Жестокая гвардия неба
- -
- 100%
- +
– Нужно быстрее выбираться, пока опять не началась гроза, – высказался высокий мужчина, опирающийся на тяжелую инкрустированную трость.
Дож узнал его. Мужчина являлся певцом оперы и трость носил исключительно ради причисления себя к богеме.
– Синьор Валентино! Обратите внимание если не на меня, то хотя бы на небо. Я не вижу никаких туч.
– Вчера начиналось так же, – парировал певец, постукивая тростью по краю подоконника. – Гроза будет. И гроза сильная. Запах озона это неспроста.
Ну вот, огорчился Дож, в такой неподходящий момент синьор Баритон решил, что он на сцене. Сейчас, ради привлечения внимания к собственной персоне, начнет сеять панику.
– Отойдите, пожалуйста, от окна. Все отойдите! – Дож смахнул трость с подоконника и опустил шторы.
Запахи исчезли. Все сразу изменилось, будто по волшебству. Ну, была гроза. Ну, смыло плотину. А сейчас новое утро, новый день и солнце играет лучами. Можно даже пытаться не замечать, что это там валяется в грязи. Чемодан, цветочные горшки, плюшевая лошадь и еще что-то. Ростом как раз с человека.
– У кого-нибудь есть спички или хотя бы зажигалка? – обратился ко всем хозяин квартиры. – Попробую разжечь примус, можно будет выпить по чашке кофе. Буду благодарен, если кто-то мне поможет…
Помогать вызвалась миловидная синьора лет сорока, в джинсах и ярко-красном джемпере.
– Поищите на кухне чашки, а я заменю батарейки в приемнике, послушаем новости «Долины Блюза». Может быть, Клара разузнала всякие подробности… Это чтобы… – он запнулся, и лицо его сделалось пунцовым, – ну, мало ли…
Три женщины и мужчина, что пророчил тюремное заключение для чиновников, отправились на кухню. Это было непривычно – вот так вот, по-обыденному, заниматься завтраком, зная, что на улице лежат трупы. Словно сработавшая защита сознания не позволяла полностью принять этот факт. Вскоре из кухни донесся звон столовых приборов, стук шкафчиков и радостное восклицание:
– У вас тут пять хлебцов! Как у Иисуса.
Монашеского вида особа, что говорила «ужас! ужас!», перекрестилась. А молодая пара, юноша и девушка в веснушках, наоборот, рассмеялись. Может быть, немного нервно, но все-таки это был смех.
Батарейки нашлись быстро, но радио молчало. Дож стал менять настройку, и наконец в динамике раздался голос ведущей, осипший, хотя и с некоторым запасом задора:
«Я изменила волну вещания. Хочется верить, Департамент по использованию радиочастот не станет меня штрафовать. А если станет, очень надеюсь, слушатели скинутся по десятке, тогда хватит и на штраф, и на новый мопед. Коллеги с других каналов по-прежнему молчат. Наверное, сильно потратились на приобретение лицензии и установку кучи антенн по всему городу, чтобы забить конкурентов, и у них просто не осталось средств на дизель-генератор. Так что мы теперь квиты. Мой генератор, их частота. Широкая полоса вещания, чтобы услышало побольше народа. Глядишь, и продержимся, пока не появятся другие голоса. Например, я лично не против услышать столицу. Эй, Рим! Ау! Нет, не слышат. Вообще-то на ультракоротких волнах не слишком докричишься до Рима. Ну, что? Я начинаю! Вы не против? Новости, что станут известны о грозе и ее последствиях, я стану выдавать в эфир короткими порциями. Горькое лекарство нужно пить с ложечки, правда? Пока я буду готовить очередную ложечку, послушайте „Лив ин Блюз“. Эта голландская группа начала свою жизнь в шестьдесят седьмом и продержалась до конца семидесятых. Не уверена, что это то, что нам сейчас нужно, но, честно говоря, так хочется спать, что я уже просто не в состоянии хорошо соображать. Буду ставить все, что попадется под руку. А моему сменщику должно быть стыдно, что он не доплыл, не дополз, не долетел до радиостанции. Но я не сдамся, потому что мне кажется, пока заново не включились телефоны, телевизоры и даже холодильники, я должна оставаться на посту, в студии. Итак…»
Дож отключил приемник. Уже тогда что-то подсказало ему, – нужно экономить батарейки.
Тем не менее комната ожила.
– Она всю ночь, что ли, вот так тараторила? Не представляю, как можно жить с радиоведущей!
– Клара не замужем. Три раза объявляла конкурс на звание жениха!
– Никто не клюнул?
