Смерть в стиле аниме

© Горская Е., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а напротив – одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И – главное! – чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская – непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас – читателей – по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь – и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива – здесь в самый раз… всего: и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, – а это верный признак мастерства и опытности автора.

Он мог себя похвалить, он проявил хладнокровие и мужество. Действовать пришлось быстро, но он сумел не допустить ошибок. Он сделал почти невозможное.

Он мог себя похвалить, но испытывал только горечь и радовался, что девушка не успела испугаться, умерла быстро и почти безболезненно.

5 июня, пятница

Добираться до старого дедовского дома удобнее было на поезде, но Тина поехала на машине.

Как когда-то Ирочка.

Пять лет назад двоюродная сестра не стала дожидаться Тину, которой предстояло сдать ещё один экзамен. Тина тогда на сестру обиделась.

Ещё сильнее обиделась, когда сестра не пришла встретить её к поезду.

Тина шла по узкой зелёной улице и злилась. Сестры не оказалось и в незапертом доме. Тина бросила рюкзак около двери, прошлась по заросшему травой саду, ещё не догадываясь, что для всей их небольшой семьи истекают последние счастливые часы.

Разрядившийся Ирин мобильник она заметила, когда вернулась в дом.

Но и тогда ещё не испугалась.

Испугалась она только вечером.

Сегодняшний день был такой же солнечный, как тогда. Тина опустила козырёк машины.

Ехать предстояло долго, окраины городка показались только через шесть часов.

За пять прошедших лет город изменился, появилось много новых добротных домов, она едва не проехала нужный поворот.

А вот дедов дом не изменился, он не казался заброшенным и мрачным, как всё это время Тине представлялось. Впрочем, родители каждый год сюда наведывались, оплачивали счета, навещали могилы бабушки и дедушки. Правда, приезжали всего на два-три дня, задерживаться в доме не хотелось никому, кроме тёти Риммы, Ирочкиной мамы.

Но тётю Римму они зимой похоронили.

Тина открыла ворота, завела машину в гараж. Гараж, как и полтора этажа над старым домом, родители надстроили лет пятнадцать назад. Предполагалось, что семья будет проводить здесь летние отпуска.

– С домом нужно что-то решать, – печально сказала мама на похоронах тёти Риммы.

Ей никто не ответил. Все понимали, что дом нужно продавать, но решиться на это было трудно.

В каком-нибудь романе написали бы, что дом хранил слишком мрачную тайну.

Смеркалось. Из заросших кустов малины у забора вышел чей-то кот. Увидев Тину, опять лениво скрылся в кустах.

Она отперла дом, поставила на пол дорожную сумку. На первом этаже всё было как когда-то при бабушке и дедушке. Старая мебель, старинные часы на стене. Плотные шторы на окнах.

Тина поднялась на второй этаж. Дверь в Ирину комнату была закрыта, она торопливо прошла мимо. В бывшей своей комнате немного постояла, не включая свет. Последний раз ночевала здесь, ожидая приезда родственников.

На следующий день её отправили на поезде в Москву.

Она снова спустилась, достала из сумки пачку чая, хлеб и нарезку колбасы, которые догадалась купить по дороге.

Нужно было принять душ и ложиться спать, но она, выпив чаю, долго сидела за обеденным столом, глядя в окно.

И в доме, и за окном стало совсем темно.

Стараясь не налететь на мебель, Тина пробралась к двери, протянула руку к выключателю и замерла, чувствуя, как от ужаса тело делается непослушным.

Надо бежать! Сейчас произойдёт что-то жуткое, и её никогда не найдут, как Ирочку.

Совсем рядом, в метре от неё, с тихим шуршанием поворачивалась вертушка внутреннего замка.

Убежать она не успела.

Секретарша заглянула под конец рабочего дня.

– Степан Сергеич, к вам… – Она посмотрела на зажатую в руке бумажку. – Фёдор Анатольевич Коренев. Говорит, что журналист.

– Пусть зайдёт, – решил Степан.

