Измена. (С) меня достаточно

Глава 4.

Настя.

День выставки. Двойняшек развлекает няня, а к Лике приехала визажист. Все заняты делом, и лишь моя жизнь словно остановилась.

Меня не отпускает внутренняя тревога. Это не то чувство, когда трясёт от злости или разрывает от эмоций. Это чувство зудит под кожей и ускользает всякий раз, когда я пытаюсь нащупать точку, в которой оно сконцентрировалось. Оно везде и нигде. Оно медленно меня разрушает.

Зажав между голых ступней ведёрко с ванильным мороженым, зарываюсь с головой в сайты аренды квартир.

То, на что у меня хватает денег выглядит так, словно подверглось бомбёжке. Жильё, выглядящее более-менее, мне не по карману. Нужно что-то выбрать, но я только раздражаюсь и всё больше теряю надежду.

Лика меня не торопит. Напротив, настаивает на том, чтобы я и дальше жила у неё. Говорит, что вместе веселее, к тому же так она может приглядывать за мной.

Пролистываю варианты.

Не то. Не то. Всё не то.

На самом деле я скучаю по своему уютному дому и не хочу жить где-то ещё. Втайне надеюсь, что конфликт с Маратом разрешится в ближайшие дни, и мы просто забудем о произошедшем, как о страшном сне. В то же время понимаю, что должна куда-то двигаться.

Замереть – это не стратегия.

В комнату заглядывает Лика. На ней красивое вечернее платье по фигуре и длинные серьги, которые почти касаются голых плеч. Каштановые волосы собраны в гладкий пучок.

Роковая красотка.

– Ты собираешься?

– Я не поеду. – Сую в рот ложку мороженого. – Решила воспользоваться твоим советом и посмотреть мелодрамы.

– А всё уже, всё. Надо было раньше! – Недовольно ворчит Лика и бросает что-то на мою кровать. – На вот, примерь.

– Лик, ну серьёзно. Я не в том настроении.

– А ты считай, что это приказ начальницы. Она у тебя на всю голову поехавшая, так что придётся подчиниться. Насть, отвлекись немного. Знаю, что тебе в твоём болоте сейчас комфортно, но… – Лика поднимает назидательно указательный палец. – Но послушай женщину, пережившую болезненный развод. Чтобы из дерьма выбраться, нужно барахтаться из последних сил. Да и как ты можешь меня там одну бросить?

Вздыхаю и сдаюсь.

Всё равно не отстанет.

Надеваю платье, которое принесла Лика. Это простая атласная комбинация глубокого винного цвета. С тонкими бретельками и небольшой сборкой в районе груди.

Визажист Лики – Карина, делает мне быстрый макияж и закручивает волосы на плойку, укладывая их слегка небрежными волнами.

– Девушка сёрфера. – Карина довольно улыбается, глядя на проделанную работу. – Эта укладка уже несколько сезонов не выходит из моды.

Мне плевать на моду. Я не собираюсь покорять мир своей красотой, но образом в целом очень довольна. Вышло элегантно и не вычурно.

В студию Лики мы приезжаем незадолго до того, как начинают прибывать первые гости. Сегодняшняя выставка отличается от того, что мы делали раньше. Это мероприятие закрытое, вход строго по пригласительным. Сегодня здесь соберутся сливки общества, в основном из сферы искусства. Меценаты и благотворители, филантропы или только косящие под них. Именитые фотографы, крупные блогеры и прочие любители посветить лицом. В общем, совсем не моя тусовка.

Медленно прогуливаюсь вдоль стен, которые сейчас завешены большими холстами с чёрно-белыми фотографиями. На них в основном женщины. Не идеальные, с изъянами, но совершенные в своей уязвимости перед объективом камеры.

Выставка Кати Демидовой – это не просто набор снимков, объединенных одной идеей. Это манифест, в полной мере отражающий любовь к людям. Рассказ в лицах, в телах.

Я брожу, сражённая чистой, неподдельной любовью художника к произведениям искусства и застываю у очередной фотографии. На ней смутно знакомое лицо мужчины.

Где-то я его уже видела.

