Сарматские хроники-2. Спецназ поневоле
- -
- 100%
- +
Теперь главное – успеть вернуться на свой корабль! К сожалению, враги это тоже прекрасно понимали. «Груз» захваченной лодьи с рёвом ринулся в бой, размахивая мечами. Майпранг зло ухмыльнулся: всего-то по два-три княжеских ратника на каждого волка-воина на палубе – это пустяки! Это вы, ребята, сами напросились!…
Но хуже всего было то, что корабли противника быстро приближались. Два из них, видимо, собирались взять лодью, где шёл бой, в тиски, чтобы не дать драккару приблизиться и забрать абордажную команду. А вот это худо, это погибель!!!…
Прижавшись спиной к мачте, вожак отражал атаку сразу четверых русичей. В правой руке – изогнутая сабля, подобие половецкой, в левой – обоюдоострый короткий меч-акинак. Два клинка успешно сдерживали натиск княжеских дружинников, сея рубящие и колющие удары одновременно. Не так-то просто вожака волчьего одолеть!
Всё ближе корабли противника. Впритирку к бортам, не оставляя сарматам ни малейшего шанса, запирая их в ловушку на захваченном ими же судне. Майпранг тревожно оглянулся. Далеко ещё драккар, да и остались там только полтора десятка волков, остальные на абордаж пошли. А у князя на лодьях по два гребца на каждом весле – ходко идут, с каждой секундой приближая верную смерть…
– За борт! За борт все! – крик вожака потонул в лязге оружия.
Отбиваясь от дружинников, осмелевших при приближении своих, волки пытались отступить к борту, пока за ним была ещё спасительная свободная вода, а не палуба следующего вражеского судна. Кто-то из воинов успел-таки прыгнуть за борт, остальных теснили к корме, в ловушку.
Майпранг зло сплюнул на залитую кровью палубу. Зря, ребята, ой, зря вы это затеяли!… Отбивая всё новые и новые удары, он старался отвлечь внимание на себя. Пригнулся, одновременно описывая полукруг кривой половецкой саблей, – и меч русича вонзился в мачту над его головой, а его хозяин, крича, повалился на палубу, истекая кровью.
– Вожак!!!
Последний из волков-воинов смог добраться до борта, но развернулся и бросился на ему помощь. Слева уже швартовалась вражеская лодья, и сармат вдруг поймал на себе полный ненависти взгляд, а подняв на мгновение голову, встретился глазами с князем. Вот радость-то! С удвоенной силой он отбивал атаки дружинников, и до спасительного правого, пока свободного борта оставалось совсем немного. Несколько полученных в бою царапин кровоточили и саднили, но в целом делу не мешали.
…Нос лодьи справа… Неужели не уйти???
– Поднажми, ребята! – гулкий бас Богдана совсем рядом.
Уходя от очередного разящего удара, Майпранг успел заметить, как гибкий и маневренный драккар успевает вклиниться между двумя кораблями противника, не давая захлопнуться задуманному капкану и одновременно царапая тараном днище отчаянно уходящей от столкновения лодьи.
Ай да Богдан! Молодец, кормчий!…
…Не хватило пары мгновений… С пришвартованного слева судна на палубу посыпались дружинники, немедленно взяв Майпранга в кольцо и оттесняя от спасительного борта.
– Ну, здравствуй, вожак! Вот и свиделись… , – князь выступил вперёд, не скрывая торжествующего взгляда и нисколько не опасаясь всё ещё вооружённого сармата. – Поведаешь, как с богами своими в прошлый раз разминулся, смерти избежав?
Майпранг молчал, исподлобья глядя на врага и прикидывая шансы на спасение. По всему выходило, что конец! Уж в этот раз его не выпустят…
Князь, чувствуя своё превосходство, меж тем продолжил:
– Как волчица твоя? Жива? Ненадолго! Степняки ханские берегом идут, большой силой идут. Рано или поздно найдут стаю твою и уничтожат, тем более, что ты здесь и останешься…
Внезапно лодью сотряс сокрушительной силы удар, приправленный оглушительным треском и дикими криками. Таран! Драккар повторил манёвр!
