Клиника доктора Паркинсона

Пролог

Девушка в ужасе замерла, прижав руки к лицу, чтобы не закричать.

Огромная черная тень становилась все более осязаемой, плотной, пока не превратилась в страшное чудовище с глубокими провалами вместо глаз и цепкими когтистыми лапами. Оно расправило крылья, заполнив собой почти всю операционную, но врачи в белых халатах совершенно не замечали страшное существо. Они склонились над обескровленным телом пациента, разглядывая свежий разрез на его груди.

Мила собственными глазами видела, откуда появилось черное нечто, и это привело ее в еще больший ужас. Неожиданно призрак повернул голову в ее сторону и уставился на девушку пустыми глазницами. Испуганная медсестра спряталась за дверью. Если чудовище поймет, что она его видит – случится непоправимое…

Глава 1. Барни. Призрак в пижаме

Старый пикап несся по пустынному шоссе, вспарывая серые сумерки дальним светом фар. Этот участок дороги всегда был безлюдным, на много миль вокруг ни одного города или хотя бы деревни. Черные деревья подступили вплотную к обочине и напоминали высокий забор из острых кольев.

В салоне играла бодрая музыка и мужчина за рулем уверенно давил на газ. Барни любил длительные поездки и на пустой дороге чувствовал себя гораздо комфортнее, чем дома в окружении семьи. А семья была большая – жена, теща, трое малолетних детей и бестолковый слюнявый лабрадор. Барни любил своих близких, но иногда шумное семейство начинало его утомлять. Постоянные претензии жены, ворчание тещи, вопли детей и собачья шерсть кого угодно доведут до ручки. После очередного шумного скандала с криками, боем посуды, взаимными обвинениями, фальшивым сердечным приступом «любимой» мамочки и воем ошалевшей собаки, которой приспичило в полночь по нужде, несчастному Барни захотелось сбежать подальше от сумасшедшего семейства. Несколько часов он гнал по пустынному шоссе и слушал любимую музыку в полной тишине. Для матерого интроверта такие поездки заменяли личного психотерапевта, успокаивали нервы и здорово прочищали мозги.

Шоссе сделало крутой поворот, и машина вырулила на мост. Водитель прекрасно знал дорогу, гонял по ней не раз и заранее притормозил, чтобы не вылететь в кювет. Вдобавок мост был старым, железные стыки неровные, а сквозь большие щели деревянного покрытия блестела горная река. Весной она была полноводной и несла с гор потоки ледяной воды, а к осени русло заметно сужалось, поток воды замирал, а вода становилась черной, как траурное зеркало.

Неожиданно из темноты появилась странная фигура, Барни даже показалось, что это призрак в белом одеянии. Водитель чертыхнулся и дал по тормозам, машина резко остановилась всего в полуметре от высокого худого человека. Он что, совсем с ума сошел?! Стоять на мосту в полной темноте прямо посреди дороги! А если бы он не успел затормозить?

Барни приоткрыл окно и уже собирался обматерить незадачливого пешехода, но замер в изумлении. Перед капотом стоял мужчина в белой пижаме и одном мокром тапочке. Другая нога была босой, ободранной, с прилипшими бурыми листьями. Человек щурился на яркий свет фар и уходить с дороги не собирался. Но как он очутился на мосту поздней осенью среди темного леса?

Барни стало жаль странного мужика, и он вышел из машины. Правда предварительно вытащил из бардачка пистолет, мало ли какая подстава. Он недавно получил разрешение на ношение оружия и теперь везде таскал его с собой.

– Сэр, как Вы здесь оказались? – спросил Барни и сделал осторожный шаг в сторону белой фигуры.

Мужчина рассеянно покрутил головой:

– Я… Я не знаю.

– Вам нужна помощь?

Человек снова огляделся по сторонам, словно увидев окружающую обстановку впервые:

– Да… Наверное нужна. Я так полагаю…

«Вот бедолага! – подумал про себя Барни. – Небось надрался где-нибудь в баре до потери сознания, по дороге поругался со своей бабой, и та выкинула его прямо на трассе». Его жена бы точно выкинула, выпей он лишнего.