Интереса для журналистов он не представлял. Стоит выяснить, какого лешего кто-то им заинтересовался. Обычно такой интерес ничего хорошего не несёт.

Дверь закрылась и тут же открылась снова.

Пять лет назад Степан видел его всего несколько секунд, но узнал сразу.

Впрочем, он должен был догадаться раньше, услышав фамилию.

Посетитель лгал. Журналистом он не был. Он был айтишником. Впрочем, за прошедшее время профессию можно сменить.

– Фёдор Анатольевич Коренев, – представился мужчина.

Чуть выше среднего роста, худощавый, очки в тонкой оправе.

Степан не помнил, был ли он в очках пять лет назад.

– Я муж Милены Кореневой. Несколько лет назад она у вас работала.

– Садитесь, – кивнул Степан.

Милена свела его с ума сразу и почти до полной потери разума.

Тогда он часто ездил в Москву. Днём болтался по кабинетам, вечером ехал домой. В тот день хождение по кабинетам затянулось, всех, кого требовалось, увидеть не успел и решил остаться на ночь. В гостиничный ресторан зашёл вымотанный, как будто вместо переговоров весь день занимался разгрузкой вагонов.

Милена ужинала за соседним столиком.

Она не была классической красавицей, но он почему-то всё время косился на чёрные кудри и чёрные глаза.

Раньше с ним такого не случалось. Раньше он не пялился на незнакомых женщин. Он и на знакомых не пялился, ему было хорошо с нежной, тихой Надей.

– Остановились в этой гостинице? – наконец решился спросить он.

– Нет. – Милена весело потрясла головой. – Доем и поеду домой. Я из Тулы.

– Хотите, я вас отвезу? – вырвалось у него.

– Вы тоже туляк? – Удивлялась она тоже весело.

– Нет. Просто хочу подольше с вами побыть.

Она подумала перед тем, как ответить.

Всем было бы лучше, если бы она отказалась, но Милена, тряхнув кудрями, весело решила:

– Поехали!

Степан зачем-то тронул мышь на столе, оживляя компьютер.

– Моя жена погибла пять лет назад. Она работала на вашем заводе, и мне хотелось бы поговорить со всеми, кто её помнит. – Посетитель поправил очки.

Степан резко отъехал от стола, встал, отошел к окну.

Молодой дворник-узбек подметал заводской двор. Парень работал хорошо, во дворе было чище, чем на центральной площади города.

– Это был я, – не поворачиваясь к посетителю, сказал Степан.

Фраза была непонятна никому, кроме них двоих.

– Но я не убивал вашу жену.

Ему повезло, у него было твёрдое алиби. От Милены он поехал не домой, а на завод. Его видели десятки людей.

Дворник подмёл дорожку, скрылся в подсобке. Больше во дворе никого не было.

Только чахлые берёзы слабо покачивали молодыми светлыми листьями.

Дверь открывалась медленно. От страха Тине хотелось потерять сознание.

За дверью, подсвечивая телефоном, стоял ребёнок.

Мальчишка отшатнулся, увидев Тину. Но страха на его лице не было, только удивление.

– Не бойтесь! – успокоил он. – Я не грабитель.

– А кто? – мрачно спросила она.

Ужас отпустил, осталась только противная слабость.

– Филипп.

Ему было лет десять. На футболке свирепый дракон широко открывал пасть. Тина никогда не купила бы своему ребёнку такую мрачную футболку.

– Очень приятно! – фыркнула она. – Ты собираешься здесь пожить?

Она включила свет.

– Заходи! Побеседуем.

Мальчишка переступил порог.

– Ну говори, говори! – поторопила она. – Поздно уже. Я устала и хочу спать. Какого чёрта ты сюда припёрся? Кстати, откуда у тебя ключи?

Ключи мальчик вертел в руках.

– У бабушки взял.

После смерти тёти Риммы родители действительно оставили ключи какой-то соседке. Предполагалось, что соседка будет приглядывать за домом. Мама жаловалась, что женщина отказывается брать за это деньги, и мучилась, решая, что привезти бесплатной помощнице в подарок.

– Только вы ей не говорите, пожалуйста!

