Танго с прошлым

Глава 1

Лида.

Слёзы на свадьбе далеко не редкость.

Чаще, конечно, это слёзы радости. Обычно плачут бабушки, мамы и подружки невесты, которых растрогало белое платье, ударившее в голову игристое или внезапно накатившее чувство одиночества.

Порой даже женихов пробивает, и они украдкой смахивают скупую мужицкую слезу со щеки.

Но бывают и другие слёзы. Их никто не пытается запечатлеть на фото, они не вызывают умиления у гостей, а родители с обеих сторон стремительно седеют при виде своих чад в таком состоянии.

Именно такие слёзы, как правило, и достаются мне.

— Лида, код красный, — флегматично объявляет Соня в наушник. Она моя правая рука, моя цветочная фея в татуировках, с яркими розовыми волосами и лексиконом портового грузчика. Соня наверняка уже мысленно хоронит гостей в пионах. — У нас сейсмоактивность десять баллов по шкале Рихтера. Невеста окопалась в дамской комнате и ревёт в три ручья. Мать жениха готовится брать туалет штурмом.

— Отставить штурм, я уже иду.

Вытаскиваю гарнитуру из уха и быстрым шагом иду через зал.

Гости ничего не подозревают, да и не должны.

В этом, собственно, и заключается половина моей работы. Пока за кулисами всё летит к чертям, снаружи царит сказка: мягкий свет, живые цветы, сверкающий хрусталь, музыка. Идеальная картинка.

А то, что эта картинка держится на моих агонизирующих нервных клетках, тоннах седативного и матерных голосовых Сони в общем чате, публике знать не обязательно.

У дверей дамской комнаты меня уже караулит высокая женщина в платье цвета шампанского. Даже через плотный безупречный тон на щеках проступают красные пятна волнения. Губы плотно сжаты, а руки в бархатных перчатках теребят букет невесты.

— Ну наконец-то, — выдыхает она, завидев меня. — Сделайте уже что-нибудь! У неё выход через десять минут, а она заперлась там и не открывает! Не знаю, что с ней делать!

— Для начала оставьте нас одних.

— Что? — Моргает вопросительно. — Я мать жениха!

— И я, конечно, прекрасно об этом осведомлена, — натягиваю на лицо добрую, но совершенно дежурную улыбку. Вытягиваю из конвульсивно сжатых пальцев букет, мягко подталкиваю женщину к выходу. — Будет лучше, если я поговорю с Марией без свидетелей.

— Вы точно знаете, что делать? — С сомнением заглядывает мне через плечо на плотно закрытую дверь туалета.

— И не с таким справлялась. Верьте мне. Всё будет хорошо.

Она мнётся ещё пару секунд, но всё же разворачивается и делает несколько шагов по направлению к залу. Останавливается. Спиной приваливается к стене.

Да, чудесный свадебный день может свести с ума кого угодно, и для неподготовленных людей это настоящий стресс. Особенно, если они спонсировали праздник.

Стучу костяшками в дверь, из-за которой доносятся тихие рыдания.

— Мария, это Лида. Откроете мне?

— Нет! — С агрессивным протестом.

— Я хочу просто поговорить с вами.

— А я с вами разговаривать не хочу!

— Мария, я держу палец над кнопкой вызова. Уже через пять минут сюда придёт слесарь из моей команды. Он вскроет дверь инструментами, и это будет не самый удачный сюжетный поворот для вашей свадьбы.

За тишиной следует всхлип.

— Уходите.

— Не могу.

— Почему?

— Вы моя работа. А я очень дорого стою. Представляете, что со мной сделает ваша будущая свекровь, если свадьба не состоится?

— Она вас на кусочки порвёт?

— На тысячу маленьких Лид, — киваю, усмехнувшись. Упираюсь ладонями в прохладную плитку. — Мария, послушайте, вы можете сколько угодно плакать, ненавидеть платье, гостей, этот день, белые розы и институт брака в целом. Это даже нормально. Но мне нужно понять, что с вами, чтобы попытаться вам помочь.

Снова тишина.

— Мария?

— А если... если я просто не уверена?

— В чём именно? — Хмурюсь.

— В своих чувствах. Что, если я на самом деле не люблю Андрея? — шепчет, будто признаётся не мне, а самой себе. — Вдруг я однажды проснусь и пойму, что всё это было огромной, чудовищной ошибкой?

