Возвращение блудного Абсолюта, или Времяцентризм

Итог всей этой математики: неподвижный эфир есть, а вот «эфирного ветра» нет. Нет из-за математики, которая доказывает якобы продольное сокращение движущегося тела относительно эфира и замедление местного времени относительно Абсолютного времени Ньютона. А вот физическими опытами это подтверждено не было.

И вот тут появляется молодой Альберт Эйнштейн и своей богатырскою умственной силушкой направляет науку на движение в противоположную сторону. На этом релятивистском научном направлении неподвижный эфир уже не нужен, он «становится излишним», а Время как математический Абсолют Ньютона и вовсе приказало долго жить. Что же молодой Альберт для этого сделал?

По заветам другого революционера начала ХХ века, правда, не научного, а социального, он сказал себе: «Мы пойдём другим путём». И пошёл, отталкиваясь уже не от сокращения длин тел в направлении движения, как Лоренц и Фицджеральд, а от так называемого «замедления времени» при движении синхронизированных часов.

Гудвин, великий и ужасный, раздал всем жителям и посетителям Изумрудного города в Волшебной стране зелёные очки, чтобы они думали, что обычные стекляшки – изумруды. (Как говорится, освоил бюджет…)

Эйнштейн, великий и гениальный, раздал всем наблюдателям Релятивистской страны чудес синхронизированные часы, чтобы они думали, что время способно замедляться.

Вся первая, кинематическая, часть его работы «К электродинамике движущихся тел» как раз и посвящена понятиям «относительности одновременности» и «замедления времени». Эта часть состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе даётся определение «относительности одновременности».

Во втором говорится «об относительности длин и промежутков времени» и делается «глубокомысленный» вывод о сокращении длины движущегося стержня в направлении движении. Сей «глубокомысленный» вывод полностью повторяет идею Лоренца-Фицджеральда о сокращении длины тела при движении. Только в Сказочной теории относительности (СТО) вызвано это мифическое сокращение уже не физическими эффектами движения тела в некой неподвижной материальной среде под названием «светоносный эфир», а оптическими спецэффектами, попросту говоря, оптическими иллюзиями при синхронизации часов при помощи луча света. Каково? Строить фундаментальную физическую теорию на основе оптических иллюзий!

В третьем параграфе Эйнштейн выводит свою теорию «преобразования координат и времени от покоящейся системы к системе, равномерно и прямолинейно движущейся относительно первой», где появляется знаменитая формула релятивистского кинематического замедления времени.

Наконец, в четвёртом автор объясняет «Физический смысл полученных уравнений для движущихся твердых тел и движущихся часов».

Каков же он, этот физический смысл? А вот каков:

«Отсюда вытекает своеобразное следствие. Если в точках A и B системы K помещены покоящиеся синхронно идущие часы, наблюдаемые в покоящейся системе, и если часы из точки A двигать по линии, соединяющей ее с B, в сторону последней со скоростью v, то по прибытии этих часов в B они уже не будут более идти синхронно с часами в B. Часы, передвигавшиеся из A в B, отстают по сравнению с часами, находящимися в B с самого начала, на (1/2)t(v2/V2 ) сек (с точностью до величин четвертого и высших порядков), если t – время, в течение которого часы из A двигались в B. Сразу видно, что этот результат получается и тогда, когда часы движутся из A в B по любой ломаной линии, а также тогда, когда точки A и B совпадают.

Если принять, что результат, доказанный для ломаной линии, верен также для непрерывно меняющей свое направление кривой, то получаем следующую теорему.

Если в точке A находятся двое синхронно идущих часов, и мы перемещаем одни из них по замкнутой кривой с постоянной скоростью до тех пор, пока они не вернутся в A (на что потребуется, скажем, t сек), то эти часы по прибытии в A будут отставать по сравнению с часами, остававшимися неподвижными, на (1/2)t(v/V)2 .

Отсюда можно заключить, что часы с балансиром, находящиеся на земном экваторе, должны идти несколько медленнее, чем точно такие же часы, помещенные на полюсе, но в остальном поставленные в одинаковые условия».

С чего вдруг 26-летний Альберт решил, что часы на экваторе должны идти медленнее, чем часы на полюсе, одному Богу известно. Часы-то относительно друг друга даже никуда не перемещаются. Они жёстко закреплены и неподвижны относительно друг друга во вращающейся системе отсчёта.

Ну да ладно. Это пустяк. Не будем придираться к пустякам. Гораздо интереснее предыдущее утверждение:

«Если в точке A находятся двое синхронно идущих часов, и мы перемещаем одни из них по замкнутой кривой с постоянной скоростью до тех пор, пока они не вернутся в A (на что потребуется, скажем, t сек), то эти часы по прибытии в A будут отставать по сравнению с часами, остававшимися неподвижными, на (1/2)t(v/V)2».

