Супервент

– Нас уже больше четырнадцати миллиардов, однако живущие сейчас – совсем не те, кто населял Землю каких-нибудь сто лет назад, – проговорил низкий голос из телевизора.

На экране промелькнуло несколько кадров молодой семьи, заселяющейся в новый дом, компании друзей в летнем кафе, рабочих на производстве и космонавтов, идущих к стартовой площадке, над которой возвышалась отражающая закат ракета.

– Поколения всегда сменяли друг друга – таков путь естественной эволюции. Но не технической.

Изображение спирали ДНК трансформировалось в цифровую модель, распадаясь на нули с единицами.

– Сегодня эти пути объединились. Нас ждало долгое путешествие от первобытных приматов к современному человеку, от выращивания мочевых пузырей из клеток пациентов в университете Уэйк Форест к воссозданию полноценных организмов во всех медицинских вузах Министерства здравоохранения, от примитивных моделей неокортекса мозга Blue Brain к совершенным картам сознания «Заслон». Мы здесь.

Существо в ролике превратилось из человекообразной обезьяны в программиста. Директор Института регенеративной медицины Уэйк Форест Энтони Атала на архивных кадрах рассказывал о медицинских операциях с выращенными в лаборатории мочевыми пузырями и почками.

Команда Blue Brain Project демонстрировала заполнившие огромный зал суперкомпьютеры, которые имитировали работу неокортекса крысы.

Врачи в операционной погрузили в черепную коробку пациента искусственный мозг, сотканный из тончайших нитей оптического волокна и полупрозрачных микропроцессоров. Распахнув глаза, оперируемый увидел нос к носу лицо приспускающего медицинскую маску хирурга. Они выглядели как близнецы. Пациент поднялся с операционного стола, а медсёстры повязали ему фартук с маской. Он взял в руки скальпель и повернулся к соседнему столу, на котором уже лежал новый пациент.

– Совместный проект Минздрава и АО «Заслон» позволил сделать искусственный разум супервентным человеческому, неотличимым от него. Участвуйте в программе «Супервент», загрузите воспоминания в клон собственного тела с биоэлектронным мозгом. Подарите родным радость нескончаемой близости и живите после смерти. Супервентом может стать каждый.

Экран затемнился, высвечивая логотипы Министерства здравоохранения и АО «Заслон».

– Вот бы сделать себе одного, ходил бы вместо меня на работу, – сказал Ян, позевывая в кулак.

Поймав отстранённый взгляд жены, он указал скрученной в трубочку памяткой об опасности кори на дисплей:

– Супервента. Жил бы у нас в гараже.

Вероника улыбнулась не сразу. Она отложила в сторону буклет для будущих мам. Когда её взгляд достиг телевизора, тот уже показывал социальную рекламу о вреде пластиковой посуды.

– Супервент, который делает супервентов? – спросила Ника.

– А что не так?

Он расцепил её покрасневшие от напряжения ладони, вплёл в одну свои пальцы.

– Кофемашина ведь делает только кофе…

Дверь напротив них распахнулась совсем бесшумно, но Вероника вздрогнула, забрала руку и продолжила мять ладони. Беременная женщина встретилась с ней взглядом, улыбнулась, а затем посмотрела куда-то поверх плеча Яна.

Машинально обернувшись, он увидел мелькнувшее за углом коридора плечо незнакомца в похожем на его костюме.

– Во-первых, они такие же машины, как и мы, – сказал он. – А, во-вторых, есть ведь роботы, которые собирают кофеварки.

– Но не самих себя…

– ПАЦИЕНТ С НОМЕРОМ Р-12, ПРОЙДИТЕ В КАБИНЕТ 4, – пригласили динамики под потолком.

Вероника схватила Яна за ногу так резко, что его передёрнуло.

– Если передумала, давай уйдём.

Вероника мотнула головой. Хвостик у неё на затылке смешно закачался. Она поднялась, утягивая мужа за собой в кабинет.

– Присаживайтесь, – сказала доктор, указывая на стулья напротив стола.

Всё помещение было стерильно-белым. До такой степени, что становилось больно глазам.

– Итак, вы к нам пришли по вопросу зачатия, – врач упёрла локти в стол, поочередно задержала взгляд на Яне и Веронике. – Насколько долго у вас не выходит?

– Да уже около… – начал Ян.

– Тринадцать месяцев, – выпалила Вероника.

