Замуж за миллионера. Лишняя в его жизни

Глава 1. Все, кроме любви

– Ты будешь моей женой только на бумаге, Ника, – холодно говорит Алекс. – Никакой любви, никаких отношений.

– Но зачем тогда вы… – шепчу я, изо всех сил стараясь не заплакать.

– Так было надо. А ты думала, я зову тебя замуж, потому что без памяти влюбился? – цинично усмехается он.

– Н-нет, – бормочу я.

Думала. Конечно, я так думала. В моих мечтах все было совсем иначе, а сейчас мои розовые очки разбились стеклами внутрь.

– Я рад, что ты не строишь никаких иллюзий. Я боялся этого. Ты слишком молодая и наивная, – Алекс задумчиво смотрит на меня.

– Не такая уж и наивная, – болезненно усмехаюсь я. – Я все понимаю. Значит, семьей мы будем только для вида? На всяких мероприятиях и фотографиях в прессе, так?

– Нет, – обрубает Алекс. – Не так. Я вообще не собираюсь афишировать наш брак. Никаких заявлений для прессы, никаких фотографий. Никто посторонний не должен знать о нашем союзе.

– Но мои тетя и дядя… – дрожащим голосом начинаю я. – Они же думают, что я по-настоящему выхожу за вас замуж.

– Покажешь им фото в белом платье из моего особняка, – небрежно бросает он. – Так и быть, я попозирую рядом с тобой. Но учитывая то, в каком состоянии сейчас твой дядя, вряд ли их будет волновать твоя свадьба. Скорее то, чтобы операция прошла успешно.

У меня перехватывает горло.

Рак, с которым борется дядя уже шестой год, все не оставляет его. Ремиссия была счастливые два года, а потом опять по-новой. Сколько за все это время было вложено денег в его лечение – огромных денег! Лечение в Израиле, реабилитация в Германии… Это все космические суммы, которые были бы для нас абсолютно нереальными, если бы не помощь от владельца концерна «Нью-трейд» – Марка Кельнера. Он сам на нас вышел, даже один раз навестил, хотя ездил на инвалидном кресле и дышал через какие-то трубочки в носу. Почему-то из всех подопечных онкологического фонда он выбрал именно дядю и не моргнув глазом оплатил все наши долги за лечение. А еще сказал в следующий раз сразу посылать больничные счета ему.

Через год Марк Кельнер умер, и мы с тетей очень плакали, когда об этом узнали: всегда тяжело, когда из жизни уходят такие хорошие люди. Но помощь нашей семье, как ни странно, не прекратилась. Эстафету подхватил его сын, Алекс. Примерно раз в год он приезжал к нам в гости, держал в широких, по-мужски красивых ладонях кружку с чаем, но так и не отпивал из нее ни глотка, внимательно выслушивал новости о здоровье дяди и рассматривал меня своими невозможными глазами – прозрачными, как весенний лед, и такими же холодными. Под его взглядом я сразу глупела, роняла вещи, краснела и убегала в свою комнату.

Так было в тринадцать, в четырнадцать, в пятнадцать, а в шестнадцать…

В шестнадцать он сделал мне предложение.

Помню, какая тишина повисла за нашим столом и как с ужасом ахнула тетя: «Что, прямо сейчас?»

«Конечно, нет», – колюче рассмеялся Алекс. – «Подождем Никиного совершеннолетия». – И на мгновение коснулся губами тыльной стороны моей ладони.

Я растерялась, залилась краской и почему-то расплакалась. А уже потом, когда Алекс ушел, тетя меня обняла и шепнула, счастливо улыбаясь:

– Я так и думала! Ну не просто же так этот красавчик к нам каждый год приезжает. Явно не за тем, чтобы чаю выпить. Кажется, он влюбился в тебя, Ника. Нельзя такой шанс упускать! Он ведь миллионер!

– Я пока не готова, – помотала я головой.

– Ну ты еще маленькая, – согласилась тетя. – Конечно, пока надо подождать.

– Надо, – бессмысленно повторила я.

Все это казалось мне нереальным. Неужели моя безнадежная детская влюбленность оказалась взаимной? Неужели не просто так я рисовала его профили в своих школьных тетрадках, смотрела романтические сны с его участием и жадно отслеживала все фотографии в интернете, на которых он был?

Алекс Кельнер не мог хотеть на мне жениться! Он же один из самых богатых и влиятельных людей страны, бизнесмен года по версии Форбс, самый завидный холостяк, возглавляющий рейтинги всех женских журналов. И…я. Глупая девочка с обычной внешностью без особых талантов. Такое ведь только в сказках бывает!