Судно накренилось, набирая воду и разваливаясь практически надвое. Люди катились по сломанной палубе и падали в пенящуюся воду, чтобы быть раздавленными бортами кораблей, сошедшихся в смертельной схватке. На ногах не устоял практически никто. Часть дружинников немедля эвакуировали князя обратно на флагманскую лодью, спешно пытавшуюся отойти на безопасное расстояние.
Майпранг, отчаянно балансируя на ходящей ходуном палубе и уворачиваясь от всё ещё летящих обломков досок и катящихся бочек, бросился к своим. Добравшись наконец до спасительного борта, он, ухватив канат, болтавшийся на готовой уже рухнуть мачте, с силой оттолкнулся, перелетая через мешанину из тел и обломков в пенящейся воде, и через пару мгновений был уже на драккаре.
– Жив, вожак! – радостно прогудел кормчий, делая яростные попытки избавиться от поверженной лодьи.
Таран драккара, нанеся чудовищный удар, глубоко вошёл в борт княжеского судна, и сейчас оно, уходя на дно, увлекало их за собой. Изо всех сил налегая на вёсла, сарматы мало-помалу высвобождали свой корабль.
Две стрелы вонзилось в борт совсем рядом – русичи сдаваться не собирались. Подхватив ближайший, лежащий на палубе щит, Майпранг укрылся за ним вместе с Богданом, поймав следующую стрелу в левое плечо навылет. Зло зашипев и морщась от боли, он сломил оперённый наконечник, чтобы не мешал, и быстро огляделся. Волки-гребцы тоже по очереди ставили к борту щиты, спасаясь от стрел, которыми щедро поливала их быстро приближающаяся лодья. А вот это плохо!…
Но оказывается, могло быть и хуже – из-за обломков тонущего судна наперерез им выходил княжеский флагман с тараном на носу! По всей видимости, попытки сохранить драккар князь окончательно оставил.
– Б…ть!!! Ребята, гони!!! – бас Богдана, как всегда, перекрывал все звуки.
Волки налегали на вёсла, но силы были неравны. Кормчий вражеского судна тоже что-то кричал своей команде, и лодья двигалась вперёд невероятно быстро.
– Разгоняются! Таранить будут, не уйдём! Держись, вожак!!! – сам водник изо всех сил пытался развернуть свой корабль, чтобы уменьшить силу удара.
Их настигли быстро. Мощная лодья с тараном наперевес была совсем близко. Князь, вопреки любым разумным представлениям о безопасности, стоял практически на носу флагмана и смотрел прямо на драккар, рядом маячил бледный как полотно Борислав. Майпранг весело ухмыльнулся им в лицо и чудом устоял на ногах, поскольку именно в этот момент чудовищной силы удар сотряс сарматский корабль. Трещал ломаемый тараном борт, кричал кто-то из воинов-волков, неслось громогласное «ура!» с княжеского судна. Вот только…
– Божедурье9! Кто ж так таранит??? – голос Богдана звучал весело-недоуменно.
В самом деле, грозный смертоносный таран русичей, который, казалось, в щепки разнесёт драккар, прошёл выше низкого борта корабля сарматов, лишь немного его задев!
– Говорил им тыщу раз: если таран съёмный – цепляйте его НИЖЕ! Так нет же… Шаврики10!!! – Богдан торжествующе показал неприличный жест обескураженным русичам.
– ТЫ их что ли тараном пользоваться учил??? – поинтересовался Майпранг.
Водник ухмыльнулся в бороду.
– Не научил! – лукаво-сокрушенно развёл руками сармат.
Княжеский флагман, меж тем, разворачивался и разгонялся для новой атаки.
– Никак не угомонятся! В корму ударить хотят – здесь руль, и борт выше!!!