– Не скажу! – зло пообещала Тина. – Что тебе здесь понадобилось?

– Я не знал, что вы приехали.

Он был серьёзный, голубоглазый, рыжий и в веснушках.

– Ты зачем сюда пришёл? – рявкнула Тина.

– Простите, как вас зовут? А то как-то неудобно разговаривать.

– Тина! – буркнула она и наконец засмеялась. – Чёрт возьми! Ты меня до смерти напугал! У меня инфаркт мог быть!

– Простите! Я правда не знал, что вы приехали. – Филипп переминался у порога.

О том, что она сюда поехала, не знал никто, кроме двоюродного брата Юры. Родители слышать бы не захотели об этой поездке. Ей повезло, они сейчас отдыхали на юге. Идея поехать сюда не понравилась даже Юре, который мнительностью никогда не отличался.

– Мне нужно подняться на второй этаж и посмотреть в окно.

– Зачем? – поразилась Тина.

Филипп тяжело вздохнул и потёр подбородок.

– Несколько лет назад из этого дома пропала девушка. Простите, она вам кто?

Внезапно разговор перестал казаться забавным.

– Двоюродная сестра. Послушай…

– Вы знаете, что в соседнем доме в то время произошло убийство? – невежливо перебил гость.

– Знаю! – вздохнула Тина.

Она знала всё, что могло навести на Иринкин след. Семья постоянно поддерживала связь с местной полицией.

– Надо посмотреть, могла ли ваша сестра видеть убийцу из окна!

– Могла, – кивнула Тина.

Если до этого додумался вежливый ребёнок, все остальные тоже.

– Можно я проверю? – Мальчишка насупился.

– Пойдём! – разрешила Тина.

К Ириной комнате она поднялась, повсюду включая свет. Кое-где лампочки перегорели. Перед закрытой дверью замешкалась.

– Боишься? – Филипп пронырнул у неё под рукой. – Ничего, что я на «ты»? Ты же молодая совсем.

– Ничего, – согласилась она. – Так даже лучше.

Он решительно повернул ручку двери и рывком её открыл, едва не ударив Тину по носу.

В комнате было всё как раньше. Только кушетка, такая же, как у Тины, аккуратно застелена. Обычно сестра кое-как бросала на неё плед.

Всё было как раньше. Пустой стол в углу. Небольшой шкаф для одежды.

Тина протянула руку к выключателю.

– Не включай! – предостерёг Филипп. – Не увидим ничего.

Он подошёл к окну, прижался к стеклу носом.

– Книги нужны!

– Какие книги? – Тина слегка его отодвинула.

Соседское крыльцо было отлично видно. Плодовые деревья оставляли просвет в обзоре.

Большой дом на месте старенького домика построили давно. Даже раньше, чем дедушкин дом перестроили родители. Прежних соседей Тина помнила смутно.

Городок стоял на берегу большой реки, до воды отсюда было десять минут ленивой ходьбы, место считалось привлекательным. Старые жители продавали свои участки за хорошие деньги.

– Нужно книги на пол положить, – терпеливо объяснил Филипп. – А то я не достаю. Твоя сестра какого роста была?

– Как я. – Тина вглядывалась в пустой соседский двор. – Мы были похожи. Нас даже иногда путали.

Филипп подошёл к книжной полке, снял два тома старой детской энциклопедии, положил на пол и снова уставился в окно.

– Пойдём! – позвала его Тина. Ей захотелось немедленно отсюда уйти.

Мальчик послушно и торопливо поставил тома на место.

Тина, бросив взгляд на пустую комнату, закрыла дверь.

– Тебя что-то подтолкнуло вспомнить те события? – Выключать по дороге свет она не стала.

– Угу, – подтвердил за её спиной Филипп. – Недавно к бабушке журналист приходил, расспрашивал. Она последняя твою сестру видела. Ну я и подумал… Я над тем происшествием давно голову ломал.

– Дай мне бабушкин телефон! – попросила Тина.

Мальчишка по памяти продиктовал цифры.

