Золото самурая

© Алексей Горяйнов, 2023

ISBN 978-5-0059-4423-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Алексей Горяйнов

ЗОЛОТО САМУРАЯ

Горяйнов Алексей Георгиевич

Золото самурая: Роман (Путешествия, военные приключения).

Морской конвой с золотом, вышедший от берегов Камчатки в далеком 1943 году, не дошел до места назначения. Но золото притягивает людей сильнее, чем магнит железо. Тайна раскрывается в наши дни. Многие пытаются завладеть исчезнувшим сокровищем, не думая о том, какую цену придется за это заплатить…

СОДЕРЖАНИЕ

1. У берегов Камчатки, 1943 год

2. Встреча в ресторане, 1999 год

3. Кое-что об Йонасе Петровиче

4. Банзай!

5. Хозяйство Йонаса

6. На чужом берегу

7. На вулкане

8. Двое с подлодки

9. Новое знакомство

10. Ты должен доплыть

11. На склонах Авачи

12. Гибель человека-торпеды

13. Ревность Йонаса

14. Новое поручение

15. Долгое ожидание

16. Неожиданное предложение

17. Житье-бытье Лии

18. Далеко в горах

19. Бегство

20. Жизнеописание Сигемицу

21. Дед Федосей и его заимка

22. На горячих источниках

23. Ожидание

24. Самурай и бизнесмен

25. «Ах, белый теплоход…»

26. Ночная дорога

27. Сделка

28. На острове мечты

29. У Ивана Ивановича

30. Сигемицу приоткрывает карты

31. Новичкам везет…

32. Допрос Усулы

33. Золотая нить

34. Нападение

35. Райская жизнь

36. Война объявлена

37. Зверь

38. Схватка в воздухе

39. У вулканологов

40. Коготок завяз…

41. Выстрелы в ущелье

42. Трудное путешествие

43. …Всей птичке пропасть

44. Дорога к людям

45. Встреча

46. Налет

47. В гарнизоне

48. Кощей Бессмертный

49. Расплата

50. Убежище

51. Конец Кощея

52. Смерть самурая

53. Пути-дороги…

54. Камчатка, 1999 год

1. У берегов Камчатки, 1943 год

Далеко на западе полыхала небывалая по масштабам и жестокости война. Только что разгромили немцев под Сталинградом. Героическим успехам на фронте сопутствовала титаническая работа тыловиков, в том числе и в самых отдаленных уголках страны. Не знали слова «отдых» и на Магаданских приисках. Стране было нужно золото…

Берингово море бушевало. Сек мелкий дождь, и серая мгла окутывала побережье Олюторского залива. В одной из бухт, защищенной от ветра голыми гладкими скалами, велась погрузка военного корабля. Эсминец сопровождения стоял на рейде, дожидаясь выхода в море. Даже для военного времени процесс этот выглядел слишком таинственно. Караваном оленьих упряжек к оцепленному чекистами берегу было доставлено несколько небольших, но чрезвычайно тяжелых ящиков секретного груза. Каравану пришлось преодолеть более тысячи километров сверхсложных дорог, прежде чем от магаданских приисков груз был доставлен сюда, в Корякский автономный округ. Для чего это было необходимо, оставалось непонятным, ведь Магадан находится на берегу моря, но об этом никто не спрашивал…

Матросы работали молча, быстро, слаженно. Шторм утихал, но море по-прежнему оставалось бурным. Однако, не дожидаясь более или менее сносной погоды, командование приняло решение о срочной отправке груза.

Задачей советского эсминца и корабля прикрытия было доставить ценный груз в порт Петропавловска-Камчатского, где и должна была решиться его судьба: золото передадут американцам в качестве оплаты по лендлизу дорогостоящей военной техники или отправят его во Владивосток, с последующей пересылкой в Москву. Для этого в Авачинской бухте планировалось усилить эскорт кораблей – Курилы находились в руках японцев, а единственный судоходный Первый Курильский пролив узок – всего-то двенадцать километров, – и суда советского флота становились в нем слишком уязвимыми.