С другой стороны заходила для нападения вторая уцелевшая лодья, и спасало ситуацию пока только то, что суда противника были намного тяжелее и менее маневренные, чем драккар. Но и это везение ненадолго – силы волков не безграничны!
Оглушительный треск возвестил о том, что таран русичей достиг-таки цели. Тяжёлая лодья, поддев корму драккара, поднимала её вверх над водой. Уцепившись за остатки высокого кормового борта, Майпранг практически висел в воздухе. Не обращая внимания на немилосердно болевшее раненое плечо, сармат подтянулся на руках, вскарабкался ещё выше и спрыгнул прямо на таран, а потом, чудом удержав равновесие, пробежал по бревну пару шагов и, перемахнув через борт, оказался на палубе противника.
– Mara!!!11 – выхватив кривую саблю, он с побелевшими от ярости глазами бросился прямо к князю.
Несколько воинов-волков, заслышав клич вожака и повторив его манёвр, успешно отбивали попытки дружинников помочь своему повелителю. Борислава, бросившегося было наперехват, Майпранг обезвредил очень быстро, просто полоснув в развороте остриём клинка. Выронив оружие и истекая кровью, ратник повалился на палубу, а сармат оказался нос к носу с давним врагом. Несколько мгновений противники смотрели в упор в глаза друг другу, потом тяжёлый меч князя с лязгом встретился с кривой саблей.
– Вожак! Отходим!!!…
Молниеносный выпад – и князь, выронив меч, схватился за окровавленную грудь, припадая на одно колено.
– Kaina! – произнёс сармат, не отводя жёлтых глаз от ненавидящего взгляда.
Медлить, однако, было нельзя, ведь наслаждаться долгожданной победой разумнее в полной безопасности. Воины-волки быстро ретировались обратно на драккар, а последовавших было за ними преследователей, обряженных в тяжёлые доспехи и ловкостью сарматов не обладавших, ждала неудача.
– Вожак! Наконец-то!!! – Богдан пытался выровнять драккар, орудуя здоровенным обломком рулевого весла.
Уцелевшие волки мгновенно схватились за вёсла. Майпранг же, обведя взглядом остатки команды, не увидел среди них Скилура. Русичи, меж тем, готовились к новой атаке.
– А-а-а!!! – ловко используя обломок руля, как таран, Богдан умудрился воткнуть его в борт вражеского корабля чуть ниже ватерлинии, и в пробоину немедленно хлынула вода12.
Потяжелевший нос лодьи, опускаясь вниз, наконец избавил их борт от тарана, и корма драккара с шумом плюхнулась в воду. Из последних сил воины-волки налегли на вёсла, и покалеченный сарматский корабль медленно двинулся вперёд…
Глава 4
… – Mata! Mata! – близнецы ворвались в юрту, треща, как сороки.
– В чём дело??? – Аглая оторвалась от мелкой починки одежды и приняла строгий вид.
– Она прогнала нас, кричала, что мы выродки и проклятое отродье!… Ярополк vahu13, он стал просить, чтобы не ругалась, так она его ударила!… Fud os14!… – наперебой затараторили дети.
К Оргиной привычке мешать в речи сарматские и русские слова привыкнуть было непросто…
…Ярополк был боярским сыном. Значит, если речь зашла о нём, то «fud os», грубо обругавшая её детей, – это Чеслава. Аглая вздохнула – как же надоели эти разборки! К тому же, Ярополка угораздило сдружиться именно с их с Майпрангом близнецами. Радомир был не против, а вот Чеслава бурно проявляла недовольство. Но говорить подобные слова детям – это перебор!
Аглая отложила шитьё в сторону и поднялась на ноги. Разборки – чтоб их!!!…
Из боярской юрты слышался плач Ярополка, и доносилась гневная ругань Чеславы.
– Здрава будь, боярыня! – спокойно произнесла Аглая, входя внутрь.
– А-а! Явилась! – внимание и злоба жены Радомира мгновенно переключились на неё.
