Интеллектуальная биржа в России. Сборник нарративов Дней открытых дверей Интеллектуальной биржи

Глава 1. Поиски смысла вокруг прилагательного «интеллектуальный»

Я – фольклорный элемент,

У меня есть документ.

Я вообще могу отсюда

Улететь в любой момент!

(Леонид Филатов. Про Федота-стрельца.)

Александр Готовский: Всего 100 лет назад даже вопрос так не стоял: «Что такое интеллектуальный?» Любая целенаправленная деятельность, не являвшаяся рутинным физическим трудом, просто автоматически считалась трудом умственным, или интеллектуальным. Между людьми физического и интеллектуального труда была огромная разница: в стиле жизни, в уровне достатка, в режиме труда, и, разумеется, в образовании.

Тогда, сотню лет назад, значительная часть физического труда уже была механизирована. Некоторые элементы физического труда были даже автоматизированы. Но автоматизация умственного труда выглядела как далекая и туманная перспектива – на грани научной фантастики. Вершиной прогресса в этой области тогда был механический арифмометр.

Сейчас, в 2020-х, все иначе. Огромное количество людей занято трудом, стилистически похожим на интеллектуальный (и являвшимся таковым столетие назад). Но этот труд уже настолько автоматизирован компьютерами, что умственная компонента в нем не выше, чем при фигурном вязании на спицах по образцу. Устоявшееся словосочетание «офисный планктон», как бы намекает…

…В XXI веке компьютеризация рабочих мест и «планктонизация» деятелей бывшей интеллектуальной деятельности настолько стремительно прокатилась по коммерческим офисам, конструкторским бюро и научным лабораториям, что в 2010-х этот процесс в значительной мере вышел из-под контроля. Разумная мера была потеряна и инерция инновационной моды на компьютеризацию всего и на применение – часто не к месту – модного термина «искусственный интеллект» (ИИ) привела к странному результату…

…Каковой результат был предсказан примерно за 30 лет до того, как реально возник.

«Системы оружия двадцать первого века, или Эволюция вверх ногами» (англ. Weapon Systems of the Twenty First Century or The Upside-Down Evolution) – футурологическое эссе Станислава Лема 1983 года (с художественным вступлением и элементами сатиры) из цикла «Библиотека XXI века», имитирующего обзор материалов из будущего.

«Храня молчание, я мог ничего не бояться. Но мне было жаль множества столь удивительных сведений, связанных с политической историей будущего столетия и открывающих совершенно новые горизонты во всех областях человеческой жизни. Взять хотя бы поразительный, никем не предсказанный поворот в области искусственного интеллекта (AI – Artificial Intelligence) интеллекта, который стал могущественнейшей силой как раз потому, что не стал интеллектом, то есть разумом, воплощенным в машинах…

…Трудно поверить, но лишь около 2040 года информатики, специалисты по цифровой технике и прочие эксперты стали задаваться вопросом, почему, собственно, их предшественники так долго оставались слепыми настолько, что per fas et nefas [правдами и неправдами] и при помощи brute force [грубой силы] пытались создать искусственный интеллект.

Ведь для огромного большинства задач, которые выполняют люди, интеллект вообще не нужен. Это справедливо для 97,8% рабочих мест как в сфере физического, так и умственного труда.

Что же нужно? Хорошая ориентация, навыки, ловкость, сноровка и сметливость. Всеми этими качествами обладают насекомые… Понапрасну теряя время на попытки воспроизвести в компьютерах функции человеческого мозга, все новые поколения информатиков, а также про-фессоров-компьютероведов (professors of computer science), с упорством, достойным лучшего применения, не желали замечать устройств, которые были в миллион раз проще мозга, чрезвычайно малы и чрезвычайно надежны. Не ARTIFICIAL INTELLIGENCE, но ARTIFICIAL INSTINCT следовало воспроизводить и программировать в первую очередь, потому что инстинкты возникли почти за миллиард лет до интеллекта, – очевидное свидетельство того, что их сконструировать легче».

Станислав Лем, кажется, несколько ошибся с историческими сроками, но не со смыслом возникшей проблемы.

Проблема не в том, что вместо ARTIFICIAL INTELLIGENCE был построен ARTIFICIAL INSTINCT (который, тем не менее, стал называться искусственным интеллектом – ИИ). Проблема даже не в том, что ИИ слишком слаб не только по меркам человеческого интеллекта, но даже по меркам инстинкта насекомых.

