Чужая невеста. Медведь, не рычи!

Глава 1

Алиса.

Изо всех сил мчусь вперёд по ковровой дорожке, устланной нежными лепестками роз. Путаясь в подоле свадебного платья, не обращая внимания на две сотни гостей, застывших с изумлённо открытыми ртами, бегу к своей цели.

— Алиса! — Голос отца громыхает раскатом грома за моей спиной. — А ну стой, несносная девчонка!

Как же, папочка!

Думал, я покорно лапки сложу и приму судьбу?

Это четвёртая свадьба, которую я расстраиваю. Стоило бы уже понять, что дочь не горит желанием связывать себя узами брака с мужчинами, на полвека старше себя.

— Алиса!

— За ужином поговорим! — Не сбавляя скорости, оборачиваюсь через плечо, чтобы наградить царя-батюшку обаятельной улыбкой.

А он, красный от натуги, пыхтит и сжимает кулаки. Дёргает тугой узел галстука в сторону, жадно хватая кислород.

Да, за ужином мне хана…

— Задержать! Схватить! — Отец взвизгивает, словно тревожная сирена, и на моём пути будто из-под земли вырастают добры молодцы. Папочкина частная охрана.

Все равны, как на подбор.

Они широко расставляют руки и ноги, блокируя мне путь к отступлению, но я тоже не пальцем деланная — меняю траекторию движения, срезая угол через расставленные в ряд пустующие стулья. И пока папины дуболомы соображают с натяжкой, что делать дальше, я успеваю прошмыгнуть мимо них прямо к аллее, ведущей к выходу из парка.

В этот раз батюшка не поскупился, арендовал целый парк. Цветочные поляны украсил цветами, деревьям велел расти ещё гуще и красивее, а тем из них, что не пожелали выполнять царский наказ, дизайнеры добавили объёма искусственной зеленью.

Даже лебеди, и те, кажется, покачиваются на волнах пруда строго в такт музыке, боясь того, что иначе снесут голову с плеч.

Хм, интересно, у лебедей вообще есть плечи?

— Алиса, чёрт тебя дери! — Догоняет голос отца, когда я оказываюсь на финишной прямой. Парковка уже виднеется за поворотом, а значит вот она, свобода!

Сво-бо-да!

— Ты всё равно не сможешь бегать вечно! Ты выйдешь замуж, Алиса! Слышишь меня?!

Как же тебя не слышать? Всё тридесятое царство содрогается от твоих воплей!

Автомобиль отца призывно сверкает наполированными до блеска чёрными боками, и я запрыгиваю на заднее сидение, поспешно втягивая в салон длинный шлейф платья.

— Макс, гони! Гони! — Хлопаю по плечу водителя.

Он не задаёт вопросов — молча заводит машину, и мы с протяжным визгом шин срываемся с места как раз в тот момент, когда отцовская дружина добегает до парковки.

За грудиной щекотно и тепло. И несмотря на то, что позже мне устроят выволочку, сейчас я счастлива!

Я обязательно выйду замуж. Но только за того мужчину, которого выберу сама.

Папа мои планы на будущее не разделяет. Он искренне считает, что женщина — обуза и обезьяна с гранатой без чеки. Ей нельзя позволять управлять собственной жизнью, ведь она наверняка наделает глупостей и вляпается в неприятности.

К тому же, зачем так бездарно распоряжаться своей судьбой и выходить замуж по любви, когда можно выгодно вложиться в брак со старикашкой, что занял у Бога три понедельника, зато поможет укрепить семейный бизнес и расширить влияние?

Скатываюсь по сидению вниз. Истерически хохочу от адреналина, разливающегося по венам вместе с кровью.

— Видел бы ты лицо папочки! — Прикрываю глаза, рисуя перед собой идущую красными пятнами физиономию.

Макс, молодой и обычно общительный, сегодня молчалив и напряжён.

— Ладно уж, не осуждай меня. Ты прекрасно знаешь, что я не со зла. Просто не хочу играть по его правилам.

— Угу, — буркает угрюмо.

— У него какая-то навязчивая идея породнить меня со стариком. Но если ему так этого хочется, то почему бы ему самому не напялить на себя белое платье и не выйти замуж? Я ведь права?

— Мхм.

— Я живой человек, а не марионетка, правильно?

— Ага.

— Максим Игоревич, вы удивительно немногословны сегодня. Что-то случилось?

Подтягиваюсь на сидении, выпрямляя спину. Пытаюсь заглянуть в зеркало, чтобы поймать взгляд водителя и тут же напрягаюсь, потому что это совершенно точно не Максим!

