Билет № 13

Джим Болт – Агент 700

«Богу нужны не верующие, он в них давно не верит, а единомыслящие».

В начале 1960-х годов имя Патриса Эмери Лумумбы популяризировалось в СССР наравне с именами Гагарина и Фиделя Кастро.

«Мозг, как один из фрагментов организма – никогда не испытывает боли».

Билет N 13, или Повесть о человеке.

Пролог.

Инопланетянцы.

В космосе нет времени. Нет веков, годин, часов, минут. Их (космос и время) невозможно трансформировать в величины. Они бесконечны, но живые. Хотя, среди космических проходимцев существует своя градация т.н. «времени» как то: количество, этапы, отрезки и т.п. Поэтому, когда первые пришельцы появились на Земле, никто не даст точного ответа. На самой планете существует масса версий, одна безумней другой. Предлагаются артефакты, но, пиво с ними никто, никогда не пил, и контактов не налаживал. Одни необъяснимые фрески и быстро пришедшие в негодность цивилизации. Плюс ещё непонятные буруны по всей планете, включая камни шамана Бату. И всё!

(от автора): К слову или в тему: первый космопроходимец Говард Уткин тоже никогда не пил с ними пиво. 100% на момент написания. Чтоб он вам не говорил.

***

Однажды, космический корабль-разведчик с планеты, нет смысла упоминать галактику, земляные ученые её даже математически вычислить не могут, приземлился на тавтологически одноимённой планете. Закончилось топливо, основой которого являлся прокапрон. На их планете его источниками являлись цветы, лук-репок и гипофиз бычьего цепня. Это в переводе на нашу действительность. Там они содержали субстанцию, аналогичную дистилляту земной концентрированной кислоты HNO3.

Вся беда астронавтов заключалась в том, что корабль упал в Антарктиду. Где, не только цветов и лука не росло, но и не было людей, способных их воспроизвести. Материк только откололся от Пангеи и в составе Гондваны плыл на юг вместе с Австралией и Южной Америкой. По материку бегали аллозавры, криолофозавры. Летали дроморнисы и вегависы.

– Надо что-то делать. – Сказал jsagjgvs dfgb, командир корабля соплеменникам. – Связи нет.

Те, высморкавшись, обменялись соплями, как на Земле принято делится мнениями, и приуныли.

Делать было нечего. От скуки принялись губить скотину и птиц. В итоге, когда Антарктида заняла своё место на полюсе, в живых там никого и ничего не осталось. Грянул мороз, и занесённая волнами океана плоскость замёрзла, покрываясь и кутаясь в неимоверную толщу льда.

Пришельцы не погибли, но стали углубляться в недра, вести разведку ископаемых, надеясь раздобыть компоненты. Не на ту планету напали.

Вскоре на ледяном континенте случайные инфузории превратились в бактерии, споры, растения, животных, людей и строения. Ни одна из этих субстанций не подходила для выработки горючего. Пока совершенно случайно, (не для печати и разведок), не был установлен контакт с местным гуманоидом, согласившимся им помочь, продемонстрировав фрагмент компонента вытяжки из гипофиза цепня.

Гости приложили к процессу максимум усилий. И гуманоид стал им поставлять первые пробы, как случилось непоправимое.

Начало. Сын агента 007.

«Щас бы лечь под крышку гроба,

И лежать там тихо-мирно,

И забыть про всё на свете …»

(Про время. Вова Маслов, 1993 г.)

Джеймс Бонд, агент 007, везде, и в книгах, и в кино окружал себя красавицами. На самом же деле, он не был так безмятежен в вопросах любви и секса. Мужчиной он стал лишь к сорока годам на задании. В одной африканской соломенной хижине пигмеев-людоедов, покрытой листьями финиковой пальмы

Спустя несколько лет в русском географическом журнале «Вокруг Света» он увидел фотографию племени африканских людоедов на фоне плетеной хижины, где его лишили мужественности. Перед стоящими у хижины пигмеями лежал огромный аллигатор, на котором восседал зловещий мальчуган с круглой копной черных кудрей, как у Майкла Джексона в детстве. Что-то до боли знакомое промелькнуло на его голове под пышной шевелюрой. Уши!

Джеймс Бонд стал разминать сердце. Несомненно, это его сын. И такая знакомая ямочка на подбородке.