Взгляд глубокий, непроницаемый. Он смотрит прямо в камеру, явно чувствуя себя хозяином положения. Между длинных пальцев зажата тлеющая сигарета, и белый дымок от неё ярко контрастирует в свете студийных ламп на чёрном фоне. Он сидит, полуразвалившись на простом деревянном стуле, рубашка расстегнута до середины груди. Тёмные волосы чуть взлохмачены.

Я не могу перестать смотреть. Фотография завораживает мелкими деталями и подробностями, и мне хочется знать, что прячется за ней, за этой красивой картинкой.

– Нравится?

Голос рядом заставляет меня вздрогнуть, и я едва не роняю бокал с шампанским. Медленно поворачиваюсь.

Передо мной стоит мужчина с фотографии, и я слегка теряюсь от странного, немного нереального ощущения раздвоения реальности. Будто матрица дала сбой.

И тут я вспоминаю, где уже видела его.

– Это вы! – Говорю я, не скрывая удивления. – Это вы были в той машине, тогда, ночью. Вы что, преследуете меня? Вы какой-то маньяк, да?

– Это говорит девушка, которая уже десять минут пялится на мой портрет. – Он улыбается совершенно беззлобно. – Не отрицайте, я наблюдал за вами. Так что, нравится?

– Немного пафосно. – Отвечаю, и добавляю после небольшой паузы: – Но вам идёт.

– Пафосно. Я тоже так думаю. – Он тянет руку. – Кирилл. Можно просто Кир.

– Настя.

Он медленно проходит мимо меня, обдавая запахом дорогого парфюма, и идёт дальше, абсолютно уверенный в том, что я последую за ним.

И я следую.

– Катя решила, что здесь этому снимку самое место. В свою защиту скажу, что я был против.

– Вы знакомы с Катей? – Спрашиваю и тут же мысленно хлопаю смачный фейспалм. Конечно, они знакомы, раз она сделала его портрет!

– Она мой… м… друг. Ну, а как вам выставка в целом?

– Восторг. Я фанатка Кати. Мне нравится то, как она умеет доносить свои мысли через фото. Всегда хотела этому научиться. – Останавливаюсь, чтобы убрать из рук пустой бокал.

– Вы тоже фотограф?

– Раньше была. Портретистом. Мне нравилось работать с глазами людей и их мимикой. По глазам можно многое узнать о человеке. Меняя глубину и теплоту света, резкость теней, можно откопать в недрах человеческих глаз что-то, о чём они сами никогда не подозревали.

– Правда? – Он нависает надо мной, смотрит пристально, изучающе. – И что вы видите в моих глазах? Откопаете что-нибудь интересное?

В его глазах много интересного. Они горят вызовом, и они удивительно живые: тёплые медовые в центре, с тёмными вкраплениями и почти чёрным ободком радужки. А на дне зрачка плещется что-то таинственное и мрачное.

Я делаю шаг назад, увеличивая между нами дистанцию. Его энергетика ощущается почти физически: не давит, но мягко обволакивает, и мне хочется выбраться из этих пут.

Неловко перевожу тему.

– Я больше не снимаю.

– Почему? Вам это больше не интересно?

– Нет, сместила фокус внимания на другое. В любом случае, работать с людьми, как Катя, у меня никогда не получалось. Она снимает просто тело, а получается произведение искусства.

– Просто тело. – Усмехается Кирилл. – Каждое тело уникально и прекрасно. Современный мир загоняет нас в рамки, диктует и навязывает стандарты красоты. И люди, способные выйти за эти рамки, всегда будут в авангарде.

– Только вот мужчины редко смотрят на девушек, которые слишком отклоняются от шаблона. – Говорю я с жаром.

Это больная тема, и Кирилл, кажется, моментально всё понимает. Он окидывает меня с головы до ног долгим выразительным взглядом, а потом недоуменно вздёргивает бровь.

– Кто вас обидел, Настя? Кто сказал вам, что вы некрасивы?

– Никто. – Поднимаю упрямо подбородок. – Речь не обо мне вовсе.