Проблема в том, что из-за моды на компьютеризацию и применение ИИ, менеджеры-инноваторы начали загонять интеллектуальных трудящихся в довольно узкие рамки возможностей ИИ. Оказалось: если работник мыслит шире, чем это доступно ИИ, то это проблемы работника. Он должен снизить уровень своего мышления до уровня шаблона, примененного в ИИ того компьютера, к которому он прикован, как к веслу на галере.

Вот что сказал об этом один из инициаторов проекта «Интеллектуальная биржа».

Олег Лавров: «Мы пришли к цифровизации, а это, с одной стороны, шикарная возможность; с другой стороны, отвратительная угроза.

Чем она отвратительна? Тем, что нас точно оцифруют и поставят в какую-то цифровую ячейку. Только я не очень уверен, что эта ячейка будет нам подходить. Это сейчас произошло с ортодоксальными профессиями. Вы заметили, что сейчас каждая профессия – это такой квадратик? Если ты не влезаешь в этот квадратик, то (извини, дружочек!), тебе нужно лишнее отсечь. Всем, кто пытается наняться на работу, в итоге платят меньше, чем за то, что он умеет. Наша задача – вернуться к исконному смыслу латинского слова и называть свою деятельность самим, определять требования и свойства коллективно, сообща».

Глава 2. Внезапное. Интеллектуальные профессии на дне

На Дне открытых дверей. А читатель подумал, что на дне Марианской впадины? Если так, то читатель в чем-то прав. И, хотя будут цитироваться выступления на Дне открытых дверей «Интеллектуальная биржи» (ИБОД) в Санкт-Петербурге, состоявшегося 5 октября 2020 года, вопрос о дне Марианской впадины как бы подразумевается…

Тест на интеллект иногда показывает человеку, что будь он умнее,

то не проходил бы его.

(Лоуренc Питер, автор Теории некомпетентности и «принципа Питера»)

Валерий Платонов: «Мало того, что мы начали терять рынки, так мы начали терять важнейшие ресурсы на этих рынках – людей. Нам очень трудно сейчас вовлечь людей в знаниевый бизнес с нужной квалификацией. Теряется простая последовательность: мы (наши бизнесы) зарабатываем на результатах труда наших сотрудников, продавая их нашим клиентам, и наши клиенты, благодаря этому, больше зарабатывают. И как следствие – могут больше покупать наших продуктов. Мы можем растить рынок. Но мы – люди, которые создают рабочие места, – сталкиваемся с проблемами, что некому их занять. Это с одной стороны. А с другой стороны на нас давит цифровизация, где машины начинают делать рутинную работу, и это начинает представляться как искусственный интеллект. Хотя, конечно, до того самого интеллекта, который нам требуется, это далеко еще не дотягивает. И, что самое печальное, уже понятно, что и не дотянется. Мы не хотели бы, чтобы нас, людей, поменяли бы на такую машину с ее „да“/„нет“. Но если мы будем вести себя так, как ведем себя сегодня, – не рыночно, то, с высокой вероятностью, нас, естественно, заменят машинами, потому что нами невозможно управлять (в хорошем смысле этого слова) или нами пользоваться (в хорошем смысле этого слова) в тех условиях, которые существуют сегодня на рынке. А на рынке сейчас присутствует твердая позиция: думающему человеку продаваться трудно. И все ищут решение этого вопроса. Мы предлагаем продавать собственный интеллект, а точнее результат его деятельности. И здесь две задачи: личностная (научить себя так вести) и цеховая (создание соответствующей рыночной модели поведения). Сегодня мы говорим о цеховой задаче».

Олег Лавров: «Чтобы переводить фокус из просто мыслительной деятельности в деятельность, связанную с получением денег, нужно хорошо понять, кто должен решать эту задачу. Насколько вы хорошо знаете и умеете получать лучший результат в продажах? Если вы эту задачу оставляете себе, то выращиваете в себе компетенции, связанные с продажами. Поймете через опыт, что именно вы лучше всего умеете продавать.

Второй вариант – это вариант, по которому мы сейчас обсуждаем идти. Лучше взаимодействовать с теми, у кого компетенция продаж – главная. Если вы хотите, чтобы вас хорошо продавали, это должен делать тот, кто умеет это делать лучше всех. Тогда направление вашей мысли на поиск тех самых людей, которые находятся с вами в резонансе, помимо умений, – на «одной волне», с кем вы близки по химии восприятия мира. Ведь есть же мировоззрение, мировосприятие, миропонимание, мироустройство, и это больше, чем один компонент. Поэтому я бы рекомендовал четко обозначить, в чем вы сильны и кто вам нужен. Если вы сильны в производстве какого-то определенного интеллектуального продукта – то отличный совет Валерия. Выделите его, упакуйте, объясните клиенту сами или тому, кто это умеет продавать – и вперед. Но, в любом случае, важно иметь объект, или, как мы часто обобщаем и используем слово, – «продукт». Есть еще один вариант – построение множественных цепочек. Вы что-то можете делать сами и строить цепочку от себя и по своим правилам. Что-то можете делать с продавцами, которые продают вас, определив ценности/принципы/правила по договоренности, и это – другой вариант. Третий – это встроиться в существующие цепочки по их правилам. А это уже три источника дохода».