Потом, в плену, он долго носил эту картинку, вместе с часами в заднице. Постоянно разворачивал и просил Жила Берна, товарища по несчастью, с которым они вместе сидели у вьетнамцев в клетке, наполовину опущенную в мутную жижу дерьма: «Выберешься, друг, станешь главой контрразведки, разыщи паренька. Сделай из него настоящего человека. Это мой единственный сын».

Как то, рассматривая картинку, на которой лицо мальчугана давно уже стерлось на изгибах, и торчали только уши, Жил Берн спросил: – Где хоть это произошло?

Джеймс Бонд, оглядевшись, написал на воде название той африканской страны. Затем быстро всколыхнул волну.

На следующий день он от старости и пыток умер. А Берна через несколько лет освободил Рембо, в исполнении Сильвестра Сталлоне.

Он дослужился до бригадного генерала, возглавил контрразведку, разыскал в недрах Африки мальчугана и привез его в Англию на диверсионно-подготовительную базу.

В честь погибшего друга назвал дикаря – Джеймсом Бондом. Но тот, отбивался от рук, не давая себя подстричь налысо, шипел и кричал:

– Джи би, джи бол! Джи би, джи бол!

Парикмахеры-инструкторы в камуфляже быстро навесили ему ярлык – Джим Бол. Под этим именем он и войдет в историю планеты, только уже, как Джим Болт.

Как спецагенту Её Величества, несколько позже ему будет присвоен номер – 700. И это не в память об отце, агенте 007, а случайное совпадение. После выполнения дембельского аккорда на Ближнем Востоке составили список выживших курсантов. Джим, из когда-либо выживших, оказался под номером 700. Этот номер ему вытатуировали под кожей головки члена, и обрезали. Теперь плоть хранилась в архивах разведки, а сам Джим Болт стал католическим мусульманином, что значительно расширяло его поле деятельности.

В разведколледж МИ-6 его приняли без экзаменов и протекций

Спустя 6 месяцев.

По нелюбимому техническому предмету «Mission impossible» Джим Болт вытянул 13 билет.

– Два часа на подготовку, – посмотрел на часы преподаватель, сделав пометку в журнале: – Через 120 минут вам следует быть на точке сбора. Время пошло. – Он щелкнул секундомером.

«Антарктида. Спасение инопланетян из лап Императорских пингвинов» – значилось в задании.

Джим с билетом уныло вышел из аудитории.

– Ну, что там у тебя? – заглядывали через плечо сокурсники и виновато отходили.

– Это хоть не на Севере? – Чуял неладное чернокожий шпион.

– Не-е. Нет. Ни в коем разе, – сочувствовали «друзья». – Это юг. Да-да, самый юг. Прям напротив Севера!! Да, юг. Чё ты паришься?

За время обучения в колледже он стал уметь многое. Стрелять из всех видов оружия, бороться всеми видами борьбы, гонять на автомобилях, самолетах, поездах и скейтбордах. Играть в пинг-понг, блэк джек, покер и дартс. Пить воду из различных источников, водку, пиво и виски «Чивас Ригал». Курить крепкие кубинские сигареты «Лигерос». Обольщать женщин. Быть собранным, смелым и умным.

На все экзаменационные вопросы давно уже были собраны все шпионские шпаргалки. Несложно высчитав точку сбора для отправки на юг, Джим Болт заскочил домой, переоделся в шорты и гавайскую рубаху, взял нужный саквояж, нахлобучил соломенную шляпу и вызвал такси. Через 16 минут он был на месте.

– Это он собрался в Антарктиду? – Опустив в свой любимый аквариум с пираньями свежую коровью ногу, передал бинокль Берну ректор колледжа. У Джима из баула торчали ласты, трубка и сачок.

– Со временем он исправится, – вернул прибор глава разведки.

Вода в аквариуме закипела кровью.

Глава 1. Happy New Year.

Всю дорогу между материками юный Джим Болт беспробудно пил. Но как-то ранним утром его растолкал боцман Джон. Старый упыханный морской волк. С неизменной трубкой в прокуренной бороде.

– Вставай, Джимка, пришли.

– Кто? – резко сел секретный агент и обвёл невидящим оком каюту. Тут же выхватил огромные пистолеты и воткнул в голову и пузо огромному боцману.

– Пых, пых, – пыхнул старый моряк. – Ты прибереги пукалки, сгодятся ещё. Собирайся, Беллинсгаузен, Антарктида. – И вышел из каюты.

Следом заскочили английские моряки в форменных беретах с бумбонами, вынесли все вещи агента на берег, вывели самого, ледокол гуднул и скрылся за безбрежным паковым ледяным горизонтом.