Но, с другой стороны, почему мужик в одной пижаме? Да и вид у него слишком интеллигентный для гуляки, такие обычно не шляются по кабакам и не бухают в обществе проституток. Нет ли тут какого криминала? Барни огляделся по сторонам и принял решение отвезти странного мужика в ближайший полицейский участок. Пусть копы сами разбираются, что с ним и как.

– Пойдемте, я Вас отвезу, – Барни посадил пассажира в машину и даже включил в салоне печку. Несчастный промерз до костей в своей тонкой пижаме и теперь трясся, как осиновый лист.

– Я Барни А тебя как зовут? – спросил водитель, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Я… Я не знаю.

Отлично! Привидение в пижаме даже не помнит своего имени! Кстати, алкоголем от странного спутника совершенно не пахло. Может он наркоман? Но что он делает в лесу один и почти голый? Барни замолчал и решил побыстрее доставить мужика в город. Остальная часть пути прошла в полной тишине, тип в пижаме смотрел на дорогу стеклянными глазами и словно окаменел. Ну точно – наркоман. Как бы он не помер раньше времени от передоза, тогда проблем не оберешься.

Наконец впереди замаячили огни небольшого провинциального города, и водитель сильнее надавил на газ. Еще несколько минут Барни плутал по пустынным улицам и наконец остановился у полицейского участка.

Глава 2. Детектив Томми Бейкер

Детектив Бейкер сидел в кабинете и просматривал на компьютере старые дела. Он совсем недавно перешел на новую работу и еще не до конца понимал, чем ему придется заниматься. Какие-то полгода назад Томми был ярым материалистом, работал в убойном отделе занимался раскрытием заказных убийств и других тяжких преступлений. Но одно дело оказалось слишком запутанным, да и странностей в нем было через край. Бейкер впервые понял, что мир гораздо многообразнее и загадочнее, чем думалось в начале. И многие события невозможно объяснить с точки зрения логики и здравого смысла, остается только принять, как данность.

Во время расследования запутанного дела Томми познакомился с Димитрисом — столетним гением, работающим в одной из секретных правительственных организаций. Несмотря на более чем преклонный возраст, старик продолжал трудиться на благо общества, был умным, хватким и внешне выглядел лет на семьдесят с небольшим. Именно он подсказал Бейкеру верное решение в отношении того запутанного дела и еще здорово раздвинул границы понимания мироустройства. Теперь Томми знал, что вокруг существует множество потусторонней дряни, необъяснимого и даже ужасного. И хотя детектив продолжал относится ко всему происходящему с изрядной долей скептицизма, умом он все равно понимал, что стоит только на первой ступени познания. Впереди еще длинная и трудная дорога, возможно он вообще не сможет принять иную реальность, которая существует параллельно привычной жизни.

Когда расследование запутанного дела было окончено (а если точнее, то люди Димитриса вмешались и грамотно разрулили ситуацию, чтобы она выглядела правдоподобной для простых смертных), старик пригласил Бейкера к себе на работу. Правда, заранее предупредил, что странностей в ней будет через край. И Томми придется засунуть все привычные взгляды на мир поглубже в жопу, чтобы не оставалось иллюзий.

Бейкер, не раздумывая, согласился, тем более терять ему было нечего. Семьей при своей сволочной работе он не обзавелся, любимой девушки и близких друзей тоже не нажил. Когда большую часть жизни проводишь среди серийных убийц, садистов или маньяков, то невольно начинаешь недолюбливать людей. В редкие выходные Бейкер предпочитал посидеть на берегу реки с удочкой или выпить пива в местном баре в полном одиночестве.

А сейчас его жизнь круто переменилась. Последний месяц детектив жил в старинном городе на последнем этаже каменного дома под черепичной крышей. Несмотря на отсутствие лифта, перебои с горячей водой и устаревший интерьер, новая квартира Томми очень нравилась. В маленькой гостиной сохранился настоящий камин, а высокий белый потолок подпирали балки из темного дерева. За окном открывался потрясающий вид на город и даже был виден купол древнего собора. Прекрасное место, чтобы начать жизнь с чистого листа и забыть про свору жестоких маньяков и результаты их кровавой деятельности. Томми не был слишком впечатлительным, времена, когда он и не спал по ночам, вспоминая очередную истерзанную жертву, остались далеко в прошлом. Приобретенный с годами цинизм помогал сохранить душевное и телесное здоровье. А если начнешь сочувствовать всем подряд, оплакивать каждого убитого – толкового расследования точно не выйдет.