Ну вот, уже понятна проблема. Увы, это не стрелка на чулке, и не паническая атака из-за масштаба праздника. Это чуть глубже и опаснее.

Но всё же не приговор.

— Мария, послушайте меня внимательно, — понижаю голос. — Безразличная невеста не вовлекается так, как вы, в процесс подготовки свадьбы. Она не спорит до хрипоты с декоратором из-за оттенка пионов, не плачет над посадочным планом и не выбирает платье с такой тщательностью, будто от него зависит вся дальнейшая жизнь. Она просто идёт туда, куда её ведут, и делает то, что от неё ждут.

Замок медленно проворачивается со щелчком. Дверь приоткрывается, и на меня смотрят огромные глаза, в которых читается страх. Она просто испугалась необратимости своего выбора.

Невесты очень беззащитны в эти последние минуты перед выходом. Фата, белое платье, чужие ожидания. И ты целиком и полностью вывернута наружу, оголена, уязвима.

— А если я всё же ошибаюсь?

— Тогда это будет ваша ошибка. Ваша. Вы её проживёте, пройдёте с гордо поднятой головой этот путь, сделаете выводы и станете мудрее. Благо двадцать первый век на дворе, и развод, как ни странно, ещё никто не отменял.

Мария удивлённо моргает и нервно фыркает, почти смеясь сквозь слёзы.

— Это так... обнадеживающе и ужасно одновременно.

— Я умею в сложные сочетания, — пожимаю плечами. — Но если честно, я вижу, как ваш жених на вас смотрит. И вижу, как вы смотрите на него. Сомневаться в день свадьбы — нормально. Я бы даже сказала, хорошо. Это значит, что внутри вас много чувств, и все они сейчас обострены, выкручены на максимум.

Она прижимает ладонь к груди.

— У меня такое ощущение, будто сердце выскочит.

— Не выскочит. Оно просто пытается привлечь к себе внимание.

В дамскую комнату осторожно заглядывает Соня. Окидывает нас быстрым профессиональным взглядом, оценивает обстановку.

— Лида, нашу красавицу уже ждут. Слышала, за столиком одиноких барышень шепчутся, что ещё немного, и сами пойдут под венец к жениху, чтобы такой редкий экземпляр не пропадал.

— Эй! — Мария вскидывает голову. — Это мой жених. Никому его не отдам!

Переглядываемся довольно с Соней, вставляю наушник обратно в ухо.

— Визажиста в женский туалет срочно.

— Принято, — тут же отзывается кто-то из команды.

Пока визажистка несётся к нам со своим чемоданчиком, я поправляю чуть растрепавшийся букет, поворачиваю его правильной стороной и вручаю невесте.

— Так, спина прямая. Подбородок выше. Лицо делаем такое, будто вы не рыдали пять минут назад, а с детства знали, что выглядеть будете именно так.

— Вы очень страшная женщина, — шепчет Мария.

— Страшная и эффективная.

Через несколько минут, свежеприпудренная, снова безупречная и уже вполне похожая на невесту с обложки, Мария выходит из дамской комнаты.

У дверей её ждёт отец. Высокий, седой, напрочь растерянный. Но, увидев дочь, он с облегчением выдыхает и берёт её под локоть.

Мы с Соней остаёмся в проходе и молча смотрим, как Мария, чуть заметно шмыгая носом под фатой, идёт к арке навстречу жениху. Скрипки тянут что-то нежное и приторное. Гости встают, лезут за телефонами, чтобы снять красивый момент, который потом взорвёт семейные чаты и соцсети.

— Ну ты мощь, — выдыхает Соня.

— Брось. Ерунда.

Мой взгляд не отлипает от парочки, застывшей перед цветочной аркой, слепленной нежными руками наших фей.

Когда-то и я почти дошла до этой точки.

Почти…

Было шикарное белое платье, гости, цветы. И был мужчина, который убил во мне веру в любовь так радикально, что я после этого долго собирала себя по кускам.

Герман не просто отказался от меня.

Он опозорил меня публично, раздел до мяса и оставил на растерзание стервятникам.

Вместе с любовью в тот день во мне умерло всё: и глупая девичья вера в «долго и счастливо», и желание построить семью, и сама мысль о том, что красивые обещания вообще чего-то стоят.

Растираю виски.

В голове разливается густой туман, за глазами пульсирует тупая боль.

— Всё, Сонь, я свою работу выполнила. Вернусь в студию, ты за старшую.