Несмотря на то, что операция проводилась в обстановке особой секретности, японским спецслужбам каким-то образом стало о ней известно. К берегам Чукотки была отправлена подводная лодка К-456 «Микадо», способная доставить в нужную точку две карликовых субмарины небольшого радиуса действия со смертниками и специально подготовленный отряд самураев…

«Микадо» находилась в автономном плавании уже больше месяца. Давно вышли все сроки запланированной операции, пора было возвращаться на остров Парамушир для пополнения запасов провианта и топлива. Вышколенная команда и специально подготовленный десант терпеливо ждали приказа от командира корабля полковника Умэдзу. Всем порядком надоело бездействие последних двух недель, когда лодка в целях скрытности и экономии ресурсов вынуждена была таиться на океанском дне и лишь изредка по ночам поднималась к поверхности, чтобы пополнить запас воздуха и подзарядить аккумуляторные батареи. Приходилось прохлаждаться, в то время как соотечественники проливали кровь в святой битве с ожиревшими янки…

Тридцатилетний лоцман Сигемицу, невысокий сутулый человек с худощавым лицом и висячими черными усами, ежедневно задавал угрюмому командиру один и тот же вопрос: «Может быть, информация была ложной, и никакого каравана не будет?» Это раздражало полковника, но каждый раз ответом было сдержанное молчание. Командир «Микадо» сам не знал, когда следовало ожидать советские корабли с желанным грузом.

Двадцать седьмого июня полковнику сообщили наконец о движущихся со стороны севера объектах. Немедленно на субмарине была объявлена боевая готовность номер один. Уже на следующий день на рассвете два корабля русских вышли из каменистой бухты, держа курс строго на юг. Умэдзу приказал идти параллельным курсом на расстоянии, позволяющем не попасть в зону действия наблюдателей эсминцев.

К вечеру дувший с востока ветер резко поменялся на южный, который усиливался с каждой минутой. Неожиданно советские суда изменили курс на юго-западный и пошли к берегам Камчатки…

2. Встреча в ресторане, 1999 год

Нил ждал Андрея в ресторане «Прага». Облюбовав столик в углу, он вяло пил минералку. Художник опаздывал. На сцене музыканты закончили настраивать инструменты, заиграла легкая джазовая музыка. Потом «творцы искусства» надрывно запели: «Я пью до дна за тех, кто в море». Нил скривился и вспомнил своего друга Игоря. Это была его любимая песня. Игорь жил в военном городке, расположенном на скалистом берегу Тихого океана. Там провел свое детство и Нил. Их с Игорем отцы служили в одной части.

Сегодня утром Нил взялся было написать письмо другу, но помешал Андрей. Художник пропадал где-то добрую неделю, а тут вдруг позвонил с утра, и естественно ему приспичило срочно заполучить гонорар. Недавно Нилу удалось толкнуть новому русскому придурку большую картину Андрея «Современные нимфы у водопада», и теперь он принес другу целых семьсот долларов – по нынешним временам весьма неплохие деньги. Встретиться договорились в ресторане – художник явно решил «отдохнуть красиво».

Посетителей в этот вечерний час в зале собралось уже довольно много, но один столик, у окна, был свободен. На нем стояла табличка «Reserve». Нил чувствовал себя одиноким и потерянным среди веселящихся людей. От нечего делать он стал гадать, кто бы мог заказать этот стол и окажется вскоре рядом с ним. Какой-нибудь скороспелый магнат, недавно еще торговавший из-под полы порнографическими картами, бандит с веселенькой компанией, а, может быть, очередная телевизионная знаменитость? В одном можно быть уверенным: если столик заказала особь мужеского пола, то явится с любовницей – длинной, как глиста, томной, обвешанной побрякушками.

Метрдотель, размеренно-вальяжно прохаживающийся по залу, вдруг засуетился, подбежал к двери и расплылся в улыбке.

– Добро пожаловать, Йонас Петрович, – пропел он, сгибаясь в поклоне, – всегда рады вас видеть.

В зал вошла и направилась к заинтересовавшему Нила столу компания из четырех человек. Впереди важно вышагивал толстощекий и широкоплечий, но довольно подтянутый мужчина средних лет с окладистой бородой, в черном костюме. С ним была молодая светловолосая женщина, с хорошей фигурой, одетая в дорогое, цвета старого жемчуга платье. За этой славной парочкой чуть на расстоянии поспешали два молодца – один повыше, другой пониже, судя по поведению – охранники.

Все четверо уселись за свободный стол: бородач лицом к залу, телохранители устроились, отгородив хозяина от прохода. Они презрительно поглядывали по сторонам, а на хозяина смотрели, как на какое-то божество…

Молниеносно подбежал официант с блокнотом и карандашом, готовый принять заказ. Бородач что-то говорил, а симпатичная дамочка только молча кивала или отрицательно качала головой. Она, казалось, была ко всему равнодушна.

