Жертва или проклятие: танец на гвоздях

Глава 10

Утром, за завтраком, пришло сообщение от Игоря.

«Привет, Ань! Дело странное, имхо. Савелий уже убрал наклейку с твоего шкафчика. Настраивайся на самое худшее. Набери, как подъедешь».

Аня с досадой щёлкнула по экрану: он уже всё решил, да? Ничего у Савелия не выйдет! Она ещё поборется за себя.

Смартфон, ключи, деньги на проезд — кажется, всё собрала. Можно выходить. Зеркало в прихожей отразило мешки под глазами: Ане всю ночь снились кошмары. Кто-то наблюдал за ней из тёмных углов, тайно преследовал и предугадывал каждый её шаг. Его лицо скрывалось в тени капюшона, виднелся лишь острый кончик носа и хищная улыбка. И во сне Аня знала: он не оставит её в покое. Никогда.

Даже утро не до конца рассеяло ночные страхи: улыбка мерещилась ей в тёмном коридоре, в складках штор в спальне.

У входа в «Золотой лотос» Аню встретил Игорь. Отвёл в сторонку и зашептал на ухо:

— Савелию кто-то звонил, но он не назвал имени. Только твердил «всё готово» и «больше не будет здесь работать, как Вы и просили».

— Значит, кому-то надо, чтобы я уволилась? — нахмурилась Аня. — Но кому? Жанке? Она, конечно, та ещё зараза, но вряд ли.

— Может, ты этого и не узнаешь, — вздохнул Игорь. — Но Савелий точно обрадуется, если ты сорвёшься. И получит лишний повод для твоего увольнения. Не дай ему такой возможности.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Аня и похлопала парня по плечу. — Ты мой единственный друг в этом гадюшнике. Ну, я пошла.

Аня сжала ручку сумки, выпрямила плечи. Она выскажет Савелию в лицо всё, что думает о вчерашнем происшествии. В рамках разумного, конечно.

Администратор ждал её в кабинете и сразу положил перед ней листок бумаги и ручку.

— Пиши заявление по собственному, красавица моя, — изогнув губы в усмешке, потребовал Савелий. — Допрыгалась, доигралась.

— Но я ни в чём не виновата. Почему Вы хотите меня уволить?

— Пока что я предлагаю тебе уйти самой. Так будет лучше для тебя. Но, если хочешь, могу уволить и по статье.

— Назовите причину моего увольнения, — дрожащим от волнения голосом потребовала Аня.

— До тебя вчера не дошло, да? — раздражённо бросил Савелий. — Ты чуть не довела клиента до смерти. Его скорая увезла! Тебе этого мало?

Аня нервно сглотнула, помедлила пару секунд, наконец решилась:

— А вот врать нехорошо, Савелий Павлович. Никакая скорая гостя не увозила. И аллергии у него тоже не было. Я видела, как он выходил из ресторана, чуть ли не улыбаясь.

Аня пристально вгляделась в администратора, изучая его лицо. Савелий побледнел, пот выступил на его лбу, и он машинально утёрся платком.

— Ты всё выдумала, Аня. Я лично проводил вчера врачей и клиента.

— Да? И в какую больницу они поехали?

Взгляд Савелия вильнул в сторону.

— В... третью городскую. А что? Хочешь навестить его в палате и добить? — перешёл в наступление он.

— Нет, всего лишь восстанавливаю справедливость. Вы подстроили вчерашний инцидент, я это точно знаю.

Савелий побледнел ещё больше, с силой сжал пальцы в кулаки, так что костяшки побелели.

— Ты понимаешь, что говоришь, Анна? Обвиняешь меня в обмане? Ты что себе позволяешь?

— Я говорю то, что вижу. Ни больше, ни меньше.

— Но доказательств у тебя нет, правда? — привстав с кресла и упершись руками в стол, прошипел Савелий. — Так что пиши заявление и получай хорошие рекомендации. Или не пиши и уходи по статье. Выбирай, Анна.

Эх, жаль, она не записала на видео, как клиент садился в машину. Хорошая мысля приходит опосля. Но что, если...

— Камеры. Покажите мне записи за вчера. Прямо сейчас.

— Записи? А на хлеб тебе вареньем не намазать? Кто ты такая, чтобы требовать подобного? — кипятился Савелий. — Ты уволена, и точка!

