Сводные. Любовь вопреки
- -
- 100%
- +
– Мне нужны фотографии, – возразила я.
– Что там у тебя такого важного? Завтраки? Тысяча селфи?
Мне вдруг стало обидно.
– Не твое дело, – резко ответила я.
Не буду же я ему объяснять, что там лежали фотографии, которые я все никак не могла перенести куда-то в более надежное место. Если фотоаппарат был у меня для запланированных съемок, то телефон стал своеобразным фотодневником. Именно там я хранила редкие удачные кадры, когда удавалось поймать мгновение и остановить время: отражение неба в луже, задумчивая птица на ветке, хохочущий малыш, хмурая женщина в красном платке, засыпанная осенними листьями скамейка…
– Что, реально там что-то нужное? – через паузу спросил Ник.
– Для меня да.
– У меня есть знакомый в сервисе, я спрошу у него, сможет ли он вытащить данные из памяти.
– Спасибо, – я благодарно улыбнулась, но Ник нахмурился и отвернулся.
В магазине мы быстро определились с телефоном: просто купили более новую модель того же, что у меня был. Ник, конечно, предложил мне айфон последней модели, но я отказалась.
Понятия не имею, чем он там зарабатывает, но разорять его не входило в мои планы. Все же будущий родственник.
Ник встал в очередь, чтобы оплатить покупку (народу было ужас как много! Видимо, все решили перед учебным годом закупиться техникой). А я торчала у витрин, где были выставлены фотоаппараты, капала на них слюной, а параллельно слушала, как консультант впаривает дорогущую камеру мужчине, который явно только-только начал заниматься фотографией.
По идее, это, конечно, было не мое дело, но я не смогла промолчать. Когда консультант отвлеклась на другого покупателя, я подошла к этому мужчине и заговорщицки прошептала:
– Вам не нужна эта камера! Для начинающих лучше подойдет вон та, в два раза дешевле.
– Но у этой высокое разрешение, – тут же отреагировал он словами консультанта.
– Это имеет смысл только для профи, – терпеливо объяснила я. – Высокое разрешение потенциально увеличивает детализацию фотографии, но вдобавок проявляет изъяны объектива и недостаток мастерства.
Мужчина посмотрел на меня с интересом.
– То есть это не так важно? А что тогда важно? На что смотреть?
Я широко улыбнулась ему:
– Вы выиграли! – объявила я.
– Что выиграл? – напрягся он.
– Как что? Лекцию про фотоаппараты! Давайте начнем с внешнего устройства камеры: лучше, чтобы спуск затвора и автофокус были разнесены по разным кнопкам. И чтобы был предварительный подъем зеркала. А режимов экспозиции вполне достаточно основных…
Я так увлеклась, что в итоге выбрала отличную камеру не только этому мужчине, но и девчонке-подростку, которая тоже пришла меня послушать.
Консультант стояла в отдалении и бросала на меня злобные взгляды: я на корню разрушила ее планы продать новичкам дорогие и бесполезные для них на данном этапе фотоаппараты.
И, кстати говоря, ничуть об этом не жалела.
– А вы что для себя присмотрели? – спросил мужчина. – Интересно же, какие камеры выбирают профи.
– Я не профи, – смутилась я. – Так… фоткаю для себя.
А сама не удержалась и посмотрела на Никон, который был точной копией моего утонувшего, а следом уставилась на Фуджи – новенькую, дорогущую и совершенно офигительную камеру. Когда-нибудь я точно ее куплю. Рано или поздно.
– Все? Закончила? – вдруг раздался за спиной насмешливый голос Ника, а я вздрогнула и обернулась.
Как давно он тут стоит и меня слушает?
– Держи, – Ник сунул мне в руки коробку с телефоном. – В расчете?
– В расчете, – радостно согласилась я. – Спасибо, Никитка!
Он скривился:
– Не зови меня так.
– А как? – живо поинтересовалась я. – Никитушка? Никитосик? Никуша?
– Ник! – рявкнул он. – Трудно запомнить?
– Слишком скучно, – протянула я. – Думаю, я все же буду звать тебя Никиткой.
Серые глаза опасно сузились.
– Не нарывайся, сестренка.
Последнее слово он проговорил с такой издевательской интонацией, что меня это даже немного задело. Но я не подала виду.
– Ладно, Никитка, не буду, – весело согласилась я. – Поехали домой.