— Без проблем. Тут уже всё на рельсы встало, так что, если жених на середине клятвы не решит сигануть в окно, мы справимся.

— Решит сбежать — поймай. Но без мокрухи, у нас светлые скатерти.

— Обижаешь, — закатывает подруга глаза.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Обшариваю всю машину в поисках заветной таблетки, но… увы.

По дороге в студию успеваю немного выдохнуть. И хотя начинающаяся мигрень не отступает, я рада, что мне не нужно оставаться на всё торжество.

Я давно не веду клиентов сама.

На заре бизнеса — да, ездила лично, решала проблемы, таскала тяжёлые коробки, ловила безответственных подрядчиков за руки, а ночами мастерила посадочные карточки. Но сейчас эти катастрофы уже решаются без моего прямого присутствия.

Я теперь лишь контролирую процессы изнутри, выстраиваю концепции, собираю сметы, утверждаю площадки, решаю сложные случаи и выезжаю только тогда, когда без меня действительно никак.

Если коротко — я женщина, которая построила очень прибыльный бизнес на чужих историях любви.

И мне сейчас нужна каждая копейка, потому что слишком поздно отступать.

Новый зал. Новая студия. Пространство, которое я присмотрела ещё полгода назад и в которое влюбилась с первого взгляда, как дура.

Высокие потолки, огромные окна, свет, фактуры, воздух. Место, где можно было бы не только принимать клиентов, но и устраивать полноценные примерки, камерные регистрации, съёмки, дегустации, встречи. Мой следующий шаг и новая ступень развития. Моя дорогая, наглая мечта.

Так что да. Крупные контракты сейчас для меня не прихоть, а скорее воздух, без которого всё загнётся.

Поднимаюсь в офис с твёрдым намерением выпить таблетку, лечь на диван и хотя бы полчаса никого не видеть.

В студии кипит привычная рутина.

— Нет, бордовый и винный — это не одно и то же! — Моя личная помощница Варя поднимает голову от образцов, убирает телефонную трубку от уха и прикладывает к плечу. — Представляешь, в типографии опять напутали с оттенками!

Молча поднимаю ладонь вверх. Мигрень так разыгралась, что нет сил даже говорить.

— Лида, ты как?

— Ко мне никого не впускать.

— Поняла… Воды?

Снова взмахиваю молча рукой.

— Поняла. Никого не пущу. Грудью на амбразуру лягу, но…

Не дослушиваю. Захожу в кабинет, захлопываю дверь и лезу в ящик стола за таблеткой. С наслаждением валюсь на диван, скидываю туфли на высоком каблуке.

Слава богу, люди всё-таки придумали способы договариваться с мигренью.

Правда, у таблеток есть один мерзкий недостаток: после них я всегда чувствую себя так, будто кто-то с любовью и знанием дела приложил меня по голове тупым тяжёлым предметом. Боль уходит, но мозги после этого ещё какое-то время плавают в густом тумане.

Закидываю руку на глаза, чтобы спрятаться от солнечного света. Полчаса тишины и покоя — всё, о чём я сейчас прошу.

Но молитвы мои не доходят до создателя, потому что уже через десять минут из приёмной доносится шум и голоса.

Женский, молодой и настойчивый голос, требует личной аудиенции.

— Лидию Андреевну сейчас беспокоить нельзя, — как и было обещано, Варенька насмерть держит оборону.

— Мне всё равно, я хочу поговорить с вашим руководителем лично.

— Если вам нужна свадьба под ключ, у нас много специалистов. Присядьте, я налью вам кофе, и мы выберем…

— Мне нужна именно Лидия, — твёрдо.

Открываю глаза.

Нет…

Только не сейчас.

— Вы записывались?

— Нет.

— Тогда я могу вас записать, и…

— Мне не нужна запись. Мне нужна Ли-ди-я, — повторяет почти по слогам.

— Нет, нельзя туда! Подождите!

Но настойчивая гостья, судя по всему, не привыкла к отказам, потому что дверь моего кабинета резко распахивается.

Глава 2

Лида.

С трудом и неохотой убираю руку с глаз. Солнечный свет безжалостно выжигает мою сетчатку.

На пороге стоит девушка. Красивая, ухоженная, стильно и дорого одетая. Светлые волосы уложены безупречно, молочный костюм сидит идеально на стройной высокой фигуре.

— Лидия Андреевна, я пыталась... — тяжело дышит за спиной незнакомки Варя.

— Вижу. Спасибо, Варь. Принеси воды, будь добра.

