Российский Прованс: Розовое. Девушки. Раки

Азовское сидение

Поэтика подвига понятна.«Есть упоение в бою»… «Не страшно под пулями мертвыми лечь»… «“Вот оно!” – думал князь Андрей, схватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль»… Героика же повседневности всегда – на втором плане. Описать – допустимо, осмыслить – трудно, воспроизвести – невозможно. Окружившие в 1641 году непроходимым кольцом осады захваченный донскими казаками Азов турки и крымские татары долго не могли понять, как в заблокированный город попадает пополнение. Оказалось, по ночам казаки, зажав зубами полые камышинки, плыли под водой на спине, удерживая в кожаных мешках одежду и оружие. Придя в ярость, предводитель осаждавших Гуссейн-паша приказал перегородить Дон сплошным частоколом. Не помогло. Помнится, летом, проходя практику и попав под очарование реконструктивной археологии, мы студентами пробовали повторить тот же трюк. Недолгое время – секунд сорок – получалось. С одеждой вообще нет. Оружия, к счастью, у нас не было.

В этой истории всё происходившее кажется почти нереальным, на грани, за пределом, немыслимым, невозможным. Напомним: меньше четырех тысяч донцов, к которым примкнули часть запорожцев, весной 1637 года, прорвав тройную линию крепостных укреплений, захватили Азов, принадлежавший тогда Османской империи. Четыре года казаки свободно владели городом, но в июне 1641 года под Азовом появилось турецко-татарское войско, вместе с европейскими наемниками насчитывающее не менее 120 000 (!!!) человек.

Поэтика подвига сменилась героикой будней. Отбитые штурмы перешли в бесконечные бомбардировки и «земляную войну» – нужно было рыть подземные траншеи, закладывать мины, восстанавливать разрушения, создавать землянки для укрытия от ядер, и главное – успевать пожить обычной земной жизнью – с любовями, страстями, молитвами, амбициями, встречами и разлуками. В крепости находилась почти тысяча женщин… Пережив эти бесконечные четыре месяца и отбив осаду, казаки еще год владели городом и ушли как победители – сами, по своей воле, издевательски забрав не только артиллерию и припасы, но и створки городских ворот и даже громадные городские торговые весы. Сейчас они красуются на главной площади в Старочеркасской в напоминание потомкам.

Но мы и так не забудем. Хотя бы потому, что наше Азовское осадное сидение – это еще и подлинный гимн свободе. «А се мы взяли Азов город своею волею, а не государским повелением» — сколько достоинства и благородства в этом ответе на предложение турок сдать город за выкуп, ибо помощи от Москвы все равно не дождаться. Должно будет пройти еще двести лет, чтобы на Сенатской прозвучало нечто подобное: «Мы дышали свободой…»

Нам повезло. Помимо осознания подвига, вживленного в нашу генетику, мы можем пережить хотя бы часть пережитого ими: грохот орудий, пороховой дым, предштурмовой мандраж, перебранку противников и даже внезапный ужас от взлетающих от взрывов тел – военная реконструкция осадного времени (спасибо азовчанам!) с каждым годом становится все реалистичнее.

И потому каждый год мы с нетерпением ждем лета, чтобы попасть на историческое воссоздание Азовского осадного сидения и восхититься мастерством реконструкторов, передающих не только упоение боя, но и героику повседневности. Хорошо примчаться сюда с самого утра, до исторических экзерциций и наплыва зрителей, подняться на сохранившийся крепостной вал и, подставив лицо ветру, окинуть окрестности гордым взором наследника победителей. Мы ведь тоже… приехали сюда своей волею.

Приехать (своей волей):

Фестиваль «Историческая реконструкция “Осада Азова”»

и другие азовские достопримечательности

http://www.gorodazov.ru/azov/turizm.html

Антиквары

«Новые вещи так вульгарны!» Эту мысль приписывают Лилиан Гиш, а она имела право на подобные сентенции. Не дожив всего лишь семь месяцев до своего столетия, Лилиан стала легендой Голливуда, не снимаясь в кино всего лишь последние семь лет жизни, но до самой кончины играя в театре. Ступив на сцену в эпоху модерна и покинув ее под шествие гранжа, Гиш проверяла ценность окружавших ее вещей тем, чего у нее оказалось в достатке – временем.

Впрочем, время – не единственный страж, охраняющий антиквариат от винтажа, а его – от хлама. Его напарник – история. Приобретая вещь из прошлого, мы покупаем часть чужой жизни. Но не для того, чтобы попытаться прожить ее, а чтобы дополнить и расцветить собственную.

Особенно интересно все это наблюдать на блошиных рынках, а таковой есть и в Ростове-на-Дону – каждое воскресенье у северного входа в парк имени Горького здесь предлагают то, что перестало быть хламом, но еще не стало антиквариатом. Одновременно как-то незаметно и степенно, как и подобает старому купеческому городу, донская столица, а вслед за ней Азов, Новочеркасск, Таганрог обрастают настоящими антикварными салонами. Мы неспешно превращаемся в один из антикварных центров страны.