Врач просмотрела что-то в компьютере и постучала зеркально-чёрными ногтями по столу. Они настолько хорошо отражали свет, что выглядели почти такими же белыми, как всё вокруг. Ян уставился на ногти, пытаясь разгадать тайну оптической иллюзии.

– Сколько вашему ребёнку?

– Семнадцать, – в голос ответили Ян с Вероникой.

– За это время были прерванные беременности?

Вероника покачала головой.

– Осложнений после родов у вас также не было. Предлагаю вам пройти экспресс-тест на репродуктивное здоровье. Вы согласны?

– Что для этого нужно? – спросил Ян.

Доктор развернулась на кресле, чтобы извлечь из ящика пару пластиковых упаковок с полупрозрачными крохотными цилиндрами внутри.

– По капле крови.

Она пододвинула по одному пакетику Яну с Вероникой.

Взяв тест, Ника поддерживающе погладила мужа по коленке. Поколебавшись, он нехотя стянул со стола упаковку и вскрыл её. В основании цилиндра было углубление под палец со скрытой выдвижной иглой посередине.

– Просто приложите пальцы, – подсказала врач, надавливая большим пальцем на сжатый кулак, словно на кнопку незримого детонатора.

Вероника последовала её примеру.

Ян помедлил и, зажмурившись, вдавил палец в корпус теста.

К его удивлению, процедура оказалась безболезненной, но он всё равно на всякий случай застонал. Игла бесшумно пронзила кожу. В цилиндр жало вернулось с капелькой крови.

Доктор вставила тесты в специальные разъёмы на клавиатуре рабочего компьютера, нажала несколько кнопок.

У Яна завибрировал телефон. Смартфон Вероники чирикнул.

– Подробные результаты с пояснениями уже в ваших Госуслугах. Если коротко, всё прекрасно. Совместимость хорошая, репродуктивных отклонений нет ни у кого.

– Это всё? – удивилась Вероника. – В прошлый раз…

– Вы, конечно, можете пройти традиционное обследование, но это напрасная трата времени, – перебила врач. – Организм человека постоянно себя сканирует и записывает всё в ДНК. Оформить вам осмотр старого формата?

Вероника с Яном переглянулись.

– Н-нет… – она поправила волосы. – Почему же тогда у нас ничего не выходит?

– Уверена, со временем всё получится. Могу предложить вам препараты для повышения шанса.

Пара согласилась.

Доктор напечатала запрос на клавиатуре.

– Отправила ваши генетические данные в лабораторию. Завтра утром курьер доставит вам медикаменты. Благодарю за визит и желаю удачи.

На выходе из кабинета между супругами прошмыгнул рыдающий малыш.

– Простите, – бросила мама, догоняя мальчугана.

Схватив, наконец, беглеца, она сжала его в объятьях. Тот продолжал рыдать и с усилием тёр раскрасневшуюся кожу за правым ухом.

– Всё прошло, Саш, ну, успокойся, ты же сильный.

Женщина поцеловала сына, он утопил лицо в одежде у неё на груди. На руках мама понесла малыша к выходу.

– Это правда так больно? Меня в детстве уколами пугали, до сих пор их не люблю, но вот как вживляли датчик чтения ноты – не помню.

Вероника взяла его за предплечье обеими руками, прижимаясь щекой к плечу.

– Везунчик, это будто стая ос разом жалит в ухо. Больнее имплантации ДЧ было только Леру рожать. Хочешь я поделюсь с тобой воспоминаниями?

– Ни в коем случае, – запротестовал Ян. – И неважно, про роды ты или про ноту.

Телефон Яна вибрировал, пока он открывал автомобиль. В корпоративный мессенджер пришло сообщение:

«Уважаемые сотрудники АО «Заслон», офисное здание склада готовой продукции временно закрыто в связи с нештатной ситуацией. Просим административных работников прибыть на места в главный офис».

– Что-то случилось? – спросила Вероника.

Замок ремня безопасности щёлкнул в её руках.

– Нет, просто рабочий чат, – криво улыбнулся Ян.

На его памяти подобных «нештатных ситуаций» не было ни разу, а он трудился в «Заслоне» уже больше двадцати лет.

– Что же там стряслось? – проговорил Ян, вклиниваясь в пробку на шоссе.

– А?

По встречной полосе пронеслись три пожарные машины, да настолько быстро, что смазался даже звук сирен.

– Говорю, что-то и правда произошло.

Следом за автомобилями МЧС промчалось несколько полицейских.

