этого я сказала:

– Спасибо тебе, Илюша, за помощь, только на аборт я не приду. Обстоятельства изменились коренным образом. Я пожала ему руку и поплелась к выходу, попросив Илью не провожать меня.

5

Я вернулась домой. Меня трясло мелкой дрожью. Думала поесть чего-нибудь, даже открыла дверцу холодильника, долго и безучастно смотрела в него, потом закрыла и присела на стул.

«Что же происходит с моей жизнью», – думала я, – «Как только становится все хорошо, так жди беды». Прикурила сигарету, но тут же погасила ее. Тошнота подкатила к горлу. Стоя на коленях возле открытого унитаза и размазывая слезы по опухшему лицу, я пыталась найти точку опоры, на которой будет не все так плохо. Меня еще раз стошнило, затем я умылась и пошла в спальню. Закутавшись в одеяло, я все равно ощущала озноб. Он шел изнутри из глубины сердца, из самой души. Покусывая губы, чтобы не зареветь в голос, я хлюпала носом и подвывала, и поскуливала, словно раненая собака. Мне было очень жаль себя. Я проклинала всех на свете или точнее тех, кто мог быть причастен к моему горю. Впадая то в дрему то в слезы, я провалялась в постели до следующего утра. Хотелось есть, но мазохистское чувство саморазрушения не позволяло мне сделать что-нибудь разумное и полезное для себя. Влекомая невротическим припадком и жалостью к своей судьбе, я вдруг почувствовала какой-то приятный ветерок в груди. Это было просыпающееся чувство мести за разбитый хрустальный замок моего счастья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.