«Кровавый владыка в поисках приключений или разбитое сердце дракона»

От автора:

Данная рукопись не носит пропагандистского характера,

не призывает к излишним в этом мире выплескам ненависти

и социально неприемлемому поведению в какой бы то ни было форме.

Все совпадения случайны, все персонажи вымышлены.

Отдельное внимание прошу обратить на то, что

в данном произведении нет положительных персонажей.

«Кровавый владыка в поисках приключений или разбитое сердце дракона»

Часть 1

Удар за ударом наносили двое верзил по разбитому и покрытому синяками лицу Террора.

«Я тебе, сука, сейчас покажу!», - сказал тот, что справа и ударил со всего маха жесткой подошвой сапога в лицо, от силы удара которого Террор упал вместе с тяжелым металлическим стулом к которому был прикован по рукам и ногам.

«Поднимай!», - сказал второму верзиле первый.

Подняв стул, они увидели на лице Террора изумление, он скосил глаза вверх и улыбнулся, потом крикнул: «Долбоебы».

«Палки давай!», -крикнул первый, и к двум верзилам подбежал среднего телосложения мужчина, всучив каждому по увесистой дубине, концы которых были покрыты толстыми листами металла с грубыми и мощными шипами. Тот, что с права, размахнулся, что было сил, и нанес удар ужасной силы прямо в лицо, Террор снова упал вместе со стулом на спину. Верзила слева снова поднял стул. На этот раз лицо Террора было очень серьезным и, быстро взглянув исподлобья на обоих экзекуторов, он серьезным и немного деловым тоном проговорил: «Долбоёбы, вы еще не наигрались, а то у меня назначена встреча сразу после вашей смерти?».

Верзила, что был слева, через мгновение ударил Террора по зубам кулаком, одетым в кожаную перчатку с железными шипами на кентосах, с зажатой в нём дубиной. От пропущенного удара голова Террора резко повернулась в сторону, и изо рта брызнула бордовая струя крови.

«Быстрее, тряпку!», - закричал громила стоявший справа, мужчине, подавшему дубинки. Мужчина со всех ног буквально подлетел к пятнам крови, лежащим на полу, с шелковым платком и, упав на колени, начал быстро их вытирать, не поднимая взгляд на Террора, откинувшегося в кресле с закрытыми глазами. Протерев все капли крови с пола, мужчина заметил, что на пол капнула маленькая капля крови. Подняв взгляд на откинувшегося после удара пленника, мужчина обомлел: глаза Террора уже сверлили его безумно злобным взглядом, и на лице его сверкнула широченная зубастая улыбка. Сквозь зубы, красные от крови, темными струйками стекала бордовая жижа. Мужчина сомкнул ладони вместе и поспешил подставить их под струйки крови, как в этот момент Террор разомкнул зубы - и из его рта вывалился откушенный палец верзилы, который только что ему нанес удар кулаком. Закатываясь в глухом смехе, Террор трясся на металлическом стуле. Громила, потерявший палец, заметил это лишь после того, как увидел его выпавшим в ладони мужчины. Взглянув на кулак, из которого сочилась кровь на месте откушенного пальца, громила пошатнулся и с грохотом упал в обморок на деревянный пол.