Плечи мужчины гораздо шире. Белая рубашка натянута на крепких мышцах так, что кажется, вот-вот разойдётся по швам. Ладони, что сжимают руль, крупные и широкие. Кожа загорелая, почти бронзовая, а волосы коротко сбриты под «ёжик». Фактурная челюсть покрыта густой щетиной.

Он похож на огромного медведя.

И только теперь до меня доходит…

— Прошу прощения, я, кажется, не в ту машину прыгнула.

— В ту.

Осматриваюсь.

Рабочий планшет отца в дверце, его таблетница с лекарствами, пухлый кожаный дипломат.

Да, в ту… Тогда…

— А, поняла, у Макса что-то случилось, и вы его подменяете?

Тишина.

А я вытягиваюсь по струнке, потому что какие-то нездоровые вибрации разливаются по салону. Двери блокируются с глухим щелчком.

— Думаю, дальше я как-нибудь сама…

Тишина.

— Вы слышите? Спасибо, конечно, что вызвались меня спасти, но мы уже можем остановиться. Вот прямо здесь, — натянуто улыбаясь, тычу пальцем в сторону заправки.

Но её мы стремительно пролетаем. А я сглатываю вязкую слюну, когда мужчина за рулём чуть оборачивается в мою сторону.

— «Вот прямо здесь» мы не остановимся, принцесска. Увы. И благодарности свои оставь при себе, потому что я не спасаю. Я тебя похищаю.

Глава 2

Алиса.

Плотные постройки остаются позади, город редеет.

Похититель не идёт на контакт, игнорируя все мои попытки завязать разговор, поэтому я решаю не тратить свободное время зря и просто думаю.

Я ведь хотела избежать свадьбы с навязанным папочкой женихом? Хотела. Не настолько радикальным способом, разумеется. Я рассчитывала, что расстроенной церемонии будет достаточно для того, чтобы довести родителя до белого каления.

Но то, что происходит сейчас — это высший пилотаж!

И почему я сама не додумалась инсценировать собственное похищение?

Отчего-то страха нет. Нет ни тянущего под ложечкой беспокойства, ни даже дежурного волнения.

На душе тишь и благодать, когда я смотрю на высоченные сосны и мелькающие в густых кронах солнечные лучи.

Мы уезжаем всё дальше от города.

Всё дальше от отца и его навязчивой идеи продать меня подороже, подложить под какого-нибудь разжиревшего, обрюзгшего, лысеющего партнёра по бизнесу.

Наверное, я не нервничаю потому, что знаю — эта история закончится хорошо. Время от времени богатых наследников похищают. Богатые родственники богатых наследников отваливают кучу денег. Силовые структуры, поставленные на уши богатыми родственниками богатых наследников, ловят нарушителей порядка и возвращают деньги обратно в царскую казну.

Это лишь вопрос времени. А времени у меня предостаточно.

— Куда мы едем? — Ловлю взгляд своего похитителя в зеркале заднего вида.

— В Диснейленд.

— Ясно. Это тайна, покрытая мраком. Отвезёшь меня в одинокий домик в глухом лесу? Как оригинально. И что, даже глаза мне не завяжешь?

— Зачем?

— Как же? Я ведь могу запомнить дорогу и воспользоваться этим, когда сбегу.

Медведь молчит. А в зеркале отражается его самодовольная ухмылка, означающая лишь то, что варианта с моим побегом он даже не рассматривает — настолько уверен в своих навыках этот головорез.

— Собираешься спрятать меня, а потом потребовать у отца выкуп?

Снова молчит.

— Если так, то не мелочись. Царь-батюшка заплатит любые деньги, чтобы вернуть ценный актив в семью. Но тут важно выдержать драму, нарастить катарсис, понимаешь? Знаешь, что такое катарсис? Я могу разжевать. Ну, чтобы было понятно человеку твоего уровня развития.

Он красноречиво прокашливается в кулак, явно намекая, что запас его терпения на исходе. Но меня хлебом не корми — дай прощупать чужие границы и испытать их на прочность.

Слабоумие и отвага!

Да и чего бояться? Вряд ли он меня грохнет, ведь тогда точно денег ему не видать.

— Тупица, ты хоть знаешь, что эта машина отслеживается?

— Ты можешь заткнуться хотя бы на минуту? — Зло рычит Медведь и, судя по всему, сильней вдавливает ногу в педаль газа, потому что автомобиль дёргается вперёд.