Ян потянулся к центральному монитору автомобиля, почти нажал на радио, но в последний момент решил этого не делать и запустил любимую музыку. Заиграло ретро 2020-ых. Навязчивое ощущение, что спецслужбы неслись именно к складам «Заслона», продолжало его подтачивать. Чтобы заглушить мысли, пришлось увеличить громкость аудиосистемы.

– На работе? – спросила Вероника.

Он взглянул на жену и понял – та всё это время внимательно за ним наблюдала.

– Да брось…

Деланно нахмурившись, Ян запустил на центральном экране трансляцию из рабочего кабинета.

Из-под потолка камера снимала небольшое помещение с двумя рабочими местами, возле одного из которых беззвучно орущий мужчина в пятнистой рубашке с принтами животных в кислотных тонах пританцовывал, прижимая наушники к голове.

Вероника рассмеялась.

– Артём… – вздохнул Ян.

– Что он делает?

Ян пожал плечом, включая звук из кабинета. Музыка прервалась.

– ДЕНЬГИ-ДЕНЬГИ, МАНИ… – кричал Артём.

Судорожным движением Ян отключил камеру наблюдения. Вновь заиграла старая песня ковидной эпохи. Вероника хохотала.

– Так, понятно, давай просто забудем, – предложил он.

– Да ладно, в твоём плейлисте такое тоже есть.

Она толкнула его в плечо. Автомобиль немного повело к разделительной полосе, но Ян легко вырулил обратно.

– У меня ностальгия по детству, а у Тёмы… У него совсем другое.

Поцеловав Веронику на прощание у дома, он помчался на работу. Ян выключил музыку, чтобы позвонить в рабочий аудиочат.

– Всем доброго утра, если оно доброе. Уже известно, что произошло на складах?

– Пожар…

– Полыхнуло, так полыхнуло…

– Говорят, поджог…

– Ой, чушь это…

– Хорошо хоть без пострадавших…

– Кроме супервентов…

– Да там были одни «болванки»…

Припарковавшись у центрального офиса, Ян подошёл к дверям. Пропуск должен был лежать в нагрудном кармане пиджака, однако там оказалось пусто.

– Чёрт…

Он без особой надежды ощупал другие карманы и вернулся к автомобилю. В бардачке лежала запасная карта.

Датчик подмигнул зелёным, двери распахнулись, Ян нырнул в пчелиную суету работников и посетителей центрального офиса АО «Заслон». Гул сотен голосов проникал так глубоко, что заглушал мысли. Стеклянный лифт поднимался на двадцатый этаж. В дверях мелькали снующие туда-сюда сотрудники компании в строгих костюмах, лаборанты в медицинских халатах, свободные от дресс-кода программисты.

Вот на каталке по коридору провезли старика. Его счастливые родные махали ему на прощание. Два мальчика ощупывали лица друг друга, их родители счастливо посмеивались, смахивая слёзы. Бабуля шла под руку со стройной девушкой, которая была слишком молода даже для её внучки, но в лицах обеих угадывались родственные черты. Стены-дисплеи транслировали ролики с супервентами, на зрителей лились истории клиентов компании.

Под потолком лифта прозвучал двойной звонок. Двадцатый этаж.

Ян свернул влево, поздоровался с парой идущих навстречу коллег, толкнул дверь в кабинет.

– А В РУКАХ БИКИНИ! – орал Артём.

Сдёрнув с вешалки у двери красное худи, на котором был изображён персонаж какого-то аниме с бензопилой вместо головы, Ян скомкал толстовку и швырнул в коллегу. Сбрасывая наушники, тот замолчал на полуслове.

– У Артёма в голове был иней, – сказал Ян.

– Ян Викторович…

– Почему не следишь за записью?

Растерянный Тёма захлопал глазами. Казалось, его моргание вот-вот могло перейти в нервный тик.

Подходя к компьютеру, Ян ослабил пару верхних пуговиц рубашки из-за духоты кабинета. По монитору вверх убегали строки кода, отображающие сохранённые мозгом супервента воспоминания.

…/«Прототип слышит дверной звонок»;

…/«Прототип идёт к двери»;

…/«Прототип наклоняется к дверному глазку»;

Через занимавшее одну из стен кабинета внутреннее окно было видно процедурную. В центре помещения стояла каталка с супервентом. От датчика ноты за его правым ухом тянулся записывающий кабель. По конечностям супервента пробегали хаотичные судороги.

– Всё под контролем, Ян Викторович, – сказал Артём, возвращая в карман толстовки выпавший налету пропуск. – Как выходные?