Он сцепил зубы и длинно выдохнул, явно пытаясь сдержаться, а потом иронично вскинул бровь.
– А с чего ты решила, что я повезу тебя обратно? Сама доедешь. У меня дела в городе.
Развернулся и ушел.
Я широко ухмыльнулась. Бесить Ника было так приятно, что за это я даже согласна была вернуться домой на автобусе и идти полтора километра пешком. Оно того однозначно стоило!
Глава 5. Последние дни каникул
Алиса
Вячеслав Сергеевич, как и обещал, нашел мне преподавателя по английскому.
Уже на следующий день к нам пришла высокая холеная блондинка лет двадцати пяти, с безупречным британским произношением, пухлыми губами и длинными кроваво-красными ногтями. Звали ее Алена, и она мне сразу не понравилась. И похоже, что я ей тоже. Ну вот так бывает – что тут сделаешь!
Она быстро протестировала меня по своим учебникам, скучным голосом сообщила, что работы предстоит много, и мы начали. Я была уверена, что мы будем прокачивать мои разговорные навыки, много слушать и много писать, но вместе этого мы с головой погрузились в грамматику, и это было скучно до зубовного скрежета.
Своим алым ногтем Алена отчеркивала номер упражнения из грамматического сборника, а я, тяжко вздохнув, его делала. Она указывала на мои ошибки, я исправлялась, и мы переходили к следующему номеру. И такой радости планировалось по четыре часа каждый день.
После того как прошло первые два часа (а по ощущениям, как будто неделя), в дверь моей комнаты постучали.
– Извините, – сказала я Алене.
Она недовольно поджала губы, но кивнула.
– Войдите! – крикнула я.
Дверь распахнулась, на пороге стоял Ник. Выглядел он как всегда – будто с обложки журнала. Белые шорты на крепких загорелых ногах, бирюзовая тенниска красиво обтягивает плечи и широкую грудь, а на лбу модные солнечные очки. Явно только что откуда-то приехал.
Сидящая рядом со мной Алена замерла и уставилась на Ника, моментально позабыв про неправильные английские глаголы и третий кондишинал.
– Никитка! – поприветствовала я его широкой улыбкой.
Ник злобно посмотрел сначала на меня, взглядом пообещав мне припомнить «Никитку», а потом глянул на англичанку:
– Сорри. Не знал, что у вас занятие. Потом зайду.
– Ничего-ничего, у нас как раз перерыв, – промурлыкала Алена, хотя перерыв был вот только что.
Она выпрямилась, красиво тряхнула головой, от чего светлые волосы рассыпались по плечам, и послала Нику сладкую обворожительную улыбку.
– Добрый день, я Алена. Преподаватель английского.
– Ник, очень приятно, – он самодовольно усмехнулся, заметив неприкрытый интерес к своей персоне. А потом вдруг перешел на английский: – Скажите, Алена, а как вы оцениваете уровень моей маленькой глупенькой сестренки? Сможет она хотя бы в столовой нашего университета объясниться или там все совсем плохо? Не стесняйтесь, говорите, как есть.
Я запыхтела от злости. Он серьезно считает, что я вообще ничего не понимаю по-английски? Или просто нарочно говорит это сейчас, чтобы меня выбесить?
Ну подожди, чертов братец, я тебе это припомню!
– Я вижу, что у вас, Ник, великолепное владение языком, – тут же кокетливо затараторила на английском Алена. – Я в восторге от того, как вы говорите! А вот ваша сестра… Знаете, я первый раз вижу, чтобы с таким трудом усваивали простейшие правила и чтобы было такое ужасное произношение. Кажется, она и правда не особо умна, но я постараюсь…
Ник при этих словах нахмурился и хотел что-то сказать, но не успел. Потому что у меня кончилось терпение.
И я просто встала и вывалила на эту Алену весь свой запас нецензурной английской лексики, который я почерпнула из наших с мамой многочисленных поездок. И заодно сообщила ей, что если и есть тут кто-то не особо умный, то это она. На английском, разумеется, сообщила. Чтоб уж точно дошло.
У Алены от неожиданности приоткрылся ее пухлогубый ротик, а лицо стало некрасивого малинового оттенка. Она перевела растерянный взгляд на Ника, ожидая, видимо, от него поддержки, но тот вместо этого неприлично заржал, а потом вдруг резко посерьезнел.
– Вы уволены.