Аня открыла рот, чтобы возразить, но вдруг передумала. Он не собирается менять своё решение. Он уверен, что поступает правильно.

— А знаете, Савелий Павлович, можете ничего мне не показывать. Но и заявление я писать не буду. Пусть нас рассудит господин Кнеллер. Поеду к нему сегодня же, нет, сейчас.

Администратор окинул Аню задумчивым взглядом, и загадочная улыбка искривила его губы.

— Конечно, Аня, поезжай. Если тебе так спокойнее, почему бы и нет?

Глава 11

Игорь ждал Аню за дверью кабинета — ходил взад-вперёд по коридору, изредка поглядывая на дверь. Аня коротко обрисовала ситуацию, и парень нахмурился.

— Савелий даже не дрогнул, говоришь? А может... Может, это Кнеллер? Он хочет твоего увольнения?

— Кнеллер? Ты же говорил, он справедливый. Той официантке помог, а меня хочет утопить? Но я ничего ему не сделала.

— Не знаю, Аня. Я сам запутался, — Игорь провёл рукой по волосам. — Может, с Линой было иначе? Или она что‑то знала… Не могу понять.

— А если он просто не в курсе? — с надеждой спросила Аня.

— Тогда почему Савелий так уверен в себе? — тихо возразил Игорь. — Не надо к нему ехать, Аня.

И вновь в памяти всплыла дурацкая фраза Кнеллера: «Мы ещё увидимся». Аня и забыла, что он вообще это говорил. Прошло больше двух недель, и теперь фраза, кажется, оправдывалась. Мог ли он знать о том, что Аня...

«Если он заодно с Савелием, разговор бесполезен. И тогда Игорь прав. Но, может, всё как раз наоборот. Ему ведь понравилось, как я его обслужила».

— Нет, всё равно поеду, — решилась Аня. — Даже если он организатор... Я хочу сама услышать это от него.

— Давай поедем вместе. — Игорь взял Аню за руку. — Вдвоём не так страшно.

— Нет. Не хочу тебя в это впутывать. Я позвоню, если что.

И, не дожидаясь ответа, Аня зашагала к выходу.

***

Адрес офиса, где сидит Кнеллер, знали все сотрудники «Лотоса». Сорок минут — и Аня на месте. Она вошла в современный бизнес-центр. Охранник спросил ее имя, взглянул в какие-то бумаги и сразу пропустил, даже не потребовав паспорт. Который она всё равно не смогла бы предъявить. Странно, но не уходить же лишь потому, что она без документа.

— Господин Кнеллер примет Вас, — сообщила секретарша, поговорив с начальником по внутренней связи.

«Вот так сразу? Он что, ее ждал? Савелий доложил?»

Она помедлила у двери, успокаивая сердце, глубоко вдохнула и вошла.

Кабинет Кнеллера был оформлен в серых тонах. Серые обои с металлическим оттенком, светло-серебристое кресло с подголовником, графитово-серый сейф в углу. И огромный письменный стол, словно присыпанный пеплом. Единственным ярким пятном обстановки являлся сам Кнеллер, одетый в тёмно-синий костюм, и блокнот в красной обложке. Когда Аня вошла, Кнеллер раскрыл его и что-то отметил, крепко нажимая на ручку. На Аню он и не взглянул.

Девушка остановилась у двери, не решаясь пройти дальше. Беспричинная тоска навалилась на грудь, словно высосав всю её решимость. В горле пересохло, и она никак не могла унять дрожь в пальцах. Аня до крови прикусила губу: металлический привкус осел на языке.

— Здравствуйте, господин Кнеллер, — хрипло выговорила она. — Меня зовут Анна Орлова, я официантка из филиала...

Кнеллер улыбнулся одними уголками губ и медленно поднял голову. Крылья носа затрепетали, словно он вдыхал неведомый Ане аромат.

— Я ведь говорил: мы ещё встретимся, Аня, — обманчиво мягко оборвал он. — И вот Вы здесь.

Какой-то он слишком спокойный для того, кто не знает об увольнении. Но раз уж она пришла...

— Я тут по делу, — продолжила Аня, стараясь говорить громко и твёрдо. — Только Вы можете в нём разобраться.