– Какая такая Антарктида? – Чернокожий Болт в шортах и майке поднял опухшие веки. Вокруг, насколько хватало нешироко распахнутых глазищ, лежал снег.

Как-то в их племя забрел русский путешественник Юрий Сенкевич и показал малышу фотографию горы Фудзияма, покрытую снегом. Потом, съежившись, бегал и кричал: «Бр! Бр!», и трясся, как в тропической лихорадке. Так потом и оказалось.

Путешественника есть не стали. Вылечили, откормили. А он, выменяв на фотку у мальчиша рубиновое ожерелье, ночью смылся.

Утром в погоню никто не побежал, подумали – другие съедят. Но незаконнорождённый сын дочери вождя картинку спрятал. Впоследствии, на выборах нового вождя, она стала главным и существенным аргументом в том, что он видел снег. Никто ему не верил, да никто в принципе и не знал, о чем вообще идёт речь, пока юный Болт не показал фотографию.

– Теперь мы тоже видели снег! – закричали пигмейские евреи и призвали всех к революции. Мальчиша схватили и приковали к жертвенному столбу, чтобы съесть на завтрак. Но звезды сложились так, что ночью прибыли агенты спецподразделения британской разведки, пацана выкрали, а деревню сожгли.

В Англии абориген впервые увидел снег alive. А когда его уложили мордой в белую холодную кашу, и он отморозил благородный подбородок и широкий нос, то понял: снег – это враг.

– Эй! – Обернулся он. Но там, до самого горизонта простиралось мертвое море льда. В руках, на холодном ветру, трепыхнулся листок бумаги.

«Антарктида. Инопланетяне. Пингвины», – прочитал агент.

– Бредятина какая-то. – Он хотел было выбросить листок, но его порывом ветра перевернуло, и мелькнула надпись: «Билет №13».

– Маза фака! – Взвыл агент на одном из африканских диалектов и бросился напяливать на себя теплые кальсоны, свитера, пуховые штаны, куртки, шапки и капюшоны. К тому времени весь хмель внутри замерз, а черный агент посинел от холода.

Наскоро выдолбив во льду блиндаж, ДжиБи перетаскал в него свой скарб, но сам не поместился. Пришлось долбить еще один. Там он сел, покурил и задумался. Затем сбегал в соседний, вещевой, притащил снятый с подводной лодки перископ ПСПЛ-М(п) – модернизированный (походный), установил и заглянул в окуляры. Вдали все было, как вблизи. То есть, вообще нихуя не было видно. Непроницаемая бело-ватная мгла.

ДжиБи повернул перископ на 360 градусов. Ноль эффекта. «Запотел что ли», – выбрался агент из блиндажа. Стрела перископа уходила в единственное высоко висящее кучерявое облако. Он вернулся и уменьшил вертикаль. Осмотрев ярко белые искрящиеся просторы, обнаружил цветной лоскут. Сфокусировал окуляр и навел резкость. Так и есть. Над занесенным снегом домиком развевался флаг Великой Британии. Ощутив гордость, агент втянул живот и выпятил грудь. Толстый свитер лопнул по центру, но жрать все равно хотелось.

Поев сухой лапши «Досирак» и замочив её в желудке пинтой виски «Чивас Ригал», бесстрашный агент двинулся в сторону строения.

Подойдя ближе, он обнаружил целый жилой комплекс, по крышу занесенный снегом. Накинув маскхалат, осторожно залег в тридцати метрах. Как учили – против ветра.

Из одного сугроба пахнуло дымком. Тонкий нюх аборигена уловил ненавязчивый запах конопли. «Индийка» – внюхивался и внюхивался Джим Болт.

– Бах! – хлопнула дверь этого сугроба, аж соседний с агентом торос пошатнулся. На мороз выскочили пять голых мужиков и, покувыркавшись в снегу, убежали обратно. – Бах!! – Снова хлопнула тугая дверь.

Соседний торос не выдержал и поднялся во весь свой рост огромного белого медведя, который безмятежно принялся приседать и хлопать себя по бокам. Потом вытащил откуда-то трехколесный велик, оседлал, хотел прокатиться, но завяз в снегу и засунул его себе куда-то обратно. Джим Болт, отступая, в ужасе смотрел на громадного зверя.

– Не стреляй!!

– Бах! – хлопнула дверь домика. Медведь плясал, а от жилища к агенту бежал полицейский.

– Даже не думал, – спрятал пистолеты 700.