Но Алекс повторил свое предложение и на мое семнадцатилетие, и в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать. И тогда я поверила в сказку. Я согласилась.

А зря.

Сказок не бывает.

– Ты будешь жить в моем доме, пользоваться всеми привилегиями жены. У тебя будет безлимитная банковская карта, привязанная к моему счету, личный водитель, горничная и отдельная спальня, – скучным голосом перечисляет Алекс. – Пресса быстро пронюхает, что ты со мной живешь, но ничто не будет указывать на то, что мы женаты. Мы скажем, что ты просто моя дальняя родственница, которую приняли в семью. В это поверят. Тем более, что роль моей любовницы уже занята.

– Любовницы? – у меня обрывается сердце. – У вас есть…другая?

Алекс холодно усмехается.

– А ты думала, я монахом жил все эти годы и ждал тебя?

Я опускаю голову, стараясь выровнять дыхание. Нет, я видела его фотографии в прессе с красавицей Дианой Радонежской, владелицей сети ювелирных салонов, но была убеждена, что они просто друзья. Ведь Алекс звал меня замуж! Я и думать не могла, что он с кем-то в это время встречается!

Господи, какая же я дурочка…

– Да, у меня есть любимая женщина, – безжалостно продолжает Алекс. – Она со мной уже несколько лет. И будь моя воля, я бы сделал своей женой ее, а не тебя. Но… но обстоятельства сложились иначе.

Его крупные сильные кисти сжимаются в кулаки, и я против воли завороженно наблюдаю за тем, как вздуваются мощные вены. Потом перевожу взгляд на жесткое красивое лицо и вздрагиваю от того, какой ледяной и безэмоциональный у него взгляд. Он не человек, он – расчетливая машина, созданная для управления бизнес-империей. Трудно поверить, что такой, как Алекс Кельнер, может кого-то любить. Что эти холодные прозрачные глаза могут посмотреть на кого-то с нежностью, что эти жесткие губы умеют произносить ласковые слова.

Когда-то я думала, что именно я та счастливица, которая выиграла его любовь, но это были просто наивные мечты глупой маленькой девочки.

Он никогда меня не полюбит. Он хочет жениться ради каких-то своих непонятных целей, а на меня ему плевать. И если бы не было этой другой женщины, у меня еще мог быть какой-то шанс, но с ней… Это слишком унизительно.

– Я хочу отказаться от нашего брака, – ломко говорю я и стягиваю с пальца дорогое, переливающееся бриллиантами кольцо. – Я так не смогу. Извините меня.

Алекс хищно оскаливается и стискивает мою руку, не давая мне снять кольцо.

– Полегче, девочка. С чего ты решила, что сможешь отказаться? Шесть лет мой отец, а затем и я оплачивали счета за лечение твоего дяди. Ведь как не помочь семье будущей невесты, правда? Но если невеста раздумала, то придется вернуть все эти деньги.

– Как вернуть? – вскрикиваю я.

– По договору. Неужели ты не видела, что вы подписывали, когда мой отец к вам приезжал первый раз?

Я с ужасом смотрю в насмешливые глаза Алекса.

Мы с тетей тогда были так напуганы, так благодарны… да, она что-то подписала, но скорее всего даже не смотрела в бумаги.

– Это подло, – тихо говорю я. – Я думала, что вы помогаете нам от чистого сердца.

– У Кельнеров нет сердца, – пожимает плечами Алекс. – Мы все делаем только ради выгоды. Но смотри на это с другой стороны: благодаря этим деньгам, твой дядя был жив все эти годы и скорее всего будет жить и дальше, шансы на успешную операцию у него хорошие. А ты будешь купаться в роскоши. Разве не об этом мечтают все девочки?

«Все девочки мечтают быть любимыми», – едва не вырывается у меня, но я сдерживаюсь.

Потому что в моей новой жизни будет все что угодно, кроме любви.

Глава 2. На взлет

Я ни разу не летала на самолете, хотя всегда хотела. На лечение с дядей обычно отправлялась тетя, как сопровождающая, а я оставалась дома – у нас не было лишних денег на билеты. Но зато тетя с дядей привозили мне из полетов пакетики с сахаром с логотипами авиакомпании, упакованные в пластик печенье, кусочки фруктов и маленькие шоколадные батончики. И мне всегда казалось, что это все намного вкуснее того, что можно купить в магазине – потому что из самолета!