Павел Савченко: «Невольное у меня формирование ответа. Я романтически, наверное, отвечу на этот вопрос. Во-первых, Валерий сказал, что надо мыслить. Я бы сказал: с другой стороны, надо позволить себе мыслить. Поскольку считаю, что много обстоятельств вокруг нас зачастую не позволяют нам мыслить, а, загоняя в шаблоны, заставляют думать тем или иным образом или в тех или иных рамках. Мысль очень свободна. Она оживает в этой свободе. Поэтому все-таки позволить себе мыслить. Вряд ли для того, чтобы зарабатывать деньги. Сама свобода мысли – не свободомыслие, а сама эта свобода, с которой человек начнет мыслить, я полагаю, приведет к хорошим результатам. Будут обязательно интересы и мысли, как этих интересов достигать.

А дальше уже вопрос некоторых способностей. Если есть способности это передавать тем, кому востребовано, то результат неминуемо найдет спрос. И будет принято. И, как следствие, оценено. Чаще всего оценка имеет денежное выражение, либо другое. Оставаясь свободным и, возможно, не умея доносить этого до других, но делая это очень хорошо, профессионально мысля, будучи открытым, ты оказываешься на виду у предпринимателей, которые, увидят твои идеи… И так далее. Для этого нужна открытость людей мыслящих, способных выдавать неординарные результаты этих мыслей.

Открытость нужна. Присоединяясь на биржу, в сообщество, оказываясь в коммуникациях, ты просто обозначаешь свой продукт, свои возможности. Обязательно найдутся люди, чей образ мысли таков, что он, свободно мысля, видит, как тебя использовать, как применить, видит, с чем соединить, – то есть предприниматели. Полагаю, что свободомыслить и мыслить. Ну, и открытость».

…Что ж, если три специалиста считают, что всплыть со дна – можно, то это внушает некоторый оптимизм. Попробуем запастись этим оптимизмом и не растерять его дальше по дороге. Хотя это будет непросто, поскольку даже среди специалистов (диалоги между которыми будут цитироваться в последующих главах) существует достаточно много опасений по поводу неустойчивого историко-экономического процесса, на фоне которого приходится развивать рынок интеллектуальных услуг и биржу интеллектуальных продуктов.

А впрочем, разве известна эпоха, в которой для людей, затевающих нечто новое и ранее невиданное, сохранять бизнес-оптимизм было легко?

Глава 3. Невидимый рынок интеллектуальных продуктов

Я бы рад, да мой портрет

Для меня и то секрет!

Сам порою сумлеваюсь,

То ли есть я, то ли нет!..

(Леонид Филатов. Про Федота-стрельца.)

Олег Лавров: «Мы ведь есть, реально существуем и имеем реальные свидетельства и артефакты этого. Как говорил Жванецкий: свидетельство о жизни, но сильно сегментированы. Одно и то же называем разными словами и наделяем разными свойствами, и это не помогает разобраться заказчикам. Причем в рынке интеллектуальных услуг даже у вполне ортодоксальных и устойчивых услуг есть такие проблемы. Ну а у новодельных – и подавно.

И чем новее наша бизнес-деятельность, тем больше она вызывает вопросов, сомнений и так далее. На мой взгляд, на такое положение дел влияет еще одна важная особенность нас с вами – это реализация себя более чем в одной профессии. Я уверен, сейчас в эфире нет ни одного человека, у которого была бы одна профессия за плечами. Мы все мультипрофессионалы, и переживаем сейчас окончание влияния парадигмы «профессия на всю жизнь», и переходим к модели «портфеля проектов по жизни». Соответственно, профиль знания и опыт существенно влияют на участников рынка интеллектуальных услуг. И чем чаще и быстрее человек откликается на происходящее, тем больше у него получается профессий, тем больше у него получается какой-то новой деятельности и «наслоений». И у каждого из нас с вами есть определенная проблема короткого ответа на вопрос: «Кто ты?» Или на вопрос: «Чем ты занимаешься?» Иногда проще уйти от ответа, чем быстро и понятно объяснить, так как многомерность деятельности не подразумевает какую-то сторону сделать главной. И поэтому мы ищем нашу идентичность и пробуем использовать для этого вид общей деятельности – интеллектуальное предпринимательство в рынке поставки знаний и опыта бизнесу.