— Я просто пытаюсь сгладить напряжённую атмосферу. Ты такой мрачный, что мне слегка не по себе. Что с тобой? Это твоё первое похищение, да? — С удовольствием отмечаю, как на скулах собеседника выступают желваки. — Оно заметно. Ничего, первый раз всегда больно. Зато потом как войдёшь во вкус и тебя за уши не оттянешь.

Улетаю вперёд, врезаясь в спинку водительского сидения, когда машина резко сворачивает к обочине и тормозит.

— Полегче! У тебя права-то хоть есть? Если нет, я могу прыгнуть за руль. Скажи только, куда ехать.

Тихо выцеживая нецензурные слова через сжатые зубы, медведь выходит из авто. Сначала хлопает водительская дверь, а потом резким рывком открывается моя.

Яростно сверкающий глазами похититель тянет ко мне свои лапищи.

— Видит Бог, я этого не хотел, — крепко сжимает моё предплечье, разворачивая к себе спиной, и достаёт что-то из кармана джинс.

— Ой, а вот Бога ты вспомнил зря. Ты в курсе, что он подобных поступков не одобряет? Когда я училась в Англии, у нас была такая дисциплина, как…

Не успеваю закончить мысль — мой рот закрывает плотная ткань, лишая возможности говорить. Туго перевязав кляп на затылке, медведь связывает и мои руки за спиной, а затем довольно усмехается.

— Ну-ка, скажи что-нибудь?

Мычу, припоминая все известные мне проклятия.

Нет, ну это уже ни в какие ворота!

Одно дело женщину похитить, и совсем другое — лишить её возможности разговаривать! Да что он о себе возомнил?

Он снова возвращается за руль. Растекается по сидению, блаженно вздыхает и включает магнитолу.

Обиженно отворачиваюсь к окну и всё же запоминаю номер шоссе, по которому мы едем. Но уже меньше, чем через час, мы сворачиваем в лес и медленно катим по ухабам и кочкам.

Минут через тридцать такой езды я готова откинуть тапочки — мутит и качает.

Поэтому неожиданная остановка кажется чем-то вроде акта милосердия, и я готова благодарить за неё своего похитителя.

— Выходи, — он грубо вытаскивает меня из машины и подталкивает в спину.

Возмущённо мычу, спотыкаясь и путаясь в собственном платье.

Вокруг непроглядный лес и совершенно никакого уединённого домика.

Неужели мы приехали?

Может, я просчиталась, и Медведь всё же собирается меня убить?

От одной лишь мысли об этом к горлу подкатывает ком тошноты, но я пытаюсь продышать эмоции, глубоко втягивая носом прогретый, густо пахнущий хвоей и смолой воздух.

— Сюда, — Медведь, подцепив меня под локоть, тянет за собой по тропинке, виляющей между кустарников и деревьев.

Мы выходим к небольшой поляне, на которой стоит другой автомобиль, затянутый защитным брезентом.

Мой похититель откидывает брезент, галантно распахивает передо мной дверцу пассажирского сиденья и угрожающе улыбается.

— Прошу, принцесска.

Не двигаюсь, опасливо поглядывая внутрь салона.

— Ну! — Теряя терпение, запихивает меня внутрь.

Ох, если бы не завязанный рот, я бы столько приятностей тебе наговорила сейчас!

Медведь садится за руль. Ещё какое-то время мы едем через лес, прежде чем вернуться на асфальтированную дорогу.

Уверена, номера на авто перебиты и явно не принадлежат этому человеку. А значит шансы, что уже к утру я буду слушать папочкины нотации, стремятся к нулю.

Начинаю отрубаться на короткие мгновения. А когда небо окрашивается чернилами ночи с яркими кляксами мерцающих звёзд, меня выключает окончательно.

— Эй, принцесска! Приехали. Раздупляйся.

Резко распахиваю глаза от тычка в плечо. Часы на приборной панели показывают четыре утра.

— Выходи.

На ватных ногах выбираюсь из машины и замираю, глядя на раскинувшееся передо мной озеро. Огромное. Тихое. Его гладь неподвижна, отполирована до зеркального блеска. Над водой тонкой дымкой стелется туман, а на противоположном берегу темнеет хвойный лес.

Воздух прохладный, прозрачный и звенящий.

На востоке медленно разгорается рассвет. Небо окрашивается в нежно-персиковый, розовый и золотистый, а верхушки сосен первыми ловят солнечный свет. На ветках лениво переговариваются птицы.