— Уже несу, — с облегчением кивает и исчезает, стрельнув в затылок девушки очередным убийственным взглядом.

Та делает шаг вперёд.

— Простите за вторжение, но иначе с вами, как я понимаю, не поговорить.

От одного её ровного, хорошо поставленного голоса пульсирует в висках. Тонкий парфюм с яркими цитрусовыми нотками расползается по кабинету, и желудок сводит в спазмах.

Плохо, очень плохо…

Настолько, что я даже кошусь на собственную сумочку, валяющуюся у ног, и с тоской думаю о том, что потребуется химчистка, если меня вывернет прямо в неё. Жалко… Сумка дорогая.

— Обычно люди пользуются телефоном, — предпринимаю неловкую попытку сесть. Голова раскалывается. — Обычно без стука ко мне врываются только налоговики или мама. Для моей мамы вы слишком молоды, для налоговой — подозрительно вежливы. Кто вы?

— Алиса Корсакова.

Это имя мне совершенно ничего не говорит.

— И ради чего вы решили взять в осаду мой кабинет?

— Я выхожу замуж, — выгибает бровь с недоумением, будто я задала крайне идиотский вопрос.

— Что ж, поздравляю.

— Спасибо. Я хочу, чтобы моей свадьбой занимались вы лично.

Закрываю глаза и даю себе пару секунд на передышку. Медленно открываю.

Нет, увы, гостья не рассосалась.

Шумно вздыхаю. Сил на банальную вежливость во мне просто нет. В моменты, когда меня настигает мигрень, я становлюсь ужасно раздражительной, и хорошо, если боль удаётся на подлёте купировать таблеткой. Но сегодня явно не тот случай, и Алиса Корсакова серьёзно рискует.

— Простите, Алиса, но нет.

— Вы не дослушали.

— Я не веду клиентов сама.

— Но мне нужны именно вы!

— А мне нужно полчаса темноты, тишины и капелька человеческого сострадания. Как видите, ни одна из нас не получает сегодня желаемое.

— Не может быть такого, чтобы мы не смогли что-нибудь придумать! Концепции создаёте именно вы.

— Создаю. А реализует команда. Все мои специалисты имеют неординарный подход. Есть специалисты по классике, есть те, кто умеет собирать очень смелые, нестандартные вещи. Если хотите, вам подберут идеальный тандем сразу из нескольких человек. У меня никто не работает по шаблону.

Алиса чуть склоняет голову.

— Мне не нужен тандем. Мне нужны вы.

Варя приносит воду, ставит стакан на столик и тут же сматывается. Она уже научилась считывать моё настроение по одному лишь взгляду.

— Спасибо, — шепчу и делаю глоток, но вода не помогает. Тошнота поднимается выше, лениво подкатывая к горлу. Виски ломит. Даже движения воздуха кажутся мне сейчас невыносимо громкими. — Алиса, как видите, я сейчас не в том состоянии, чтобы по достоинству оценить вашу настойчивость. Уверена, обычно люди находят её очаровательной, но сейчас не тот случай. У меня большая команда. Сильная. Разная. И вы вполне можете выбрать специалиста, который подойдёт вам по стилю.

— Я уже выбрала, — не моргая смотрит мне в глаза.

Господи, какая она упрямая!

Как же не вовремя, потому что я даже не могу как следует отстоять себя — мигрень отбирает все силы.

Алиса наверняка замечает это. И именно поэтому, я уверена, вцепилась в меня клещами. Понимает, что если и сможет меня продавить, то именно сейчас.

— Слушайте, — всё-таки не выдерживаю и с силой растираю виски. — Я понимаю, вы вбили себе в голову, что хотите работать только со мной. Но я давно отошла от личного ведения, и на то были свои причины. У меня есть принципы и…

— Я согласна на любые деньги, — перебивает.

А я замолкаю.

Деньги мне сейчас действительно нужны. Один крупный проект мог бы закрыть дыру в бюджете, которая образовалась из-за моей навязчивой идеи расширения. Мигрень делает мысли вязкими, как сироп, но цифры в голове складываются быстро и неприлично бодро.

Алиса замечает мою заминку и делает пару шагов вперёд.

— Любые деньги, — повторяет мягко. — Назовите сумму. Мне не нужен стандартный пакет. Не нужен компромисс. Мне нужны вы. Ваше видение красоты. Ваша способность сделать из свадьбы не картинку, а историю. И я готова платить.