— Внезапно такое доверие... К человеку, которого Вы презираете. И почему Вы изменили своё мнение?

Кнеллер смотрел на неё с отрешённым лицом. Но его взгляд... Он пронизывал Аню насквозь, заставляя сердце отчаянно биться. Что ему наговорил Савелий? И кому из них Кнеллер охотнее поверит?

— Как бы объяснить, — нервно облизнув губы, начала Аня. — Меня хотят уволить. Вернее, уже почти уволили. Якобы я довела до больницы гостя с аллергией. Но это ложь: никакой аллергии не было, Савелий Павлович хочет меня подставить.

Аня выпрямила спину, поправила сумочку на плече. Кнеллер молчал, продолжая внимательно наблюдать за девушкой. На лацкане его пиджака отливала серебром брошь с паутиной, оплетающей круг, одна из нитей которой стрелой спускалась вниз. Необычное украшение для человека со столь высоким статусом. Слишком вычурное, слишком заметное.

— Почему Вы не отвечаете? — не выдержав напряжения, вновь заговорила Аня. — Вашу сотрудницу несправедливо увольняют, а Вам всё равно? Или Вы хотите доказательств? Тогда, увы, огорчу Вас: у меня их нет.

— Но Вы уверены в обмане, — протянул Кнеллер, наклонив голову к плечу. — А от меня Вы хотите — чего? Справедливости?

— Честности прежде всего. Если увольнение Ваших рук дело, скажите мне это в лицо.

Слова вырвались сами собой, и Аня с трепетом ожидала, что Кнеллер скажет дальше.

— Смело! Мне нравится, как Вы это произнесли. Можете повторить ещё раз? Только вложите побольше чувств: я не успел оценить Ваш аромат.

— Это какая-то проверка? Или Вы попросту издеваетесь надо мной?

— Ну если считать издевательством восхищение Вашей натурой, то да, я издеваюсь. Возможно, я слегка увлёкся, простите. Но в моём ответе гораздо больше честности, чем Вы думаете.

Он улыбнулся, и Аня вздрогнула: улыбка напоминала того человека в капюшоне из её кошмара. Девушка попятилась к двери — подальше от пугающего облика.

— Куда же Вы, Аня? Мы не договорили, — почти ласково произнёс Кнеллер. — Я как раз собирался дать Вам пищу для размышлений.

Аня оглянулась на дверь: нестерпимо чесались пятки от желания убежать. Но ведь она пришла за правдой и должна её услышать во что бы то ни стало.

— Просто ответьте на вопрос, господин Кнеллер. Моё увольнение подстроено Вами? Я имею право знать.

Улыбка исчезла с лица Кнеллера, и снова он напустил на себя равнодушный вид. Рука выводила в блокноте линии: вверх-вниз, влево-вправо.

— Скажем так, Аня: я был осведомлён о Вашем увольнении. И если Вы искали здесь защиты, то зря.

Аня остолбенело смотрела на Кнеллера. Ну конечно, как она могла забыть? Богатые не защищают — они берут своё.

Глава 12

А Кнеллер продолжал с лёгкой улыбкой на губах:

— Но я хочу предложить Вам кое-что другое.

Аня запутывалась всё больше: поведение Кнеллера не поддавалось логическому объяснению. Но теперь она не могла отступить, раз уж решилась.

— Что именно Вы от меня хотите? — чужим, непослушным голосом сказала она.

— Для начала сядьте. Вот сюда, на диван. Не пугайтесь, я Вас не трону. А предложение я озвучу через... — Кнеллер глянул на часы на стене, — десять минут. Вы как раз успеете выпить чашечку чая.

Он вызвал секретаршу, и через минуту Аня пила молочный улун с лимоном и сахаром. И пыталась прочитать по изучающему взгляду Кнеллера, чего ему от неё надо.

— Почему через десять минут? — поинтересовалась она.

— Скоро узнаете, Анна, скоро узнаете, — усмехнулся Кнеллер.

Он следил за минутной стрелкой, и, когда она переместилась на цифру семь, удовлетворённо кивнул:

— Сейчас.

В ту же секунду мобильник Ани зазвенел. Марк Евгеньевич, её научный руководитель. Взять сейчас или перезвонить позже?

— Отвечайте, Аня, уверен, это важно.

Аня нажала «ответить».