Пока Нил следил за «крутым дядей», в зале наконец-то появился Андрей.

– Скучаешь? Я слегка запоздал, тетку рисовал с девчонкой. Ты извини, дружище, отказать неудобно было. Опять же денежки никому еще не мешали.

– Ничего себе задержался, неделю не звонил.

– А… С ребятами загудели, а там Гера девах привез, короче у Эдика на даче пять дней тусовались, пока бабки не кончились. А ты чего такой кислый? – неожиданно заинтересовался он.

Нил недовольно дернул щекой.

– Да нет, я ничего. Сижу, о своем задумался.

– Все Элка покоя не дает? Забудь, она того не стоит. Вон, девочек сколько. Кстати, гляди, подруга на тебя пялится, красивая.

– Это та, что с крутым пришла? – безразлично спросил Нил, взглянув в сторону блондинки.

– Ты думаешь это крутой? – насторожился Андрей.

– Ничего я не думаю, мне до этого… На вот, – Нил протянул художнику доллары.

– Сотню себе за труды оставь, как условились.

– Хорошо, – Нил сунул одну купюру в карман пиджака.

– И все же она на тебя запала, так и пялится, даже мужик ее заметил, вишь, морду скривил, – не унимался Андрей.

Официант принес заказанные блюда.

– Ну-с, давай за успех операции, – сказал Андрей, поднимая рюмку водки.

Они выпили.

– Эх, Нилка, теперь легче будет. Веселей гляди на жизнь, – художник подмигнул приятелю и засунул в рот, окруженный зарослями прокуренной бородки, большой кусок аппетитной отбивной. – Если так пойдет, к весне накоплю деньжат и свалю на заработки. В Италию! А тебе опять старые мечты душу бередят? Не переживай, съездишь когда-нибудь на свою Камчатку. Мне вот иногда тоже чего-нибудь в голову взбредет: море, пальмы, островитяночки, тоже, как дурак, размечтаюсь. Прикинь – я художник, а ты мой менеджер: вот мы живем на каком-нибудь острове; я картины рисую, а ты мне всякие выставки устраиваешь, переговоры ведешь, у нас вилла роскошная, тачка с наворотами, вокруг креолочки-папуасочки, и мы с тобой…

– Давай еще по одной? – прервал болтовню приятеля Нил.

– Можно, – Андрей решительно опрокинул в себя рюмку, сморщился и, помотав головой. Изрек: – Не, Нилка, все же он урод какой-то, а не крутой.

– Да чего ты все об одном и том же? Расслабься, Андрюха, гуляем, – Нил растянул губы в улыбке и тут же поймал себя на том, что невольно бросил взгляд в сторону незнакомки, которая по-прежнему пристально глядела на него.

Тем временем, Андрей, выпил еще, состроил «крутому» наглую рожу и толкнул ногой Нила:

– Смотри, как разволновался, аж покраснел. Одно слово – кабанчик. Я только одного никак не пойму, – наклонился он ближе к Нилу, – почему, как девка красивая, так с ней обязательно козел какой-то?

В то же время «крутой» одернул свою спутницу и что-то шепнул охраннику. Заигравшая музыка разрядила атмосферу, и Андрей предложил подвалить к трем веселым девицам, устроившим канкан возле эстрады.

– На что ты там все глазеешь, дорогая? – спрашивал Йонас Петрович свою даму. – Да ты же меня не слушаешь, елы-палы! Куда она пялится, хотелось бы мне знать? – он посмотрел на Нила и Андрея, облизнул блестящие мясистые губы, ухмыльнулся: – Нравятся?

– Да! – резко ответила дама.

– Надеюсь не тот наглец с бородкой? – продолжал как бы игриво Йонас Петрович. – Конечно не он. Таких ты не любишь! Постой, постой, а второй, ну этот скромняга, кого-то он мне напоминает? – на секунду задумался, но тут же, словно обрадовавшись чему-то, воскликнул: – Ба, во почему ты вылупилась! Ну, вылитый Сашик! – и с упреком закончил: – Все никак не можешь забыть дружка своего? Столько лет прошло. А толку-то? Его не вернешь.

– Отстань, – глаза женщины наполнились слезами. – Я вначале испугалась, опешила, потом поняла, что не он.

– Ну, все, все, все, – примирительно понизил голос Йонас Петрович. – В самом деле, перестань глазеть, ты все-таки с мужем пришла.