Склонив голову к плечу, позволяю себе чуть пристальней изучить эту Алису.

Красивая, спокойная, собранная. И слишком отчаянная для невесты, которая просто мечтает о красивом празднике.

— Деньги не решают всё.

— Но кое-что всё-таки решают.

— Вы всегда добиваетесь своего, верно? — Спрашиваю устало.

— Только когда это действительно важно.

— И насколько важно?

Вместо ответа Алиса поджимает губы и разводит руками в стороны.

— Допустим, — медленно встаю, шаткой походкой добираюсь до своего стола. Под завалами свадебных каталогов отыскиваю блокнот и ручку. — Допустим, я соглашусь взять вас на личное ведение. Предварительно. Обсудим концепт, бюджет, наполнение. Кто жених?

— Его зовут Герман.

Пальцы с зажатой в них ручкой вздрагивают и чертят неровную линию. Сердце неприятно ёкает, и я прикладываю усилия, чтобы вернуть себе невозмутимое выражение лица.

Перестань, Лида. Германов на свете, конечно, больше одного.

Делаю пару заметок для себя.

— Он будет участвовать в подготовке?

— А как иначе? — Удивляется Алиса.

— Часто мужчины предпочитают откупиться деньгами.

— Мой жених не такой, — мечтательно улыбается. — Он будет участвовать на каждом этапе.

— Какая прелесть.

— Он зашёл в супермаркет за водой. Скоро подойдёт.

— Хорошо.

Нет, не хорошо.

Я уже сейчас чувствую, что это решение, принятое в не совсем вменяемом состоянии, аукнется мне. Но давать заднюю поздно.

— Тогда давайте сделаем так: на неделе мы встретимся все вместе, с вашим женихом. Обсудим концепцию, я выслушаю все ваши пожелания, а потом мы подпишем договор.

— Нет, — мягко возражает Алиса.

Поднимаю глаза.

— Нет?

— Договор мы подпишем сейчас. И задаток я переведу вам сейчас.

— К чему такая спешка?

— Хочу перекрыть вам пути к отступлению, — без капли иронии в голосе.

Усмехаюсь.

— А вы стратег, — из верхнего ящика стола достаю бумаги. — Что ж, можете заполнять, раз вы так боитесь, что я сбегу. Мне нужны ваши подписи — вот здесь, здесь и здесь.

Алиса садится. Бегает глазами по строчкам, но кажется, совсем не вникает в смысл написанного — делает это лишь для вида. Быстро ставит изящные завитушки в нужных полях.

— Ваш жених точно поддерживает это решение? Ко мне потом не заявится мужчина с истерикой и требованием вернуть деньги?

— О, можете не сомневаться, — не поднимая глаз от договора. — Ему всё понравится.

Разворачивает ко мне бумаги.

— А вы быстрая…

— Зачем медлить?

— Действительно. Давайте выберем дату, когда мы сможем встретиться полным составом.

— Думаю, прямо сейчас, — Алиса оборачивается к двери.

Делаю то же самое ровно в тот момент, когда она открывается и на пороге появляется мужчина.

Герман…

И воздух с шумом покидает мои лёгкие.

Глава 3

Лида.

Наверное, права была Соня, и мне давно пора проверить голову. Быть может, мои часто повторяющиеся мигрени — это сигнал о сбое в работе мозга из-за опухоли. Или там живёт паразит, медленно пожирающий мои извилины.

Я вот что угодно готова сейчас поверить, но точно не в то, что человек, так безжалостно втоптавший меня в грязь четыре года назад, действительно стоит сейчас на пороге моего кабинета.

За эти годы я успела множество раз похоронить его, выкопать, снова похоронить и сверху ещё и катком проехаться для надёжности. Но вот этот призрак прошлого, игнорируя собственные похороны, объявился и стоит здесь как ни в чём небывало, заложив руки за спиной.

Его челюсти плотно сжаты. Ноздри чуть заметно расширяются, втягивая воздух.

Герман, кажется, стал ещё привлекательней с нашей последней встречи, возмужал, заматерел. И этот факт не добавляет мне уверенности.

Он всегда цеплял взгляд, не правильностью черт даже, хотя природа над ним, конечно, знатно постаралась, а из-за общего впечатления силы, собранности, уверенности. Раньше в нём было что-то мальчишески дерзкое, теперь же лицо заострилось, взгляд стал тяжелее, жёстче, а красота приобрела иной оттенок.