– Ты зачем детям пакостей наговорила? Что за надобность такая была? – Аглая всё ещё пыталась сдерживаться.
– Пусть твои щенки подальше держатся! Не место волчьим ублюдкам в моём доме и подле моего сына!
– Ты, Чеслава, соображай, что говоришь! И дом твой цел, и сын твой жив только благодаря волкам! И вообще, дети-то причём???
– Это ты соображай, что говоришь! Благодаря волкам жизнь моя рухнула! В прежние-то времена ты бы, паскуда, в чернавках у меня бегала, конюшню чистила, а вожак твой давно бы червей кормил, головы лишившись…
– Ещё раз семью да детей моих обидишь – пожалеешь! – шагнув к скандалистке, Аглая одной рукой сгребла её за грудки.
Боярыня тихо ойкнула, почувствовав у рёбер тонкое острие клинка.
– Сыну своему спасибо скажи, что не тронула! – Аглая отпустила примолкшую женщину. – Где муж твой?
– Не знаю!!! – зло огрызнулась Чеслава. – Со вчерашнего дня не видела!
– В смысле??? – озадаченно взглянула на неё Аглая.
– Ушёл…
Выйдя из боярской юрты, Аглая медленно шла по посёлку, пытаясь осмыслить услышанное. Ушёл! Куда, интересно, Радомир мог уйти? И с какой стати???… Только этого и не хватало! Драккара нет уже четвёртый день, теперь этот провалился, как сквозь землю, даже жена не в курсе…
Чтобы успокоиться и поразмыслить, Аглая решила прогуляться.
– Орга, я по лесу проедусь, за детьми присмотришь? – сарматка радостно кивнула.
Она вообще не видела особого различия – свои-чужие. Дети её обожали и всегда собирались у неё целой компанией.
– Тебе травки привезти какие-нибудь? – Аглая знала об увлечении подруги врачеванием.
Орга на пальцах объяснила, что именно из «травок» её интересует.
Корсак оседлал для неё лошадь – любимого гнедого. Табунщик до сих пор чувствовал себя неуютно в её присутствии, хотя она давно дала понять: что было – то было, да быльём поросло. Вот и сейчас, сделав дело, постарался побыстрее уйти.
– Корсак! – Аглая тронула его за рукав, и сармат остановился, вопросительно взглянув на неё. – Ты поглядывай по сторонам, ладно? Что-то не то происходит: Радомир пропал, Майпранга нет до сих пор…
– Понял. Пастухов своих в дозор поставлю окрест. Сама осторожнее будь…
…Лес находился от побережья довольно далеко – даже верхом не меньше получаса. Пустив гнедого рысью, Аглая продолжила размышления. То, что Чеслава уже доконала своими выходками, быстро отошло на второй план. Всё остальное тревожило гораздо больше. Драккар должен был вернуться ещё позавчера, край – вчера; больше, чем на два-три дня сарматы в море не уходили, делая короткие вылазки, а потом быстро и незаметно скрываясь в укромной бухте. Аглая, конечно, допускала, что могли возникнуть какие-то непредвиденные обстоятельства, но сейчас её, как всегда, угнетало бездействие: она вынуждена сидеть и ждать, даже не зная, что происходит. Хуже нет – ждать и догонять! Исчезновение же Радомира окончательно выбило её из колеи…
…Лес встретил женщину приветливым шелестом ветвей и щебетанием птиц. Лес она любила, хотя этот, разумеется, отличался от её когда-то привычного. Она спешилась и повела коня в поводу. Гнедой прядал ушами, но вёл себя спокойно, да и Аглая не опасалась особо – некого: крупные хищники здесь не водятся, чужаки не заезжают, а местных она знает всех наперечёт. Вдыхая лесные ароматы, подогретые лучами солнца, уже перевалившего за полдень, она не спеша шла по знакомой тропинке, приглядываясь к местным растениям. Она никогда не была сильна в ботанике, но Орга достаточно подробно объяснила, что ей требуется, даже показала некоторые травки. В крайнем случае, сарматка просто посмеётся над её бестолковостью.