Дом стоит почти у самой воды. Большой, сложенный из тёмного дерева и камня, с панорамными окнами во всю стену и широкой террасой, уходящей к длинному деревянному пирсу.

Красиво.

Настолько красиво, что на мгновение я забываю о собственном похищении.

— Не залипай, принцесска, это тебе не экскурсия, — Медведь бесцеремонно толкает меня между лопаток. — Ну, добро пожаловать домой!

Глава 3

Алиса.

— Как тебе место? — Медведь взмахивает рукой в сторону домика. — Живописно, правда? Тихо, спокойно. Или ты так не думаешь? Неужели тебе нечего сказать? А-а, точно, ты ведь не можешь говорить, как я мог забыть? — С явной издёвкой в голосе.

Угрожающе прищуриваюсь.

— Ладно, я ведь не тиран какой, — дёргает меня к себе, стягивает кляп и развязывает руки.

Жадно хватаю воздух ртом. Вдавливаюсь пальцами в челюстные суставы, разминая затёкшую нижнюю часть лица.

— Гад, я этого так не оставлю!

— Конечно. Заболтаешь меня до смерти?

— Заболтаю!

— Будешь вякать — намордник вернётся на место, уяснила?

Проходит мимо меня. Достаёт из кармана ключи, отпирает дверь и даже не оборачивается, чтобы проверить, не сбежала ли я.

Наверное, рассчитывает на моё благоразумие, ведь бежать отсюда без карты и компаса — настоящее самоубийство.

Он ещё не в курсе, что с благоразумием я не в ладах.

Но сейчас явно не самый подходящий момент для побега, поэтому я послушно шлёпаю за своим похитителем в дом. Оглядываюсь.

Нет, это совершенно не похоже на логово бандита.

Никаких мрачных стен, сырости и разбросанных консервных банок, источающих зловонный аромат. Толстые брёвна, тёплый медовый оттенок дерева, высокие потолки с открытыми балками. Под ногами широкие доски, отполированные до гладкости, а огромные окна почти стирают границу между комнатой и соснами за стеклом.

Всё вокруг спокойное. Натуральный камень, лён, шерсть, плетёные корзины, массивная мебель без вычурности.

Если бы меня привезли сюда без кляпа во рту, я бы решила, что попала в модный загородный эко-отель, где за тридцать тысяч в сутки тебе обещают обретение внутренней гармонии и полный дзен.

— Комната раз, комната два, комната три, — указывает пальцем Медведь. — Ванная здесь одна. Кухня вон там.

Прохожу прямиком на просторную кухню, совмещённую с гостиной.

Светлое дерево, каменная столешница, массивный остров посередине, открытые полки с простой керамической посудой.

— Готовить, надеюсь, умеешь?

— Было бы из чего, — хлопаю дверцей пустого холодильника.

— Будет.

Медведь по-солдатски разворачивается на пятках, выходит из дома. Наблюдаю в окно кухни за тем, как он вынимает бесчисленное количество пакетов из багажника авто.

Явно подготовился.

Держать меня собирается здесь не день и не два, судя по запасу еды.

Оглядываю двор и окрестности, что видно из окна.

Двор не укреплен, даже забора нет. Этот дом не нуждается в дополнительной охране, видимо потому, что стоит в самой глухомани. Не знаю, бывают ли здесь люди. Хоть какие-нибудь мимокрокодилы?

Вокруг лес. Сосны-великаны. И ни единой живой души.

Пока медведь таскает пакеты от машины и обратно, прохожусь по другим комнатам.

Вид из одной особенно завораживает — длинная пристань и озеро. Лодочка, покачиваясь, бьется о деревянные брусья, обмотанные толстым канатом.

Я на лодке никогда не плавала. На яхте — да, под парусом ходила часто. На серфе стояла. На сапе. Воды, в общем, не боюсь. Но вёсел в руках не держала и не уверена, что смогу далеко уплыть.

Однако как средство к спасению эту лодочку отметать не стоит. Возможно, именно она поможет мне выбраться отсюда.

— Что там увидала? — Голос Медведя звучит так близко, что я подпрыгиваю от испуга.

Он невероятно тихо двигается для мужчины с такой комплекцией.

— Да я просто… Никуда. Любуюсь, в общем.

— Мм, — резко дёргает невесомый тюль в сторону, смотрит вместе со мной. — Ясно.

— Что тебе ясно?

Вместо ответа он награждает меня тяжёлым суровым взглядом.

— Здесь жди, — выходит.