– Э… в смысле? – напряглась она и попыталась улыбнуться. – Но я…
– Вы позволили себе оценочные высказывания об умственных способностях вашего клиента, – скучным голосом сказал Ник.
– Но вы же сами говорили, что ваша сестра…
– Мало ли что я говорил. Считайте, что это была провокация, на которую вы поддались. К тому же, вы не смогли адекватно оценить уровень знаний своей ученицы. Не вижу никакого смысла продолжать сотрудничество с вами. Вы не стоите того, чтобы платить вам деньги. До свиданья.
– Но меня нанимали не вы! – вскрикнула Алена. – Вы не можете меня уволить!
– Могу, – Ник улыбнулся холодной акульей улыбкой. – Поверьте: могу.
Когда за англичанкой захлопнулась дверь, Ник подошел ко мне и гневно сверкнул серыми глазами.
– Ты говоришь на английском, – сказал он так, будто обвинял меня в этом.
– Ну, конечно, говорю, – огрызнулась я. – Просто терминов этих ваших экономических не знаю.
– Так и сказала бы об этом сразу.
– Когда? Когда ты меня дурой выставил на ужине с твоим отцом? Конечно, он решил, что мне нужны дополнительные занятия. Я и сама, между прочим, считаю, что нужны. У меня же английский не из учебников, а из жизни. Что успела, то и схватила.
– Неплохо схватила, – усмехнулся Ник. – Я оценил твой лексический запас.
Я покраснела. Было стыдно, но совсем немного.
– А чё она? – пробурчала я себе под нос. – Назвала меня дурой. А я ведь не дура.
– Ты не дура, – согласился Ник и задумчиво посмотрел на меня так, словно увидел в первый раз. – Я найду тебе нормального преподавателя. Хочешь?
– Хочу, – не стала ломаться я.
– И составлю список лексики, которую ты должна знать перед началом обучения. Выучишь все слова – так, чтобы от зубов отскакивало. Я потом проверю.
– А если не выучу? – проснулся во мне дух противоречия.
Ник ухмыльнулся:
– Подложу тебе лягушку в кровать.
– Нет! – завопила я.
Никого я так не боялась, как этих мерзких скользких тварей. Не знаю почему, но даже насекомые не вызывали у меня такого приступа отвращения, как лягушки. И откуда только Ник узнал об этом?
Постойте, только один человек мог ему это сказать!
– Ты говорил с моей мамой!
– Не докажешь.
– Это нечестный прием! – я обвиняюще ткнула его пальцем в грудь. И вдруг испытала безотчётное желание не убирать руку, а наоборот: задержаться, провести ладонью по этим мышцам, проверить, насколько они крепкие, горячие…ох черт, да что же мне в голову лезет?!
– На войне все средства хороши, – хмыкнул Ник. И вдруг обидно щелкнул меня по носу, словно маленькую.
Я от неожиданности даже не нашлась, что сказать.
А он пошел к дверям, но у самого входа вдруг обернулся:
– Лови!
Я машинально протянула руку и поймала сверкнувший в воздухе кусочек чего-то металлического. Разглядела: флешка.
– Там все фотографии с твоего старого телефона, – пояснил Ник. И прежде чем я успела сказать «спасибо», вышел в коридор.
Ник
Я спокойно сидел на скамейке, ожидая своей очереди, а вокруг шумели и суетились пловцы, тренеры, родители… Блин, вот всегда так, когда участвуют юниоры. Но чисто взрослых соревнований у нас в городе практически не было, так что приходилось терпеть эту суету как неизбежное зло.
Сегодня меня ждал заплыв на 400 метров вольным стилем. Никаких чудес на дорожке я не планировал показывать, тем более что спортом занимался не ради достижений, а чисто по фану. Мне надо было всего лишь проплыть дистанцию за нужное время, чтобы подтвердить взятую когда-то давно планку – КМС по плаванию.
Я зевнул и глянул на табло: а, ну уже скоро. Надел шапочку, поправил очки и пошел к дверям, из которых спортсменов выпускали уже непосредственно к бассейну. Дождался объявления своего имени, спокойно прошел к стартовой тумбочке… и вдруг услышал, как кто-то пронзительно завопил:
– Никитка! Давай!
Я вздрогнул. Эта мерзкая форма имени, этот звонкий голос… Твою мать, да не может быть. У меня слуховые галлюцинации, наверное.
Торопливо перевел взгляд на зрительный зал и с ужасом увидел в первом ряду огромный плакат с надписью «Вперед, Никитка!». А держала его, конечно, одна рыжая зараза, которая постоянно лезет туда, куда ее не просят.
