8 лет без кокоса. Дахабская история

I. Задворки географии

«Это же „родная“ Mandarina Duck! Полторы зарплаты на нее грохнула! У-у, вандалы! Азиаты!» – я стояла посреди аэропорта города Шарм-эль-Шейх и громко скорбела о потере моим чемоданом приличного вида. Создавалось ощущение, что в багажном отсеке он все четыре часа полета бился не на жизнь, а насмерть с чьей-то колхозной тележкой на ржавых железных колесах. «Колхозница» хорошо отделала моего «аристократа» – его кожа нежно-абрикосового оттенка была вся покрыта черными полосами царапин, фирменный логотип частично отклеился, одно колесико «хромало». Я попыталась сдвинуть чемодан с места. Это всегда было делом нелегким, но, как правило, раньше мне помогали представители отеля, встречавшие в аэропорту.

«Тебя встретит человек с табличкой, на ней будет твоя фамилия. Увидишь такого, беги к нему, это – твой трансфер в Дахаб» – сказала мне девочка Маша за день до моего отъезда. Я огляделась вокруг. По холлу аэропорта сновали арабы, держащие в руках таблички с логотипами известных туроператоров, и заботливо собирали своих осоловелых после перелета клиентов в маленькие аккуратные стада. Я позавидовала счастливцам – теперь им не нужно напрягаться и о чем-либо думать, они просто пойдут за гидом, сядут в автобус, который доставит их в отель, где все включено… Не было здесь человека с моей фамилией на табличке.

«А чего ты ожидала, женщина? Нет, чтобы как все люди, купить путевку в агентстве и отдыхать себе спокойно! Надо было найти в Интернете девочку Машу, которая отправила тебя на египетские задворки географии… И как мне теперь одной добираться до Дахаба? Такси арабское ловить? Ну да, и доставит оно меня радостно в какой-нибудь местный бордель»…

Продолжая кряхтеть и громко ругаться, я попыталась оттащить свою неподъемную гламурную ношу в сторону от транспортера. Я почти уже допинала чемоданище до выхода, как вдруг услышала нехороший хруст под ногами. Каблук подломился, только и успела подумать я прежде, чем шлепнуться на карачки. Лайкровые микрошорты D&G, дающие о себе знать при любом резком движении, тут же пребольно впились в задницу. Вокруг раздалось противное улюлюкание местного мужского населения, для которого я уже минут десять работала бесплатным аттракционом. Поднявшись, я в довершении всего обнаружила, что до крови разбила об мраморный пол колено. В сердцах забыв про злосчастный чемодан, я стащила дурацкие туфли и с ними в руках ретировалась в женский туалет – промыть рану, но главным образом ради того, чтобы скрыться от любопытных арабских глаз. Здесь уже я дала волю слезам – туалет пуст, стесняться некого. Вот дурдом! Приехала отдыхать, радоваться жизни – и на тебе, опозорилась в первые же минуты. Я с ненавистью зашвырнула туфли в мусорный бачок.

«Marc Jacobs, 600 долларов, месяц ждала, пока из Штатов привезут…» – пронеслось в голове.

«Вот дерьмо… Да и вся моя жизнь – одно сплошное унылое дерьмо» – вспомнила вдруг я, и от жалости к себе и к своей дурацкой жизни, в которой ничего не ладится и все не как у людей, зарыдала еще горше.