В комнату вошла женщина, одетая в строгую китайскую рубашку черного цвета с изображением красного дракона на спине, бегло и строго взглянув на произошедшее. Взяв со стола бутылку с жидкостью она начала обливать ей Террора. Вылив на него всё, она подожгла спичку, закурила длинную черную сигарету и после первой затяжки, ловким движением пальцев швырнула полыхающую спичку в него. Террор вспыхнул моментально. Около одной минуты он кричал и бился на стуле, пытаясь выскочить из огня, а потом резко замолчал, застыл в полной спокойствия позе и начал зловеще смеяться, сквозь пламя смотря женщине в глаза. «Долбоёбка, курение убивает! Бросай сосать эти дымящиеся палочки, узкоглазая старая швабра, ну или дай я тоже затянусь, а то сидеть тут с вами становится скучно, кстати, а может нам поставить второй стульчик, облить тебя горючей байдой, поджечь и мило поболтать о том о сём, знаешь, как будто мы старые друзья, ну или трахались когда-то и забыли уже совсем эти времена, я тебе расскажу пару тупых историй, ты мне расскажешь пару тупых историй, и всё будет вполне так миленько, по-долбоёбски, как вы любите...а… нет, наверное, не получится, знаешь, я передумал, давай-ка прыгай ко мне на коленки и покурим твою сижку паровозиком, чур ты будешь локомотивчик, хорошо? Я даже не посмотрю на то, что ты как бы не первой свежести паровозик. А? Что скажешь? Ну ладно, ладно шучу, я не встречаюсь с долбоёбками, принципы понимаешь принципы, от них никуда не деться, настигают то тут, то там», - в этот момент Террор начал нервно пинать горящей ногой по ступне упавшего в обморок громилу: «Вставай блять! Вставай, долбоёб жирножопый, пошли дальше меня пиздить, да хули ты приуныл-то, рожа монгольская, вставай кому говорят!.. Петух набитый… эй старая пизденка, ты где вообще таких долбоёбов берешь, ты их рожаешь или как, ну просто смех сплошной, уже четвертый день и пятую ночь пиздят что есть сил в шесть смен, а эффект нулевой, самые блять прогрессивные… давай так… ты сейчас меня отпустишь, не ну, говно вопрос, я сначала потухну, в какой раз, а ну ладно считать еще эту хуйню… в шестой, а нет в пятый, ну так вот, я сейчас потухну, ты меня отпустишь, этих переростков, отправишь домой, ну а мы с тобой пойдем в какой-нибудь сраный ваш ресторанчик, купим там какой-нибудь сраной вашей стряпни с кисло-сладким вкусом, ну прибухнем, конечно, и как бы всё, ну ладно-ладно, я же вижу этот взгляд, так и быть моя старушка, трахну тебя разок этой ночью, ты я и мой большой длинный местами гладкий, местами рельефный, местами нежный, местами грубый, местами с зазубринами, местами с кровостоками…нож… хорошо? Я тебе гарантирую, эту ночь ты не забудешь никогда и меня ты не забудешь никогда и вообще никого не забудешь, потому что забудут тебя…как тебя там звали Сунь Ли, Хунь Ви, Би Би, Си Си, Пи Пи, видишь уже не важно…», - и Террор снова закатился раскатистым смехом, всё еще объятый пылающим пламенем.

«Да буду я вас всех тут по именам запоминать ещё, выпускники школы великого мастера красного долбоёба», - и Террор снова заржал.

«Тем не менее, ты в наших руках, шакал», - тихо и с презрением произнесла женщина и, развернувшись, медленно и элегантно направилась к выходу из комнаты, оставляя за собой тонкий след от дыма сигареты.

***

Чёрное копыто с приглушенным шумом сильно ударило подковой по белоснежному снегу, разбрызгав его во все стороны. Четвёрка вороненых коней мчалась в ночи, выдыхая раскалённый воздух в зимний холод, длинные волнистые гривы и копытные бакенбарды трепетали со скоростью ветра. Чёрный металлический экипаж с хромированными клёпками, створки которого полыхали бордово-бархатным окаймлением, нёсся в ночном буране изо всех лошадиных сил. Ямщик громко свистел и, не жалея плётки, выжимал из четвёрки несущихся жеребцов всё, на что они были способны. Бордово-бархатные глазные створки жеребцов пылали в ночи, словно раскаленные угли, экипажные фонари с розовыми стеклами еле освещали занесённую снегом дорогу.

Створка экипажа открылась за спиной ямщика. Женская рука в красной перчатке, объятая дымом, появилась из неё и, уцепившись за меховую шубу, дернула его.

«Долго ещё?!», - раздался громкий и мягкий женский голос из открытой створки.

Ямщик на минуту повернул голову в сторону створки, отдернул от шубы руку и толкнул её обратно в кабину экипажа, крикнув грубым низким баритоном: «Терпение!»

Замахнувшись плеткой над головой, он снова громко просвистел и ударил впереди идущего жеребца по спине.

Неутихающий буран разрывал пространство по всей поверхности широкой дороги, окружённой густым хвойным лесом, свист разъярённого ветра и бьющий в лицо снег не давали даже открыть глаз, но прикрытое тяжелым меховым капюшоном лицо ямщика было надёжно защищено от разыгравшейся бури. Мчась с пологого спуска, экипаж разогнался не на шутку и летел подобно черной комете сквозь пояс астероидов. Раскрывающийся вид ночной дороги в густом лесу, освещала зловеще приблизившаяся полная луна, то и дело выглядывающая из несущихся по небу густых снежных облаков. Наклон длинной дороги начал изменяться, и экипаж уже поднимался в длинное предгорье, на вершине которого тянулась сквозь весь горизонт гигантских размеров стена, неприступно стоящая и не реагирующая ни на что происходящее по обе стороны от неё.