А я почему-то действительно жду.

И медленно обтекаю от глубокого разочарования, когда внушительная фигура Медведя выруливает из-за угла дома, стремительно пролетает по пирсу и нависает над лодочкой. Его рука лезет за пояс, извлекает какой-то предмет, поблескивающий металлом в свете рассветного солнца.

Зажмуриваюсь от череды грохочущих выстрелов.

— Сволочь… — шиплю, сжав пальцы в кулаки.

Медведь же, довольный собой, топает обратно.

Моя спасательная шлюпка терпит крушение, медленно, но верно погружаясь под воду.

Лечу из комнаты навстречу своему похитителю.

— Зачем ты это сделал?! — Налетаю на него, как только он заходит в дом.

— Сделал что?

— Зачем расстрелял лодку?!

— А тебе до неё какое дело? — Вздёргивает бровь и делает широкий шаг в мою сторону. Указательный палец втыкается в грудину. — Заруби на своём курносом носу, принцесска: ты отсюда никуда не уйдешь, не убежишь и даже не уползешь. Ни по воздуху, ни по воде, ни по суше. Уяснила?

— Да пошёл ты! — Хлёстким ударом отметаю от себя мужскую ладонь. — Ещё раз хоть пальцем меня тронешь, и я…

— И что ты сделаешь? Споёшь песенку, созовёшь лесную братву, и бурундуки с птичками закидают меня орехами?

Зло сжимаю челюсти.

А действительно, что я сделаю?

У него вон какие ручища. И пистолет, да. Нельзя игнорировать столь внушительный артефакт влияния, как заряженная, боеспособная пушка.

Но я всё же пытаюсь придать себе уверенности. Блефую, вздёргивая повыше подбородок, и разгневанно сверкая на Медведя глазами.

Не знаю, может быть, это действительно работает, а может видок у меня сейчас настолько дикий, но Медведь отступает на шаг.

— Так, принцесска, сбавим градус напряжения, — ведёт ладонью по ёжику волос. — Хочешь ты того, или нет, но ты сейчас здесь. И нам придётся как-то уживаться целую неделю. Давай постараемся не прикончить друг друга, идёт?

— Неделю? — Цепляюсь за те крохи информации, что мне дали. — Почему неделю? Что будет дальше?

— Сюрприз. Надеюсь, ты любишь сюрпризы, — разворачивается и выходит, бросая на ходу: — Можешь занять любую комнату. Одежда в сумке. Завтрак на тебе.

Глава 4

Алиса.

Абсолютно каждого можно разговорить. Главное — правильно подобрать ключ к человеку.

Кому-то достаточно улыбнуться, кому-то польстить. С кем-то важно помолчать или вовремя раскрыть руки для объятий.

Я пока не решила, какой ключ подходит к Медведю. Вполне возможно, разводной, да по темечку…

В одном я уверена наверняка — сидеть в доме посреди леса и ничего не знать о собственном похищении меня категорически не устраивает. И я обязана вытянуть из этого угрюмого мужлана хоть что-то, что поможет мне прояснить ситуацию.

С Медведем лучше не ссориться, лишние нервы ни к чему.

Не в таком уж ужасном положении я оказалась, верно?

Дом хорош, холодильник полон еды, птички поют, солнышко светит. Да и папочка с очередным женихом далеко-далеко.

Можно считать, что я в санатории. Восстанавливаю здоровье кукушечки.

Уже скоро царь-батюшка отвалит за меня мешок золотых монет, и я снова вернусь в свою красивую клетку. А пока…

Пока я буду наслаждаться.

Готовлю незамысловатый завтрак — омлет с пряностями, бутерброды, кофе.

Красиво сервирую стол. Выбираю одинаковые блюда для подачи, до блеска натираю приборы вафельным полотенцем, под тарелки подкладываю тканевые салфетки. Привычный и хорошо знакомый ритуал помогает привести в порядок мысли.

Медведь появляется, когда я разливаю кофе по чашкам. Он угрюмо зыркает на меня из-под тёмных бровей, молча забирает свою тарелку и разворачивается к выходу.

— Стоять! — Преграждаю дорогу, широко расставив ноги и раскинув руки. — Есть за столом!

— С чего?

— С того! Правила хорошего тона! Тебя мама разве не учила?

Ноздри его хищно вздрагивают, а на дне чёрных зрачков плещется едва сдерживаемое раздражение.

— Брысь, принцесска.