Я так разозлился, что едва не прохлопал ушами первый свисток, и встал на стартовую тумбочку на секунду позже остальных участников. Судья недовольно покосился на меня.
– На старт!
Я замер, готовый к прыжку.
Еще один свисток – марш!
Сильный толчок ногами, плавный вход в воду… Плывем!
Четыреста метров – это восемь раз проплыть бассейн. Семь разворотов. И в каждый из этих разворотов я с такой силой отталкивался от кафельной стенки, как будто хотел ее проломить ногами. Внутри меня кипела ярость. И именно она заставляла меня двигаться быстрее и резче обычного.
Значит, приперлась на мои соревнования, зараза рыжая? Поржать надо мной захотела? Так вот теперь сиди и смотри на меня. Смотри, как я могу.
Я вынырнул из воды, хватая ртом воздух, почти одновременно с Мишей Каурцевым. А он, между прочим, мастера сделал в свои восемнадцать. И на всероссийские соревнования отбирался. Так сколько я по итогу проплыл?
Ого. 4:00.
Охренеть. Просто охренеть. Никогда не плыл с такой скоростью. Одной секунды не хватило до результата мастера спорта. Надо же, а злость – неплохое топливо.
Машинально нашел взглядом рыжую на трибунах и невольно усмехнулся. Она так прыгала, орала и махала руками, как будто действительно была рада, что я пришел в числе первых.
– Никиткаааа!!! – донесся до меня ее вопль. – Молодееееец!
Вот же зараза.
Я отвернулся, обменялся рукопожатием с Мишкой, рывком подтянулся, вылез из бассейна и пошел в сторону раздевалок.
– Девушка, сюда нельзя, – возмутился кто-то у меня за спиной.
– Там мой брат! – возразил энергичный голос. – Мне можно!
Я остановился, вздохнул и обернулся, уже зная, кого увижу: мое рыжее кармическое наказание.
– Привет! – выпалила она, порывисто дернулась ко мне, будто хотела обнять, но тут же остановила себя на середине движения, видимо, сообразив, как двусмысленно это будет смотреться.
– Привет, – холодно проговорил я.
– Поздравляю! Ты так круто плыл! – ее зеленые глаза сверкали, на нежных розовых губах сияла искренняя улыбка, и я невольно засмотрелся на ее радостное личико. Все же у нее милая мордашка. Не канонически красивая, но что-то в ней есть, особенно когда вот так улыбается…
Стоп! А ведь не только я смотрю сейчас на рыжую, но и она с интересом меня разглядывает. Вот только вовсе не лицо.
– Мелкая, мои глаза выше, если что, – ухмыльнулся я.
Она покраснела.
– Я на костюм твой вообще-то смотрела! – с вызовом ответила она.
– Ну да, конечно, – серьезно кивнул я. – Он же у меня такой необычный! Оригинального черного цвета!
– Для меня необычный! Я вообще думала, что вы в трусах плаваете, – огрызнулась она, все еще не готовая признать, что просто пялилась на мою грудь и плечи.
– Ага, в трусах, – фыркнул я. – В семейных, блин.
– Знаешь, что…
У бассейна начали готовиться к следующему заплыву, и я бесцеремонно перебил рыжую, пихнув ее в сторону выхода.
– Так, ладно, все. Жди меня на парковке. Переоденусь и приду.
Она покладисто кивнула, а я вдруг ощутил короткое удовлетворение от того, что рыжая меня послушалась. Ей идет быть вот такой…хорошей девочкой…
«Интересно, – подумал я позже, уже стоя под душем и намыливаясь. – А в постели она вот так же послушно кивает, открывая свой розовый ротик?.. Или до последнего сражается за первенство и сдаётся только, когда ее прижмешь всем телом, перехватишь запястья и начнешь вколачиваться в нее, заставляя беспомощно стонать от удовольствия?..»
Сука!
Я резко повернулся спиной и врубил ледяную воду, потому что не готов был сейчас демонстрировать миру свой стояк, возникший у меня от мыслей о моей сводной сестричке. Об этой тощей мелкой заразе, больше похожей на пацана, чем на девчонку. Особенно когда прячет под кепку свою рыжую гриву.
Что за хрень? Давно не трахался что ли?
Надо позвонить своим проверенным девочкам, а то уже нездоровые мысли начинаются. И нездоровые реакции.