Женщина неожиданно взяла себя в руки, презрительно посмотрела на супруга.

– А разве без тебя я имею право появляться где-нибудь?

– Имеешь, но мы все же муж и жена и на людях должны быть вместе. А если будешь дальше пялиться, я прикажу убрать этого пацана отсюда.

– Ненавижу тебя! – она отвернулась.

– Но, но, но, опять за старое, – бородач протянул руку.

Его партнерша отдернула локоть.

– Перстень моего дедушки был у Александра, почему он оказался у тебя?

Мужчина зло свел брови.

– Мне это надоело! Сколько тебе надо повторять, что кольца в воде имеют свойство слетать с руки! Он мне отдал его перед нырком. Кто виноват, что это совпало с трагедией.

– Вот только если б я его у тебя случайно не обнаружила, ты бы мне его так и не показал. Не верю, ни одному твоему слову не верю! Господи, какая же я все-таки наивная дура… А этого парня послало само Провидение… В укор мне! Согласиться стать твоей женой – надо было быть полной идиоткой.

Глаза Йонаса Петровича потемнели, но он сдержался. Сделав вид, что ничего не происходит, улыбнулся (улыбка, тем не менее, получилась кривоватой) и тихо прошептал:

– Лия, перестань, прошу тебя, мы же договорились… Так-то ты помогаешь мне проводить предвыборную кампанию?

Художник нагло влез в группу танцующих и сходу завел разговор с красотками, кивнув в сторону друга. Неожиданно рядом очутились охранники «крутого», и вскоре длинный худощавый брюнет как бы невзначай ударил Андрея каблуком по ноге, да так, что у того от боли перед глазами поплыли круги.

– Поаккуратней, слон! – огрызнулся художник и тут же получил удар от коренастого и непомерно плечистого парня, которого можно было бы смело прозвать банальным словом «шкаф». – Ты че, падла, делаешь! – прокричал сквозь грохот колонок Андрей, пытаясь с разворота врезать «шкафу» в челюсть.

Но тот лихо увернулся от удара и профессиональным, едва заметным движением вырубил Андрея. Художник рухнул на пол. Все произошло так быстро, что кроме Нила начала драки никто не заметил. Он молниеносно ринулся к другу, отбил удар худощавого и точным хуком поставил его на колени. Второго охранника Нил ударил с такой злостью, что «шкаф» врезался в ударную установку. Танцующие девицы завизжали, мужчины повскакивали из-за столов, как бы готовясь защитить пришедших с ними дам. «Крутой дядя» тем временем куда-то исчез, а появился уже в сопровождении двух сержантов и майора. Еще через минуту Нил сидел напротив старшего милиционера в одном из служебных помещений ресторана.

– Ну и что ты драться полез? – недовольно спросил майор, щуря маленькие глазки, и достал из папки чистый листок бумаги. – Хулиганка явная. Ты ж хороших людей обидел.

– Гражданин майор, я за друга вступился, они первые начали, – пытался оправдаться Нил.

– Ну, браток, от тебя еще и водкой за версту разит, – цедил сквозь зубы страж закона, – будем составлять протокол.

– За что, командир?! – возмутился Нил.

– За драку, – спокойно ответил майор. – Имя, фамилия, год рождения. Судимости были?

– Какие судимости? Я в Чечне воевал! – опять возмутился Нил.

– Все ясно с тобой. Натренировался, а теперь тут решил покуралесить. Вы, чеченцы, все отмороженные.

– Да я не чеченец, ты что, майор, с ума спятил!

– Ну вот. Ты еще и оскорбляешь при исполнении, – нехорошо прищурился милиционер.

– Слушай, майор, кончай, а? Будь человеком! Они же первые начали, девчонки подтвердят…

– Девчонок тех след простыл. А вот уважаемый человек и его супруга видели, что твой друг первый задрался. Ты же, вместо того чтобы его остановить, начал махать налево-направо.

– Кого останавливать-то?! – возмутился Нил, – Он же лежал, ему самому в морду дали. Люди подтвердят, спросите их. Там же в зале много народу, и музыканты видели. Пойдем спросим.

– Ладно, – немного смягчившись, сказал майор, – гони пятихатку, и я тебя не видел.

– Пятьсот рублей? – переспросил Нил.

– Ты че? Зелени пять сотен! – майор словно обиделся, отодвинул папку на край стола и стал разглядывать парня исподлобья.