«Просыпаемся!», - громко прокричал ямщик и пнул ногой по стенке экипажа рядом со створкой, встряхнув с ноги большую кучу снега. Замерзшее лицо ямщика уже покраснело на столько, что выступили наполненные кровью капилляры, а волосы на усах и бороде покрылись инеем.

В экипаже послышался кашель и довольные крики и возгласы женщин.

«Наконец-то», - раздался холодный, спокойный и глубокий мужской голос в голове ямщика.

«Выбрасывайте всю отраву», - в ответ подумал ямщик, обращаясь к голосу в голове, и сузил глаза.

Из открывшегося на дне мчащегося на всей скорости экипажа начали выпадать различные сундучки наполненные травами и порошками, за ними полетели разноцветные большие и маленькие бутылки, наполовину или полностью заполненные какими-то жидкостями.

«Еби его мать, отметили день рождения в дороге», - снова раздался мужской голос в голове ямщика. Ухмыльнувшись и вытерев варежкой нос, ямщик громко просвистел и снова ударил плеткой по жеребцу.

«Ленится, думает я не вижу!», - подумал ямщик.

«Тебе оно надо?! Чего ты так рвешься, зашел бы в кабину на пару минут, покурили, неизвестно когда ещё сможем достать» - продолжил звучать мужской голос в голове ямщика.

Из-под дна экипажа, продолжали вываливаться дымящиеся трубки и мундштуки вместе с портсигарами и мешками набитыми чем-то похожим на нарезанный табак или чай.

«Оно вот стоило столько покупать? Сколько денег просадили, пфф…ладно. Долго еще? мы всё, если что… сейчас проветрим чуток», - прозвучал расслабленный и спокойный голос в голове ямщика.

«Через двадцать минут стена», - прокричал ямщик и снова пнул ногой по стенке экипажа.

«Хорош орать и пинаться!», - раздался женский голос из кабины экипажа.

Постепенно сбавляя скорость, экипаж подъезжал к большой аккуратно выложенной каменной арке, толстые деревянные врата, покрытые железными листами, наглухо были закрыты для любых посетителей. Двое стоящих на посту, воинов вышли из надстроенных башен на самой вершине стены, освещая себе дорогу факелами, едва услышав ржание жеребцов. За ними сразу же показались ещё десяток лучников, и синхронно натянув тетиву, нацелились на экипаж, ямщика и жеребцов, нервно бьющих копытами по белоснежной дороге.

Последним из укрепленной стены показался капитан, медленно и с неохотой поднявшийся по внутренней лестнице из своей теплой комнаты, где оставил только что заваренный чайник чая и недочитанную книгу.

«Что вам надо?», - прокричал капитан: «Сколько вас?! А ну вышли все из экипажа! Откуда вы?! Китайский знаете?! Зачем пришли в поднебесную?!»

Ямщик, сидя на своей лавке, поднял голову, мирно помахал рукой и прокричал: «Привет».

«Что он сказал?», - спросил капитан у одного из воинов: «Какой это язык?»

«Не могу знать, капитан! Точно не монгольский, не похож по произношению», - ответил воин.

«Как на зло переводчик сегодня заболел, и что с ними делать?» - недовольно проворчал себе под нос капитан.

Дверь экипажа медленно распахнулась, и аккуратная женская нога в высоком красном бархатном сапоге ступила на ступеньку. В ажурном пышном красно-бордовом платье, белой рубашке, украшенной черным кулоном в форме сердца и пышной красно-бордовой шляпе с несколькими не менее пышными черными и красными перьями показалась молодая девушка среднего роста с пепельно-белыми волосами и голубыми как океан глазами. Ловко спрыгнув со второй ступеньки, она встала рядом с экипажем, и придерживая одной рукой платье, поклонилась в сторону стоящих на стене солдат и слегка улыбнулась, прикусив на мгновение нижнюю губу и немного расширив глаза. Бледное от пудры и украшенное черной мушкой на щеке, чуть ниже правого глаза, её лицо пылало большими красными губами.

