Дом, где спят киты
- -
- 100%
- +
Дней через пять ее подруги наконец устали от бесполезных попыток стать профессионалами серфинга, и веселая компания решила арендовать машину, чтобы погонять по острову. Девчонкам достался бессовестно розовый выгоревший кабриолет с потрескавшимися белыми сиденьями, зато по невероятно низкой цене. Видимо, желающих ездить на розовом уроде по острову не находилось, но для компании студенток старый драндулет подошел в самый раз.
Девчонки посетили несколько популярных видовых площадок, просто останавливались по дороге в тех местах, где собиралось много машин, и бежали смотреть на очередной завораживающий пейзаж. Остров Хаарт и правда оказался очень красивым, полностью утопал в зелени, песчаные пляжи чередовались с неприступными каменистыми обрывами, от которых, несмотря на ограждение, все равно захватывало дух.
В какой-то момент подруги случайно заехали на площадку, где множество туристов смотрели на безумцев, покоряющих огромные синие волны. Маленькие фигурки серферов бесстрашно скользили вдоль нависшей громадины. А когда волна начинала сворачиваться в большую синюю трубу и, казалось, вот-вот проглотит отчаянного человечка – просто свернет в рулон вместе с тонной воды, серфер ловко выскакивал из ловушки и легко продолжал скользить дальше.
Через некоторое время безбашенная компания адреналинщиков вылезла на берег и направилась к стоянке, признаков какой-либо усталости ни у кого не наблюдалось. Ева вспомнила, как она из последних сил выползала на песок после очередного заплыва, волоча за собой непослушную доску, и с грустью признала очевидное – этот вид спорта не для нее.
Среди компании отчаянных ребят, только что покорявших высокие волны, Ева узнала парня, который так пристально смотрел на нее в первый вечер у костра.
Он ее тоже узнал и сразу же подошел:
– Привет! А я ждал тебя вечерами на пляже.
При ближайшем рассмотрении Ева заметила, что глаза у него не темные, а ярко-синие, как огромные волны в океане. Она никогда раньше не встречала людей с таким ярким цветом глаз.
– Не там искал, – кокетливо ответила одна из ее подружек, боевая блондинка и первая красавица на курсе. Точнее, она сама считала себя самой красивой, но иногда самоуверенность творит чудеса, и все окружающие тоже начинают в это верить.
– Мы проводили вечера в гораздо более интересных местах, – подруга закатила глаза, давая понять, что все это время жизнь у веселой компании била ключом.
– Я на пляже обычно днем, – неожиданно для себя призналась Ева, – пытаюсь встать на доску.
Парень кивнул. Его уже звали друзья, которые приехали на такой же старой тачке, только более приличного цвета.
– Ладно, увидимся!
– Нет, ты видела, какие у него глаза? И катается просто офигенно! – разом заговорили девчонки, – давай, не упусти! Сколько можно сидеть одной, ты сюда зачем приехала?
Каждая из ее подружек уже нашла себе кавалера и забила свидание на вечер. Среди невероятно красивых закатов на берегу океана летние романы вспыхивали мгновенно и так же быстро гасли, как падающие в небе звезды.
Ева была не сторонницей случайных связей, девиз «бери от жизни все, пока молодой» явно не про нее. Правда, у себя в городе она встречалась с парнем целых два года. Точнее, год и восемь месяцев. Никакой радости и ярких впечатлений от этих встреч она не получила, но в тот момент хотелось быть как все. Расставание прошло незаметно, во всяком случае для нее – просто в один прекрасный момент надоело терять время с чужим и неинтересным ей человеком.
На знаки внимания местных молодых людей, веселых барменов или загорелых мачо на пляже, она особого внимания не обращала, улыбалась в ответ, но от предложений скоротать вечер или сходить на свидание вежливо отказывалась. Быть очередной подружкой на время отпуска для такого самовлюбленного красавчика не хотелось.
На следующий день серфер с синими глазами нашел ее на пляже. По закону подлости он появился в самый позорный момент, когда девушка в очередной раз неуклюже летела с доски. У ее подружек уже получилось встать хотя бы по разу и даже некоторое время продержаться на волне, а она продолжала валиться в воду уже через несколько секунд.