А еще мне очень нравилось, как полет показывали в фильмах: круглые иллюминаторы, из которых видны облака, ровные ряды удобных кресел, длинный узкий проход и улыбчивая стюардесса, которая на тележках развозит напитки.

Примерно такого я и жду, когда мы поднимаемся по трапу в маленький частный самолет с логотипом «Нью-трейд», но реальность превосходит все мои ожидания. Внутри нет никаких рядов, никакой нумерации, это скорее похоже на большую уютную гостиную, где все отделано деревом и кожей, а на полу лежит мягкий толстый ковер. В середине салона стоят два столика, вокруг них попарно расположены четыре больших мягких кресла, а чуть подальше у стены виднеется длинный диван.

Алекс останавливается, пропуская меня вперед. Похоже он делает это совершенно машинально, не задумываясь – его так воспитали, что женщины по правилам этикета проходят первыми, но я никуда не иду и застреваю в проходе, глупо оглядываясь.

– Что такое, Ника? – с легким раздражением спрашивает он.

– Я… я не знаю, куда мне сесть, – еле слышно бормочу я себе под нос.

– Я ничего не понял, – еще более раздраженно говорит Алекс. – Что случилось? Говори громче!

Я краснею. От смущения и неловкости не могу из себя выдавить ни слова. А то, что Алекс злится на меня, делает все еще хуже.

К счастью, ситуацию спасает очень красивая девушка, язык не поворачивается назвать ее стюардессой, потому что она одета гораздо лучше меня. Если уж кто и похож здесь на обслуживающий персонал, так это я.

– Добрый день, – щебечет она, подскакивая к нам. – Рада вас приветствовать на борту нашего самолета. Меня зовут Анна, и я буду сопровождать вас весь полет. Александр Маркович обычно садится вот сюда, так что вы можете занять любое из кресел справа. После взлета можно будет перейти на диван, а при необходимости я принесу вам пледы и подушки. Что желаете из напитков?

– В-воду, – с трудом выдавливаю я из себя, скованно улыбаюсь девушке и прохожу на то место, которое она мне показала.

Вижу, как Алекс располагается напротив меня, а на кресла вдоль стены, которые я не сразу заметила, садится его охрана. Двое молчаливых мужчин в одинаковых темных костюмах и с почти одинаковыми выражениями лиц.

– Воду? – вскидывает бровь Алекс, его голос звучит с легкой насмешкой. – Ника, ты можешь выбрать что угодно. Это не эконом класс.

Я молчу, потому что даже в экономе ни разу не летала, но стюардесса воспринимает слова Алекса как прямой приказ, потому что сразу же бросается перечислять мне все, что у них есть:

– Соки свежевыжатые, кофе всех видов из бразильского и африканского зерна, горячий шоколад, шампанское «Вдова Клико», французское белое вино, итальянское красное вино, бренди, мартини, коньяк, к тому же у нас большая карта алкогольных и безалкогольных коктейлей. Желаете посмотреть?

Все это ввергает меня в еще большую растерянность.

– А можно все-таки воды? – с каким-то отчаянием перебиваю я девушку.

– Конечно! – У Анны настолько профессиональная улыбка, что кажется, будто она улыбается искренне и я для нее самый важный в мире гость. – У нас есть вода Аквадеко из канадских источников, вода Берг с ледников, артезианская минеральная вода, японская…

Что?! Тут еще и воды несколько видов?

Я потерянно молчу, но тут в разговор вступает Алекс.

– Принеси Аквадеко, – негромко говорит он. – Лед, лимон?

Это Алекс уже ко мне обращается.

Я мотаю головой, и он невозмутимо сообщает стюардессе:

– Безо льда и лимона. А мне как обычно.

– Чашечку эспрессо и свежевыжатый грейпфрутовый сок? – услужливо уточняет она.

– Да.

Анна уходит, а у меня вырывается:

– Грейпфрутовый сок ведь ужасно горький!

– Да, и?

– Как вы его пьете?

– Мне нравится, – пожимает Алекс плечами, а я вдруг понимаю, что не знаю своего будущего мужа. Его вкусов, привычек, мыслей, предпочтений. Совсем не знаю.

Но, наверное, это нормально, если наш брак будет только на бумаге?

Или нет?

Нам ведь все равно придется жить в одном доме, общаться. Хотя бы изредка.

Словно услышав мои мысли, Алекс вдруг бросает:

– И перестань называть меня на вы, Ника. Это выглядит странно даже для фиктивной жены.