– Конечно, о вас. Неуверенную девушку видно уже по походке. По тому, как она двигается, жестикулирует и разговаривает. Вы пытаетесь контролировать каждый свой мускул вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие от своей молодости и красоты.

Делаю вид, что меня это не задевает, но…

Задевает, да. Потому что это правда и это про меня.

Я стараюсь не прижимать руки к телу, чтобы они не расплывались. Держу спину прямой, чтобы не висела грудь. Животик и ушки на бёдрах – абсолютная норма для женщины, но я не могу принять эту норму.

Марат в начале отношений в шутку называл меня свинкой и забавно хрюкал. Мы вместе смеялись над этим. Тогда я весила на десять килограмм больше, чем сейчас. Вес ушел, ушёл Марат, а вот комплексы остались.

– Знаете что, – говорит Кирилл, вырывая меня из мыслей, – возьмите мою визитку и напишите, если захотите над этим поработать.

– Поработать над чем? – Я правда не понимаю, но забираю карточку из его рук.

– Напишите. – Повторяет он, касается моего плеча на прощание и уходит.

Я глупо смотрю на визитку.

ООО «Слияние»

Добров Кирилл Дмитриевич

Генеральный директор

И что это значит?

Глава 5.

Настя.

– Сегодня мы разобрали большую и сложную часть теории: диафрагма, выдержка и ИСО. Понимаю, многое сейчас не может уложиться в вашей голове, но мы над этим поработаем во время практики. Если вопросов нет, то я вас отпускаю, а к следующей нашей встрече прошу принести с собой камеры – я найду нам подопытного, на котором мы потренируемся.

– А можно нам не просто подопытного, а хорошенького? – Говорит Елена. Остальные смеются.

Елена – приятная женщина лет пятидесяти. Ухоженная, с активной мимикой и очень обаятельная. Мне приятно, что она в моей группе. Такие люди одним своим присутствием разряжают обстановку и делают атмосферу более неформальной.

– Сделаю всё, что в моих силах. – Я тоже улыбаюсь.

Отпускаю учеников.

Они благодарят и потихоньку покидают студию.

Лика набрала ещё одну группу по моей просьбе, и теперь у меня три занятия в неделю. Дополнительная копеечка сейчас очень кстати. В группе на этот раз только женщины, и мы как-то сразу поймали одну волну.

Мне нравится работать с новичками: их головы еще не забиты шаблонами и стереотипами о том, как нужно. Многие из них не собираются заниматься коммерческими съемками, а приходят для того, чтобы научиться работать с камерой и делать просто качественные кадры для семейного архива: снимать посиделки с родными, встречи с подругами или внуков у новогодней ёлки.

Иду в комнату отдыха. Здесь есть небольшая кухня со всем необходимым, мягкий диванчик и два глубоких кресла. А ещё плазма, на которую в рабочее время транслируется изображение с четырёх камер наблюдения.

Лика сидит на диване, поджав под себя ноги. На коленях ноутбук. На глазах узкие очки для чтения.

Вероника – штатный фотограф студии, – крутится у кофеварки, умасливая её комплиментами.

– Думаешь, она разомлеет и починится? – Спрашиваю, насыпая в стакан растворимый кофе. Заливаю кипятком.

– Я эту вашу гадость пить не буду. – Кривится Вероника, глядя на симпатичную пенку в моей кружке. – И вообще, ласковое слово даже кошке приятно. Чего уж про кофемашину говорить.

– Займусь. – Бубнит Лика, не отрывая серьёзного взгляда от экрана ноутбука. – Не до этого пока.

– О, это по мою душу. – Вероника отхлёбывает мой кофе, морщится и, схватив фотоаппарат, убегает.

Я забираю кружку, присаживаюсь на диван к Лике и смотрю в экран плазмы. Изображение не лучшего качества, но суть ясна.

На входе топчется парочка, их встречает администратор. Она указывает рукой на шкаф-купе. Мужчина помогает своей спутнице снять пальто, поправляет её завитые волосы и едва заметным движением проводит рукой от поясницы до выпуклой ягодицы.