О, это уже чудо релятивистской мысли герра Эйнштейна! Оно превосходит и чудо «резиновой мысли» товарища Полыхаева, которую Полыхаев мог приспособить к любому случаю жизни, и чудо шахматной мысли небезызвестного гроссмейстера О. Бендера (в жёлтых ботинках). Вот и гроссмейстер А. Эйнштейн приспособил на все случаи жизни своё «замедление времени», как и гроссмейстер О. Бендер приспособил на всё про всё свой первый ход е2–е4.

Хотя, если вчитаться в эти слова, то тут же начинают терзать смутные сомнения: как так? Мы перемещаем одни из часов по замкнутой кривой с постоянной скоростью до тех пор, пока они не вернутся в точку начала движения? Как такое возможно?

Речь-то у самого Эйнштейна идёт исключительно о движении по инерции, то есть о равномерном и прямолинейном движении материальных тел, на которые не действуют никакие внешние силы, включая физическую силу человека. А тут вдруг «мы перемещаем»! Это и есть движение по инерции? А тут вдруг «по замкнутой кривой»! Это и есть равномерное и прямолинейное движение? А ранее и вовсе «по любой ломаной линии». То есть «любая ломаная линия» является, по релятивистским убеждениям, образцом равномерного и прямолинейного движения, причём движения исключительно по инерции?

Сдаётся мне, мил человек, что за такое смелое релятивистское утверждение какой-нибудь ученик старших классов средней общеобразовательной школы получил бы банан на экзамене по физике. А вот уже окончивший Цюрихский Политех «гроссмейстер» Альберт Эйнштейн был провозглашён «гением всех времён и народов». Как всё в мире относительно!

О сколько нам чудачеств нудных

Готовит спекуляций дух

И мысленных экспериментов скудных...

На то и гений, парадоксов друг!

Слово «гений» в сознании обычного человека прочно ассоциируется с фамилией Эйнштейн. Кто у нас «гений всех времён и народов»? Таки да! Он самый!

А как стать гением? О, для этого просто научиться быть другом парадоксов. Вот Альберт Германович именно таковым другом и был. Только в одном параграфе своего «священного писания» под названием «Об относительности длин и промежутков времени» он умудрился дважды противоречить самому себе: и своему первому, и своему второму постулату.

Сначала громогласно заявляет о постоянстве скорости света и принципе относительности для всех физических законов, а потом утверждает, что скорость света складывается со скоростью движения источника света по классическому закону сложения скоростей, исходя из чего получается, что существует скорость, превышающая скорость света в вакууме: с+v, а сам принцип относительности, как бы это помягче сказать, весьма и весьма относительный:

«Итак, наблюдатели, движущиеся вместе со стержнем, найдут, что часы в точках А и В не идут синхронно, в то время как наблюдатели, находящиеся в покоящейся системе, объявили бы эти часы синхронными. Итак, мы видим, что не следует придавать АБСОЛЮТНОГО значения понятию одновременности. Два события, одновременные при наблюдении из одной координатной системы, уже не воспринимаются как одновременные при рассмотрении из системы, движущейся относительно данной системы» (§ 2, 13-й абзац сверху, или первый снизу).

А теперь сопоставьте это со следующим утверждением «гения, парадоксов друга»:

«Законы, по которым изменяются состояния физических систем, не зависят от того, к которой из двух координатных систем, движущихся относительно друг друга равномерно и прямолинейно, эти изменения состояния относятся» (§ 2, второй абзац сверху).

Наш «гений, парадоксов друг» – не только гений противоречия самому себе, не только мастер по части высосанных из пальца «мысленных экспериментов», которые никогда нельзя осуществить на практике, и оптических иллюзий, которые он выдаёт за физическую реальность, но ещё и друг иных, разрекламированных по всему белу свету парадоксов в попсовой научно-фантастической «теории относительности для миллионов».

Помните про так называемые «парадоксы часов», или «парадоксы близнецов»?

Так вот, релятивистские сказки-рассказки о том, как мы перемещаем движущиеся по инерции тела то «по замкнутой кривой», а то и вовсе «по любой ломаной линии» – это всё цветочки! Релятивистские ягодки начинаются, когда тела, движущиеся по инерции, неведомо как возвращаются в точку старта и показывают вдруг, что они отстали! Вот они, пресловутые «парадоксы часов», или «парадоксы близнецов»! Вот они релятивистские «овраги», что гладки на бумаге!