– Вы сказали, что все будут считать меня вашей дальней родственницей, – тихо напоминаю я. – А в этом случае уместно обращаться на вы. Вы же меня гораздо старше.

Алекс удивленно хмыкает, как будто не ожидал, что я ему отвечу. Кажется, он хочет еще что-то мне сказать, но тут Анна приносит нам напитки, и наш разговор на этом заканчивается.

Я мелкими глотками пью прохладную воду из канадских источников (на вкус как обычная вода, ну или я просто ничего не понимаю), а Алекс залпом опрокидывает в себя крошечную чашку кофе и запивает его соком.

Самолет готовится к взлету, нас очень мягко просят пристегнуть ремни безопасности и переключить в авиарежим все приборы. Я достаю свой старенький мобильный телефон и вижу там сообщение от тети.

«Операцию назначили на завтра, позвоню тебе как все пройдет. Береги себя, наша девочка, и будь счастлива в новом доме! Совет вам да любовь».

Слезы брызгают из моих глаз так внезапно, что я не успеваю их остановить. Я закрываю лицо руками и чувствую, как меня трясет от с трудом сдерживаемых рыданий.

Я хочу домой. К тете и дяде. Я не хочу ехать в незнакомый дом и быть там никем!

Внезапно моего плеча касаются чьи-то твердые пальцы. Я вздрагиваю, убираю руки от лица и вижу Алекса, который стоит возле меня. Он достает из кармана пиджака тонкий белый платок и протягивает мне.

– Спасибо, – бормочу я, смущенная этим жестом неожиданной заботы.

Но его дальнейшие слова избавляют меня от иллюзий.

– Приведи себя в порядок, – холодно говорит Алекс. – И научись держать лицо, Ника. Тебе это пригодится.

До конца полета он мне больше не говорит ни слова.

Я справляюсь со слезами, пересаживаюсь на диван, потому что он ближе к иллюминатору, и смотрю на облака, которые плывут под нами, как клочья белой ваты. Это красиво, но очень быстро надоедает, поэтому я украдкой посматриваю на Алекса.

Он сидит все в том же кресле и, низко склонив голову к стоящему на коленях ноутбуку, что-то быстро на нем печатает. Пиджак он сбросил и повесил на спинку кресла, и теперь еще лучше видно, как плотно обтягивает его крепкие плечи бледно-голубая рубашка. Я сижу сбоку и вижу строгую линию его профиля, вижу, как он закусывает губу и барабанит пальцами по ручке кресла, когда задумывается над тем, что же печатать дальше. Вот такой, сосредоточенный и погруженный в работу, Алекс кажется мне еще более чужим.

Человек из другого мира, мира, в котором я всегда буду лишней.

Как я могла думать, что он в меня влюблен?! Где были мои глаза?

С другой стороны, а что я еще могла думать? Какая еще могла быть причина у красивого богатого мужчины, чтобы выбрать себе в жену девочку из бедной семьи? Никаких выгод Алексу брак со мной не принесет. Я это точно знаю.

Так зачем тогда ему я?

Все время полета я не могу перестать об этом думать, но ни одной похожей на правду догадки в моей голове не возникает.

– Наш самолет готовится к посадке, – говорит своим нежным голосом стюардесса Анна. – Пожалуйста, займите любое из кресел и пристегните ремни.

Я иду к креслам, Алекс убирает ноутбук и откидывается на спинку, прикрыв глаза. Я колеблюсь всего секунду, а потом, решительно выдохнув, сажусь не напротив – а на кресло рядом с ним.

Алекс удивленно поворачивает голову в мою сторону, от его холодного взгляда у меня мурашки по рукам бегут.

Я сглатываю, чувствуя, как сильно пересохло в горле (почему я не попросила еще воды?) и тихо спрашиваю:

– Зачем я вам? Вы мне так и не сказали.

– Лично ты мне не нужна, Ника, – негромко бросает Алекс, понизив голос так, чтобы нас никто не услышал. – Мне нужен брак с тобой. Официальный, заключенный по всем правилам.

– Зачем? – упрямо повторяю я.

– Это не твое дело.

– Вы хотите что-то от меня получить? Повесить на меня долги? Заставить сесть за вас в тюрьму? Стать донором органов? – выпаливаю я все предположения, которые пришли мне в голову за то время, пока я думала.