Набрав целый мешочек всевозможных стеблей и листочков и вдоволь нагулявшись, Аглая собралась было в обратный путь, как вдруг сверху по тропинке послышался топот копыт. Она повертела головой по сторонам – к сожалению, укрыться негде, сама бы ещё спряталась, а вот коня точно девать некуда! Вскочить в седло и ускакать тоже было не очень удачной идеей: тропинка шла под уклон, а лес в этом месте густотой не отличался, так что она в любом случае будет, как на ладони… Да и чего бояться? Наверняка, из местных кто-то… Но на всякий случай она взялась за рукоятку кривого половецкого клинка, который всегда таскала с собой, отправляясь из дома.
Через пару минут пятеро всадников появились в поле зрения, и были это… не местные. Богатая одежда и конская упряжь, незнакомые лица… Женщина сильнее сжала рукоять сабли – убегать поздно! Она просто стояла на тропе и наблюдала за их приближением, а чужаки ехали неспешно, шагом, и разумеется, давным-давно её заметили.
Предводителем отряда был молодой мужчина явно ромейской15 наружности. Он ехал впереди и держался в седле прямо и уверенно. Пышное одеяние и манеры выдавали человека знатного и влиятельного, остальные были одеты проще и слушались его с полуслова-полувзгляда. Вот и сейчас, не доехав до Аглаи буквально несколько метров, всадник остановился и поднял правую руку вполоборота к своим спутникам, те тоже мгновенно стали.
Незнакомец пару мгновений пристально разглядывал молодую женщину, потом склонил голову набок и прищурился. Губы его тронута еле заметная улыбка. Аглая, не разделяя его веселья, сохраняла серьёзную мину, красноречиво не убирая руку с рукояти сабли. Неплохо было бы, конечно, поздороваться, но, насколько она помнила, во все времена это первым делал мужчина.
Византиец тоже, по-видимому, был знаком с правилами этикета. Улыбка его стала шире, и он приветливо сказал несколько слов на своём наречии. Аглая скособочила радостную физиономию и пожала плечами.
– Понимала бы я ещё по-вашему… , – процедила она с досадой, пытаясь припомнить занятия по латыни на первом курсе института и кое-какие фразы из местного диалекта.
На лице мужчины отразилось недоумение, быстро сменившееся, впрочем, лукавым прищуром.
– Зато я по-вашему не только понимаю, но и говорю, – кивнув, произнёс он на вполне сносном русском, разве что с небольшим акцентом.
Сюрприз! Аглая уставилась на византийца, с интересом ожидая продолжения.
– Что ж, добрый день, красавица! Не ожидал я встретить в этих краях столь привлекательную молодую особу. Да ещё в одиночестве, в лесу…
Опа! Зубы заговаривает! Аглая напряглась так, что костяшки пальцев, сжимающих рукоять оружия, побелели.
– И тебе день добрый, славный господин! Рада видеть! Что одна прогуливаюсь – так места у нас здесь тихие, спокойные. А ты, вижу, человек благородный, вряд ли женщину обидишь. Чего ж бояться?…
Мужчина усмехнулся.
– Верно мыслишь, не обижу! Только уж и ты не заруби ненароком, – он кивком головы показал на клинок, в который вцепилась Аглая.
Та нахмурилась: один-один! Незнакомец, похоже, привычен к словесному «пинг-понгу». Нужно держать ухо востро!…
Византиец между тем спешился и сделал пару шагов в сторону Аглаи, выставив перед собой пустые ладони.
– Не вооружён. Не обижу. Намерения добрые… Марк Ласкарис16, – он склонился в лёгком поклоне, приложив руку к груди.
– Аглая Люпус17, – чопорно представилась она, в последний момент вспомнив нужное слово.
– Люпус??? Древний род, наверное…
Ей показалось, или в глазах Марка промелькнула лёгкая насмешка?