Из бассейна я вышел мрачный, и рыжая, которая топталась около моей машины, моментально это почувствовала.
– Ты расстроился что ли? – осторожно спросила она. – Я думала, у тебя хороший результат.
– Отличный, – отрывисто бросил я и зашвырнул в багажник спортивную сумку. – Лучший из всего, что я показывал.
– А медаль тебе не дадут?
– Нет.
– Почему?
– Потому что. Ты вообще чего сюда приперлась? Не помню, чтобы я тебя звал.
– Да я про твои соревнования случайно узнала, – пожала она узкими плечиками и запрыгнула на пассажирское сиденье. Так уверенно, будто постоянно тут катается, а не всего лишь второй раз едет. – Ну и подумала, что надо приехать за тебя поболеть, раз твоего отца не будет.
– С плакатом?
– Ну да, – она хихикнула. – Чтобы ты не слишком зазнавался.
Я не стал ей говорить, что отец ни разу не был на моих соревнованиях. Когда я к нему переехал, мне уже было четырнадцать, и никаких родителей в группе поддержки мне было нахрен не надо. Тем более что я его и не знал толком.
А когда жил с матерью, она тоже ко мне не ходила, ей не до этого было. Так что, можно сказать, сегодня первый раз кто-то пришел меня поддержать. Пусть даже из желания позлить и поддразнить.
Я вел машину молча, все еще чувствуя смутное недовольство. То ли от своих мыслей в душевой, за которые до сих пор было неловко, то ли от того, что эта мелкая девчонка, несмотря на первоначальную враждебность, явно пыталась наладить между нами дружеские отношения.
Бессмысленно. Мне от нее не нужно ни то, ни другое.
– Я слова все выучила, которые ты дал, – нарушила она молчание.
– Рад за тебя.
– Ты же обещал проверить!
– Передумал. И времени к тому же нет.
– Ясно, – уронила она.
Снова повисла пауза.
– Ник, – она вдруг обратилась ко мне по-нормальному, и от этого мое сердце странным образом заколотилось сильнее. – Я ведь смогу спрашивать у тебя, если мне на учебе совсем непонятно будет? Может, после лекции подойти, или…
– Нет! – резко ответил я. – Даже не думай в универе ко мне подходить или разговаривать со мной. Там я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Нарушишь это правило – сильно пожалеешь.
Зеленые глаза растерянно моргнули. Кажется, она такого не ожидала.
– А…почему? – осторожно спросила рыжая.
– Сама догадайся.
– Это потому что я не твоего уровня, да? – с вызовом спросила она, моментально переходя в боевой режим. – Стесняешься меня?
– Смотри-ка, а ты не безнадежна, – хмыкнул я. – Старайся чаще использовать мозг по назначению, и у тебя все получится.
– Придурок, – зло сказала она. – Надеюсь, я буду как можно реже видеть в универе твою мерзкую самодовольную рожу!
– Взаимно.
Я не стал говорить ей, что причина моего запрета была в другом. Пусть думает так, как думает. Нам обоим так будет спокойнее.
Глава 6. Первое сентября
Алиса
– Нервничаешь, солнышко? – заботливо спросила мама во время завтрака.
Она в последнее время стала рано вставать, похоже, подстроилась под ритм жизни своего будущего мужа. Тот с шести утра был уже на ногах, но и спать уходил около десяти вечера. Вот и мама стала делать так же.
– С чего мне нервничать? – я вяло ковыряла ложкой мюсли с молоком.
– Ну как, – осторожно заметила мама, – все же сегодня первый раз в университет. Новое место учебы, новый коллектив…
– Мам, – я отодвинула тарелку. Еда что-то совсем не лезла. – Ты вот сейчас серьезно? Я столько раз меняла школу, что новым коллективом меня не напугать. Так что не переживай, ладно?
– Хорошо. Но прошу тебя: если вдруг будут проблемы, не стесняйся подходить к Никите, – наставительно сказала она. – Он хороший мальчик, к тому же старше тебя. И защитит, если надо, и по учебе сможет что-то подсказать.
– Ага, – я кисло улыбнулась. – Обязательно.
Сразу вспомнилось, как этот хороший мальчик позавчера рычал на меня в машине, чтобы я даже смотреть в его сторону не смела.
Ну и ладно, не очень то и хотелось. У меня, конечно, развито эстетическое чувство и я люблю смотреть на красивое, но только не в том случае, когда внутри этого красивого сидит такой противный самовлюбленный засранец.