Москва, двумя неделями ранее

«Это чего?» – спросил Коля, разворачивая подарочную упаковку. В голосе его, вопреки моим ожиданием, слышалась не радость, а легкое раздражение. «Не „чаво“, а духи BVLGARY. Коллекционный аромат, между прочим. Специально для снобов. Тебе понравится» – не удержалась я. Откровенно говоря, Колино поведение нравилось мне чем дальше, тем меньше. Я, конечно, все понимаю – он весь из себя великий, всемирно известный фигурист, а в последние два года еще и популярный телеведущий. Медийное, блин, лицо. Между прочим, не без моей скромной помощи он им стал. Это не кто иной как я всеми правдами и неправдами запихнула полузабытого чемпиона мира десятилетней давности Николая …ва в теле-шоу «Звезды льда». Просто чтобы помочь ему вылезти из долгой депрессии, заставить перестать бухать. Думала, лед даст ему ожить… Труднее всего оказалось даже не договориться с канальными pr-щиками и редакторами шоу – всех их я знаю еще по университетской скамье. Самое сложное было уговорить выйти на лед самого моего героя – «я не пойду, не буду, я свое откатал, там все молодые – ни к чему мне позориться». Но первые же тренировки и последовавшее за ними выступление вернули ему веру в себя. Да и успех у жюри и зрителей был мгновенным – хоть поначалу Ник катал программу без сложных элементов, но катал ее с таким чувством, с такой отдачей, что, казалось, даже лед оживает и становится его помощником, гармоничной частью танца. Коля настолько понравился продюсерам, что они предложили ему поработать в следующем сезоне шоу в качестве ведущего. Ну и понеслась – одна программа, вторая, обложки журналов, небольшая роль в художественном фильме про спортсменов, а сейчас – уже и свое ледовое шоу. Поначалу я помогала ему, создавая pr-стратегию и направляя поток журналистского и продюсерского внимания в нужную сторону. Ведь, как ни крути, в этом я профессионал. Я – pr-агент, делать людей знаменитыми – моя работа… Нику я помогала, разумеется, совершенно бесплатно. Мне даже не нужна была его благодарность, достаточно было видеть его шальные от полузабытого счастья, сияющие глаза, когда он снова стал выходить на лед. Да и потом, моя роль в этой истории весьма скромна – Ник успешен благодаря только лишь своему мастерству и Богом данному таланту, и этим он уникален. По большому счету, таким людям агент нужен лишь на начальном этапе, на старте, дальше все пойдет само собой. Так и произошло – постепенно Коля сам стал разбираться, что к чему и почему в нехитрой системе шоу-биза, и вообще отказался от помощи даже тех рекламщиков, услуги которых оплачивал телеканал.

Как-то я отправилась смотреть Колино выступление в прямом эфире в спорт-бар, позвала компанию друзей… «Я хочу сказать слова благодарности за свое возвращение на лед, возвращение к жизни» – начал запыхавшийся после выступления Ник на камеру, и в голосе его слышалось волнение. Друзья мои, будучи в курсе нашей с ним истории, застыли в изумлении – ну неужели решился? Да еще на всю страну? – «Я хочу поблагодарить моего самого дорогого, самого близкого и родного человека, без которого все это оказалось бы невозможным…» – у меня навернулись слезы – «мою жену Марину! Мариночка, ангел мой, спасибо тебе!» Невыплаканные слезы застыли в глазах.

«Спасибо, Марина».

«Ведьма» Марина, с которой ты третий год подряд обещаешь мне развестись…

«Не пойму, что ты обижаешься – шоу семейное, любящий муж и хороший отец – важная часть моего образа. Я не могу сейчас взять и развестись – эта ведьма всю прессу на голову поставит, угробит мне проект… Ты ж профи, сама должна понимать!» – с неким недоумением отреагировал Ник на мое возмущение.

И я простила.

Хоть он меня об этом даже не попросил…

С тех пор отношения наши только и делали, что ухудшались. Виделись мы все реже – Ник был бесконечно занят на съемках и гастролях. Да и изменился он, как-то исподволь, постепенно, но очень сильно. Тон его все чаще приобретал то раздраженные, то пренебрежительные оттенки. Если раньше Ник рассказывал мне абсолютно все о своей жизни, делился проблемами, спрашивал совета, то сейчас о себе он говорил скупо и на расспросы реагировал раздраженно и по большей части односложно. В одну из наших редких встреч я сказала ему, просто даже ради того, чтобы спровоцировать хоть какую-то живую реакцию, что мы стали как кролики – быстро и молча трахаемся, и разбегаемся в разные стороны. Ник на это лишь пожал плечами и хмыкнул. Как водится, раздраженно.

…Ник все крутил в пальцах бархатную коробочку BVLGARY. Лицо его не подавало признаков радости. Меня уже начала бесить его кислая мина – в конце-то концов, это мой подарок ему на день рождения, мог бы хоть из вежливости улыбнуться. Неслабый такой вообще подарок – последние 300 баксов за него выложила. Теперь неделю без копья сидеть до зарплаты. Между прочим, это у меня был повод расстроиться – коль уж день рождения, мог бы и в ресторан позвать, а не в очередную съемную холостяцкую конуру! Сейчас мы вообще сидели во дворе, в колиной машине, ибо в конуру раньше времени вернулся ее хозяин. Да, не задался сегодня денек. А ведь мне еще работать…

«Слушай, забери ты это» – вдруг выдал Ник – «И сама не душись в следующий раз перед встречей, ок? А то меня жена палит постоянно, мол, как не приду, все женскими духами от меня воняет. А уж если я с такой штукой домой ввалюсь, то все – скандал вселенский гарантирован».