Расположенные в большинстве своем в зданиях конца XIX – начала ХХ веков, наши антикварные лавки наполнены не только вещами, но и особой атмосферой. Кажется, таковыми были респектабельные магазины рубежа веков, поэтому мы ходим сюда не только покупать, но и погружаться в эстетику того времени. Их отличительная особенность – честность. Покупая дубовый буфет конца прошлого или позапрошлого столетия, вы можете быть уверены, что вам не подсунут репликант, который сегодня шустро смастерит наш известный восточный сосед. Дороже цены здесь – репутация.

Одна наша московская гостья, удачно соединившая командировку в Ростов с шопингом, приобрела в антикварной лавке возле Старого базара не большой, но и не маленький сундук ручной работы конца ХIX века. Весьма изящный, еще не антиквариат, но уже не винтаж. Не поверив своему счастью, заключавшемуся в стоимости, отдала его в столице на экспертизу. Та подтвердила подлинность экспоната, который теперь украшает прихожую ее подмосковной дачи. Иногда, в спешке натягивая обувь, она присаживается на обретенный раритет! «Вы знаете, Сережа, в этот момент я буквально задницей чувствую, как он растет в цене», – изысканно поведала мне она при очередной встрече. В такие моменты она ничуть не кажется вульгарной.

Присесть на антиквариат:

Магазин «Старый Ростов»

г. Ростов-на-Дону, ул. Темерницкая, 32

Магазин «Самовар»

г. Ростов-на-Дону, пр. Шолохова, 214

Лавка «На Суворова»

г. Ростов-на-Дону, ул. Суворова, 28

Магазин «Лавка коллекционера»

Ростовская область, г. Азов,

Петровский бульвар, 3

Магазин антиквариата

Ростовская область, г. Новочеркасск,

Баклановский проспект, 37

Армяне

– Ева, мы хотим прийти вас поздравить, но муж немного стесняется, почти никого не знает. Может, мы заскочим в другой день? – жена, недавно сменившая свою девичью и подлинно гасконскую фамилию (не «д’Артаньян», конечно, но идентичную в окончании) на обыденную мою, деликатно готовила наш первый совместный визит к ее подруге в загадочный тогда для меня район Нахичевань.

– Не выдумывайте, мы ничего особо праздновать не собираемся, обязательно приходите. Будут только свои, – сообщила Ева, год назад, напротив, обменявшая в ЗАГСе свою не вполне аутентичную фамилию на настоящую гасконскую. Первый юбилей собирались отметить узким семейно-родственным и дружеским кругом. Попутно перед визитом я узнал, почему армяне считают себя то ли предками, то ли потомками мушкетеров – из-за схожей фонетической конструкции фамилий.

Всегда испытывая страх перед большими незнакомыми компаниями, я поверил заверениям девушки с библейским именем, чья дружба с подругой была скреплена пеленками, в которые их заворачивали в знаменитом роддоме № 2 в той же Нахичевани. И… беззаботно перешагнул порог родительского дома ее мужа, который в некотором смысле тоже отмечал юбилей – кажется, столетний (дом, разумеется, а не муж) – со дня постройки.

Первое, что открылось моему взору, – старый стол настоящего красного дерева, уходивший вглубь не особо большого пространства на несколько километров. Я начал догадываться, у кого Булгаков подсмотрел идею устроить бал в обыкновенной квартире – здесь определенно знали о пятом измерении не хуже Коровьева и Бегемота. На столе уже не было свободного места от закусок, салатов, нарезок, солений, соусов и прочих головокружительных соблазнов! При этом к нему не прекращались челночные рейды из кухни женщин с прическами и лицами эпохи Возрождения, приносивших все новые шедевры! Курсируя, они беспрерывно перекликались друг с другом, создавая при этом впечатление, что стол находится на Южном полюсе, а кухня – на Северном. В комнатах стояли группы отчаянно жестикулирующих мужчин, человек пятьдесят, внешний облик которых напоминал старые фильмы про самую элегантную в мире мафию. Кажется, они и разговаривали на итальянском! А еще на греческом, грузинском, испанском и древнеарамейском одновременно. Увидев меня, они деликатно стали вставлять в разговор русские фразы. Стройные девицы на выданье с точеными фигурами на полной громкости пересматривали видео с трогательными моментами чьего-то свадебного танца, который я бестактно и двусмысленно окрестил плясками Евы. Мимо с гиканьем по натертому наборному паркету ручной работы пронеслись на настоящих трехколесных велосипедах несколько малюток, я заметался, и один из них переехал мою ногу. В попытках прийти в себя я кинулся во двор, где вновь наткнулся на группу мужчин в белоснежных рубашках, также человек пятьдесят, которые зачем-то подожгли дворовый флигель. При внимательном рассмотрении это оказался мангал, к которому уже несли шампуры с гигантскими люля-кебабами из курицы, баранины и рубленых шеек севанских раков.