Парень не стал смеяться или комментировать ее неудачи, тоже взял доску и начал рассказывать и показывать основные принципы. То ли учитель из него был неплохой, то ли наступил момент, когда упорство перебарывает отсутствие способностей, но несколько раз у девушки получилось удержаться на доске и даже немного проехать вдоль небольшой волны.
Ева без сил выползла на берег и там упала вместе с доской – сил двигаться дальше просто не было. Парень молча сел рядом, смотрел прищурившись на океан, а потом протянул руку:
– Дин.
Ева только сейчас поняла, что даже не спросила имени своего учителя.
– Ева, – она пожала его руку, и оба начали смеяться.
Сейчас она чувствовала себя невероятно счастливой: лежала на мокром песке, смотрела в голубое небо, слушала шум волн. Первый успех давал невероятный душевный подъем, адреналин приятно бурлил в крови. А дальше все завертелось с невероятной скоростью, как цветная кинопленка красочного фильма. Вместе с Дином она проводила на пляже почти каждый день, стала неплохо держаться на доске, правда, на небольших волнах и все на том же на пляже для новичков, но для девушки и это уже было победой.
А еще они ездили по острову на старом байке, Дин показывал самые отдаленные и неизвестные туристам места: водопады среди буйной тропической зелени, пляжи с абсолютно черным вулканическим песком, позеленевшие развалины старых храмов, опутанные толстыми лианами. Иногда они сидели в маленьких уютных кафе среди самых странных личностей, увлекающихся поиском истины, а скорее всего, просто сумасшедших. В центре острова оказался целый город для таких вот чудаков. Среди умиротворяющей зелени на берегу реки продвинутые мастера организовали школы, где одни ненормальные учили других таких же ненормальных впадать в транс, открывать второе я, дышать нижней чакрой и выходить в астрал.
Но кафе и местные лавки странного города все же оказались очень интересными, там продавали уйму бесполезных, но занимательных вещей: бубны с перьями, каменных истуканов в человеческий рост, непонятные картины, деревянные маски, тарелки, сумки с вышивкой, резные козлиные головы и много другой дребедени, которые так любят туристы в качестве сувениров, а странные личности используют в поисках смысла жизни. Ведь без резной козлиной головы никак не выйти на новый уровень самопознания, без нее туда просто не пустят. Ева такие сувениры никогда не покупала, но рассматривала с большим интересом.
Однажды Дин привез девушку в заповедную зону. Место было совсем диким, вдалеке от пляжной суеты и шикарных вилл. От скоростной трассы, где изредка попадались встречные машины, они долго ехали по пыльной проселочной дороге среди одиноких камней и редкой растительности. Потом пролезли через дыру в ограждающей сетке и шли через колючий кустарник еще минут тридцать по каменистой тропе, пока не оказались на краю обрыва. Вид со скалы на бескрайний океан открывался просто потрясающий.
Ева осторожно заглянула вниз: в синей воде торчали острые скалы, как безмолвные черные стражи заповедника, а у самого подножья утеса притаился маленький и абсолютно дикий пляж.
Дин спокойно подошел к самому краю:
– Тут таких пляжей очень много, большинство неприступны, можно попасть только с воды. Но зато очень красивый подводный мир.
– А акулы тут водятся? – вдруг спросила Ева.
– Акулы, скаты, мурены и даже киты, – ответил Дин, – очень интересно за ними наблюдать в естественной среде. Ты раньше погружалась?
– Нет. А вдруг они нападут?
Дин усмехнулся. Вообще, он довольно редко улыбался, чаще был серьезным и молчаливым.
– Акулы просто так ни на кого не нападают. Всегда есть причина.
– Еще скажи, что они интеллектуально развиты и выбирают, кого бы сожрать, – ответила Ева, возвращаясь к дороге через кустарник с острыми ветками. Именно в этот момент она здорово ободрала кожу, на руке выступили ярко-алые капли крови.
– Вот и причина, чтобы на меня напасть… – сказала Ева, думая, чем бы вытереть кровь.
– Значит, надо быть аккуратнее и не провоцировать, – ответил Дин.
Уже около байка он достал аптечку и очень осторожно и довольно профессионально перевязал ей руку, глубокая царапина еще долго кровоточила.
А вечером был невероятной красоты оранжевый закат, первый поцелуй, звездное небо над головой и теплый ночной океан, набегающий на мелкий песок.