С другой стороны экипажа открылась вторая дверь, и на ступеньку шагнула тонкая и длинная нога в голубой бархатной туфельке, края которой были инкрустированы большими переливающимися драгоценными камнями и хромированными металлическими короткими шипиками, нежно окружившими самый край высокого каблучка.

Из экипажа показалась вторая дама, чуть более взросло выглядящая, но еще не потерявшая всю привлекательность молодости. Темно-фиолетовое платье с белыми кружевными вставками, украшенными инкрустацией драгоценных камней, и нежно-молочно-голубая рубашка, подчёркивающая тонкую и длинную шею, объятую ожерельем из россыпи бриллиантов, в центре которого блистал огромный голубой бриллиант в форме капли, маленькая темно-фиолетовая шляпка с небольшой голубой вуалью, скрывающая аккуратно убранные в длинную косу чёрные волосы и большие опьяняющие своей глубиной оттенка сапфировые глаза. Аккуратно спускаясь и придерживаясь за ручку, она также медленно подняла голову к охранникам пропускного пункта и сделала легкий реверанс.

Из кабины экипажа раздался тихий кашель, и вслед за второй дамой из экипажа выпрыгнул, не наступая ни на одну из ступеней, темный мужской силуэт. В черном сюртуке, расшитом золотыми шнуром и закрытом на все золотые пуговицы, слегка проглядывала светло-красная рубашка. Молодой мужчина сдержанно поклонился в сторону охранников.

«Да, точно не монголы, видел, как вырядились», - сказал капитан, рядом стоящему, воину.

«У него что золотые пуговицы?», - ответил воин.

«Ага а бабы с ним какие? Ты только глянь!», - тихо сказал капитан.

«Я немного говорю на вашем языке, уважаемые господа!», - громким и дружелюбным голосом сказала дама в красном платье: «Мы приехали к вам из далекой страны и хотели бы посмотреть, действительно ли так красива ваша страна, как о ней говорят все, посетившие её. Вы позволите нам войти? С нами более никого нет».

В этот момент один из жеребцов громко и быстро проржал.

«Откуда вы, конкретно?», - в ответ прокричал капитан: «Если есть оружие с собой, то оставьте его в экипаже и подойдите к вратам!»

«Трансильвания! Мы безоружны», - ответила дама, потом тихо передала спутникам слова капитана, и все медленно пошли в сторону врат.

«Ну ты чего?!», - нервным шёпотом обратился ямщик к даме в красном.

«Ой… прости меня еще не отпустило. Сейчас», - ответила тихо дама.

Подняв голову в сторону солдат, дама громко сказала: «Капитан простите, у ямщика есть небольшой топор, он его сейчас оставит на своей лавке».

Сняв висящий на поясе небольшой топор, ямщик снова запахнул свисающую до стоп шубу из волчьих шкур и пошел к вратам.

Через несколько минут небольшая дверь, находящаяся внутри одной из больших створок врат, зашумела открывающимися затворами. Мужчина в сюртуке переглянулся с ямщиком и еле заметно самодовольно улыбнулся, на мгновение в его глазах промелькнула маленькая искра.

Открывшаяся дверь, начала выпускать одного за другим воинов, аккуратно выходящих с направленными на путников остриями мечей. Выходя друг за другом, воины постепенно окружили каждого из путников, в отношении пять к одному. Когда из двери вышел двадцатый воин с мечом и нацелился мечом на ямщика, глядя строгим взглядом ему в глаза, то стоящий ближе к двери воин крикнул: «Выходи!».

Из двери медленно и осторожно ступая, появился воин в форме капитана, держа в руках лук, он отошел на несколько метров от дамы в фиолетовом, и прицелившись ей в голову натянул тетиву. В воздухе зависла тишина и только завывание неостанавливающегося снежного бурана нарушало её. Дама на мгновение взглянула в глаза воину с луком и быстро стыдливо отвела глаза. Воин, стоящий у двери, снова крикнул: «Выходим!» - и из неё быстро высыпали еще одиннадцать лучников, одетых как капитан заставы, распределившись между путниками, прицелились по трое на каждого.

Воин у двери крикнул: «Пошли!». Из двери выбежали в сторону экипажа еще десять воинов с мечами и десять воинов с луками, наконечники стрел которых были объяты пламенем. Окружив экипаж со всех сторон, лучники прицелились в его сторону, а мечники стояли рядом и не спешили подходить к нему. На стене появились еще около двадцати лучников с горящими наконечниками стрел и нацелились на экипаж. Показавшийся из-за спины одного из лучников капитан громко скомандовал: «К повозке!»