Алекс секунду изумленно смотрит на меня, а потом вдруг фыркает от смеха, и этот звук неожиданно делает его похожим на человека, а не на ледяную статую.

– Какая у тебя богатая фантазия, Ника, – тянет он с невозмутимым выражением лица, но в его прохладных глазах искрится веселье. – Успокойся, с тобой ничего не случится. Обещаю. Ни твое тело, ни твоя свобода мне не нужны.

– Но должна же быть какая-то причина? – с отчаянием говорю я.

– Должна, – подтверждает Алекс.

Я жду, но продолжения не следует.

– Вы мне не скажете? – шепчу я, догадываясь наконец о его намерениях.

– Нет.

– Почему?

– Чем меньше людей имеют доступа к информации, тем лучше.

– Но эта информация касается меня! Меня лично!

– И что с того? – пожимает он плечами. – Знание этой информации не относится к числу необходимой. Твоя задача на данный момент – выйти за меня замуж и жить в свое удовольствие, тратя мои деньги. Все. Звучит не так сложно, правда? Мне кажется, ты в состоянии с этим справиться, Ника.

– Я бы лучше выполняла эту роль, если бы знала, зачем это все нужно.

– Возможно, – пожимает он плечами. – Но я предпочту не рисковать.

Самолет садится, Анна сообщает нам, что мы находимся в Москве и что температура за бортом плюс пятнадцать градусов и дождь.

Надо же, тут хуже погода! Когда мы улетали из моего родного города, там было солнечно и довольно тепло.

Алекс недовольно смотрит на мои руки, прикрытые только футболкой с коротким рукавом.

– Надеюсь, у тебя есть с собой что-то потеплее?

– Конечно, есть, – подтверждаю я. – В чемодане лежит куртка. Можно я ее достану?

– Багажное отделение не соединяется с пассажирским салоном, – раздраженно сообщает он. – Твой чемодан принесут уже, когда мы сядем в машину.

Да?

А я не знала.

– Ничего страшного, – говорю я нарочито бодрым голосом. – Не замерзну.

– Не говори глупостей, – цедит он, тянется за своим пиджаком, все еще перекинутым через спинку кресла, и кладет его мне на колени. – Возьми.

– Спасибо, – бормочу я смущенно. – Но я правда не замерзну. Вы совсем не обязаны отдавать мне…

– Просто уже возьми, и все, – обрывает меня Алекс.

– Хорошо, – запинаясь, говорю я. – Спасибо.

Я встаю, набрасываю на плечи его пиджак и моментально в нем тону. Он большой, из тяжелой, приятно-гладкой ткани. А еще подкладка неуловимо пахнет одеколоном Алекса – чем-то терпко-пряным, с едва уловимой цитрусовой ноткой.

Алекс следит за мной нечитаемым взглядом, а потом внезапно говорит:

– Чуть не забыл. Дай руку.

Я теряюсь, протягиваю почему-то левую, он качает головой и сам берет мою правую ладонь. Снимает мое помолвочное кольцо с безымянного пальца и надевает на указательный.

– Чтобы не было лишних вопросов, – лаконично говорит он в ответ на мой недоуменный взгляд.

– Я могу совсем его снять, – торопливо говорю я. – Как скажете!

– Не надо, – Алекс задумчиво смотрит на мои пальцы, не выпуская их из своей ладони. – У тебя красивые руки, тебе идут кольца. Носи. Можешь еще что-нибудь купить. Денег я дам.

Я не успеваю ничего ответить, а он уже отпускает мою руку, кивает охране, и мы выходим из самолета.

Спускаться по трапу неприятно: в лицо дует ветер, летит мелкий дождь, и я ежусь, еще сильнее закутываясь в пиджак Алекса. Хорошо, что он мне его дал. Можно было бы посчитать это заботой, но с его стороны это скорее всего обычная вежливость. Не более того.

Сразу у трапа стоит машина, которая нас везет в здание аэропорта. Оно огромное! Да и само взлетное поле тоже, потому что едем мы достаточно долго. Я не отлипаю от окошка, в котором разглядываю застывшие на своих местах разноцветные самолеты.

Заходим мы внутрь через какой-то отдельный вход, других людей я там не вижу. Выглядит все, как в фильме: стены, отделанные мрамором, и пол с мягким ковром. Охрана тоже тут: один идет перед нами, другой за нами. Они такие молчаливые и незаметные, что к их присутствию легко привыкнуть.

– Ника, сюда, – бросает мне Алекс. – Через этот лифт выйдем на парковку, где нас ждет водитель.