Утром Ева проснулась в маленькой квартире, которую Дин снимал недалеко от бара, где подрабатывал вечерами. Свежий ветер раздувал белые шторы и жалюзи с привязанными ракушками, робкое солнце осторожно заглядывало в комнату. Где-то по улицам уже носились первые байки и слышался разговоров туристов – они гуськом шли завтракать в ближайшее кафе.
Ева вспомнила прошлую ночь, глаза Дина – в темноте они опять стали темно-синие, почти черные, как оба потеряли над собой контроль прямо на пустынном песчаном пляже. Все это было нереально, как в романтических фильмах, которые так любили смотреть ее веселые подружки и которые сама Ева терпеть не могла. А, оказывается, такое бывает в реальной жизни, и все события гораздо приятнее, чем заезженный кинофильм.
А еще она поняла, что влюбилась. Всегда выдержанная, равнодушная к вниманию мужчин и случайным романам, она вдруг совсем потеряла свою разумную голову. Произошло это быстро и абсолютно необъяснимо, наверное, любовь всегда приходит именно так: ловит в самый неожиданный момент и полностью отключает сознание. Если бы месяц назад ей кто-то сказал, что она будет заниматься любовью прямо на пляже, а потом останется ночевать в маленькой квартире с ракушками у малознакомого парня, Ева бы просто рассмеялась этому человеку в лицо. А сейчас ей хотелось улыбаться от счастья, вспоминая вчерашнюю ночь.
В небольшой комнате с трудом уместилась маленькая кухня, выкрашенная в ярко-желтый цвет. Дин стоял около газовой плиты в длинных полинявших шортах, широкую спину покрывал ровный золотистый загар – у всех местных он был одинаковый, они почему-то никогда не обгорали, видимо, с детства привыкли быть на солнце.
Ева тоже здорово загорела, тонкие руки на белой простыне сейчас казались совсем темными.
– Ты проснулась? Кофе будешь? Только у меня есть совсем нечего… – Дин со скрипом открыл маленький круглый холодильник, жутко старый и дребезжащий, как двигатель автомобиля. Естественно, в нем было пусто.
Он поставил чашку рядом с кроватью и снова стал смотреть на Еву, раньше на нее никто и никогда так не смотрел. При дневном свете его глаза становились ярко-синими, но, конечно, не такими яркими, как рядом с океаном. Потом он снова начал ее целовать, Еве казалось, что все это происходит не с ней, а с какой-то другой очень счастливой девушкой – загорелой героиней из кинофильма.
На деревянном столике с облупившейся белой краской остывал черный кофе, в то утро его так никто и не пил.
Глава 5. Майк. Болотный рай
Майк уныло шлепал по болоту, и его окружал только один цвет – зеленый. Со стороны казалось, что у талантливого художника закончились все краски, но он с маниакальным упорством решил во что бы то ни стало дорисовать начатую картину. Зеленым было все: трясина, покрывающая темную топь, редкие кустарники и даже стволы полусгнивших деревьев, которые обросли зеленым мхом и напоминали дряхлых черных стариков с плешивой бородой. В зыбком тумане проступали очертания города, стены и здания которого были построены из зеленых камней.
Над болотом стоял едва различимый туман, а неба вообще не было видно – одно сплошное зеленое марево. А еще в этом месте нещадно кусали комары, которые оказались слишком крупными и очень прожорливыми. Впереди в мутной воде осторожно вышагивал Жабус, держа в руках рыжий кожаный ридикюль. Именно ради умной лягушки Майк и его преданный и немного ненормальный друг – мутант Марк – сейчас месили сапогами зеленую грязь. Вообще, под ногами была дорога из полуразрушенного кирпича, но местами она оказалась полностью затоплена мерзкой зловонной жижей, так что твердую почву приходилось искать на ощупь.
Болото раскинулось на многие километры вокруг – кроме трясины, кругом ничего не разглядеть. Дорога петляла между деревьев и вела прямо к хлипкому мосту, обросшему бородатым мхом и какой-то слизью.