Правда, судя по рассказам Димитриса, новая работа не обещала быть позитивной. В потусторонней реальности частенько происходили убийства, необъяснимые исчезновения, а несчастных жертв терзали все, кому не лень, впрочем, как и в обычной жизни. Но несмотря на все предостережения и страшные байки о темной стороне мира, Бейкер находился в прекрасном расположении духа. Он листал старые дела для ознакомления с будущей профессией и постоянно ловил себя на мысли, что не особенно верит в произошедшее. Ну слишком уж фантастично все выглядит, как сюжет из дешевого триллера.

Неожиданно дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился столетний Димитрис. Седой пух на голове стоял дыбом, глаза были безумные, а в руках он держал допотопную картонную папку с тряпочными завязками.

«Ты сам, как нафталиновый призрак из детской страшилки», – подумал Томми, но вслух ничего не сказал.

– Привет, охламон! Как бодрость духа? – весело заорал Димитрис. Старик особенно не церемонился, но Томми даже нравилась такая простота. Его бывший шеф был жуткий сноб и первостепенный хам, так что Димитрис на его фоне выглядел просто душкой.

– Добрый день! Да вот, изучаю… – Бейкер кивнул в сторону монитора.

– И как тебе? – Димитрис склонил голову на бок и стал похож на любопытную птицу.

– Даже не знаю… Фантастика какая-то. Прямо, как в сказке.

– Страшной сказке, – уточнил Димитрис.

А потом помолчал и добавил:

– Ну, ладно. Теории достаточно, быстрее научишься в бою. Вот тебе первое дело!

И старик бросил на стол картонную папку с тряпичными завязками. Несмотря на то, что Димитрис прекрасно владел компьютером, его страсть к бумажным документам оставалась неистребимой.

– Я могу ознакомиться?

– Валяй, – старик плюхнулся в кресло напротив, – мне интересно твое непредвзятое мнение. Не замыленный глаз, так сказать.

Томми развязал дурацкие тесемки и вытащил несколько листов бумаги, а затем внимательно прочитал всю информацию. На первый взгляд ничего необычного и даже криминального в ней не было. В лесу на трассе проезжающий водитель подобрал мужчину, на вид 40-45 лет с полной потерей памяти. Следов алкоголя или наркотических веществ в крови не обнаружено. На теле присутствуют шрамы, предположительно послеоперационные, но вмешательство проводилось давно, все рубцы едва заметны. Один из шрамов очень бросался в глаза, он начинался от самой шеи, тянулся вдоль груди и заканчивался у пупка – не иначе мужику проводили серьезную полостную операцию. Своего имени несчастный не помнил, как не помнил места, где ранее проживал. К тому же не мог внятно объяснить, как оказался ночью на мосту за несколько километров от ближайшего города.

В момент обнаружения неизвестный был одет в одну лишь пижаму и тапочек. Второй видимо потерялся в лесу, пока мужик шел через бурелом. На это обстоятельство указывали поврежденные ноги и царапины от веток на лице. А вот на спине выделялись глубокие раны, словно от когтей птицы или железных крючьев. О пропаже человека с такими приметами никто не заявлял. Но откуда-то же он взялся? И где-то раньше проживал?

Томми еще раз внимательно посмотрел на фотографии. На запястьях и щиколотках остались едва заметные следы, словно от веревок или наручников.

– Что думаешь? – снова спросил Димитрис и заелозил в кресле.

– Если бы не вот эти следы, – Томми указал на красноватые полосы на руках мужчины, – то человека в пижаме можно принять за обычного потеряшку. И еще следы на спине тоже выглядят подозрительно… Очень похожи на следы когтей или металлических крюков… Тут явно дело нечисто. Мужика где-то удерживали, возможно пытали, да и потеря памяти может быть не случайной. На голове есть травмы? Гематомы, ушибы?