Черт, знала бы я, что так получится с этими соревнованиями, ни за что бы на них не поехала. Я-то думала, это будет забавно. Думала, он будет смешно пыхтеть от злости, когда увидит мой плакат, а я от души посмеюсь, глядя на Ника в плавательной шапочке. Ну потому что никто не может выглядеть сексуально и гордо в плавательной шапочке! Ее явно придумали для унижения человеческого достоинства!
А в итоге получилось так, что я даже не заметила эту чертову шапочку, потому что смотрела только на крепкую стройную фигуру Ника, обтянутую черным эластаном. И почему, блин, он не надел полностью закрытый костюм?! Эти голые руки и плечи, подчеркнутые черными полосами ткани, выглядели еще откровеннее, чем если бы он стоял голый по пояс.
А когда Ник стремительно нырнул в воду и поплыл, рассекая ее широкими мощными гребками, я и вовсе не могла оторвать от него взгляд, жадно следя за каждым его движением. Вау, какой же он… Обалдеть! И как круто плывет! Кто бы мог подумать!
И я была так рада, когда он приплыл в числе первых! Радовалась за него, побежала потом поддержать его, согласилась подождать около машины… В этот момент мне показалось, что мое первое впечатление о нем было неверным, что на самом деле он классный парень и что мы сможем подружиться. В конце концов, он ведь добыл мне фотки с разбитого телефона и нашел нормального нового репетитора по английскому. Еще и спортом, оказывается, увлекается.
И мне ужасно захотелось поговорить с ним. По-нормальному поговорить, без всяких наших подколов. Спросить, как давно он плавает и чем еще увлекается, узнать, кем он работает и почему делает это параллельно с университетом, может, и про себя что-то рассказать… А в итоге Ник просто нахамил мне и сказал, чтобы я в универе делала вид, что мы незнакомы. Потому что я, видите ли, не соответствую его статусу!
Скотина.
Нет, все же первое впечатление самое верное! Ему и надо было доверять, а не пытаться подружиться с этим придурком.
– Алис, подожди Ника! – крикнула мне мама, когда я с рюкзаком стояла на крыльце. – Вместе поедете!
– Нет, я хочу пораньше приехать, – соврала я. – И такси уже вызвала!
И быстро-быстро пошла к воротам, чтобы она меня не догнала.
***
Когда днем я снова оказалась на крыльце дома, настроение у меня было еще хуже, чем утром. Все же я, наверное, надеялась на то, что мне понравится моя группа, на то, что я очаруюсь крутым университетом и получу хоть какие-то положительные эмоции. А в итоге полный ноль. Даже минус.
Во-первых, почти вся моя группа оказалась выпускниками какой-то местной частной школы, они все друг друга знали, радостно приветствовали, а на меня не обратили никакого внимания. Типа ээээ, Алиса? Ну окей, пусть будет. Вроде особо нам не мешает.
Во-вторых, у нас сегодня было три лекции, и поняла я из них…Да мало что поняла. И хоть я старательно писала конспект, но смысл того, о чем вещал преподаватель, от меня ускользал. Похоже, я все-таки дура. И никакой престижный университет этого не изменит.
А в-третьих…я видела Ника. С ним были еще два парня: один темноволосый, опасно красивый, с хищным взглядом, а второй – блондин с очень мощным телом и хмурым, хоть и симпатичным лицом. Все втроем они смотрелись как кадр из какого-нибудь сериала о жизни золотой молодежи. Шли, о чем-то переговаривались, ухмылялись, собирали летевшие к ним со всех сторон восхищенные взгляды и сами беззастенчиво пялились на симпатичных девчонок.
Меня, конечно же, никто из них не заметил. Ник вообще прошел мимо с таким видом, будто меня тут нет. Будто я пустое место. И это почему-то было самым обидным во всем этом отвратительном дне.
Мамы и Вячеслава Сергеевича дома не было. Она еще утром меня предупредила, что они уедут с ночевкой в загородное имение его делового партнера, так что я могла не бояться расспросов о первом учебном дне.
Поэтому я спокойно пошла на кухню, съела в одно лицо найденный в холодильнике малиновый чизкейк, почувствовала себя чуточку счастливее и отправилась к себе в комнату – разбирать архив фотографий с флэшки. Оторвалась от ноутбука только тогда, когда за окном стало темнеть.