Появляется Вероника и приглашает гостей в один из залов – тот, который декорирован под стильную лофтовую спальню, с большой кроватью на выкрашенных в белый поддонах, и кирпичной стеной.

Понятно, будут про любовь снимать.

Опускаю взгляд в кружку и наблюдаю, как медленно лопаются пузырьки кофейной пенки.

Я звала Марата на съемку раз двадцать. Предлагала посниматься в нашей студии или устроить фотосессию на природе. Я даже купила альбом, чтобы в зимние вечера, сидя под пледом, мы могли вместе пройтись по страницам нашей жизни. Но Марат каждый раз съезжал с темы: то настроение не подходящее, то времени нет.

Снова смотрю на экран.

Мужчина остался в белой рубашке и чёрных классических брюках. Девушка в откровенном нижнем белье. Никакого стеснения. Вьётся змеёй вокруг возлюбленного и прекрасно чувствует себя перед камерой.

Мне бы её уверенность!

– Лик, а ты знаешь Доброва?

– Кира? Угу.

– Откуда?

– Да его все знают, кто в фотобизнесе вращается. Начинал как фотограф, снимал смазливых девчонок. Потом ушёл в какой-то проект, с телевиденьем сотрудничал. Потом с глянцем. Уж не знаю, почему ему на месте не сиделось, но в итоге сейчас он руководит целым цехом, как они это называют. Масштабные съемки – это туда. Сложные декорации, огромные павильоны. Любой каприз, как говорится. Но и денежки там совершенно иные крутятся. А тебе он зачем?

– Да так…

– Нет уж, колись.

– На выставке познакомились. Странное дело, ведь до этого я встретила его в тот вечер, когда Марат…когда я…

– Когда тебя Марат из дома выпер, так и говори. – Лика с хлопком закрывает ноутбук. – Ничего странного, Кир мне флешку завозил с фотографиями для выставки. Вы минут на пятнадцать разминулись. Но оказывается, не разминулись. Ну, и?

– Ну и вот. – Кладу перед Ликой визитку. – Он мне предложение сделал. Странное.

– Ого! Кир пощёлкать тебя хочет?

– Не знаю. Не сказал.

– Ну, не сексом же заняться. Хотя я бы на твоём месте и от этого предложения отказываться не стала. – Глаза Лики восторженно вспыхивают. – Реально, Насть, он-то тебе и нужен! Вся твоя женская энергия как соберётся в кучу и как выстрелит!

– Не хочу я, чтобы она выстреливала. У меня есть мужчина, которого я люблю.

Лика делает вид, что её сейчас стошнит.

– Но всё же ты задумалась над предложением, да? Иначе зачем про Кира спрашиваешь?

– Сама не понимаю. Я хочу вот как она. – Взмахиваю рукой в сторону экрана, и мы с Ликой вдвоём зависаем.

Парочка горячая. Между ними чувствуется химия и сексуальное напряжение.

Девушка раскрепощена и роскошна, но я не могу оторвать взгляда от мужчины. В его движениях чувствуется что-то очень знакомое. Я не могу разглядеть лица, но каждый его жест словно предугадываю до того, как он его совершит.

Как такое может быть?

Ответ приходит внезапно и оглушает элементарностью. Словно обухом дали по голове.

Лика рядом со мной тоже как-то странно напрягается. Снимает очки и медленно отставляет закрытый ноутбук в сторону. Подрывается с дивана ровно в тот же момент, что и я.

– Тихо! Тихо, спокойно! – Хватает меня за рукав. – Куда собралась?

– Пойду настучу по кудрявой башке!

– Думаешь, это его любовница решила притащиться в студию, где ты работаешь?

– А ты думаешь, фотосессия в полуголом виде – это идея Марата?!

– Не важно, чья была идея. Это провокация чистой воды! Сейчас не время злиться и терять разум. Поддашься эмоциям – выставишь себя ещё большей дурой.

– Лик, а ты сама бы что сделала? – Кричу. Меня разрывает от эмоций и от ощущения абсолютной беспомощности.