Совершенной случайно в руки Майка и его друзей попал очень необычный прибор, внешне очень напоминающий старинные часы. Он позволял перемещаться во времени и даже попадать в параллельные миры и в свое время помог Майку спасти всю семью от гибели. Правда, прибор частенько барахлил и в нужное место удавалось попасть далеко не сразу. Тем не менее путешествия на неизведанные планеты очень затягивали, и друзья продолжали устраивать вылазки, на подобие этой.
Когда часы Стекляруса закинули друзей в зловонное болото, Майк сразу был настроен валить обратно в свой мир: еще не хватало утонуть в зеленой трясине или подцепить малярию. Но с ним в путешествие увязался его друг, талантливый врач и провизор Жабусик. Большинство уникальных лекарств он делал из плесени и, попав в болотный рай, несказанно обрадовался. Ведь именно в таких отдаленных местах можно найти настоящие сокровища – самый редкий вид зеленой плесневелой дряни – и сделать очередную целебную настойку. А если повезет, то и разжиться новым рецептом у местных аптекарей.
Заметив вдалеке позеленевший город и едва различимую в грязи дорожку к нему, Жабус радостно пошлепал в сторону ворот.
– Ребята, ну вы же понимаете… – он обернулся и прижал к груди свой саквояж, словно это был его единственный и любимый ребенок.
Ребята понимали. Сейчас эта фанатичная лягушка (а внешне Жабус немного напоминал жителя болот с выпученными глазами и гладкой бородавчатой кожей) поволочется в город, там найдет аптеку и начнет мастерски выцыганивать рецепты и составные лекарства у таких же одержимых провизоров. Не забесплатно, конечно, в обмен на личный опыт и собственные бесценные разработки.
– Все ради науки, все ради науки, – бубнил Марк, увязая по щиколотку в грязи и с остервенением убивая комаров, которые радостно слетелись со всего болота, почуяв свежую кровь.
Майку казалось, что эти твари везде: в носу, в ушах, под одеждой и даже в хорошо зашнурованных берцах. Голодные насекомые проникали повсюду и только и знали, что жрать, жрать и жрать. Точнее, пить его кровь. На месте убитого комара приземлялась сотня не менее прожорливых сородичей, и все начиналось сначала.
Наконец парни выползли на черный деревянный мост.
Майк опасался, что хлипкое сооружение полностью сгнило и рухнет в зеленую трясину при первом же шаге. Но мост выдержал, правда, натужно скрипел при каждом шаге и предательски прогибался под ногами. Ворота в город оказались открыты, никакой стражи на входе не было.
– Что ж они не берегут свое болотное сокровище? Все двери нараспашку, – проворчал Марк, убивая очередного комара.
Жабуса почему-то эти мерзкие насекомые не трогали: либо кровь у лягушки была совсем невкусной, либо толстая шкура не протыкалась комариным жалом.
За черными воротами, сделанными из того же трухлявого пня, что и мост, раскинулся город. Не огромный мегаполис с высотками и шумными автострадами, а маленький затхлый городишко с кривыми домами и позеленевшей церковью. На центральной площади понуро стояли замученные комарами лошади и ползали такие же бледные изможденные горожане, одетые в какие-то черные тряпки. Все местные жители были полностью облеплены комарами, они даже не отмахивались от гнуса, позволяя прожорливым тварям пировать на полную. В этом городе в борьбе человека и насекомого комариное войско одержало безоговорочную победу.
На пришлых гостей внимания никто не обращал, словно болотный гнус вместе с кровью выпил у этих людей жизненные силы и банальное любопытство.
– Жабус, давай быстрее, ищи свою аптеку и погнали домой! – запрыгал на одной ноге Марк.
Жабусик со всех ног кинулся вперед по узкой улице, вымощенной черной брусчаткой со скользким зеленым налетом. Дома вокруг стояли низкие, трухлявые, и вообще весь город напоминал сборище черных поганок на сгнившем болотном пне. Жабусик вертел головой в поисках аптеки, но по закону подлости на пути попадались совсем другие лавки – хлебная, гончарная, мясная, сырная и лавка с тканями. Навстречу плелись унылые местные жители, облепленные комарами, они еле тащились вдоль улицы, уныло глядя себе под ноги.
– Какое милое место, – опять завел свою шарманку Марк, – взяли бы и переехали всей деревней в другое место! Это ж надо было поселиться в самом болоте.