— А вот и наш жених, — Алиса в три парящих шага оказывается рядом с Германом и обвивает его локоть рукой, устраивая ладонь на сгибе. — Ты почему так долго?

— Воду выбирал, — цедит, не сводя прожигающего взгляда с меня. Достаёт бутылку воды и передаёт Алисе. — А что здесь происходит?

— Как? Мы ведь женимся, ты забыл?

Герман сжимает челюсти так, что на скулах проступают желваки. Глазами пробегается по кабинету, словно только сейчас осознал, куда и зачем он пришёл.

Я же вцепляюсь в край стола, чтобы не распластаться позорно на полу. И без того ватная голова буквально раскалывается надвое, а мой незатейливый завтрак вот-вот станет объектом всеобщего созерцания.

— Лидия согласилась взять нашу свадьбу на личное ведение, представляешь? — Счастливо взвизгивает Алиса и чуть сотрясает горе-жениха.

— Личное?

— Да!

Мысленно проклинаю свою мягкотелость и то, что эта женщина вообще уболтала меня на это. Если бы не мигрень, делающая меня такой уязвимой сейчас, если бы я была более осмотрительной, осторожной в своих обещаниях…

А можно как-то провернуть фарш обратно, м?

— Возможно, это не лучшая идея, — хмыкает Герман, озвучивая мои мысли.

Алиса сводит изящные брови над переносицей и одаривает жениха тяжёлым, вопросительным взглядом.

— Жениться?

— Обращаться в это агентство.

— Не говори глупости. У Лидии лучшая свадебная студия в городе. Ты просто не видел её концепции!

— О, я видел достаточно, — очередной тяжёлый вздох срывается с искривлённых в усмешке губ.

Перед нами обоими разворачивается сцена из прошлого — украшенный пышно зал, цветочная арка, белоснежное платье, гости. Только финал этой истории каждый видит по-своему. Герман уходит оттуда с гордо поднятой головой, я же, ничего не понимающая, глотая слёзы у алтаря.

— Я не понимаю, в чём проблема, — Алиса капризно дуется. — Ты сказал, организация свадьбы на моё усмотрение и вкус. Я выбрала агентство и оформителя. Долго выбирала! Теперь ты заднюю даёшь, Герман?

Господи, скажи «да»!

Ты должен настоять, сказать своё твёрдое мужское слово, убедить невесту в том, что это не лучшая идея и убраться куда подальше отсюда, потому что я очень сомневаюсь, что моих запасов нервных клеток хватит на то, чтобы на протяжении всего пути оставаться холодным, трезвомыслящим специалистом, а не превратиться в обиженную и униженную барышню, решившую отыграться на свадьбе бывшего!

— Нет, я… — Герман встряхивает головой, словно гонит от себя те же мысли, что и я. Переводит взгляд на невесту. — Пусть будет по-твоему. Но не вини меня потом, если что-то пойдёт не так.

— Почему что-то должно пойти не так? Я чего-то не знаю? — Испытующе косится на нас обоих поочерёдно Алиса. Откручивает крышку с бутылки, делает маленький глоток и ставит ту на край моего стола.

В кабинете повисает тишина.

Честным было бы прямо сейчас всё ей рассказать. Но делать это должна не я, а жених. И если уж он считает, что смердящий труп наших отношений не повлияет на свадьбу, то какое право я имею открывать рот?

Пусть так, Герман.

Пусть твоя новая куколка ни о чём не догадывается.

— Что ж, — развожу руками, — если всех всё устраивает, предлагаю выбрать день для обсуждения предстоящего праздника. Обсудим концепцию и…

— Почему не сейчас? У меня всё есть! Я себе уже столько картинок красивых сохранила, вы не представляете! — Алиса лезет в сумочку, перерывает её видимо в поисках телефон. — Чёрт, видимо, в машине оставила. Буквально две минуты!

Не дав нам опомниться, Алиса упархивает из кабинета.

Остаёмся с Германом вдвоём.

По моим венам вместе с кровью бежит электрический ток. Всё тело пробивает тысячами разрядов, и мне кажется, если кто-то из нас двоих пошевелится сейчас, то всё вспыхнет от случайной искры и взлетит на воздух.

Хотя, возможно, такой расклад был бы самым гуманным из возможных.

Я думала, что всё давно пережито и забыто. Наивно полагала, что сам факт существования Германа меня больше ни капли не задевает.

Но это чушь собачья, да?