Так вот, релятивистские сказки-рассказки о том, как мы перемещаем движущиеся по инерции тела то «по замкнутой кривой», а то и вовсе «по любой ломаной линии» — это всё цветочки! Релятивистские ягодки начинаются, когда тела, движущиеся по инерции, неведомо как возвращаются в точку старта и показывают вдруг, что они отстали! Вот они, пресловутые «парадоксы часов», или «парадоксы близнецов»! Вот они релятивистские «овраги», что гладки на бумаге!

В форме парадокса этот мысленный эксперимент сформулировал в 1911 году Поль Ланжевен. А в народ этот парадокс ушёл, когда научно-математическую фантастику теории относительности Ланжевен наглядно объяснил «на пальцах» при помощи научно-популярной фантастики про двух братьев-близнецов, один из которых полетел к звёздам с околосветовой скоростью, а второй остался дома, на планете Земля. Вопрос: как течёт время для обоих братьев-близнецов?

Сказочная теория относительности (СТО) на полном серьёзе, используя изощрённую математическую и геометрическую казуистику, доказывает, что для брата-космонавта время якобы течёт медленнее и он якобы стареет медленнее, чем его земной брат-домосед, которого не взяли в космонавты.

«Следует добавить, что выводы, которые справедливы для этих часов, взятых нами в качестве простой системы, представляющей все физические процессы, остаются в силе и для замкнутой физической системы с каким-либо устройством. Например, если бы мы поместили живой организм в некий футляр и заставили бы всю эту систему совершить такое же движение вперед и обратно, как описанные выше часы, то можно достичь того, что этот организм после возвращения в исходный пункт из своего сколь угодно далекого путешествия изменился бы как угодно мало, в то время как подобные ему организмы, оставленные в пункте отправления в состоянии покоя, давно бы уже уступили место новым поколениям. Для движущегося организма длительное время путешествия будет лишь мгновением, если путешествие будет происходить со скоростью, близкой к скорости света! Это — неизбежное следствие наших исходных принципов, к которым нас приводит опыт».

Сие научно-фантастическое заявление было сделано Эйнштейном на заседании Общества естествоиспытателей в Цюрихе 16 января 1911 года в докладе «Теория относительности». Благодаря Полю Ланжевену некий «живой организм» Эйнштейна из «неведомой зверушки» в футляре превратился в человека в космическом корабле. (Хорошо хоть, что не в «человека в футляре».) Для наглядности в научной фантастике Ланжевена на основе научной фантастики СТО появился брат-близнец, остающийся на Земле. В результате — получите ставший притчей во языцех «парадокс близнецов» и сказку про релятивистские «молодильные яблоки».

Кому «молодильные яблоки» от Эйнштейна? (В цену яблок входит цена билета на космический вояж с околосветовой скоростью на релятивистском звездолёте ЗАРЯ.)

Вы можете себе такое представить не в релятивисткой сказке, не на бумаге, а в реальной жизни? А повторить это не в теории, а на практике, сделав из «мысленного эксперимента», на чём и построена вся Сказочная теория относительности Эйнштейна (СТО), эксперимент реальный? Для этого нужен пустяк: надо без ускорения (!) разогнать по инерции (!) покоящееся тело с синхронизированными часами на нём до скорости, близкой к скорости света, затем без торможения (!) сбросить скорость до нуля, затем проделать это ускорение без ускорения и торможение без торможения ещё раз, но уже в обратном направлении, в направлении старта, наконец, сравнить показания обоих синхронизированных часов. У всех получилось? Молодцы!

Идём далее. Что же мы видим, когда изначально синхронизированные в состоянии покоя часы, неведомо как вдруг разогнавшись без ускорения (!) до околосветовой скорости и проделав большое космическое путешествие, наконец возвращаются домой, на Землю? По уверениям самого Эйнштейна и его релятивистских единомышленников, мы видим, что часы, включая биологические часы брата-космонавта, якобы отстали. Причём отстали реально, а не в результате оптических иллюзий! Чудны дела твои, СТО! Но видим мы это релятивистское отставание часов не наяву, а только из уравнений, пресловутых мысленных экспериментов и попсовой научной фантастики Эйнштейна и его компании.

Однако нельзя забывать и о том, что у Сказочной теории относительности (СТО) существует не один, а целых два релятивистских «костыля», которые подпирают её с двух сторон, позволяя преобразовать уравнения Максвелла, сделав их инвариантными при околосветовых скоростях в любой системе отсчёта.