В этот момент дверь открылась, и Нил увидел «крутого», который, слащаво улыбаясь, обратился к майору:

– Фомич, мы тут разобрались полюбовно. Ты паренька отпусти, я сам все улажу.

– Как это? – запнулся тот.

– Отпусти, отпусти, Фомич.

Ласково говорил «крутой», но было в его тоне что-то такое… Майор сразу же подчинился.

– Как хотите, Йонас Петрович, – покорно согласился он.

– Ну, пошли, боец, – сказал «крутой», когда Нила освободили от наручников, – будем пить мировую. Друг твой оклемался, мои вроде тоже. Но художник твой хам, надо заметить. Не будь у меня сегодня хорошего настроения, не простил бы я его. Он там жену мою рисует, вояка из него никакой, посмотрим, какой он художник. – Йонас Петрович на мгновенье задумался, посматривая на потирающего запястья Нила. – Ладно, не серчай. Ты уж извини, что я на «ты». Не люблю церемониться. Меня зовут Йонас Петрович, а тебя?

– Нил, Нил Батин.

Войдя в зал, Нил действительно увидел Андрея за соседним столом. В руке приятеля была папка с листом бумаги, на котором он что-то рисовал, между делом, потягивая из рюмки коричневато-янтарную жидкость и весело болтая о чем-то с недавними врагами.

– Знакомьтесь, – сказал бородач, – это Нил, а это моя супруга Лия.

Женщина протянула Нилу руку, их глаза встретились… Нилу стоило немалых усилий, чтобы заставить себя прислушаться к словам «крутого».

– Это Седой, – Йонас Петрович показал на ершистого со сплющенным носом амбала, – А это Кыня. Присаживайся, Нил, коньяк будешь?

Нил пожал плечами.

– Значит будешь. Кыня, налей-ка всем. Лия, солнышко, не дуйся, тебе шампанского?

Женщина не прореагировала, она теперь добросовестно позировала художнику, глядя куда-то левее его головы.

– Ну, ребятки, выпейте мировую и пожмите друг другу руки, – предложил Йонас Петрович.

Чокнулись нехотя, но примирились. «Крутой» удовлетворенно кивнул.

– Молодцы! – он брезгливо осмотрел зал и неожиданно предложил: – А не махнуть ли нам в ночной клуб? Все, так и решим. Встряхнемся как следует! И ребят возьмем. Не расставаться же, едва познакомившись… Хе-хе! Хорошо, Лия?

Женщина побледнела. Ответ ее прозвучал откровенно грубо.

– Отстань. О, Боже, как я устала от всего этого… Неужели в тебе нет ни капли человеческого? Зачем ты затеял все это? Чтобы показать, что и над мертвыми властен?

Йонас Петрович взял ломтик лимона, пососал его, пояснил добродушно:

– Не слушайте ее, моя женушка сегодня болтает какой-то вздор. Молодость, капризы… Хе-хе-хе. – Он встал, с хрустом потянулся, зашел за спину Андрея. – Ба, да ты талантлив, друг мой!

– Русский Микеланджело. Так его звали в Италии, – подтвердил Нил, испытывая желание уйти, но почему-то продолжал оставаться на месте.

– Да и ты парень не промах, – Йонас Петрович окинул Нила с головы до ног цепким взглядом. – Мне тут Андрей газетку с твоим рассказом показал. Красиво пишешь о войне. Приключения любишь?!

– Просто я немного знаю эту тему…

– Да, наш художник рассказал, что ты премию за этот рассказ получил. – И вдруг глаза Йонаса Петровича загорелись, и он заговорил несколько сумбурно: – Слушай, у меня к тебе есть деловое предложение. Хочешь поработать над книгой обо мне? Моя жизнь – сплошные приключения! Я, понимаешь, с Камчатки, там я крупный бизнесмен, много делаю для своего края, но народ недостаточно знает своих героев. Скоро буду баллотироваться в губернаторы. Нужна книга! И команде моей, и избирателям. Рядовым, так сказать, гражданам нашего государства. Да и для тебя, Андрей, дело найдется. Плакаты, картины, портреты будешь рисовать. И вообще, мне не помешают образованные, культурные люди – элита общества, так сказать. Поедете со мной на Камчатку? Отдохнете от столичной суеты. Природа у нас там обалденная!

– На Камчатку? – Нил никак не мог поверить в реальность предложения.