– Я тебя провожу. – Тина потянулась к брошенной на стул джинсовке.

– Исключено! Из нас двоих я мужчина! – твёрдо заявил юный джентльмен и исчез за дверью прежде, чем она успела что-то ответить.

Когда Тина выскочила на крыльцо, мальчика нигде видно не было.

Над домом висела бледная круглая луна. Несмотря на бледность, землю луна освещала не хуже прожектора.

Тина вернулась в дом, заперла дверь, постелила в своей бывшей комнате, но заснуть, несмотря на усталость, не смогла. Лежала, прислушиваясь к каждому шороху, несколько раз спускалась и прислушивалась, стоя у входной двери.

Луна из бледной превратилась в яркую, жёлтую. Даже просвечивала сквозь занавески.

Ничего необычного не было ни в луне, ни в чёрном звёздном небе, но ночь отчего-то пугала.

Для полноты картины не хватало только заухавшего где-нибудь поблизости филина.

Спустившись в очередной раз, Тина подниматься не стала, легла на стоявший на первом этаже диван, с которого входную дверь было хорошо видно, и наконец задремала.

Страхи оказались напрасными, кроме вежливого отрока проникнуть в дом никто не пытался.

6 июня, суббота

Разбудил сын.

– Папа, вставай! – Тёплая ладошка трясла Степана за щёку. – Ну вставай! Папа!

Степан засмеялся, поймал ладошку.

Рядом с сыном он особенно чувствовал себя неуклюжим и толстым, боялся причинить малышу боль.

– Стас! – одёрнула сына Надя. – Отстань от папы! Дай ему выспаться! Ты спишь сколько хочешь, а папа работает!

– Я встаю, – улыбнулся Степан.

Ему повезло с женой. Она никогда его не дёргала, не устраивала сцен. Безропотно ждала с ужином, во сколько бы он ни возвращался.

Она тихо и незаметно исчезла из его жизни, когда он сошёл с ума от Милены. Впрочем, тогда Надя женой ещё не была.

– Папа, пойдём на реку!

Сын только недавно научился выговаривать «р» и буйно этому радовался.

– Если дождя не будет, сходим, – пообещал Степан.

Вчерашний посетитель здорово выбил его из колеи. То, о чём он не думал долгие годы, вернулось. Или пять лет нельзя считать долгими годами?

Степан встал, прошёл в душ.

– Папа! Купаться в реке будем? – Сын прыгал рядом.

– Нет, купаться не будем. Вода ещё холодная. Убери ручки, прищемлю. – Степан закрыл дверь, посмотрел на себя в зеркало.

Если убрать живот, фигура будет вполне приличной. Широкими плечами и выпуклыми мускулами можно гордиться.

Когда-то из-за растущего живота Милена над ним посмеивалась.

Вчерашний посетитель прочно испортил настроение. Вместо приятных выходных с семьёй хотелось побыть одному, подумать.

Пять лет назад его мучил единственный вопрос: почему Милена его предала?

Сейчас вопрос был тот же: кто её уговорил или заставил?

Звонить бабушке забавного Филиппа не пришлось, женщина явилась сама. Тина увидела её в окно, когда допивала чай с остатками вчерашней колбасы. Женщина тоже её увидела, заулыбалась. Тина отперла дверь.

Женщине было за шестьдесят. Седые волосы аккуратно пострижены, на носу очки со слегка затенёнными стёклами.

Лицо казалось знакомым. Когда-то Тина наверняка её видела.

– Здравствуйте. – Улыбка у гостьи была добрая, мягкая.

– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ Тина.

– Я Антонина Ивановна, – представилась женщина.

К удивлению Тины, на гостье была модная плотная блуза и укороченные джинсы. На ногах дорогие мокасины.

– Ты Маринина дочка?

– Да. Меня зовут Тина, – кивнула она и спохватилась: – Проходите, пожалуйста!

Проходить женщина не стала, остановилась у порога.

Из открытой двери веяло чистым прохладным воздухом. В Москве такого не бывает.

– Внук сказал, что видел вчера свет в вашем доме. Жаль, Марина не предупредила, что ты приедешь! Я бы еды купила, встретила тебя.