Первым таким «костылем» является так называемое «замедление времени» (по-английски это звучит “time dilation”, что буквально переводится как «растяжение временного интервала»). Вторым же «костылём» служит так называемое «релятивистское сокращение длины», под которым имеется в виду сокращение длины движущегося тела в направлении движения (по-английски пишется так: “length contraction”). Если один из «костылей» убрать, то вся теоретическая конструкция СТО, напоминающая колосс на глиняных ногах, рухнет как подкошенная.

А к чему приводит утверждение о реальности замедления времени? К тому, что и сокращение длин тел в направлении движения тоже в таком случае должно быть не кажущимся результатом оптических иллюзий, что вполне допустимо, а физической реальностью, что абсолютно невозможно.

Скажем, разогнали мы каким-то макаром фантастический Звездолёт Аннигиляционный Релятивистский Ядерный (ЗАРЯ) до скорости 299 792 457 метров в секунду, что всего на 1 метр меньше скорости света в вакууме. И что мы видим?

Мы видим, что время на нём фактически остановилось, все часы замерли, а сам звездолёт со всеми находящимися на нём отроками во Вселенной и близнецами-космонавтами реально сплющился в нанолепёшку. Не это ли утверждал сам «гений всех времён и народов» в свой «Электродинамике»:

«При v = V* все движущиеся объекты, наблюдаемые из “покоящейся” системы, сплющиваются и превращаются в плоские фигуры».

(*Под "V" имеется в виду скорость света, которая сейчас обозначается символом "с".)

Вернутся обратно на Землю — спросим релятивистских космонавтов-плоскатиков: «А вы в мультиках не снимались?» (Бедные отроки и близнецы-космонавты! Вот к чему приводит погоня за вечной молодостью!)

Двоечник Виктор Перестукин в своей сказочной мультяшной стране невыученных уроков повстречал «полтора землекопа», которых он же и породил своей математикой. «Гений всех времён и народов» Альберт Эйнштейн в своей Сказочной теории относительности (СТО) походя сплющил своей релятивистской математикой близнецов-космонавтов до нуля, превратив их из объёмных трёхмерных чудо-богатырей, покорителей пространства и времени, в мультяшных двумерных плоскатиков из мультсериала «Колобанга. Только для пользователей Интернета». А таких не берут в космонавты!

Вот о чём, по сути дела, говорит «Физический смысл полученных уравнений для движущихся твердых тел и движущихся часов». Да здравствуют парадоксы релятивизма!

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор,

Эйнштейн вручил нам сказочные крылья,

Замедлив времяизмерительный прибор.

Марш релятивистских космонавтов

Что-что Вы говорите? А, эксперимент Хафеле-Китинга! Понял Вас, понял! Да, попутешествовали эти два джентльмена в 1971 году, спустя 16 лет после смерти гроссмейстера А. Эйнштейна, с четырьмя комплектами цезиевых атомных часов. Совершили аж два кругосветных путешествия на самолёте. Примерно за 2 дня и 17 с половиной часов облетели вокруг света, сначала на восток, затем на запад. После чего сравнили «путешествовавшие» часы с такими же часами, остававшимися в Военно-морской обсерватории США (ВМО США).

Что же они увидели? Эврика! Летавшие на самолёте часы якобы отстали от неподвижных на целые десятки и сотни наносекунд! Гениальность теоретика Эйнштейна доказана на практике! Кажущаяся теория относительности, в которой секунда кажется порой часом, становится всамделишней!

Однако скептиков опять начинают терзать смутные сомнения.

Во-первых, если время реально замедляется и часы реально отстают при относительном движении, то это означает, что первый постулат теории относительности, который провозглашает равенство всех инерциальных систем отсчёта (ИСО), можно смело выкинуть на свалку истории. За что боролись, на то и напоролись!

Вот что писал по этому поводу выдающийся британский астрофизик Герберт Дингл (1890–1978) в своей книге «Наука на перепутье»:

«Проблема, с которой мы здесь сталкиваемся, как я уже сказал, заключается в том, чтобы объяснить, как получилось, что ученые-физики, почти все до одного, так долго позволяли себе принимать теорию, которая требует от часов такой очевидной невозможности, чтобы они стабильно шли и быстрее, и медленнее, чем точно такие же. Проблема не проста в любом смысле этого слова, то есть она одновременно сложна и трудна, хотя трудность, я полагаю, заключается лишь в отбрасывании ложных понятий, которые автоматически принимаются как истинные, а не в постижении истинных. Поэтому она в значительной степени является психологический».

Воистину, психологической!