– Нет. Башка целенькая.

– Почему дело передали именно нам? Со стороны выглядит, как обычный криминал, без всяких потусторонних признаков.

Томми уже знал, что отдел Димитриса не занимается маньяками или криминальными разборками. А вот всякие странности и непонятные явления как раз его профиль.

– Из-за следов на спине, – пояснил старик, – выглядят они необычно и главное, зарастают слишком быстро. Прямо на глазах. Вот смотри.

Димитрис кинул на стол еще несколько цветных фото, которые прятал в кармане пиджака. Если на первых изображениях шрамы были свежие, глубокие и даже кровоточили, то на других они затянулись и побелели.

– А вот это сняли сегодня утром, – старик положил еще одно фото, где спина неизвестного была практически гладкой, – наши думают, что это какая-то неизвестная болезнь, либо мужик обладает феноменальным иммунитетом. Или вообще пришел из потустороннего мира, вроде ангела…

– Ага, а крылья ему местные алкаши оторвали? – не удержался Томми. В ангелов он точно не верил.

– Я тоже думаю, что они идиоты, – улыбнулся Димитрис, – начитались фантастики. Вот поэтому я и пригласил тебя. Мне нужен человек со взглядами опытного следака. Ну и чтобы фантазировал поменьше.

С фантазией у Томми действительно была напряженка, он всегда и всему искал логичное объяснение. И десять лет практической работы убедили его в этом окончательно. За каждым таинственным исчезновением, необъяснимым явлением или мистическим событием, как правило, стоял вполне реальный человек, а не призрак. И мотивы преступления были самые низменные, но вполне понятные – жажда наживы, месть, гордыня или зависть. В отдельную категорию выделялись психически больные садисты, шизофреники или ревнивые параноики. Но в их поведении тоже ничего мистического не наблюдалось, главное вовремя поймать придурка и побыстрее упечь в психушку.

Бейкер еще раз посмотрел на фотографии затянувшихся шрамов на теле неизвестного мужика.

– Ладно, я подумаю. А есть эти же данные, только в электронном виде? – осторожно спросил Бейкер. Все эти папочки с завязками и горы бумажек он терпеть не мог и привык работать с информацией в компьютере, а не сидеть в пыльном архиве среди кипы уголовных дел.

– Конечно. Я выслал тебе на почту. Надумаешь чего, приходи. И наших олухов привлекай к делу, если запросы надо отправить или присмотреть за кем, – с этими словами старик скрылся за дверью.

Глава 3. Мила. Несколькими месяцами ранее. Хоспис в лесу

Такси притормозило у парадной лестницы двухэтажного особняка. Водитель помог пассажирке выгрузить багаж, быстро сел в машину и рванул к воротам. На ступеньках лестницы осталась стоять растерянная молодая девушка с небольшим чемоданом в руках. Она завороженно смотрела на старинное здание с барельефами и колоннами. Видимо в былые времена особняк принадлежал семье богатого дворянина или даже графа.

Высокие окна с белыми рамами служили настоящим украшением, придавая каменному зданию легкость и даже воздушность. Стены тщательно оштукатурены и выкрашены в серый цвет, крыша из темной черепицы идеально ровная, а у сточных труб скрючились горгульи. Строго, но красиво. Особняк совершенно не напоминал последний приют для смертельно больных, скорее дорогую загородную клинику.

Деревянная дверь открылась и на пороге появилась полная женщина в светло-сером платье и такой же шапочке.

– Добрый день! Вы, наверное, Мила Эванс?

– Добрый день, – вежливо поздоровалась девушка, – да, это я.

– Проходите, не стесняйтесь. Или попросить медбрата помочь Вам с вещами?

– Нет, спасибо. Чемодан совсем легкий, – Мила подхватила поклажу и быстро поднялась по ступенькам. Не станешь же говорить встречающей, что вся одежда на ней и другой попросту нет. И денег на покупку новой тоже нет. Зарплаты медсестры в муниципальном доме престарелых с трудом хватало на аренду комнаты и еду. Это и стало основной причиной смены работы.

– Вы такая молоденькая! Простите, а сколько Вам лет? – продолжала любопытствовать женщина, стремительно двигаясь по длинным коридорам здания, Мила едва за ней поспевала.