Пока я приходила в себя от этих откровений, Ник выехал из дворов и через сотню метров остановился.

– Ну все, малыш, вылезай, а то мне ехать пора…

– Что значит «вылезай»? Ты же обещал меня довезти до «Метелицы»! Мы ведь договорились!

– Ань, на Арбате сейчас пробки дикие, так что давай ты сама, а? На метро? Так реально быстрее выйдет, и тебе и мне.

«Пошел ты!» – подумала я, от души хлопнув дверцей Колиного «Геленвагена», зная, что Ник терпеть этого не может. В первый раз мне захотелось его послать по-настоящему, наверное, это и вправду конец, подумалось вдруг мне, когда машина скрылась за поворотом.

«Добрый» Ник высадил меня посреди Чистопрудного бульвара, в адский дождь. «А вот если я простужусь? Заболею и умру? Он не думал об этом?» – размышляла я, шлепая босоножками от Маноло по московским сентябрьским лужам. Зонта у меня, разумеется, не было. Злость и холодные струйки дождя размыли последние остатки иллюзий.

«Плевать ему на это десять раз с высокой башни. Найдет другую такую же дуру. Если уже не нашел…» – внезапно со всей отчетливостью поняла я…

Телефон начал разрываться уже на подходе, точнее сказать, на подбеге, к дверям клуба «Метелица». Здесь через полчаса должна была состояться презентация для журналистов нового альбома поп-группы «Стервочки». Я, будучи pr-директором этого чудного коллектива, была в ответе за организацию мероприятия. Для гостей оно – праздник, а для участников и устроителей – проклятье. Впрочем, то же самое можно сказать и про любую домашнюю вечеринку…

Презентация должна была попутно решить еще одну задачу – представить публике новую солистку группы Юленьку Шанс. Юленька еще не очень обтесалась и при общении с прессой вполне могла сморозить какую-нибудь хрень. Которая тут же будет растиражирована – даже дружественно настроенные журналисты никогда не упустят случая добавить «перчинки» в материал. Посему я пригласила несколько камер приехать до начала мероприятия, чтобы и Юленьке было не так нервозно, и мне легче контролировать ситуацию. Благодаря же Нику и его несдержанному обещанию мне пришлось тащиться до Арбата на метро, а затем бегом бежать километр до «Метелицы». И тем не менее я, как ни старалась, опоздала минут на двадцать на мною же назначенную встречу. Но я все же понадеялась на опытность остальных участниц группы…

– Анютик, ну где же ты ходишь, у нас тут совсем беда без тебя! – Настя Вольная, одна из старейших участниц коллектива, развеяла остатки этих надежд. Девушка только что не рыдала, дожидаясь меня в дверях клуба.

– Юля уже поговорила с MTV? – с ходу спросила я. Ребята с этого канала звонили мне уже раз двадцать – им надо было выезжать на другую съемку, а пообщаться с Юлей все никак не получалось.

– Нет – пискнула Настя.

– Ну почему?! Я ведь просила ей передать, чтобы она вышла и дала интервью! Ведущая – моя однокурсница, не надо ее бояться! – взвилась я.

– Мы ей сказали. – Настя чуть не плакала.

– И что? В чем дело-то?

– Юля не может говорить. Она надула губы…

Тут, признаться, дар речи чуть не утратила я. Какие-то дурацкие обиды – это не повод срывать недельную работу всей команды! Губы она надула… Звездой себя, что ли вообразила? «Пока не падете все на колени и не запросите прощения, на сцену не выйду»? Сейчас такое ей устрою, на всю жизнь отучится ерундой страдать! Злость и плохое настроение, вызванные общением с Ником и усугубленные прелестями общественного транспорта в час пик, утроились, и несчастную Юленьку и вправду не ждало ничего хорошего.

– Юленька, ты чего, зайчик! – взревела я с порога гримерки, обращаясь к юленькиной хрупкой спине – Кем себя вообразила, солнце? Мадонна, что ли? Эдит б…ь Пиаф??!! MTV не достойны тебя лицезреть, да? Так кого звезда прикажет пригласить? 1 Канал? А может, вообще CNN?