— Алло, Марк Евгеньевич? Что-то с дипломом?

— Ты ещё спрашиваешь, Орлова? Твой диплом на 92 % плагиат! Как ты могла меня обмануть? Ты, лучшая студентка на курсе!

Аня похолодела: что за нелепые обвинения?

— Невозможно. И Вы же читали текст неделю назад. Всё было в порядке.

— А теперь не в порядке! Срочно переделай, или будешь отчислена!

— Это какая-то ошибка! — почти кричала она. — Пожалуйста, проверьте ещё раз, Марк Евгеньевич!

— Никакой ошибки нет. Ты скопировала работу из Интернета и даже не подтёрла ссылки! Стыдно, Орлова! Завтра жду у себя с исправленным текстом. Или мы идём к ректору.

Он отключился, прежде чем Аня успела возразить. Она уставилась на чёрный экран мобильника, ничего не соображая. Стук сердца громом отдавался в ушах. Какой плагиат, какое копирование? Она сама писала, ночами сидела у компа. Портила глаза, напрягала мозг... Или это... тоже кем-то спланировано?

— Видите, Аня, как всё интересно в жизни устроено, — произнёс Кнеллер, откинувшись на спинку кресла и сложив пальцы домиком. — Одна проблема тянет за собой другую, третью...

— О чём это Вы? — растерялась Аня, и тут телефон ожил снова.

— Анна Васильевна? — раздался холодный мужской голос. — Это служба поддержки банка. По нашим данным, последний платёж не прошёл регистрацию. Вы можете подтвердить, что совершали его?

Сердце застрочило как из пулемёта, дыхание сбилось. Она точно платила, она всегда платит вовремя!

— Да, конечно. По-моему... пару недель назад.

— Но в системе платёж не отображается. Пожалуйста, уточните дату и сумму, чтобы мы могли разобраться.

— Да, погодите минуту. — Аня открыла приложение, долистала до нужной даты. — Вот. Четырнадцатое апреля, сумма 33.500 руб.

— Благодарю. Мы проведём дополнительную проверку и свяжемся с вами в ближайшее время. Однако, если платёж не будет зарегистрирован, на ваш счёт могут быть начислены штрафы. Всего Вам доброго!

Дрожащими пальцами Аня сделала скриншот чека, отправила в чат поддержки. Пока ждала, ёрзала на диване, барабаня пальцами по экрану. Ответ пришёл через десять минут:

«Ваш платёж не найден в системе. Рекомендуем внести сумму повторно».

— Как это? — прошептала Аня. — Деньги списали. Чек на месте. А в системе пусто.

— А вот и проблема номер три, — холодно изрёк Кнеллер. — Итак, что Вы собираетесь делать, Аня? Сначала поедете в вуз? Или в банк? А может, попробуете доказать мне, что Ваше увольнение ошибочно?

Девушка поднялась с дивана, шагнула к столу. Кнеллер даже не двинулся, лишь наклонил голову, ожидая её реакции. Слишком спокойный, чтобы быть невиновным.

— Вы... Это Вы всё подстроили... — зашипела она.

Её трясло, щёки горели, а за шиворот футболки стекала тонкая струйка пота.

— Не подстроил, а направил в нужное русло, — усмехнулся Кнеллер. — И, кстати, моё предложение поможет Вам избавиться от всех Ваших проблем. От Вас требуется лишь одно: согласиться на небольшой… эксперимент. Три месяца — и Вы больше никогда меня не увидите.

— Эксперимент? Над людьми? Что-то Вы недоговариваете, господин Кнеллер. Не знаю, почему Вы надеялись, что я соглашусь.

— На самом деле я ждал, что Вы откажетесь, Аня, — вновь показал хищный оскал Кнеллер. — Что будете сопротивляться и бежать от меня.

— Вы несёте какую-то чушь! Или Вы сумасшедший, или...

Аня осеклась, боясь даже предположить, что может быть хуже сумасшествия. Она кинула взгляд на знак бесконечности посередине листа в блокноте Кнеллера. Тонкий намёк на бесконечность попыток вырваться из замкнутого круга?

— Знаете что, я отказываюсь участвовать в этом безумии. Жизнь — круговорот проблем,это правда. Но они обычно решаются, если приложить усилия. И сейчас я с ними справлюсь. Сама. Без Вашей токсичной помощи.