– Точно не стала бы затевать драку. Насть, ты об неё руки собралась марать? Об эту, простигосподи… Слов нет! А Марат что? В белом пальто стоит красивый опять? Ему дать в морду ты не хочешь?

Зачем он это сделал? А если это была идея Светы, то почему поддержал? Неужели думает, что не достаточно натыкал меня носом?

Я смотрю на экран. От обиды и злости всё тело колотит, и даже зубы отбивают чечётку.

Вот это всё могло быть моим. Это могло происходить со мной, но почему-то я сижу здесь и наблюдаю, как моего мужа обхаживает другая женщина.

Сердце словно обретает дополнительный вес и ухает резко вниз. Огонёк надежды, который теплился где-то в груди, тихо гаснет, и в этой мрачной реальности мне больше ничего не подсвечивает путь.

Лика усаживает меня обратно на диван и придерживает за руки, будто боится, что я рвану туда и устрою драку.

Я на волоске от этого.

Не разрешаю выключать телевизор. Мне кажется, что пока я смотрю на экран, я могу хоть что-то контролировать. Этот контроль иллюзорен, я знаю, но всё равно боюсь выпустить этих двоих из зоны видимости.

Съемка заканчивается. Через пару минут в комнату отдыха заходит Вероника.

– Горррячие! – Выдыхает она, смахивая невидимый пот со лба. – Я уж боялась, что они сейчас прямо при мне сексом займутся. Вот это тэншен! А девушку видели? Не удивлюсь, если она в прошлом порноактриса.

Мой подбородок дрожит. Глаза наполняются слезами, и картинка смазывается.

Зарываюсь лицом в ладони и тихонько покачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь убаюкать себя, как ребёнка.

У меня не получится. У меня ничего не получится. Куда мне тягаться с порноактрисой?

Лика отрывает мои ладони от лица. Она сидит передо мной на корточках и смотрит с неподдельным участием и состраданием. В её руках визитка Доброва.

– Насть, вот теперь можно разозлиться.

Сжимаю кулаки. Вытираю слёзы, размазывая тушь. Достаю телефон.

Настя: Добрый день. Это Настя, с выставки. Я согласна.

Ответ приходит моментально.

Кирилл: Приезжайте к девяти по адресу с визитки.

Кирилл: И оденьтесь удобно.

Глава 6.

Настя.

Вечером отправляюсь по указанному адресу.

Меня так потряхивает, что даже шаги кажутся неровными, а движения – дергаными и рваными.

Я не знаю, что имел в виду Кирилл, когда говорил одеться удобно. Должно ли это быть и красивым одновременно?

На мне прямые джинсы, заимствованные у Лики, короткий топ на тонких лямках и свитер с высоким горлом, и я надеюсь, что это удовлетворит требования Кира.

Я даже не знаю, что именно мы будем делать, но почему-то иду на эту встречу. Потому что подсознательно считываю Кирилла, как положительного персонажа.

Эффект гало – так, вроде, называется это в психологии. Красивые люди кажутся нам добрыми и умными, а первое впечатление, которое зачастую обманчиво, формирует мнение о личности человека в целом.

Но вдруг Кир социопат, а никакой не рыцарь в сияющих доспехах? И моё доверие к нему – это лишь фантазия, наложенная на реальность. Картинка, которую я хочу увидеть, потому что остро нуждаюсь в чём-то крепком, фундаментальном. Пусть даже это просто желание помочь мне решить проблемы с внутренней женщиной-кошкой, будь она неладна.

Останавливаюсь. Разворачиваюсь в обратном направлении. Замираю.

Господи, Настя, ты что делаешь? Тебя куда несёт? Это вообще на тебя не похоже!

Вот именно. Не похоже.

Чтобы прийти туда, где никогда не был, нужно делать то, что никогда не делал.

Снова разворачиваюсь.

Ускоряю шаг, чтобы не дать себе возможности спасовать, и вскоре выхожу к невысокому зданию. Четыре этажа, стены из красного кирпича, большие арочные окна в пол. Массивное крыльцо с коваными перилами. Двустворчатые стеклянные двери.

Вхожу и утыкаюсь в турникет.