Окружавшие мечники, начали медленно и осторожно подходить к покрытому черными металлическими листами большому экипажу.

Один из жеребцов громко и быстро проревел и топнул копытом по снегу, но мечники, не обратив на это внимание, продолжили медленно подбираться к экипажу. Аккуратно открыв сначала одну дверцу, воин мечом отодвинул бархатную бордовую занавеску.

Внезапно раздался звонкий и громкий чих со стороны дамы в бордово-красном платье. Тетива окружавших путников и карету лучников практически синхронно проскрипела от усилившегося натяжения.

«Простите», - сказала тихо дама в бордово-красном платье.

«Чщщ!», - сказала ей дама в голубом.

Воин, отодвинувший мечом бархатную занавеску, продолжил медленно осматривать расшитую красным бархатом кабину экипажа с глубокими и большими бордовыми кожаными сиденьями.

Лампа хорошо освещала кабину томным красным цветом. Откинув сиденья и заглянув в ящики в кабине, воин прокричал: «Тут чисто!».

Второй стражник за это время успел схватить с лавки ямщика небольшой топор, и начал разглядывать его. Искусно сделанный метательный топор, казалось, ничего не весил. Лезвие его напоминало голову какого-то коротконосого быка с небольшими тупыми рожками, торчащими из полотна зубцами, из подбородка росла борода, загибающая лезвие вовнутрь со стороны ручки. На противоположной стороне находилась небольшая чаша, толщиной с большой палец, внутри которой был тоннель, словно у курительной трубки. К чаше были привязаны два длинных коричневых пера и маленькая костяная бусина.

Выйдя из кабины экипажа, воин аккуратно заглянул под дно экипажа, а потом лег на спину и медленно пополз под экипаж, тщательно осмотрев и простукав всё днище экипажа, он снова прокричал: «Тут тоже чисто!»

«Надоели осторожничать узкоглазые», - раздался уставший мужской голос в голове ямщика, отвернувшегося лицом к створкам врат.

Молодой мужчина в это время медленно, но нервно озирался по сторонам, его губы уже начали бледнеть от холода.

Выбравшись из-под экипажа воин позвал на помощь еще двоих солдат и все вместе они начали осторожно спускать сундуки с багажной полки экипажа. Большие сундуки были аккуратно прикреплены и обвязаны веревками, что заставило потратить немало времени на их осмотр. Проведя тщательный досмотр содержимого, воины закрыли сундуки и быстро убежали обратно в дверь, из которой появились, сначала лучники, а за ними мечники.

После того как последний мечник забежал в дверь, из-за двери послышался крик: «Заходим!», и окружавшие путников лучники быстро побежали в сторону двери, скрывшись за ней, снова раздался крик: «Заходим!», и в дверь забежали уже окружавшие путников мечники.

«Вещи собирайте!», - раздался голос капитана, стоящего на своем посту.

Дамы поспешили запрыгнуть в экипаж, за ними медленно поднялся мужчина, а ямщик начал медленно собирать сундуки и снова аккуратно расставлять по багажной полку в прежней последовательности, перевязывая их грубыми веревками. Через пятнадцать минут всё было готово, ямщик запрыгнул на свою лавку, жеребцы встрепенулись от знакомого свиста, а врата поднебесной начали медленно и с тяжестью распахиваться перед гостями.

***

«Маску на него надевайте!» - строго сказала женщина с красным драконом на спине.

Один из амбалов взял черную металлическую маску на всё лицо, изображающую зубастую морду с суженными глазами, у подбежавшего с ней в руках мужчины среднего роста.

«Въеби ему сначала разок» - сказал он второму верзиле. И через мгновение в лицо Террору прилетел мощный удар толстой дубинкой с металлическими пластинами на конце. Глаза Террора от силы удара на несколько секунд закрылись, и открыв их, он уже смотрел на всех сквозь узкие щели металлической маски. «Сучата, ёбанные! Не пройдет и пяти минут как я вас всех тут порежу на клочки, одного за другим… одного за другим!» - прокричал разъяренный Террор.

«Захлопнись, шакал», - тихо сказал надевший на него маску амбал: «Нам твой скулёж слушать уже надоело».