– Пошли в дом! – махнул запыхавшийся полицейский и побежал обратно.

– Бах! – хлопнула опять в клубах пара дверь. Медведь плясал, а Болт посмотрел на часы – 500 С. Лицо покрылось ледяной коркой. Он припустил за копом.

– Бах!

В доме было тепло и уютно. В углу стояла новогодняя ёлка. На столе дымилась горячая пища и стояли холодные закуски. Алкоголь, тоники, ликеры, эль.

– Проходите, присаживайтесь, – ласково улыбнулся полицейский и, подмигнув, представился: – Бобби.

– Томми, – откинул капюшон ДжиБи. Что-то его в этом гостеприимстве не совсем устраивало. – The Who слышал?

– Конечно, – разулыбался коп. – Люблю старый добрый рок. Роджер Долтри – красавчик.

– А что, Новый год до сих пор? – Становилось жарко. Болт снял пуховые вещи, оставшись в шортах, кедах и бейсболке. Огляделся.

– Какая прелесть, – хлопая в ладоши, захихикал коп.

Стены хибары изнутри были обклеены постерами группы «Village People», некогда популярной в нетрадиционных кругах. Коллектив позиционировал себя в образах – байкера, строителя, ковбоя, индейца, копа. Копа. Опа!

Болт оделся обратно, сняв лишь варежки и куртку.

– Что-то холодно, – посетовал он. – Хотя июнь все-таки. – И улыбнулся.

Бобби, умиляясь, блестящими глазками пожирал агента. Это выпускнику разведколледжа не понравилось. Не к этому его готовили. Но вспомнился экзаменационный билет №13. Первое, можно сказать, серьезное и ответственное задание. И первое лоховство с югом. Первое нелепое попадалово в нелепую ситуацию. Первое самостоятельное принятие решения. Он боковым зрением узрел за ширмой огромную кровать. Мышцы напряглись.

– Бах! Бах! Бах! – В комнату ввалилась троица румяных с мороза, голых и здоровых мужиков. Выход был один. Но за их спинами.

Опережая события, Джим Болт сел за стол напротив и медленно выложил перед собой два больших блестящих пистолета. Достал гранату, вынул чеку и спокойно положил её (чеку) на скатерть. С гранатой и пистолетом отошел к стене. Голые мужики, замерев, молча следили за каждой манипуляцией незваного гостя.

– Бах! Бах! – туго отдалась снаружи дверь бани.

«Ббу», – плюнул «Манлихер».

– А-а-а!! – заорал один полярник и упал с раздробленным коленом.

– Не входить! – Выкинул вперед руку с гранатой ДжиБи и, как учили, пошевелил пальцами.

– Не входите!! – заверещали во весь голос голые мужики. И примкнувший к ним Боб.

– А-а-а-а! – орал раненый.

– Холодно, блин!! – кричали с улицы.

– Наверное, и правда холодно, – поиграл пальцами на занесенной гранате Болт.

– Холодно, уроды!! – донеслось с улицы.

– Антарктида, – с поднятыми руками, прошептал самый здоровый в рыжей пластиковой каске.

– А-а-а! – Раненый.

– Задубели! – Улица.

– Это Север или Юг? – Предпринял последнюю попытку восстановления статус кво чернокожий студент.

– Юг, юг, – нестройно ответили мужики.

– Да откроете вы или нет, пидарасы!! – Вопили снаружи. – Холодно!!

– А-а-а! – Истекал кровью раненый.

– Снег откуда? Ббу! – Болт застрелил раненого.

– Был, – пожал плечами полицейский.

– Сами кто будете? – водил пистолетом ДжиБи.

– Полярники.

– На юге. Хм. Ббу!

Коп, с дырой во лбу, рухнул замертво.

– Да, да, да, – закивала оставшаяся парочка.

– База, приём! – Донеслось с улицы.

– Впустите их, – указал дулом пистолета Болт, держа гранату на вытянутой руке.

В домик запрыгнули еще два накаченных пупса. Негр-гамадрил и индеец в перьях. Агент, не раздумывая, бросил гранату. «Маскарад», – промелькнуло в голове.

Один, два, три. Индеец ловит гранату. Три с половиной. Он сжимает её в руках и в панике глазами ищет улетевшую чеку. Но уже поздно. Четыре. Доля секунды, и … ВЗРЫВ!!

Серпантин и конфетти разлетелись по всему помещению. А маленькие салютики распетардились по углам. Голые мужики упали на пол.