– Анастасия Романовна? – Спрашивает охранник, но открывает передо мной проход ещё до того, как я успеваю утвердительно кивнуть. – По коридору до упора, лестница вниз. Вас ждут.

Ждут.

Это только усиливает волнение: словно я бреду в какую-то ловушку, о которой сама же смутно догадываюсь.

Прохожу коридор, спускаюсь по лестнице и оказываюсь в большой студии. Здесь столько аппаратуры, что если её всю продать, то хватит на квартиру в центре города. Стойки-журавли, софтбоксы всех размеров и форм, рефлекторы, тарелки, фоны и большая белоснежная циклорама с одиноким стулом в центре.

Кирилл стоит, склонившись над стеклянным столом, упираясь бедром в его край. На нём чёрная футболка-поло, которая обтягивает сильные руки с чуть выпуклым рисунком голубых вен. Он так сосредоточенно что-то разглядывает, что не замечает моего присутствия, пока я многозначительно не прокашливаюсь в кулак.

– Настя! – Тут же поднимает на меня глаза и медленно подходит, замирая в полуметре. Тянет за пояс моего плаща. – Позволь.

Помогает раздеться и, перекинув плащ через локоть, отходит от меня на шаг. Осматривает с ног до головы.

– Всё нормально? – Спрашиваю, неловко поправляя горло свитера.

– Идеально. – Сегодня на его лице нет той доброжелательной улыбки. Он – сама серьёзность.

Сердце моё трепещет, как перепуганный воробей, и я прикидываю, насколько нелепо по шкале от одного до десяти сейчас буду выглядеть, если с криками выбегу из студии.

Десяточка. Твёрдая.

– Садись. – Кир кивает на стул в центре циклорамы.

Я послушно выполняю его просьбу: размещаюсь на стуле и вытягиваюсь по струнке. Руки чопорно складываю на коленях. Чувствую себя даже не неловко, а совершенно по-идиотски. Будто преподнесла себя на блюдечке незнакомому мужчине. Пришла за какой-то помощью к человеку, с которым знакома три минуты от силы.

Неужели всё настолько плохо, Насть? А давай в следующий раз сначала к психологу попробуем…

Из-под опущенных ресниц наблюдаю за тем, как Кир настраивает светотеневой рисунок. Как под кожей на его руках перекатываются в жёстких лучах ламп мышцы.

Слышу первые щелчки затвора – пристрелочные, чтобы подобрать верные настройки камеры.

– Готова?

Нет. Не готова.

Паникую и встаю. Быстро иду к выходу.

Десяточка, так десяточка. Переживу.

– Стоять. – Кир обходит меня по дуге и преграждает путь. – Насть, мы даже не начали. Чего испугалась?

– Извините, что потратила ваше время. Это не для меня. Не могу. В этом нет смысла.

– Но ты пришла. Ты уже здесь. Доверься и вернись, пожалуйста, на место.

Он не приказывает, не давит, просто говорит. Тихо и спокойно. Но его голос отдается чувствительной вибрацией внизу живота.

Закусываю губу, потому что я снова в шаге от того, чтобы расплакаться.

Выдыхаю медленно, через рот. Беру эмоции под контроль. Киваю на вопросительный взгляд Кирилла и снова присаживаюсь на стул.

– Это не кастинг. Ты ни с кем не соревнуешься. Постарайся отключить голову и слушай мой голос.

Его голос – это приятно. Бархатисто и чуть хрипло, шершаво.

– Посмотри на меня. Прямо в камеру. Подбородок чуть ниже.

Щёлк.

– Отлично. Ты очень красивая. Камера тебя любит. Под свитером что-то есть?

Киваю.

– Снимем его? – Интонации мягкие. Не настаивает, действительно спрашивает.

Снимаю.

Медленно, будто надеюсь, что Кирилл передумает. И чтобы подольше задержаться в выдуманном состоянии защищённости.

На самом деле, я обнажена. В свитере я или без. Сейчас, под ярким светом ламп, я чувствую себя, как на операционном столе. У моих недостатков нет шансов спрятаться, потому что Кир разглядит каждый из них в прицел своего объектива.