«Ну, говори, что ты придумал, Лу?», - спокойным голосом спросила женщина у стоявшего в стороне мужчины.

«Может быть…»,- начал он робко и прислонил ладонь к её уху, пытаясь прошептать ей на ухо.

«Что ты там, сученок шепчешь, я всё слышу, запомни, я приду к тебе на день рождения, и вырежу тебе это на…», - тут речь Террора перебил увесистый удар дубинкой по железной маске.

«Ебать! Ебать, с вами весело, ребятки!», - сказал Террор и получил удар дубинкой поддых с другой стороны и закашлялся.

«Механизм уже готов?!» - спокойно спросила женщина. Мужчина, шептавший ей до этого на ухо, несколько раз нервно кивнул головой.

«Хорошо! Ин! Гу! Тащите демона на улицу вместе со стулом!» - приказала женщина.

Взявшись спереди и сзади, верзилы подняли Террора вместе со стулом и вынесли в небольшой дворик, огороженный высоким забором.

«Куда едем, сукины дети?! Ааа… свежий зимний воздух, наконец-то…ухх…устал уже дышать вашим ссаным потом, переростки, а это что за поебень?!» - произнес Террор и через узкие прорезы в маске начал всматриваться в стоящую перед ним установку: «Качельки что ли собрали, долбоёбы?».

Напротив Террора стояла высокая пятнадцатиметровая установка, по строению схожая с катапультой, только вместо ковша на ней крепилось огромное заостренное жало, словно огромный коготь или лезвие косы.

«Если разрезать его не получается, то давайте попробуем проткнуть», - снова прошептал мужчина на ухо женщине с сигаретой в руках.

«Слышал…запомнил…отомщу…жди», - официально-деловым тоном произнес Террор в сторону шептавшего и учтиво сделал поклон головой в железной маске из-под которой в разные стороны торчали длинные белые волосы.

«Вали шакала на лопатки!» - приказала женщина.

Ин одним ударом дубинки по лицу, повалил Террора на землю, перевернув стул.

«Ты всё рассчитал, Лу?» - спросила женщина. Мужчина кивнул несколько раз головой, поклонился и побежал к запускающему рычагу установки.

«По моей команде», - сказала женщина. Потом медленно подошла к лежащему Террору, наклонилась над его лицом, и, стряхнув пепел на металлическую маску, сказала: «Шакал, император не привык ждать, в твоих же интересах раскрыть нам свой секрет».

«Что вы?! Что вы, бабуль?! Я ничего не знаю, разве только, что нам с вами суждено быть вместе до самой вашей кончины», - и Террор закатился смехом: «Кончины, бабуль, ну ты поняла, да?! Если что, то я сейчас тебе подмигиваю, за маской не очень видно, но знай, подмигиваю что есть сил…я, это, тот еще жеребец, никто не жаловался».

«Мразь», - злобно сказала женщина и плюнула на маску, отойдя на пару метров она крикнула: «Запускай!». С резким скрипом и грохотом сработал огромный механизм, но в последний момент Террор успел уклониться в сторону вместе со стулом и жало воткнулось немного левее его головы.

«Идиоты!» - крикнула женщина.

«Полностью с вами согласен!» - добавил Террор, укатываясь со смеху.

«Заряжайте снова и в следующий раз держите его!» - крикнула женщина паре амбалов.

Ин и Гу пошли к механизму накрутки каната, чтобы снова закрутить рычаг катапульты.

«Давай, это, поговорим как там тебя, главная сучка, не запомнил имени, ты уж прости. Давай так, ты значит даешь мне затянуться своей сижкой, а я тебе сделаю комплимент, который подчеркнет все твои сильные стороны как лидера и как личности, хорошо? За плевок в лицо, не переживай, будем считать, что это уже давно позади наших пылких отношений, а бабуль? Уфф...Угораздило же выпереться погулять в эти ебеня, сука и что меня только потянуло махнуть через эту сраную стену. Бабуль, ну что скажешь, покурим? Можем, кстати еще бухнуть, я так-то не против, а то заскучал я тут немного», - без умолку болтал Террор.

«Шакал, у тебя пасть вообще не закрывается?!» - сказала женщина. Громилы уже зарядив механизм, подбежали к месту, куда показывал Лу и, подвинув Террора, крепко схватились за края стула.