Юленька что-то замычала. Судя по всему, рот ее был чем-то набит.

– Юль, соизволь хотя бы прекратить жрать, когда с тобой люди разговаривают! Объясни как человек, а не как жвачное животное, в чем проблема у тебя!

В ответ Юленька повернула ко мне свое зареванное личико. Я чуть не села там же, где стояла – большую часть симпатичной мордашки занимали огромные, совершенно непропорциональные, какие-то африканские губы, которых еще вчера там не было. Юлька напоминала собой неудачный эксперимент генной инженерии. Отойдя от культурного шока, я заметила, что моя протеже силится что-то сказать, но инородные губищи напрочь отказываются ей повиноваться. Я растеряно огляделась в поисках людей, ибо судя по всему, от Юльки добиться объяснений будет непросто по техническим, так сказать, причинам. Может, в нее вселился космический монстр? Или у Юльки случилась аллергия на какой-нибудь продукт? Тогда надо ей срочно врача вызывать, а лучше «Скорую»… Видимо, последнюю фразу я сказала вслух, так как мне ответила Настя, все это время стоявшая за моей спиной:

– Да какую «Скорую»… Эта дурилка вчера, прямо перед презентацией, решила губы «накачать», в первый раз в жизни. А врач ее, видать, не предупредил, что после инъекции отек трое суток не спадает. Хоть бы с нами посоветовалась заранее, что ли… А то вишь – сюрприз решила сделать. Негритенок, млин…

Отсмеявшись – а хохотала я так, что девчонкам из группы пришлось отпаивать меня водой – я отправилась объясняться с журналистами. В итоге мне удалось отбояриться от прессы и отстоять Юлькино доброе имя каким-то благовидным враньем, и дальше презентация шла без эксцессов – со сцены губищи не сильно бросались в глаза, а пели девицы понятно дело что под фонограмму.

Наша вечеринка оказалась настолько удачной, что последние гости разъехались около трех часов утра. Я же, закончив все дела и выйдя из клуба, обнаружила, что на дворе уже светает. Метро еще не открылось, на такси денег не было. Благо, меня выручила подружка, живущая на Садовом кольце: «Приходи, конечно, я сама только с тусовки приехала! Кофейку попьем!». До ее дома идти было минут двадцать. Перед уходом я захватила из гримерки подаренную «Стервочкам» бутылку «Майота» – девки все равно на хронической диете и не пьют, да и вообще – заслужила.

Я пошла по Арбату, наблюдая просыпающийся город, окутанный, словно газовой шалью, лиловой дымкой подступающего рассвета.

«Красиво как… – подумалось вдруг мне. – Спокойно».

Жаль, что я редко вижу город таким – раньше полудня, честно сказать, нечасто просыпаюсь. А днем Москва совсем другая – пыльная, склочная, базарная…

Вообще, так, если со стороны посмотреть, странная у меня жизнь какая-то. Вот, сейчас иду, по центру Москвы, шмотья на мне надето на несколько тысяч евро, шампанское дорогущее фигачу из горла, денег при этом машину поймать нет, да и на метро, честно сказать, не уверена что наскребу… А рядом с пустым кошельком в сумочке – парфюм за дикое количество тысяч рублей. Никому не нужный… Нда, понтов немерено, а в сухом осадке что? Ни-че-го. Дом? Съемная халупа с облезлыми стенами на Щелковском шоссе. Спальное место, временное, а не дом.

Семья? Женатый мужик, влюбленный в себя и больше ни в кого. Тоже, получается, как бы муж напрокат…

Работа? Выдувание мыльных пузырей. Прикольно поначалу. А через несколько лет понимаешь, что твой результат, «продукт» либо лопается и исчезает с медийных орбит, либо остается, но ты тут как бы и не при чем. Не вечно это как-то. Авторскую подпись на чужой славе не поставишь. Хотя творцом этой славы зачастую бываешь именно ты… Раньше твердым стержнем, смыслом, вокруг которого вертелась жизнь, была моя любовь к Нику. А теперь стержня нет, истерся, исчез. И все вдруг стало каким-то зыбким, непостоянным, ненастоящим, как этот призрачный московский рассвет. И никто ведь не виноват ни в чем – Ник просто стал другим, а я не заметила вовремя. Есть ли какой-то смысл в любви, если даже она не бывает навсегда?