– Девятнадцать. Но я имею опыт работы в похожем заведении почти два года, – девушка очень переживала, что работодатель передумает, увидев ее юный возраст. Хотя в резюме она честно указала, сколько ей лет.

– Выглядите моложе, почти девочка, – снова улыбнулась женщина и заметив смущение Милы, добавила, – не хотела Вас обидеть. Меня зовут миссис Моррис. Я работаю в этом заведении уже много лет.

Наконец толстушка остановилась у белой двери на первом этаже. К слову сказать, все двери в коридоре были одинаковые – белые, безликие, с простыми хромированными ручками. На каждой указан маленький номер. Миле досталась комната с номером тринадцать.

– В этом крыле здания проживает обслуживающий персонал, – пояснила миссис Моррис и открыла дверь одним из ключей, висящих у нее в связке, – вот Ваша комната. Санузел и душевые общие и расположены в конце коридора. Отдельно мужские и женские, так что не переживайте. И вообще у нас с этим строго, всякие э-э.-э… связи не приветствуются руководством.

– Я и не собиралась…, – пробормотала смущенная Мила, заливаясь краской. Неужели у нее такой вид, что требуется предупреждение?

– Вот и отлично, – заулыбалась ее собеседница, – располагайтесь, примите душ после дороги, рабочая форма в шкафу. Вы голодны? Полдник только через час, но я могу попросить на кухне приготовить Вам поесть.

– Нет, спасибо, я не голодна, – тихо ответила девушка хотя ничего не ела с самого утра.

Дорога в загородный хоспис оказалась очень долгой и утомительной. Сначала она четыре часа добиралась на поезде до небольшого провинциального городка, а потом еще час ехала на такси. Стоимость поездки пробила серьезную дыру в ее скромном бюджете и в заначке почти ничего не осталось. Миле очень нужна эта работа и она готова приложить все усилия, чтобы остаться здесь надолго.

До шестнадцати лет девочка жила в небольшом провинциальном городе, который не сразу отыщешь на карте. Мама была учительницей младших классов, тихой, интеллигентной и отчаянно некрасивой. Издалека женщина напоминала пожилую серую моль. Своего отца Мила не знала. Какой-то командировочный зарулил в Богом забытый городишко и с пьяных глаз закрутил роман с немолодой учительницей. Папаша унесся в светлые дали, а педагог родила дочку, в утешение на старости лет.

Девочка росла тихой, беспроблемной, старательно училась и стойко переносила все тяготы нищей жизни вместе с мамой. Донашивала перелицованные платья, штопала драные колготки и питалась жидким овощным супом. Правда в их маленьком городе богатеев не было, так что соседки по парте выглядели немногим лучше. У большинства из них комплектом к беспросветной нищете шел алкоголик-папаша или брат-наркоман. У Милы дома было спокойно, никто не устраивал драк, не орал матом и не выбрасывал стулья в окно. Так что в отсутствии отца даже находились свои плюсы.

Несмотря на все старания мамы-педагога, девочка талантами не блистала и училась очень средне, с такими способностями высшее образование на бюджетном отделении ей точно не светило. К окончанию школы остро встал вопрос, чем же заниматься дальше. Остаться в убогом городишке и повторить судьбу матери Миле очень не хотелось, и она вместе с подругой поступила в медицинское училище в ближайшем крупном городе. Мама возражать не стала, вдруг дочке улыбнется удача и она выйдет замуж за приличного человека.

У Милы до сих пор перед глазами стоял образ родительницы – серая моль в старой шали машет ей вслед и тайком утирает слезы. С того времени они ни разу не виделись, ни у той, ни у другой не было денег на поездку. Правда раз в неделю девушка звонила маме и бодрым голосом рассказывала, что у нее все хорошо. И так матери не сладко, не хватало расстраивать ее своими проблемами.

Жизнь в большом городе оказалась суровой. Мизерной стипендии с трудом хватало на еду, последние дни перед зачислением денег частенько приходилось голодать. Общежитие было старым, холодным, по гулким коридорам гуляли сквозняки. В общих душевых из ржавых леек текла только холодная вода, чтобы нормально помыться приходилось греть воду в чайнике.