– А мне дед рассказывал про одного своего друга, заядлого охотника, – вспомнил Майк. – Так вот, тот гонял по болоту лося, а когда наконец пристрелил, выяснилось, что у животного почти нет крови, все выпили комары.
– Уж не этот ли лось висит в кабинете твоего деда? – спросил Марк. И потом добавил:
– Если в ближайшее время мы отсюда не уйдем, твой дед сможет запросто повесить на стену еще две обескровленные головы— твою и мою.
– А в глаза вставит спички, чтобы мы не выглядели спящими, – поддержал идею Майк.
У его деда Димитриса в рабочем кабинете действительно висела голова лося. При подготовке чучела мастера схалтурили, и веки животного постоянно закрывались. Предприимчивый дедуля вставил в глаза лося спички, чтобы голова несчастного выглядела более веселой.
Жабус гнал вперед до тех пор, пока на горизонте не показалась аптека – старое покосившееся здание под черной скошенной крышей, на которой клочками висел мох. Парни заскочили в помещение в надежде, что там гнуса не будет, тем более что на окнах и дверях здания висели плотные сетки. Но нет, комары словно проходили сквозь стены и клубились в воздухе плотным облаком даже там. В ушах стоял привычный надоедливый звон.
Помещение аптеки оказалось на удивление большим и темным, на полках стояли банки с заспиртованными существами и огромный аквариум с пиявками. Впрочем, что еще можно было ожидать в болоте?
– Фу, какая гадость, – прошептал Марк, разглядывая аквариум.
– А вот это ты зря! – заступился за пиявок Жабус. – В старину они здорово снижали давление и помогали при мигренях.
– Кхе-кхе, – раздалось откуда-то из угла, и на свет выполз маленький бледный старичок.
Жабус рванул к нему и о чем-то зашептался, наверное, опять затирал про давно почившего папашу и сыновий долг продолжить дело провизора-отца собирать различные рецепты по всему миру – жалостливая история работала стопроцентно. Кстати, папашку своего Жабус в глаза не видел, что не мешало ему оплакивать пройдоху родителя по любому поводу.
– Что ж ты его хоронишь каждый раз! – посетовал как-то Марк. – Может, он еще живой?
– Так я ему ничего плохого не желаю, – удивился Жабусик – так, к слову пришлось.
К слову каждый раз приходилось, что горе-папаша трагически издох и артистичный Жабус очень натурально оплакивал родителя. Вот и в этот раз старичок-аптекарь проникся трогательной историей и загремел своими банками.
– Смотри, – Марк шепотом подозвал Майка к здоровенному напольному глобусу, – вся планета – одно сплошное болото.
Вертящийся шар был полностью зеленым с редкими островками суши. Город, куда друзей занесли часы Стекляруса, оказался одним из самых крупных на карте.
– Бедные люди, и не сбежишь никуда! – пожалел горожан Майк – Всю жизнь провести в топком болоте и кормить полчища комаров – перспектива не самая радостная.
Друзья еще немного потоптались в аптеке, разглядывая содержимое банок, но потом настал критический момент в терпении Марка: болотные твари его просто зажрали:
– Уважаемый! – гаркнул он аптекарю, – а у Вас есть что-нибудь от комаров? Сил нет терпеть!
Майк был с ним полностью согласен, укусы нестерпимо чесались, а воздух все еще звенел от назойливых насекомых.
– Эх, юноша… – грустно вздохнул аптекарь, у которого на носу тоже сидел здоровенный комар и пировал не стесняясь, – если бы у меня было такое средство, я бы стал самым богатым человеком на этой планете.
– Я Вам помогу, – вдруг вклинился в разговор Жабус, – у меня есть с собой замечательное средство от болотного гнуса, готовится элементарно. Я напишу рецепт. Думаю, в вашем болоте найдутся нужные ингредиенты.
И он, как факир, извлек из своего саквояжа банку с распылителем и побрызгал прямо на нос продавца. Сидевший там сочный комар тут же сдох, а остальные отлетели на почтительное расстояние. Продавец посмотрел на Жабусика, как на волшебника и готов был на все, ради бесценного зелья. Так вот почему лягушку не кусали! Она облилась раствором и спокойно шлепала по болоту.