– Happy New Year! – взял агент со стола второй пистолет. – Полярники, говорите?

– Вот те – крест!! – расцарапал себя самый здоровый в каске.

– Ладно, – сел на угол стола Джим Болт. – Одевайтесь.

Глава 2. Village People.

Шёл четвертый день навруза. Стоит оговориться, к мусульманскому празднику это не имеет никакого отношения. Так в разведколледже во время учебы ДжиБи назывались многодневные студенческие вечеринки. В домике стоял угарный смог из выкуренного, выпитого, съеденного и выблеванного; джаза, диско и реггей. Выпито было всё, чем располагали полярники и весь привезенный запас студента.

Деревенский пипл оказался вполне нормальными, веселыми парнями, волей судьбы заброшенными на край земли. А раскаченные, потому что на краю земли им больше заняться было нечем. Вот и упражнялись они в поднятии ржавого железа. Образы же – морского пехотинца, ковбоя, копа и т.д., придумал покойный Бобби по аналогии с любимой группой «Village People». Иначе здесь можно было с тоски сдохнуть.

Нет, по большому счету, у каждого были свои обязанности и даже задание британского правительства, хотя и одно на всех – фиксировать среднесуточную температуру на материке. Для этого они организовали суточное дежурство. В обязанности дежурного входило: утром, днем и вечером, в одно и то же время, а иногда и ночью, если близилось похолодание или потепление, выходить с базы, прокладывать себе путь в глубоких сугробах до установленного за баней технического термометра, отпирать замерзший замок, который не всегда желал быть отомкнутым, и снимать показания прибора. И всё это на лютом холоде. Затем возвращаться обратно и вписывать в журнал данные. Но не просто вписывать, а в отдельные графы, указывая температурный режим по шкалам Фаренгейта и Цельсия. Для этого приходилось пользоваться специальными таблицами. Больше всего не везло дежурившему второго числа следующего месяца. Ему приходилось складывать на калькуляторе все выше зафиксированные за месяц данные и высчитывать средне статистическую температуру. А потом еще и отправлять статистику в Национальную географическую Академию. Кроме того, в обязанности дежурного входило приготовление пищи, развлечение и организация досуга полярников, уборка и мытье посуды. В общем, работы хватало.

– Врагу бы не пожелал ваши мытарства, – смахнул слезу Джим Болт. – А бабы здесь есть? – Посмотрел он в замерзшее окошко.

Возникла неловкая пауза. Среди бульканий наливаемого из музыкального аппарата пел Элтон Джон.

– Давайте помянем Рэнди и Бобби, – встал индеец Фил.

Мужики поднялись вслед за стаканами. Джим несколько замешкался, но тоже встал и выпил.

– А Рэнди, это кто? – Поставил он стакан.

– Рэнди – настоящий ковбой! – Занюхал волосатой подмышкой качок в рыжей пластиковой каске по имени Дэвид.

– Пидр, – сел индеец.

– Ах, ты, гнида! – Вдруг через стол схватил агента за грудки весь татуированный черепами и крестами а-ля байкер бородатый Гленн, тыкая в чернокожий студенческий лоб мозолистым пальцем: – Ты, гнида, ты …

До этого добрая и веселая компания застыла. Такого развития событий никто не ожидал. Погибших парней действительно было жаль и следовало помянуть, пусть они и оказались в узком мужском коллективе геями. Их никто не осуждал. Суровая антарктическая зима кого угодно сломает. Русская Терешкова, первый женщина-космонавт, и та обделелась в космосе от страха. Антарктида – тот же космос. Абсолютный полюс холода, где температура доходит до −90 °C. Самый экстремальный Юг планеты. Где нет жизни и жизненного драйва. Только лёд и холод. Ветра, снег и беспросветная мгла. Огромное безлюдное пространство площадью 14 с лишним миллионов квадратных километров. Далёкий юг от стандартного комплекса развлечений, пальм и крутых волн. От мироздания. Миросозидания. Созидания мира. Но этого Болт ещё не осознал. Не видел. Не прочувствовал. Вокруг него за столом сидели мужественные парни, ничем не отличающиеся от остальных, встреченных когда-либо в портовых пабах Англии и Шотландии. И вопрос о женщинах был на континенте больной темой.

Присланные раз в полгода для полярников резиновые куклы с лицами жён и известных женщин превращались в негодность за неделю. А от ржавого железа лишь твердели мозоли на руках. Переправленная из Красной книги и с Севера белая медведица, раньше выручала. Но медвежата всё больше рождались черным, в перьях или на велосипедах. И она теперь чуралась людей. Правда, не всегда.