Мы видим несколько возможностей. Первая возможность – это наш рынок. Он не до конца описан, не до конца проявлен и, по сути говоря, кто-то это сделает – проявит его. Этими «кто-то», хотелось бы, чтобы были мы с вами, потому что по ситуации рынок вызрел. Мы имеем в руках исследования, которые проводились с 2009 по 2015 год, потом в 2019 году. В общем, мы этот рынок пощупали, посмотрели, изучили, проанализировали, отрефлексировали и теперь имеем такое мнение – вызрел. Бизнес-дуэт Кубит ведет важную деятельность, которая называется «интеллектуальный поток» – события, которые привлекают людей, занимающихся интеллектуальным предпринимательством, и в этом потоке сейчас, наверное, более 100 компаний и около 300 качественных участников, состоящих в активе. То же самое с активностями нашей Ассоциации «КM-Альянс», которая ведет свою деятельность более семи лет по менеджменту знаний. В экспертном совете ассоциации – 50 человек, в первом круге больше – 300. Если посмотреть на участников нашего проекта «Интеллектуальная биржа», то за каждым из нас стоит такая же сеть взаимодействий, но пока разделенная и низко интегрированная по коллективным интересам. Нам с Кубитом на синхронизацию понадобилось больше года, чтобы прийти к договоренности называть наш общий рынок K2B – Knowledge to Business.

В начале встречи мы извинялись, что это сочетание английского и русского, но от этого сочетания пока никуда не можем деться. Да, может, и не нужно деваться, так как мы хотим заниматься и квалифицированным экспортом интеллектуальных решений нашего рынка для других рынков, так как тупое «утекание мозгов» не выгодно никому. Мы хотим воздействовать не только на российский, но и на международный рынок, с учетом наших интересов и правил. Наличие английских и русских терминов – важный момент, который мы тоже видим и подмечаем. Уже начали работу с отраслевой wiki, собирающей понятия и термины. Знания основываются на понятиях.

На Востоке и в России особенно ярко живут по понятиям, а потом по правилам, поэтому понятийная конструкция нам также существенно важна».

Валерий Платонов: «Вопрос: чем мы все-таки заняты и что есть наш бизнес? Мы потратили несколько месяцев для понимания этого вопроса еще в те годы, когда мы не догадывались, что занимаемся интеллектуальными услугами. Тогда мы это формулировали, что заняты консалтингом. И тогда мы точно знали, что есть консалтинг.

Это сейчас, когда нас спрашивают, чем мы заняты, нам приходится стеснительно отвечать – консалтингом. Дали такое простое, на наш взгляд, уже простое определение, что мы заняты очень простой работой. Мы занимаемся интерпретацией наших знаний и опыта и применением их к конкретной ситуации клиента. Вот что значит интеллектуальная услуга и интеллектуальная деятельность. Наши способности и знания, знания нашей компании и опыт, который компания накопила (интеллектуальный капитал), надо интерпретировать к частному случаю клиента так, чтобы это принесло ту пользу, которая нужна клиенту, и дала соответствующую эффективность его (клиента) деятельности. Конкретная область этих знаний уже не столь принципиальна.

Здесь я часто привожу один и тот же пример: знаменитый бостонский скандал в прекрасной стране США, где одна из известнейших консалтинговых компаний набирала сотрудников из соответствующего университета. Почему? Потому что они считали, что люди, прошедшие такую-то школу, способны воспроизводить нужные знания. И было без разницы, какой факультет ты закончил.

Так что здесь любой человек, способный свои знания применять, на сегодняшнем рынке очень востребован. Но, действительно, есть та проблема, о которой говорил Олег: собрать это в единые производственные цепочки. Это сейчас самая трудная задача. И эта задача подвигла нас к сегодняшнему разговору».

Олег Лавров: «Резюмирую. Надо, чтобы у нас были устойчивые процедуры внутри рынка: сбора, поставки, синхронизации, наблюдения, получения эффекта от работы над извлеченными уроками и другие. Итак, должны быть процедуры. Хорошо, когда эти процедуры у нас есть внутри отдельной деятельности и когда у нас есть какое-то количество общих порядков действий. Такой подход удобен: когда мы останемся в рыночной нише – то в нише, а если мы сможем стать самостоятельным рынком – то рынка.