– Спасибо, – улыбнулась Тина. – Мама не знает, что я сюда приехала.

Женщина с ласковым удивлением на неё посмотрела.

– Я хочу понять, что случилось с моей сестрой!

Гостья, тяжело вздохнув, подошла к ближайшему стулу, села, сжав ладони. Помолчала, глядя мимо неё.

Тина ожидала, что она начнёт выражать соболезнования, но женщина пустых фраз произносить не стала. Тина и без слов видела, что гостья горю семьи искренне сочувствует.

– Участковый у нас хороший, дотошный. Не знаю, как остальные в полиции, а ему я верю. – Она опять тяжело вздохнула. – Как ты похожа на свою сестру!

Тина вернулась к столу, села напротив женщины.

– Я тогда в угловом магазине работала…

Она рассказывала то, что Тина уже знала.

Ира пришла в магазин утром, когда о том, что в соседнем доме произошло убийство, ещё никто не знал.

– Весёлая такая была. Мороженое купила…

Потом Ира села в машину, и больше никто её не видел.

– Шляпа у неё была соломенная, с широкими полями. Наверное, на дальний пляж собиралась, наши на реку пешком ходят.

Надо было спросить про журналиста, который недавно к ней приходил, но Тина боялась подставить Филиппа. Бабуля о его ночном походе, судя по всему, не подозревала.

– Машину потом на краю леса нашли.

– Антонина Ивановна, вы можете показать это место? – спросила Тина.

Машину нашли, когда все родственники были уже здесь. Юра сфотографировал и место, где машина была обнаружена, и подходы к нему, но теперь деревья подросли. Найти трудно.

– Могла бы показать, но боюсь, не дойду, – вздохнула женщина. – Далеко. Километра четыре идти вдоль опушки. И на машине не подъедешь, дорожки узкие, с порослью. – Она подумала. – Внук может показать. Он недавно участкового упросил, чтобы тот его на мотоцикле туда свозил. Мальчишка. Ему всё необычное интересно.

– Отлично! – обрадовалась Тина. – Попросите внука!

– Только ты его одного не отпускай! – предостерегла бабушка. – Нервничаю я, когда он не на глазах. Знаю, что нельзя постоянно при себе держать, ребёнок не собачка. Ему с мальчишками побегать надо. Знаю, а нервничаю.

– Не отпущу!

– Приходи… – Женщина посмотрела на наручные часы. – Через час. Он как раз освободится.

Часы у неё были роскошные, Тина видела похожие в магазинчике на Кипре, но цена оказалась для неё запредельной.

Антонина Ивановна объяснила, как найти её дом.

Проводив гостью, Тина побродила по саду. Молодая июньская трава ласкала ноги сквозь слаксы.

Какая трава была пять лет назад, Тина не помнила. Наверное, такая же.

– Завтракать? – спросила Надя, когда Степан спустился в кухню.

– Завтракать! – кивнул он.

Надя поставила на застеленный скатертью стол тарелки, положила приборы.

Подойдя к ведущей на второй этаж лестнице, позвала Стаса.

Жена выглядела безупречно. Светлые волосы каскадом падали на тонкие плечи.

Она ухитрялась выглядеть безупречно, даже вставая с постели.

Миленины кудри часто бывали спутанными, а в доме, который он для неё снял, повсюду валялись разбросанные вещи.

Тогда завод только налаживал производство, местных специалистов не хватало, и руководство арендовало дома, пытаясь переманить иногородних. Обычному бухгалтеру дом не полагался, но Степан, пряча от главбуха глаза, распорядился аренду оформить.

Потом он прятал глаза, отправляя главбуха на пенсию. Рядовым бухгалтером Милена быть не хотела.

Образование у неё было так себе, плохонький университет, нужных связей не имелось вовсе, но цели Милена ставила высокие. Степану стоило больших трудов уговорить её приехать в их захолустье.

– Папа, дождя нет. – Сын залез на стул. – Пойдём на реку?

– Пойдём.