– Невероятно древний! – с жаром подтвердила женщина, пристально рассматривая нового знакомого.
Что-то не давало ей покоя, но, разволновавшись, она никак не могла сосредоточиться. Высок, широкоплеч, чёрные кудри подстрижены по местной моде, карие глаза в обрамлении тёмных ресниц, ямочка на подбородке, заметная даже несмотря на небольшую аккуратную бородку… СТОП! Аглая, не сдержавшись, вытаращилась на византийца – почти точную копию погибшего парня с камары. Разве что этот постарше…
– Мы знакомы? – с интересом спросил Марк, от которого не ускользнула перемена в лице собеседницы.
– Да так… Скорее нет… , – окончательно растерялась та.
В этот момент луч солнца упал на грудь византийца, отразившись в крупном медальоне, висевшем поверх тёмно-лилового хитона. Аглая остолбенела – так и есть: солнце пополам с полумесяцем в окружении золотых вензелей! Погибший юноша совершенно точно приходился Марку родственником…
Переведя дух, она стала лихорадочно соображать, как можно использовать полученные сведения, и вообще – хорошо это или плохо.
– А куда сейчас направляется благородная Аглая Люпус? – прервал её размышления византиец.
– Домой…
– О, так нам по пути! – обрадованно-настойчиво воскликнул новый знакомый, сделав знак рукой остальным всадникам. – Значит, поедем вместе! Вы позволите?
Подсадив Аглаю в седло, он сам легко взлетел на своего скакуна вороной масти и через пару секунд поравнялся с ней. Процессия шагом двинулась по лесной тропе в сторону побережья.
– Ну, и как дела наши здесь? – задал неопределённый вопрос Марк Ласкарис после непродолжительного молчания.
– Хорошо. Всё в порядке… , – так же неопределённо отозвалась Аглая, силясь понять – о чём её, собственно, спрашивают?
– Вы, я вижу, девица знатных, благородных кровей, – спутник кивнул на старинный золотой браслет и богато украшенные ножны сабли. – И я хочу с Вами посекретничать!
(«Только этого и не хватало! Но за девицу – спасибо!»).
Вслух она, разумеется, ничего не сказала, но, приняв важный вид, благосклонно кивнула.
– Ходят слухи, что появились в этих местах чужаки, – невозмутимо продолжил Марк, глядя вперёд. – Года три, как появились. Живут, ведут себя, вроде, тихо да разумно… А по всему выходит, будто скифы то последние, да ещё и воины-волки, волкодлаки… Но я думаю – сказки! Откуда бы им взяться, волкодлакам…
Аглая судорожно сглотнула, вцепившись в повод гнедого и изо всех сил стараясь не выдать паники. «Скифами» греки и византийцы величали абсолютно всех кочевников, проживавших на северном побережье Чёрного моря, но не это главное. Мало того, что их, похоже, «рассекретили», так ещё и несправедливо оклеветали: насколько ей было известно, волкодлаками заморские жители называли оборотней18… Так и не взглянув на неё, византиец тихо и вкрадчиво продолжил:
– А вот ещё слухи… Будто завелись в этих водах пираты, да не простые. Простыми-то пиратами море кишмя кишит, а эти особенные: откуда берутся, куда прячутся – неведомо! Корабль, говорят, у них мудрёный, будто змей-дракон, в волнах незаметный… Боятся их, как огня, и купцы мирные, и разбойнички морские…
У Аглаи защемило сердце и перехватило дыхание.
– Так вот я и мыслю: воины-волки и пираты те сказочные – не одно и то же? Что скажешь, Аглая ЛЮПУС? – с этими словами византиец наконец повернулся к ней и настойчиво взял из её рук повод гнедого…
***
…– Майпранг! Вожак!…
Он открыл глаза и уставился в ярко-голубое небо. Всё тело ныло, как после хороших тумаков, адски болело левое плечо…
– Слава богам! – пробасил кто-то сбоку.
Майпранг скосил глаза. Рядом сидел Богдан и встревоженно вглядывался в его лицо.