Аня повернулась, дошла до двери и услышала короткий смешок. Она обернулась: Кнеллер откровенно забавлялся.

— Поверьте мне, Анна, Вы даже не представляете, против кого идёте. Но... бегите, пока можете.

Глава 13

Ветер освежил горящее лицо, смыл солёные капли со щёк. Но не избавил от ядовитого чувства страха и ощущения захлопнувшейся крышки над банкой, внутри которой — она, Аня. Будто Кнеллер уже поймал её и разглядывает сквозь стекло.

Аня поёжилась, плотнее запахнула ветровку. На майском солнце было тепло, но в тени зябко и неуютно. Надо разобраться с банком, а потом перенести копию диплома на новую флешку.

«Кажется, увольнение теперь — меньшая из моих проблем. Ладно, я справлюсь. Позвоню Игорю, попрошу помочь. Я не одна».

Аня рухнула на скамейку в каком-то дворе. Тут разбили сквер с тополиной аллеей и клумбами. Красные тюльпаны тянули к солнцу свои чаши, а рядом белели звёздочки нарциссов. Островок красоты в мире бетона и стекла. Будь Аня в другом настроении, непременно наклонилась бы понюхать.

К скверу с тихим урчанием подъехала машина. Тонированные стёкла, цвет — мокрый асфальт. Снова серый, как в офисе Кнеллера. Сердце пропустило удар, и Аня поспешно отвернулась.

Девушка долго искала в телефонной книжке номер Игоря: глаза застилали слёзы. Он взял после первого гудка и засыпал Аню вопросами.

— Аня? Ты как? Всё в порядке? Что сказал Кнеллер?

— Забери меня, пожалуйста, отсюда, — еле выговорила девушка. — Ноги что-то не держат.

— Тебе плохо? — встревожился Игорь. — Никуда не уходи, я сейчас подъеду. Ты где?

— В соседнем с офисом Кнеллера дворе. Улица Солнечная, дом 5.

— Хорошо, понял. До связи!

Экран погас, но Аня так и не убрала телефон в сумку. Просто сидела и смотрела в одну точку невидящим взглядом. Хотелось расплакаться, но она запретила себе расстраиваться. Вот смерть родителей — то было настоящее горе. Жива, здорова, — значит, повода рыдать нет.

Звук заводящегося двигателя ворвался в уши. Аня кинула взгляд в сторону машины: она уезжала. Напряжение немного спало, будто автомобиль увёз с собой часть её опасений и страхов. Даже дышать стало легче, да и друг скоро должен был подъехать.

Но прошёл час, а Игорь всё не показывался и не звонил. Сообщения остались непрочитанными, а трубку он не брал.

«Почему он игнорирует меня? Что-то случилось? Или он передумал? А может, всё гораздо проще: Савелий вызвал его на работу? Но разве он не должен был предупредить?».

Аня мерила шагами плитки между клумбами, то и дело взглядывая на экран. Телефон молчал, время шло, а тюльпаны и нарциссы как ни в чём не бывало покачивали головками.

Перед глазами всплыло воспоминание: Кнеллер приказал ей сесть, и она... подчинилась.

«Я вдруг очень сильно захотела выполнить его приказ. Понимала, что желание не моё, сопротивлялась. Но он словно тянул за поводок, подтягивая меня к себе».

Аня похолодела: быть может, Кнеллер способен проделать подобное с кем угодно? И если он дотянулся до Игоря...

«Да нет, он же не знал, — сомневалась Аня. — Я случайно зашла в этот сквер. В двух шагах от его офиса!».

Ноги подкосились, и Аня вновь опустилась на скамейку.

«Серая машина! Кнеллер мог за мной следить. Сам или через сообщника».

Он говорил про эксперимент. Так, может, он просто хотел её помучить, заставить бояться. Есть же люди, которые наслаждаются страхом других.

«Нет, я не дам ему повод для радости. Я справлюсь со своими проблемами сама. Как обычно. А страх... засуну подальше. Сейчас — банк, завтра — вуз. И жалоба в трудовую инспекцию».