Чувства выцветают, одежда выходит из моды, работа перестает нравиться, и то, что радовало вчера, уже не вызывает никаких эмоций сегодня. Такое впечатление, что вот свались мне сейчас кирпич на голову, назавтра же никто не вспомнит, что я была – обо мне нечего будет сказать, от меня же в прямом смысле ничего не останется, ни следов, ни мыслей… Ну зачем-то я ведь живу, такая, как есть, с мыслями, с желаниями, с чувствами. Надо же с ними что-то делать. Знать бы еще, что именно… Может, где-то все же есть другая жизнь? Не знаю, какая. Быть может, с более простыми понятиями и ценностями. Но более красочными, живыми. Более вечными, что ли… Хотя, бывает ли вообще хоть что-то вечное, или она везде – эта пластмассовая «жизнь взаймы»?..

«В отпуск тебе надо, мать! Уже два года пашешь без продыху, конечно, тут крышак отъезжать начнет! Ты же всю жизнь мечтаешь научиться дайвингу, так поезжай куда-нибудь, смени обстановку, поныряй!» – сообщила подруга Симона, когда я озвучила ей свои рассветные настроения – «Ну и что, что сентябрь на дворе? Я вот только с Мальдивских островов вернулась. Там круглый год тепло, и нырялка классная!».

Классная, да только позволить себе ее ты можешь, если тебя везет туда очередной толстопузый мужик, которого ты подцепила, когда захотелось каникул на океанском берегу. Но я сдержалась и вежливо промычала что-то нейтральное типа «я подумаю». Это же нормально, так многие делают… Как отдохнуть гламурно без копейки денег в кармане? Да легко. Нужно лишь усвоить один простой закон: кто девушку ныряет, тот ее и… Я вот не могу так. И опять Ник виноват – ну не тянет меня к другим мужикам. Даже сейчас. И к Нику тоже не тянет. И вообще ни к чему не тянет… Так, ну вот, все, опять начинается… Через пару часов и несколько литров кофе меня снова накрыла привычная дневная московская суета, а вместе с ней и тоскливая хандра, к которой я тоже уже начала потихоньку привыкать.

В двенадцатом часу ночи я, наконец, ввалилась домой, уже плохо соображая. Единственным более-менее позитивным результатом очередного безумного дня стало то, что удалось вернуть в магазин злосчастный парфюм BVLGARY – каким-то чудом в сумочке завалялся чек. И теперь я была счастливой обладательницей 300 долларов, 50 рублей и чудовищного разочарования в мужиках как в явлении. Последнее, очевидно, прилагалось к моей судьбе в качестве подарочного бонуса…

«Достало все. Москва эта вонючая, толпы эти потные везде, разговоры про одно только бабло…» – положив тяжелую от подобных мыслей голову на подушку, я, наконец, провалилась в мутный сон. Из которого была выдернута где-то через час пронзительным визгом телефонного звонка.

– Жанну хачу! – сообщил, не мудрствуя лукаво, мужской поддатый голос на другом конце провода.

– У? – ухнула я в трубку разбуженной совой.

– Дэвюшка, я очэн Жанну хачу!

– Какую еще Жанну? – мозг мой еще упирался и отказывался возвращаться из царства сна.

– Фриске, канешна! – е-мое, еще и Фриске.

– Заказать хачу! – вот тебе и раз.

– Дэнь раждения у меня, в Махачкала! Черэз мэсяц! Жанна сможет ехат? Я заплачу! Любой гонорар! – тьфу, блин. Вот оно – офисы дверь в дверь. И подключены мы к одной сети, и номера у сотрудников Фриске от наших корпоративных мобильных всего на одну цифру отличаются. Потратив еще битый час на то, чтобы объяснить поклоннику Жанны Владимировны, что он обратился не по адресу, я, наконец, положила трубку и снова улеглась спать. Но сон не шел. Стоило закрыть глаза, как мне начинал мерещиться то машущий саблей дагестанский джигит, то Жанна Фриске.

Нет, так недолго и вправду с ума сойти, подумала я, с подозрением вглядываясь в темноту. Вторая бессонная ночь, а ведь завтра снова на переговоры.