— За стол, — стою на своём. — Сложно тебе компанию составить? Ты женщину похитил? Вот и неси ответственность теперь.

Судя по задумчивому выражению лица, в черепной коробке Медведя происходит мыслительный процесс. Я знать не знаю, насколько это редкое явление, поэтому стараюсь не мешать и даже не дышу, чтобы ненароком не спугнуть его попытку думать.

— Ладно, — кивает. Возвращает тарелку на стол и садится. — Но если ты начнёшь донимать меня идиотскими вопросами, я уйду. Я привык есть в тишине.

Тоже присаживаюсь за стол. Пока я вооружаюсь приборами и расстилаю на коленях салфетку, Медведь успевает заглотить половину омлета. Почти не жуёт.

— Вкусно?

— Сойдёт.

Хам. Мог бы и признаться, что готовлю я восхитительно.

— Ну, а что ты скажешь, если мы познакомимся чуть ближе?

Молчит.

— Например, я скажу тебе своё имя.

— Я знаю твоё имя.

— Тогда твоё?

— Своё я тоже знаю.

Растерянно моргаю. Я совершенно не понимаю, он правда тупица, или настолько тонкий тролль?

— Мне ведь нужно как-то к тебе обращаться. Как тебя называть?

— Как хочешь.

— Уверен, что давать мне такой карт-бланш — это хорошая идея? Я ведь очень изобретательна…

— Слушай, мне плевать, как ты будешь меня называть. У меня есть лишь одно желание — пережить эту неделю с тобой под одной крышей и забыть о твоём существовании. Ясно?

Недовольно поджимаю губы.

— Ясно.

Морда кирпичом. Взгляд пробирает до мурашек. Совершенно отталкивающий тип, однако сложно отрицать, что энергетика у него мощная. Мужская, подавляющая сила.

Мышцы бугрятся под тканью простой чёрной футболки. По предплечьям разбегается сеть выраженных вен. Шея как у быка, мне двумя ладонями не обхватить.

А лицо симпатичное, просто мрачное очень. На нём словно какой-то тяжёлый отпечаток лежит. Именно этот отпечаток превращает его из потенциально привлекательного мужчины в опасного зверя. В медведя.

Шутки с ним плохи, это факт. Он меня пальцем раздавит, как жука, если захочет.

Но мне, как ни крути, контакт с ним налаживать придётся…

— А… это твой дом?

— Нет.

— А чей?

— Не мой.

— Ладно… Ты женат?

Молчит. Сосредоточенно жуёт.

— Девушка есть?

— Нет.

— Парень?

Он вскидывает на меня свирепый взгляд.

Невинно улыбаюсь.

— Что? Стандартный вопрос в прогрессивном обществе.

— Я консерватор.

— Ты варвар, раз уж на то пошло. Ладно, опустим знакомство и перейдём к вопросам насущным, — доверительно двигаюсь вместе со своим стулом к Медведю поближе. — Как надолго мы здесь застряли? Когда ты собираешься потребовать за меня выкуп у отца?

Медведь перестаёт жевать. Медленно откладывает в сторону вилку, отпивает кофе и откидывается на спинку стула. Его поза выглядит расслабленной, но от тьмы, расстилающейся в его глазах, по спине пробегает неприятный холодок.

— А кто сказал, что мне нужны деньги твоего отца?

Я тоже откладываю свои приборы. Выпрямляюсь, всеми силами стараясь не выдавать ужаса, что ледяной волной захлёстывает тело.

Ведь в моей голове всё давно было сложено в стройную картину. Я не переживала, потому что была уверена — отец заплатит, а меня вернут домой.

Но если Медведю нужны не деньги, тогда что?

Варианты, которые ещё минуту назад казались очевидными, рассыпаются один за другим.

— Я не понимаю…

— И не должна. Через неделю ты сама всё узнаешь.

В голове вспыхивают кадры из криминальной хроники. Истории похищенных девушек, проданных в рабство. И меня мелко потряхивает, поэтому я прячу руки под стол.

— Что я тебе сделала? Я когда-то обидела тебя? Я никому не причиняла вреда, по крайней мере намеренно, поэтому если вдруг я…

— Ты мне ничего не сделала. Я лишь исполнитель.

— То есть заказчик кто-то другой?

Медведь хватается за бутерброды. Ему этот разговор, судя по всему, никакого морального дискомфорта не доставляет. А вот мне приносит массу неприятных ощущений.

— Так ты получается что-то вроде солдата, да?

— Мхм, — нехотя мычит Медведь.

— Тогда отпусти меня.