– Я женатый мужчина с дочкой-подростком, Тём, и дни мои серые, как твой музыкальный вкус. – Порциями выдал слова Ян, наблюдая за записью. – Хотя подожди-ка. Про самое захватывающее не рассказал: сегодня утром был у репродуктолога…

– А мы с пацанами с парашютом прыгали!

– С одним на всех?

– Да вы только гляньте, я для вас записал!

Артём протянул Яну жемчужину ноты.

Тот с сомнением глядел на небольшую гладкую сферу металлического цвета на ладони коллеги. С парашютом ему прыгать не приходилось, да и вряд ли он уже когда сподобится. Ян покосился на монитор.

…/«Прототип открывает холодильник»;

– Ладно…

Ян поднёс ноту к вживлённому за правым ухом датчику чтения. Шарик примагнитился к коже. Зрение померкло. В абсолютной тьме появились надписи «Просмотреть воспоминание» и «Сохранить воспоминание». Он сконцентрировался на первой. Чернота ослабела, убегая за поле зрения, вслед за границами проема открытой двери самолёта. Ян прыгнул в бездну, увидев перед собой орущего парня, который перевернулся вниз спиной и показал два средних пальца.

– Пошёл ты, чмошник! – проорало горло Яна.

Толща ледяного воздуха жгла незащищённые костюмом лицо и ладони, а снизу на него мчались пустая автострада, деревья, окраина ленивого утреннего Санкт-Петербурга. Сердце набивало синяки изнутри грудной клетки.

– Господи! – Ян сдёрнул с себя ноту Артёма.

Рука упёрлась в стол, не позволив ему упасть.

– Нет… Это не для меня.

Он нашарил подлокотник кресла, плюхнулся в него и уставился на дрожащие ладони. По венам ещё бежал адреналин. Артём заходился в смехе.

– Вы бы слышали свой крик! – воскликнул он, пряча в карман поднятую с пола ноту. – Я уже думал, у вас инсульт, даже распереживался.

Ян зажмурился, пытаясь привести дыхание в норму. Как только это удалось, он взял со стола кружку с надписью «Счастливый шанс», которую ему на день рождения пару лет назад подарила дочь. Из-за подгибающихся ног путь к кулеру дался нелегко.

– Ты, молодец, конечно, я бы не смог, – признался он.

– Я тоже не особо хотел, но толкнули. Куда деваться, тут уже либо прими что не мило, либо крест да кадило.

– Да ты философ, Тём, а друзья у тебя хорошие. Хочешь, загружу тебе очереди в поликлинике?

Компьютер коротко пискнул, извещая о скором завершении сеанса записи. Артём с Яном прильнули к мониторам.

…/«Прототип теряет сознание от кровопотери»;

–/Последнее воспоминание прототипа загружено.

>/Калибровка супервента окончена.

– Удаляем нападение, или это снова криминальный? – спросил Ян.

– Полиция хочет знать, кто его, – ответил Артём.

Ян выбрал файл с картой мозга супервента и нажал «отправить на сервер». Компьютер подумал пару секунд, потом выдал ошибку:

«Сбой отправки. Дубликат файла. Проверьте исходные данные и попробуйте снова».

Свойства документа подсказывали – он пытался передать на сервер карту воспоминаний лежавшего в процедурной супервента. Ошибки не было.

– Ты оттиск на сервер уже отправил? – спросил Ян.

Тёма подтвердил догадку коллеги жестом «окей».

Ян открыл дверь в процедурную. Зрачки накрытого клеенкой по грудь супервента бегали из стороны в сторону под веками. Вдруг судороги из рук и ног вбежали в грудь супервента, тот приподнялся, ударился лопатками о каталку, распахнул глаза, жадно вдохнул и, рывком сев, начал стонать, лихорадочно ощупывая живот.

– Вырубай! – крикнул Ян.

Артём вдавил кнопку на панели перед монитором. Супервент закатил глаза. Тело рухнуло вниз, Ян еле успел схватить его. Вместе они повалились на пол.

Супервента облачили в распашонку, усадили в кресло. Модуль записи, всё ещё подключенный к датчику чтения клиента кабелем, закрепили на спинке. Взявшись за ручки, Ян повёз его через коридор к палатам. Возле двенадцатой уже ждали двое полицейских.

– Чего так долго? – спросил один из них, подтягивая ремень с точно приклеенными кобурой и наручниками. – Уже часа два тут тухнем.