– Именно! Соглашайся, оплата будет хорошая. А какая у нас там охота! Знаешь, какие у меня лайки? У-у! Целая свора! И все – породистые. И карело-финские есть, и восточносибирские, и даже хаски. Я специально держу кабанов и медведей для натаски собак. Звери у меня из рук едят, а потом я выгоняю их к псам. Люблю поглядеть, кто кого растерзает. – Йонас Петрович неприятно хохотнул. – А недавно знаешь, что вышло? У, брат, весело было! Пригласил я солиднейших гостей, ты ж понимаешь, в нынешнее время надо со всеми дружить. Ну, там пара генералов, мэр, главный пограничник приехали. Пустил я Рыжего и Яшку – хорошие у меня были кобели, – рассказчик запнулся, многозначительно посмотрел на жену и продолжал со вздохом: – Да были… Моя красавица, их испортила – баловала почем зря, выпускала гулять вместе со зверьем, предназначенным для натаски. И вот что получилось: лайки полаяли – полаяли и не хотят работать, бегают мерзавцы по загону, с медведем играются, а с кабаном вообще любовь. Представляешь? Ну, я психанул и тут же пристрелил и Рыжика, и Яшку, и кабана, и медведя…

– Ты можешь, хотя бы не напоминать об этом? – Лия покраснела и с отвращением отвернулась к окну.

– Нет, голову отворачивать не надо, пожалуйста, – сказал Андрей, и, когда женщина приняла прежнее положение, еще подкорректировал поворот головы жестом руки. – Вот так. Хорошо.

– Сколько было охов и ахов, – продолжал Йонас, косясь на жену. – Ничего, новое зверье я уже не дам испортить. Ну как, летим на Камчатку, бойцы?

– Предложение очень заманчивое, – ответил Нил.

Йонас Петрович довольно потер руки.

– Насчет оплаты не переживай, я уже сказал: будешь доволен. Послезавтра и полетим. Разрешение на вылет в погранзону я мигом организую: у меня везде связи.

Нил не верил привалившему счастью. Такое бывает только во сне! Чтобы разом все – и возможность заработать деньги, а главное ни с того, ни с сего, за здорово живешь, снова оказаться на Камчатке, о которой он столько лет мечтал.

«Правда, этот Йонас, похоже, говнюк порядочный, – подумал он про себя, – но там рукой подать до морской воинской части. Заработаю денег и – в родные пенаты! Подводные лодки, корабли… Вот где жизнь-то! А люди! Один Игорь чего стоит! Мы с ним горы свернем! Как он там? Из писем не все поймешь… Может до сих пор затейки нашей не оставил? Вот фантазер! Хорошее время – юность… И придумали же – построить ни много, ни мало, а минисубмарину! Покорять просторы океана, искать сокровища! До чего наивными были… Благо материал было где брать – в части-то списанного оборудования скопилось навалом. Жаль, только все закончилось на стадии проекта – отца тогда перевели в Москву. Может, Игорек все еще строит подлодку!? А что… Йо-хо-хо! Еще рванем за сокровищами!»

3. Кое-что об Йонасе Петровиче

Йонас Петрович Быстров – преуспевающий бизнесмен из Петропавловска-Камчатского – регулярно прилетал в Москву. Официальные цели поездок разнились, зато тайная – не менялась. Йонас ездил в первопрестольную для того, чтобы сдать своему старому приятелю Сергею Макееву золото. Тот был коммерческим директором фирмы, занимающейся переработкой отходов электронной промышленности, в том числе утилизированной военной и космической техники. Между делом новоявленные бизнесмены выплавляли золото и платину, из каких-то суперсекретных, но ставших ненужными сверхпроводников. Лицензия и допуск на право работы обязывали сдавать «товар» государству в слитках по цене, которая более чем устраивала Макеева и его подельщиков. Приходилось, правда, кое с кем делиться, но и оставалось немало. Ну а золото – самой высокой, между прочим, пробы, – естественно, долго в нищем государстве не залеживалось, и его продавали за границу.

Макеев не спрашивал, откуда у Йонаса золотишко. Его интересовала прибыль. Слитки, доставленные приятелем, переплавлялись вместе с добытым из ставшей отходами техники, а потом брусочки с клеймами фирмы сдавались государству.

Йонаса и Макеева связывала давняя дружба. Когда-то оба занимались альпинизмом и познакомились на очередных сборах на Эльбрусе. Макеев уже тогда, «в годы застоя», имел пай в торговле цветами на большинстве московских рынков, а Йонас в ту пору возглавлял артель по добыче морской капусты. Именно коммерческая жилка их и сблизила.