– Стас, возьми ложку правильно! – Надя ласково улыбнулась сыну.

– Пойдёшь с нами гулять? – спросил Степан.

– Нет, – подумав, отказалась она. – Пусть у вас будет мужская компания.

Жена редко выходила за пределы участка. Иногда она ездила на машине в Москву по каким-то своим женским делам, а нечастых гостей встречала и провожала, не выходя за ворота.

Впрочем, он целыми днями пропадал на работе, многого мог не видеть.

– Спасибо! – похвалил он, отодвигая пустую тарелку. – Очень вкусно!

Надя благодарно ему улыбнулась.

Раньше она приглашала готовить еду бывшего повара из одного из центральных ресторанов. Повар приводил кого-нибудь себе в помощь. Сейчас старику должно быть хорошо за восемьдесят, готовит наверняка кто-то другой.

Ещё кто-то убирает их большой дом, кто-то следит за садом. Степан видел этих людей редко, только когда приезжал с работы раньше обычного. В таких случаях люди немедленно исчезали. Жена умела организовать быт, не загружая его проблемами.

Сын доел кашу, заёрзал.

– Поблагодари маму!

– Спасибо! Пап, на машине поедем или на велосипеде?

– Как ты хочешь?

– На велике!

Степан вывел из гаража велосипед с прикреплённым детским сиденьем.

– Надень шлем! – напомнил он сыну.

– А ты?

– Мне можно без шлема.

День был солнечный, но прохладный. Листья яблонь трепетали под несильным ветром. После холодного мая хотелось тепла, но тепло не наступало.

Пять лет назад начало июня было жарким. Милена приходила на работу в платье с открытыми плечами. Платье подчёркивало пышную грудь, и Степан мечтал, чтобы поскорее наступил вечер, и можно будет взять тёплую грудь в ладонь.

Он тогда о Милене думал больше, чем о производстве. Если бы так продолжалось и дальше, организовать работу завода он бы не смог.

Впрочем, если бы так продолжалось и дальше, он бы сейчас сидел в тюрьме.

Милена для этого многое сделала.

Степан устроил сына в сиденье. Надя, зябко передёрнув плечами, с веранды помахала им рукой.

Выведя велосипед за ворота, Степан медленно поехал по тротуару и неожиданно свернул к бывшему Милениному дому.

– Новой дорогой поедем? – завертел головой Стас.

– Эта короче.

Дорога до реки мимо её дома действительно была самой короткой, но Степан свернул на неё впервые после того страшного июня.

Из дома напротив бывшего Милениного вышла девушка. Он от неожиданности дёрнул руль, велосипед качнуло.

Девушка поразительно напоминала ту, что появилась здесь, когда он в последний вечер приехал к Милене. Такие же русые волосы до плеч, такая же тонкая фигурка в джинсовой курточке.

Эта девушка той самой быть не могла – та пропала в то же время, когда погибла Милена. Если бы та девушка нашлась, он бы об этом знал. Городок у них небольшой, новости разносятся быстро, а исчезновение молодой москвички потрясло жителей не меньше убийства заводского бухгалтера.

Девушка, идя ему навстречу, улыбнулась Стасу, а на Степана не обратила никакого внимания.

Дом Антонины Ивановны от соседних отличался. Такой же небольшой, как все остальные дома, когда Тина была совсем маленькой. Ни второго этажа, ни пристройки, ни высокого забора.

Около крыльца буйно цвели тюльпаны.

Хозяйка, сидя на широком крыльце в плетёном кресле, вязала что-то крючком.

– Садись. – Антонина Ивановна, мягко улыбнувшись, кивнула на соседнее кресло и озадаченно покачала головой. – Учительница наша не пришла. Русским с Филиппом занимается. Не пришла и не позвонила! Садись, сейчас позову его.

Сесть Тина не успела. Мальчик выскочил из дома и радостно крикнул:

– Здрассте!

– Привет! – сказала она.

– Я сама могла бы с ним позаниматься, – вздохнув, объяснила хозяйка. – Учебников накупила, но потом решила учительницу нанять. Меня ведь слушаться не будет.