Очевидно, парковка тоже какая-то специальная, потому что там всего две машины: длинная черная и высокая красная. Обе выглядят очень дорого. Около черной машины стоит женщина в ярко-розовом брючном костюме. Я прищуриваюсь, пытаясь ее разглядеть, и тут вдруг Алекс останавливается.

– Мама?! – резко спрашивает он. – Ты что здесь делаешь?

– Я что делаю? Это она здесь что делает?! – истерично кричит она и порывисто взмахивает руками. У нее непонятное лицо без возраста, вроде бы красивое, но какое-то выглаженное, словно его отфотошопили. – Кого ты привез, Саша? Кого? Это его дочь, да? Скажи мне правду, это она?

Глава 3. Новый дом

– Мама.

Алекс говорит всего одно слово, причем даже вроде не повышая голоса, но женщина – его мама, получается? – замолкает.

– Здравствуйте, – вежливо говорю я. – Меня зовут Ника.

– Ника Марковна, я так полагаю? – ядовито цедит мама Алекса, подходя ближе и беззастенчиво меня разглядывая. – А фамилию он тебе свою дал или от матери осталась?

– Простите? – теряюсь я, не понимая из ее слов ровным счетом ничего. – У меня отчество Андреевна. А фамилия Белова. Могу паспорт показать.

– И что мне твой паспорт?! Я и так все знаю! – взвизгивает она, но тут Алекс делает шаг вперед, и я оказываюсь за его плечом.

Он словно отсекает меня от своей матери, задвигая себе за спину и давая защиту. Может, это и лишнее, но… мне скорее приятно.

– Что ты тут устроила? – цедит Алекс, глядя на мать с раздражением. – Ника – дальняя родственница отца. Он просил меня о ней позаботиться.

– А родители ее где? – не сдается она. – Почему они о ней не заботятся?

– Мама с папой разбились на машине, когда мне было девять, – тихо говорю я. – И… я их дочка. Правда. Мы с папой одно лицо. У меня нет с собой фотографий, но я могу попросить тетю, чтобы она отправила, если вам надо.

– Ей не надо, – обрывает меня Алекс. – Да, мам?

Она колеблется. Все еще разглядывает мое лицо.

– Вроде бы непохожа, – бормочет себе под нос. – Саша, ты мне не врешь? Я ведь чувствую, когда ты врешь!

Алекс раздраженно выдыхает, его плечи под рубашкой напрягаются, но голос, когда он начинает говорить, звучит спокойно.

– Мама, ты себе придумала какую-то глупость и теперь пытаешься найти ей подтверждение.

– Это не глупость! Я вообще-то пытаюсь нас с тобой спасти, – возражает она. – Ты уверен, что он не вписал ее в завещание?

Мать Алекса снова переводит на меня цепкий взгляд карих глаз с длинными пушистыми ресницами. Они совсем непохожи на льдистые глаза ее сына. Интересно, от кого он унаследовал такой светлый цвет радужки? От отца?

Я пытаюсь вспомнить, какие глаза были у Марка Кельнера, но память не дает никакого ответа: я его видела всего раз и слишком давно.

– Уверен, – раздражение Алекса пробивается даже через его ледяное спокойствие. – Мама, хватит. У отца не было внебрачных детей. Мы можем закрыть эту тему или, по крайней мере, не обсуждать ее при посторонних?

– Ты же сам говоришь, что она родственница, а не посторонняя, – парирует его мать, но выглядит при этом успокоившейся. – Кстати, Саша, а почему на ней твой пиджак?

– Потому что я ей его дал, – лаконично отвечает Алекс и берет меня за руку. – С твоего позволения, мам, мы поедем.

– В гостиницу? Или ты уже снял для нее квартиру?

– Ника будет жить в моем доме, – бросает Алекс, открывая мне дверцу красной машины. – Садись, нам пора ехать.

– В нашем доме?!

– В моем доме, мам, – твердо говорит он, захлопывает дверь, обходит машину и садится с другой стороны.

– Можем ехать, Александр Маркович? – спрашивает водитель.

– Да, Денис.

– Домой?

– Верно.

Я из окна наблюдаю, как мама Алекса всплескивает руками, а потом усаживается в черную машину. Мы выезжаем с парковки первые, она – за нами.

– А ваша мама, – робко спрашиваю я, – где живет?

– В основном в моем доме, – отзывается он. – Иногда у своих любовников.

– Вы… вы так спокойно об этом говорите, – осторожно замечаю я.