«В отпуск тебе надо, мать…» – зазвучал в голове голос подруги Симоны. А может, и впрямь надо? Только вот на дайвинг на Мальдивах-то у меня не хватит. Все бабло на шмотки уходит. А как иначе? По работе приходится тусоваться без продыху, а часто и самой перед камерой стоять, комментировать похождения многочисленных подопечных нашего продюсерского центра – я ведь не одних «Стервочек» веду, и посерьезнее клиенты есть. И с ними на переговоры в джинсиках с рынка не поедешь – не поймут. Ну и вот итог – одна сумочка от Луи Виттона в полторы штуки долларов обошлась. И это еще со скидкой. Хотя какие сейчас скидки? Не исключено, что все-таки подделку мне всучили… Эх, порой и вправду, лучше – не знать. Так никакой зарплаты на отпуск не хватит. По крайней мере, на приличный… А может, не выпендриваться и где подешевле нырялку поискать? Никому не скажу, что в Египте или Турции была, совру, что болела… Я втащила в постель лэп-топ и загнала в поисковик слова «бюджетный дайвинг».

Через полчаса лихорадочного тыканья по ссылкам внезапно, как озарение, на экране возникла фраза: «Русский клуб а Дахабе», лучший дайвинг на Синае. Русские инструкторы, бюджетные цены и душевная атмосфера гарантируются». Дахаб… Никогда не слышала. Где это вообще?

Решение о том, что я очень хочу в Дахаб, возникло с первых же фотографий, обнаруженных на сайте клуба. Я даже толком ничего не прочитала о самом городе – от избытка эмоций сосредоточиться на тексте все равно было невозможно. «Где-то в Египте» – поняла я, и решила не вдаваться в подробности.

Бросившись искать по сети способы попадания в Дахаб, я практически сразу на каком-то дайверском форуме наткнулась на телефон девочки Маши. Акванавт советовал ее Клюшке как человека, который поможет уехать в «Дахабск» недорого. Лучшей рекомендации, согласитесь, желать просто неприлично. Попутно выяснилось, что Дахаб – место почти дикое, от ближайшего аэропорта в Шарм-эль-Шейхе его отделяет 100 км, больших отелей там нет, дискотек и ночных клубов – тоже.

Из достопримечательностей – гора Моисея.

«А чтоб обратно вернуться из Дахаба – это, интересно, тоже к Маше? Или к кому-то типа Моисея?» – мелькнула в голове почти пророческая мысль. Но она была тут же отброшена и забыта, как обычно и случается с пророческими мыслями.

Загадочной Маше я позвонила утром, еле дождавшись наступления более-менее приличного для деловых разговоров времени. «Билеты до Шарма и обратно могу тебе сделать сейчас за 300 долларов. Дешевле этого не бывает. Далее забью тебе кэмп – 10 долларов в сутки, со своей ванной и кондиционером. Летишь через десять дней. Устроит?» – «Ну в общем да, устроит».

Маша назначила мне встречу на станции метро в центре Москвы. Я раньше никогда не ездила заграницу «дикарем» и наивно полагала, что все это устроено, дабы взять меня за руку и отвести в офис турагентства – чтоб не заблудилась, не дай Бог, по дороге. В метро ко мне подошла маленькая брюнетка, одетая в простенькие джинсы и спортивный пуловер. «Маша» – представилась брюнетка и окинула меня оценивающим взглядом. Я почему-то порадовалась, что ехала с занятий в фитнес-клубе и была тоже одета спортивно, без обычных каблуков сантиметров эдак в 17 и с минимум косметики на лице. По-моему, Маша осталась мной довольна. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. «Ну, деньги давай, а то у меня времени мало» – оригинальным образом прервала паузу девушка. Я остолбенела – ничего себе заявление! Я ее первый раз вижу, и сразу – «деньги давай»! …С какой вообще стати? «Ты мне что, не доверяешь?» – удивленно спросила Маша. Так.

Это мои последние на данный момент бабки – а вдруг эта Маша возьмет и с ними испарится? – а вдруг не испарится? – если я сейчас развернусь и уйду, то сохраню деньги, но никогда этого не узнаю – буду полжизни мучиться вопросом, как могло бы быть – цена вопроса триста баксов, что теперь, полжизни из-за трехсот баксов мучиться?!

«Отлично, билеты будут через пару дней, я тебе позвоню!» – сказала Маша перед тем, как впорхнуть в двери вагона.

«Дура ты, Аня! Ну совсем овца! „Маша-Дахаб“ – и это все, что ты о ней знаешь! Сто процентов тебя кинули! И вообще, Египет – помойка адская. Туда только лохи в отпуск ездят!» – пилила меня Симона.