Внезапно Гленн отпустил агента. Смутившись, извинился и сел на место. Все облегченно выдохнули, а Болт убрал пистолет:

– Ты-то, брат, как встрял? – обнял он чернокожего бедуина, одетого в песчаную кепку и форму морского пехотинца, но больше смахивающего на орангутана, с выпуклой челюстью и длинными волосатыми руками.

– Держусь, – ненавязчиво плечом стряхнул тот руку гостя.

– Ну да, – ничего не сказал ДжиБи

– Пахнут, – зажал нос строительный рабочий Дэвид.

И все обратили внимание, что два лежащих в помещении трупа стали в тепле заметно вонять.

– Отвезите их подальше и закопайте в снег, – поднял кружку с элем Джим Болт. – Весной оттают. Их найдут, переправят на материк. Там похоронят по-человечески.

– Не найдут.

– Не оттают.

– Здесь весны не бывает.

– Жалко, – сокрушенно выпил агент.

– Как не бывает!? – Встрепенулся он, лихорадочно стирая изморозь с окна.

– Бывает. Только номинальная, – развел руками Дэвид. – Календарная, то есть. Здесь всегда холодно и снег. Сейчас, кстати, середина зимы.

– Опля, – отвесил нижнюю губу агент. – Попал. Что делать?

– Ты действительно попал, – осторожно встал черный Алекс, пока Болт сокрушался, и бочком двинулся за шторки к железным шкафам с оружием.

– А чё тебя-то занесло сюда? – Ткнул агента в плечо каской Дейв.

– Долгая история, – закурил 700 и оглянулся на мертвецов. – Давайте с этим разберемся. Волоките их на улицу, чтоб совсем не пропали.

Мужики принялись за дело.

– Фу, акха, – вырвало первого подошедшего Гленна. Зажав нос, он отскочил в сторону. – Фу-у. Там без противогаза невозможно!

Вонь подействовала отрезвляюще. Все забегали, собирая тряпки, потому что противогазы в арктическом заточении были не предусмотрены. Скрученные жгуты полярники мочили в воде и до глаз наматывали на лицо. Подтащив одеяло, решили начать с полицейского Бобби, так как голый ковбой Рэнди совсем растекся по полу. Еле-еле, с непередаваемой брезгливостью, они закатили желеобразный, но сконцентрированный в форме труп копа на импровизированные носилки и, взявшись за четыре конца, понесли наружу.

Шквальный ветер сразу засыпал полярников колючим снегом и приморозил мокрые повязки к лицам. Протоптанных тропинок было две: до бани и до технического прибора.

– Гу? (Куда?) – Успел в пурге крикнуть Фил, как скованного лютым морозом агента, который так и выскочил в шортах, просто замело снегом.

Труп бросили тут же. И, подхватив безжизненно-скрюченного гостя, полярники заскочили обратно в тепло.

– Ай-яй, яй! Йо! (Растирайте его спиртом)! – крикнул сквозь примерзшую к бороде повязку Гленн, ринувшись за кипятком, нашатырем и медом с чаем.

С гулким стуком бросив в углу скукоженную тушку чернокожего студента, мужики загудели. Весь изрисованный татуировками, даже на куртке, Гленн, суетился возле чайника. Выжимал мёд из сот в кружку, дербанил упаковки таблеток.

– Йо-Йо, – издал похожий звук такой же замороженный индеец Фил, достав игрушку на резинке.

– Йоу-йоу … – Постепенно оттаивая, начал он катать по резинке колесико.

– Абсолютно бездумный поступок гостя, – метался Гленн Хьюз. – Человека спасаем. Перенесите его в теплый периметр.

Агента перенесли в другой угол, поближе к радиатору.

Гленн Хьюз. Не имеет никакого отношения к бас-гитаристам и диско-проектам. Зато у него в детстве, в Вулверхэмтоне, когда он был ребенком, был домашний хомячок. Ни у кого из друзей не было, а у него был. Мама и папа были против, но маленький Гленн, стащив у папы дорогую карточку какого-то бейсбольного героя, стоимостью 500 долларов, обменял на несчастное животное с клеткой в зоомагазине для извращенцев, по цене 0,15 бакса. Для семьи это стало настоящим откровением и некоторого рода богатством. Папа маленького Гленна инвестировал ценную карточку в зоофилию. При этом, не посвящая во все детали маленького пацана.