– Жабус, ты зеленая сволочь! – разом заорали Марк и Майк. – Ты почему нам не дал намазаться?! Мы тут подыхаем от комаров!
– Ой, я как-то не подумал, – растерялась лягушка, пожимая плечами.
Как всякий одержимый ученый он машинально побрызгался средством от комаров и погнал искать аптеку, будто старая лошадь с шорами на глазах. И все это время искренне не замечал, что его друзья просто изнывают от болотного гнуса. Жабус щедро облил парней и аптекаря настойкой, комары отступили и расползлись по углам. Для загрызенного москитами старика это стало таким облегчением, что он тут же начал выкладывать все, что знал.
Друзья провели в аптеке целый час. Жабус передал рецепт средства от болотного гнуса, и провизор даже смог приготовить пробную дозу под чутким руководством умной лягушки. Назад в свой мир троица депортировалась прямо из подсобки аптекаря. Жабус волок с собой тонну ценного груза, радостный дед даже всучил ему жбан с пиявками.
– Слышь, ты, куркуль, пиявки-то тебе зачем? – ворчал Марк, забрасывая в светящийся проем, который перемещал путешественников впространстве, мешки с травами, образцы плесени, сухие пучки травы и банки с рассадой.
– Ты ничего не понимаешь, таких у меня еще нет, я беру на расплод. Вот заболит у тебя голова, первый попросишь пиявочку.
Марка передернуло:
– Нет уж, этой дряни нам не надо, я лучше потерплю.
Когда друзья оказались у себя на планете в одном уединенном месте и стали сгружать в космический катер дары болотного деда, на приборной панели засветился экран и появилось румяное лицо Димитриса. У деда была волшебная чуйка выйти на связь именно в тот момент, когда внучата загружали его воздушное судно какой-нибудь дрянью.
– Ну как?
Инициатором последних путешествий во времени выступал именно он. Как назойливая птичка-мозгоклюйка, дед постоянно гнал внука в прошлое. Причем птичка была довольно кровожадной и талдычила всегда одно и то же:
– Убей Антона!
Антон был военным министром в соседней галактике и в свое время организовал жестокое нападение на планету Мо, в результате которого погибли почти все жители, включая семью самого Майка. Тогда в живых остались только его столетний дед и он сам. К счастью, в руки Майка попали часы известного путешественника во времени Стекляруса. Аппарат помог Майку вернуться в прошлое и предотвратить войну.
Сейчас вся его семья была жива, но Димитрис все еще ожидал потенциальную угрозу, пока был жив основной вдохновитель нападения – гений Антон. В настоящем времени к лидеру не подобраться, а вот в прошлом вполне можно найти слабое место и уничтожить врага.
– Дед, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? – как-то не выдержал Майк. – Нельзя быть таким садистом. О душе подумай, помрешь не сегодня завтра.
Димитрис на взывания к совести не реагировал и умирать в ближайшие сто лет тоже не собирался. Иногда Майку казалось, что он сам умрет раньше собственного деда, а тот будет кричать ему прямо в гроб: «Убей Антона!»
– Ничего, опять промазали, – ответил на вопрос деда Майк, – попали совсем в другое место.
Часы Стекляруса работали нестабильно, попасть в заданный временной промежуток времени оказалось очень непросто. Могли пройти годы, прежде чем путешественники окажутся в нужном месте и в нужное время. А в последние месяцы часы совсем пошли вразнос и перемещали друзей куда угодно, но только не в прошлое.
– Что вы там опять таскаете? Превратили воздушное судно в товарняк! – подозрительно прищурился дед, пытаясь за спиной Майка разглядеть свой катер.
– Жабус разжился ценными пиявками на неизвестной планете. Не удержались, взяли с собой, – встрял Марк. Он все еще чесался после поездки на комариную планету.
– Замечательно! – взвился Димитрис. – Мертвяка вашего не забудьте прихватить, он любит в катере кататься, с пиявками ему будет веселее!
Старик до сих пор не мог забыть, как любимые внучата везли в катере веселого висельника Жозефа. Мертвяк оказался мировым парнем и почему-то не умирал окончательно, но действительно здорово вонял – после неудачной поездки вывести тошнотный запах не смогла ни одна химчистка.
Потом дед немного успокоился и добавил:
– Следующая командировка через неделю, на работе я договорился.