Подружка быстро нашла себе немолодого любовника, бросила училище и съехала к сожителю. Мила не могла так цинично торговать телом, в ее голове еще оставалась мечта о настоящей любви. Правда никто из городских ребят не обращал внимание на нищую провинциалку. Девушка не обладала модельной внешностью, длинными ногами и выдающимися формами. Вдобавок одевалась слишком просто и бедно. Если бы кто-то из молодых людей пригляделся, то сразу бы заметил правильные черты лица, большие серые глаза и стройную фигуру. Но никто приглядываться не собирался и Милу в толпе не замечали, словно она была невидимкой.

Через год учебы девушка перешла на вечернее отделение, а днем устроилась работать санитаркой в дом престарелых. Работа была трудной, платили мало, но заработок позволял снять комнату в коммуналке. Все свободное время занимала тяжелая работа, которая совершенно не приносила радости. Это в фильмах показывают, как добрые старички смотрят телевизор и молча едят овсяную кашу. На деле многие из постояльцев оказались капризными скандалистами, озлобленными на весь мир и на медсестру Милу, в частности.

Поначалу девушке показалось, что она попала в филиал ада – постоянная вонь старых и не слишком чистоплотных людей намертво въелась в кожу и преследовала даже дома. Клизмы, судна, памперсы для лежачих стариков, скользкая овсяная каша, размазанная по столам и по полу – это были еще не самые плохие моменты в ее работе. Многие старики страдали деменцией, были подозрительными, нервными, обвиняли всех вокруг в воровстве, а Милу записали в отравительницы. Кто пустил мерзкий слушок, установить не удалось, но старичье гадило ей изо всех сил. Травля молодой беззащитной девчонки была одним из немногих доступных развлечений. Старики долгое время находились в полной изоляции от внешнего мира и искусственно создавали хоть какую-то движуху в своем тухлом болоте.

Мила, терпела, сцепив зубы, молча переносила все издевки, убирала опрокинутые горшки и овсяную кашу. Ведь другую работу ей все равно не найти и рассчитывать не на кого. Она с трудом закончила медицинское училище, после напряженного дня с безумными бабками, учеба давалась тяжело.

Получив заветный диплом, девушка стала искать другую работу, но везде требовались квалифицированные кадры с опытом, либо зарплата была настолько мизерной, что ее не хватит даже на оплату комнаты в коммуналке. В очередной раз пролистывая список вакансий, Мила наткнулась на объявление: частный загородный хоспис ищет сотрудников с проживанием. Среднее медицинское образование и опыт работы приветствуется. Мила отправила свое резюме и неожиданно получила приглашение на работу. Проживание для нее было только плюсом, а зарплату обещали в разы выше, чем она получала сейчас. Если ни на что особенно не тратиться, то за несколько лет работы можно отложить неплохую сумму. Девушка уволилась из дома престарелых и отправилась в хоспис, захватив нехитрые пожитки.

Когда миссис Моррис ушла, Мила обошла комнату и осталась очень довольна. По сравнению с тем местом, где она жила раньше, условия просто шикарные. Помещение было небольшим и узким, как пенал, но очень чистым и светлым. Кровать у стены застелена бежевым покрывалом, над головой плоский светильник, так что вечерами можно читать, не боясь посадить зрение. Потолок выкрашен светло-серой краской, мебель белая и абсолютно новая. Всю торцевую стену занимало большое окно с деревянными рейками. В шкафу висела новая форма и лежали белые полотенца. Девушка быстро разложила свои немногочисленные вещи, схватила полотенце и выскользнула за дверь.

Коридор оказался длинным и бесконечным. Серые обои, светлый пол, множество дверей, тусклые бра на стенах оставляют едва заметные блики на ковровой дорожке. Ничего себе! В этом хосписе даже есть ковры! Мила вспомнила обшарпанные стены и облезлый линолеум в муниципальном доме престарелых. Там о такой роскоши даже не помышляли. Наверное, в этом здании оборудовали последнее пристанище для очень богатых людей. Везде царила стерильная чистота, на ковре ни одной пылинки.