Автор двух книг по СТО, ставший со временем из всемирно признанного авторитета в области теории относительности её ниспровергателем, утверждал буквально следующее:

«1. Согласно постулату относительности, при разобщении и последующем воссоединении двух объектов, например, двух одинаковых часов, не может иметь место никакой наблюдаемый эффект, который показал бы абсолютным образом, что тот или иной объект двигался.

2. Если после воссоединения одни часы отстанут на интервал времени, зависящий от их относительного движения, а другие не отстанут, то это явление будет свидетельством того, что двигались лишь эти первые часы.

3. Итак, если постулат относительности верен, как те, так и другие часы должны отстать в равной мере или не отстать вовсе; в любом случае их показания должны быть одинаковыми при воссоединении, если они были одинаковыми при разобщении».

Во-вторых, если движущуюся ИСО можно выделить благодаря отставанию часов на ней, то это значит, что движение по инерции не равнозначно покою, а абсолютное движение и абсолютный покой, существование которых отрицали и Эрнст Мах, и Анри Пуанкаре, и сам Альберт Эйнштейн существует. Помните, что он писал в 1905-м в своей знаменитой «Электродинамике»? Напомним тем, кто забыл, девятый абзац сверху данной главы:

«неудавшиеся попытки обнаружить движение Земли относительно “светоносной среды”, ведут к предположению, что не только в механике, но и в электродинамике никакие свойства явлений не соответствуют понятию абсолютного покоя…»

В Сказочной теории относительности (СТО) лакмусовой бумажкой абсолютного движения служит реальное замедление времени, под которым релятивисты имеют в виду всего-навсего отставание хода одних часов от других. А лакмусовой бумажкой абсолютного покоя служит неизменный ход времени, относительно других часов, синхронизированных с первыми. («Гениально!» – воскликнул бы на сей раз пивовар Иван Таранов и налил по новой.)

В этом случае первое великое научное объединение, объединение движения и покоя, проделанное Галилеем, можно выкидывать на свалку истории. Вот что пишет об этом величайшем научном объединении Ли Смолин в своей книге «Неприятности с физикой: взлёт теории струн, упадок науки и что за этим следует»:

«Ответ на эту загадку был величайшим среди всех объединением в науке: объединением движения и покоя. Оно было предложено Галилеем и выражено в первом законе движения Ньютона, а также названо принципом инерции: Тело в покое или в равномерном движении остаётся в этом состоянии покоя или равномерного движения, пока оно не возмущается силами.

Под равномерным движением Ньютон понимал движение с постоянной скоростью в одном направлении. Быть в покое становится только частным случаем равномерного движения – это просто движение с нулевой скоростью.

Как это может быть, что нет различия между движением и покоем? Главное тут осознать, что факт, двигается тело или нет, не имеет абсолютного смысла. Движение определяется только по отношению к наблюдателю, который сам может двигаться или нет. Если вы двигаетесь за мной с неизменным темпом, то чашка кофе, которую я воспринимаю покоящейся на моем столе, двигается относительно вас.

Но не может ли наблюдатель сказать, двигается он или нет? По Аристотелю ответ был, очевидно, да. Галилей и Ньютон настаивали на ответе: нет. Если Земля движется, а мы этого не ощущаем, тогда должно быть, что наблюдатели, двигаясь с постоянной скоростью, не ощущают никаких эффектов от своего движения. Поэтому мы не можем сказать, покоимся мы или нет, а движение должно определяться исключительно как относительная величина.

Тут имеется важное предостережение: мы говорим о равномерном движении – движении по прямой линии. (Хотя Земля, конечно, не двигается по прямой линии, отклонения от нее слишком малы, чтобы ощущаться непосредственно.) Когда мы изменяем скорость или направление нашего движения, мы это чувствуем. Такие изменения есть то, что мы называем ускорением, и ускорение может иметь абсолютный смысл.

Галилей и Ньютон достигли здесь тонкого и красивого интеллектуального триумфа. Для других было очевидно, что движение и покой являются полностью разными явлениями, легко различимыми. Но принцип инерции объединяет их. Чтобы объяснить, как получается, что они кажутся различными, Галилей придумал принцип относительности. Он говорит нам, что различие между движением и нахождением в покое имеет смысл только по отношению к наблюдателю. Поскольку разные наблюдатели двигаются по-разному, они по-разному различают, какие объекты двигаются, а какие покоятся. Так что факт, что каждый наблюдатель делает различие, сохраняется, как и должно быть. Таким образом, движется ли нечто или нет, перестало быть феноменом, который требует объяснения. Для Аристотеля, если нечто движется, должна быть действующая на него сила. Для Ньютона, если движение однородное, оно сохраняется навсегда; не нужна сила, чтобы объяснить его».