Глава 14

Стоя у окна, Кнеллер проводил Аню задумчивым взглядом. Сегодняшняя встреча порадовала его букетом ароматов — таким богатым и ослепительно ярким. Он с трудом сдерживался, чтобы не наклониться к её шее, вдыхая жасминовый аромат страха, горький полынный привкус раздражения и солёную морскую свежесть гнева. А ещё — табак, запах возмущения. Но Кнеллер не хотел выдавать свой голод раньше времени.

А как сверкали её глаза от сдерживаемой ярости! Как дрожали пальцы от волнения и страха! И особенно восхитительным был её взгляд, когда она поняла, кто режиссёр спектакля.

— Продолжим нашу игру, — тихо произнёс Кнеллер. — Скоро она поймёт, как глубоко увязла в паутине. А я буду рядом, чтобы насладиться её эмоциями.

На столе пискнул смартфон, и Кнеллер отошёл от окна.

«Звонила кому-то. Ждёт в соседнем дворе. Какие будут инструкции?»

Кнеллер задумался на секунду и набрал сообщение:

«Не попадайтесь на глаза. Буду через десять минут».

Он сам посмотрит, кто к ней придёт. И сам решит, что с ним делать.

Парня он узнал сразу: официант Игорь Исаев из того же филиала «Лотоса». Он бежал с остановки автобуса, словно за ним гнались. Не торопись, мальчик, ты уже достиг своей цели.

Кнеллер едва заметно повёл подбородком — и его доверенные люди обступили парня с двух сторон. Аккуратно прижали к машине, не давая опомниться, ловко затолкнули на заднее сиденье. Теперь он оторопело взирал на владельца ресторана и косился на громил, что его привели.

— Здравствуйте, Игорь Исаев, — холодно сказал Кнеллер. — Не спрашивайте ничего, сначала выслушайте. Наверняка Вы сейчас думаете: почему господин Кнеллер пригласил меня поговорить? А ответ предельно прост: Вы здесь из-за дружбы с Анной Орловой.

— Вы... Значит, это правда. Вы подставили Аню.

— Не знаю, о чём Вы, Исаев, — пожал плечами Кнеллер. — Просто меня очень интересует Ваша подруга, а Вы стоите у меня на пути. Вмешиваетесь, пытаетесь помочь. Это похвально, но неудобно. Для меня.

Игорь напрягся: желваки на скулах ходили ходуном. Он дёрнулся, но люди Кнеллера, повинуясь инструкциям, держали его за плечи.

— Что Вы хотите с ней сделать? Я считал Вас благодетелем, думал, Вы благородный и честный.

— Видите ли, Исаев, — усмехнулся Кнеллер, — я не мыслю категориями добра и зла. Сейчас для меня Вы являетесь злом. Просто потому, что мешаете моим устремлениям.

— Мешаю Вашим преступлениям? Утром я сомневался, но сейчас... — Игорь помолчал и выпалил: — Та официантка, Лина... она сказала, Вы помогли ей. Она не просто пропала. Вы убили её.

Кнеллер поднял бровь.

— Какая официантка? Вы бредите, Исаев. И слишком много болтаете.

Он медленно вытянул руку, двумя пальцами коснулся лба юноши. Придётся чуть подправить его мысли, чтобы вывести его из игры.

— Аня не желает Вашего вмешательства в её жизнь. Она не нуждается в чьей бы то ни было помощи и не хочет видеть Вас рядом. Вы раздражаете её своей навязчивой заботой. Но она слишком хорошо воспитана, чтобы сказать Вам правду в лицо. Запомните это, Исаев.

Парень на миг замер, взгляд затуманился, потеряв всякое выражение. Он прерывисто выдохнул и обмяк в руках громил. Теперь он не подойдёт к Ане и на пушечный выстрел. Хорошо, то, что надо.

Аромат равнодушия коснулся носа. Кнеллер вдохнул его, чуть расширив ноздри. Похоже на мыло без отдушки. Слишком пресно, словно шашлык без специй. Насыщает, но не удовлетворяет.

— Идите, Исаев. И ещё одно: Вы меня не видели и не разговаривали со мной.

— Да. Конечно. Я понял, — механически ответил парень и вышел из машины.

— Едем за объектом, — скомандовал Кнеллер.

Глядя в окно автомобиля, он представлял дальнейшие события. Платёж не найдут в системе: он распорядился. Аню продержат в банке до вечера, а потом выпустят ни с чем. А он полюбуется на её отчаяние или панику.