– Ну так сорок шесть лет писали за сеанс, – ответил Ян.

Полицейский придержал дверь палаты.

– Ладно, сажай эту железку сюда и включай, – приказал он, указывая на сложенную в положение полулежа койку.

– Это не робот.

– А кто же тогда, – усмехнулся второй полицейский, пододвигая к кровати стул.

– Он супервентен оригиналу…

– Да хоть перманентен! – перебил первый, снова поправляя ремень. – У людей кнопок нет, включай давай.

Ян не стал ничего объяснять про особенности записи карты сознания на биоэлектронный мозг. Переводить супервента в бессознательное состояние можно было лишь до отключения блока, с помощью которого переносили сознание. Даже повторное подключение того же самого модуля не позволило бы контролировать тело.

Подключив планшет к соединённому с ДЧ супервента блоку, Ян задал пробуждение через пятнадцать секунд.

– Скоро проснётся, – сказал он, выходя из палаты.

Его телефон завибрировал. В рабочий чат пришли несколько скриншотов с камер наблюдения в складском комплексе. На них был запечатлён мужчина в тёмной одежде. Лицо незнакомца скрывал глубокий капюшон. На правой ладони виднелась какая-то витиеватая татуировка.

Появилось сообщение:

«Уважаемые сотрудники, просьба немедленно сообщить в ДВБ, если вам знаком этот человек».

Ян увеличил пару снимков. Лица не было видно, но вот общие черты…

– Видел его? – спросил Ян, входя в кабинет.

Артём оторвался от смартфона. Его пальцы простучали команду на клавиатуре ноутбука, развёрнутого рядом с рабочим компьютером.

– Качество не лучшее, не разобрать, забейте, – ответил он. – Лучше посмотрите, что у меня тут.

Экран отображал незнакомый Яну код.

– Что это?

Коллега цокнул языком. Его глаза вновь моргали излишне часто. Это происходило с ним, когда он смотрел на яркий свет или сильно переживал.

– Именно. Я без малейшего понятия.

Тёма показал несуразный шарик из хаотичного переплетения микрочипов с проводами:

– Эту штуковину на Васильевском прицепили к ДЧ супервента, и пух – нет его! Превратился обратно в болванку, только непригодную для повторной активации.

– Как это?

Артём показал на две строки кода:

– Эта точно отвечает за деактивацию нейронных связей. А этой, похоже, программа передаётся к сопряжённым устройствам.

– Вирус?

– Хорошо, что додумался проверить через ноут, – подтвердил предположение коллеги Артём, – попади код в Сеть…

– Сможешь разобраться с остальным?

Тёма отсалютовал от брови двумя пальцами:

– В процессе.

Ян положил кустарную ноту в карман брюк:

– Отдам Майорову, разбирайся.

Он с хлопком опустил ладонь на плечо Артёма. Телефон сквозь карман дробно постучал вибрацией по ноге. Пришло сообщение от департамента внутренних коммуникаций:

«Ян Викторович, заберите личные вещи из ячейки Г-114 в офисе склада, кабинет №301».

– Бред.

– Я не расслышал? – спросил Артём.

– Да тут…

Ян перечитал сообщение.

– Со склада пишут, вещи забери.

– О, у вас там своя ячейка? Крутяк! – воскликнул Артём, приподнимая губу.

– В том-то и дело, что нет. Ошибка, наверное… Какой дальше план на сегодня?

Артём открыл график, проскроллил вниз.

– Успеете – стандартный перенос пенсов до конца смены.

– Будет нештат – звони.

Прежде, чем выйти из кабинета, Ян допил остатки воды из кружки.

Автомобиль пронёс его мимо дома. Свет горел в той комнате, где делали ремонт. Должно быть, Вероника сейчас докрашивала стену, которую они не успели доделать в выходные. Ян миновал уже давно свободный от пробок поворот к клинике, выехал за черту города. Пустая трасса к складским помещениям, шипя, таяла под колёсами.

Солнце уже зашло, но ждать ночи не приходилось. В это время года город жил между светом и сумерками. Наверное, только сейчас встречались дневные жители с ночными, которые в другое время даже не подозревали о существовании друг друга.

Уже на подъезде он заметил тянущиеся к хмурому небу редкие дымные змейки от побеждённого пожарными пламени. Дотлевали скелеты ангаров, ветер усыпал округу едким пеплом. Сотрудники компании вместе со спасателями обследовали уцелевшее в огне.