– Да жив я, жив! И даже почти здоров… , – волк не без труда принял сидячее положение и поморщился от боли в плече. – Где мы?
Богдан хитро прищурился:
– А то не признал?
Майпранг огляделся:
– Да неужто… Ты-таки нашёл его!…
Остров… Тот самый, на котором волчья стая зализывала раны тогда, после шторма… Как Богдану удалось отыскать его – загадка, но этот волшебный клочок земли уже второй раз спасал им жизнь…
– Ты, кормчий, нешто с богами морскими сговорился? – усмехнулся вожак.
– А может, Арес ваш с кем из них дружбу водит? – в тон ему ответил водник.
Майпранг плохо представлял себе, чтобы Арес водил с кем-нибудь дружбу, но то, что они в очередной раз уцелели, действительно походило на чудо…
– Как выбрались-то?
– Да как! Пока они там с князем разбирались, мы и улизнули потихоньку. Драккару ведь только отойти подальше – его и не видать, тем более под солнышко закатное…
– Выходит, не убил я князя… , – задумчиво-удручённо произнёс воин.
Потом вскинул жёлтые глаза на водника:
– А ты, кормчий, молодец! Это ж надо – лодью вражескую вручную протаранить!
– Да чего уж там! – проворчал Богдан, но было видно, что похвала ему приятна. – Без руля вот мы остались – это плохо…
Искалеченный драккар стоял неподалёку, уткнувшись одним из носов в песчаный берег. У судна не хватало не только руля – было ещё поломано несколько вёсел, а в кормовой части правого борта зияла безобразная дыра, оставленная княжеским тараном.
– И всё же таранить не научились! – удовлетворённо заключил кормчий. – Высоко взяли, потому мы до берега и дотянули, воды не начерпали. Но сломать могли, аккурат пополам…
Майпранг мрачно смотрел на судно. Драккаром он очень дорожил, искренне относился к нему, как к живому существу, поэтому сейчас, несмотря на безусловную радость по поводу чудесного спасения, в душе его вскипала ярость. Надо же было так изувечить корабль!!!…
– Подлатать сможешь, Богдан? – вожак с надеждой посмотрел на водника. – Не век же нам здесь куковать – надо и до своих как-то добираться! На берегу, понятное дело, по-хорошему возьмёмся…
Кормчий пожал плечами:
– Дело-то понятное… Попробуем…
В неравном морском бою они понесли и людские потери. Четверо волков отправились в сады предков, принеся свою жизнь в жертву. Арес привечает кровь, пролитую в бою… В тот день он должен был остаться доволен…
Особенно жалел Майпранг Скилура. Он успел привязаться к мальчишке и никак не хотел ему такой участи. Единственное, что утешало – это славная смерть в схвате с врагами, не об этом ли мечтает каждый волк-воин?
Но быть может, не так рано…
***
…– Так что скажешь, Аглая Люпус? – Марк Ласкарис повторил вопрос, глядя на неё с неприкрытым интересом.
Открытой враждебности он не проявлял, однако его наигранная доброжелательность, разумеется, тоже доверия не внушала. Аглая уже догадалась, что перед ней – глава местных земель (правитель, наместник – что-то в этом роде) или его правая рука. Как говорится, жили-жили спокойно – и на тебе, пожалуйста!
Византиец ехал шагом, по-прежнему держа её гнедого в поводу – не удрать, не ускакать! Да если бы даже и ускакала – что дальше??? Поселение сарматов не спрячешь, не укроешь. Посередине его красуется привычная куча хвороста, увенчанная мечом, и если местные крестьяне с этим мало-помалу смирились, предпочитая просто не заглядывать по возможности в посёлок, то Марк вряд ли отнесётся спокойно к язычеству на своих христианских землях. А если византийцы каким-то хитрым образом набредут на потайную бухту – пиши пропало! Бог знает, что они подумают, увидев знакомую камару, на носу которой красовалась свежая заплатка…