Усатый тучный охранник подошёл к припарковавшемуся на пустой стоянке автомобилю и заслепил в окно фонариком.

Ян открыл дверь, чтобы показать пропуск. В нос ударил едкий запах гари.

– Сильно полыхало? – спросил он.

– Половина склада выгорела, – ответил охранник, выключая фонарь. – Фанатики эти, чтоб их.

– Разве они бы сюда пробрались?

Мужчина дочитал пропуск. Возвращать его почему-то не спешил.

– Ну ты ведь не поджигал?

Прозвучало больше как утверждение, но Ян всё равно ответил:

– Нет.

– Ну вот и я тоже. И никому тут это не нужно. МЧСовцы сказали – поджог. Стало быть, кто?

– Кто?

– Да вот эти поехавшие просы. Я сам супервент, мне зачем жечь других?

Ян хмыкнул, забирая пропуск.

– Забавная у вас фамилия, – подметил охранник.

Шанс ничего не ответил, хотя счёл фамилию собеседника более необычной – на бейдже было написано: «Пупырко Х. П.».

За стойкой напротив входной двери стояла миловидная девушка неопределённого возраста. Супервент или человек? Отличить их невозможно. Для Яна это было неважно.

– Добрый вечер, мне пришло сообщение с просьбой забрать вещи из ячейки…

– Вам на третий этаж, кабинет триста один, – устало бросила девушка.

– Дело в том, что у меня не было никакой ячейки…

– Там разберутся, – настояла она.

Ян поднялся на лифте. Нужный кабинет пришлось поискать – в нумерации комнат логики не наблюдалось. Триста первая оказалась между шестьсот второй и девятисотой. Напротив двери стоял пустой стол, за ним в полумраке скрывались казавшиеся бесконечными стеллажи. Помещение отталкивающе пахло чем-то кондитерским, причём сильно на любителя. Напоминало марципан.

Стоило Яну шагнуть к столу, как под потолком зажёгся свет. Где-то за стеллажами послышались шорох, кашель, кряхтение. Вышел невысокий мужчина с остатками седых волос, обжимающих лысину, одетый в тяжёлую жилетку брезентового цвета с множеством туго набитых карманов. Запах марципана многократно усилился, заставив Яна немного отстраниться.

Кладовщик на ходу доставал из внутреннего кармана планшет, а из нагрудного – прямоугольные очки в тонкой золотой оправе, которые набросил на нос.

– Слушаю? – спросил он.

– Мне пришло сообщение…

– Номер ячейки?

– Подождите, у меня нет тут вещей.

Кладовщик взглянул на Яна поверх очков:

– Какая ячейка?

– Г-114.

Мужчина поискал данные в планшете.

– Ян Викторович Шанс?

– Да.

Сняв очки, кладовщик нырнул вглубь полок, пошумел там, поругался, вернулся обратно с небольшой картонной коробкой.

– Было оно или нет, хранение оформили за вашим именем ещё на семьдесят лет вперёд.

Мужчина громыхнул ношей по столу.

– Забираете?

– Послушайте, моих вещей тут не…

Шанс опустил взгляд в коробку. Внутри лежало его собственное фото. Рядом были жена и дочь, но вот где они все находились? Ян взял в руки рамку. На снимке они сидели на пирсе, позади виднелся деревянный глубоко-зелёный дом, в окружении клёнов с пожелтевшей листвой. Момент ему был незнаком. Место съёмки он также не узнавал.

– А… Эти вещи…

Ян пробежал глазами по коробке, приметив в ней связку ключей, пару блокнотов, папку с бумагами, да несколько мелких коробочек.

– Так берёте или нет?

Он снова изучил фото. Ян на фотографии был примерно одного возраста с ним сегодняшним. Снимок сделали максимум два-три года назад. Причал, клёны, загородный дом. Где это?

– Д-да, спасибо…

Коробка оказалась намного легче, чем можно было ожидать от её внешнего вида. Спускаясь в лифте, он пошебуршал внутри рукой, подцепил ключи. Один длинный с лопатообразными насечками, два коротких – двусторонний и похожий на мелкую ножовку. Троица висела на брелоке с коралловым логотипом «Заслона» – шестернёй, окружённой тремя концентрическими штрихами в форме треугольника.

Шанс уселся за руль. Фото в рамке никак не давало покоя. Дом, деревья, причал. На нём растянутый старый свитер, Вероника одета в однотонный свитшот цвета марсала. Лера в зелёном дождевике с капюшоном.