– Почему же, были кандидаты, пытались… Но у них плохо получалось. Заставила их читать скороговорки и расспрашивала о литературе…
– Ого!
– Чего взъелись? Не ругается, глупостей не говорит, да и шутки у нее вполне… Эх, черт! Почему я не слышал про эти конкурсы?
Сами того не замечая, люди, увлеченные голосом диджея, тоже начали шутить, и улыбки, пусть робкие, пусть вполсилы, разглаживали на лицах напряженные морщины. Потом Дож снова включил приемник.
«…наверное, зря, – фраза начиналась с середины. К счастью, пропущено оказалось немного. – Но вот вопрос, – говорила Клара, – могла ли я предположить, что дела окажутся настолько плохи? Такой обстановки Сабурро не видел, пожалуй, со времен бомбардировки в сорок четвертом, когда целый воздушный флот, как рассказывала моя прабабка, непонятно зачем разбомбил городскую птицеферму и общественную баню. В тот день по улицам бегали куры и голые девки, потому что был женский день…»
Профессионально-мажорный тон Клары уже никого не вводил в заблуждение. Теперь все готовы были слушать только слова, ловить смысл, а не тон, которыми их произносили.
«Разведчики сообщили, что пешеходный мост над Пенией разрушен. Не знаю, как такое могло случиться, кажется, в этом замешан грузовик, что игнорировал знак и пытался проехать. Там он и застрял, а опоры, наверное, не выдержали. Три других моста вроде бы пока стоят. Но там сплошные автомобильные пробки. А сама Пения превратилась в разъяренное чудовище! Вышла из берегов, и теперь нижние параллельные улицы затоплены по самое не хочу! Вдобавок увеличилась скорость потока. Если вам нужно перебраться через реку, лучше повременить. Сейчас наш старый знакомый, синьор капитано, желая проявить служебное рвение, которого ему вчера недоставало, отправился с группой добровольцев к ближайшему от нас мосту. Это на Виа Флори. Они попробуют освободить дорогу. Если кто-то может им помочь, обязательно помогите. Спешите на помощь к господину жандарму, может быть, когда-нибудь вам зачтется!»
Клара выдавала несколько фраз на едином дыхании, потом пила воду, было слышно, как она делает несколько глотков, после чего ставит стакан на стол.
«Кстати! Выезды из города, у нас их аж пять штук, не считая тайных троп контрабандистов и сутенеров, скорее всего, свободны и не все подверглись затоплению. Это я ни на что не намекаю, но если у кого-нибудь появится желание дезертировать, не забудьте рассказать в Вольтере или в Сиене, смотря в какую сторону направитесь, о том, что тут у нас случилось. Или у них тоже катастрофа? Пока непонятно. Будем ждать новостей, сидя в уютной куриной хижине, я имею в виду британскую команду „Чикен Шак“, которую мы сейчас дружно послушаем, ведь мне пока что никто не доплачивает за сводки новостей, так что буду тянуть понемногу свою ношу…»
* * *Запаса газа в туристическом примусе хватило только на то, чтобы вскипятить двухлитровую кастрюлю воды. А претендентов на кофе, как подсчитал Дож, оказалось двадцать восемь человек. Пришлось разливать микроскопическими дозами, больше чтобы приободрить, заставить вспомнить, что есть какие-то мелкие привычные дела на свете, например, пить кофе по утрам.
Чашек на всех не хватило. Пили по очереди, мелкими торопливыми глотками, будто выполняли необходимый ритуал, а после расходились, собираясь группами по пять-шесть человек. Первую группу возглавил синьор Баритон, не пожалевший, к его чести, даже трости, которую он использовал как рычаг, чтобы открыть дверь подъезда. Дож видел из окна, что люди какое-то время держались друг друга, но ближе к концу квартала разделялись, кто направо, кто налево. Все как один они смотрели под ноги. Не оборачиваясь по сторонам. Последней ушла женщина в джинсах и красном джемпере. Она поцеловала Дожа в щеку, будто старого знакомого. А следом потянулись те, кто переждал ночь в других квартирах. Сначала хлопнула дверь у Софи, потом у Винченцо. Через несколько минут двор Дожа опустел. И сразу навалилось ощущение, будто лишь он один остался в этом мире. Дож шагнул к приемнику, отмечая боковым зрением, как что-то сверкнуло за окном. Неужели включили электричество? И где-то искрят провода, спутанные ветром, подумал он. Но вскоре убедился, что ошибся. Электричества в квартире по-прежнему не было. Он снова включил радио.
* * *«Как видно, то, чем одарила нас цивилизация, всего лишь набор вредных привычек, – рассуждала Клара после окончания музыкальной композиции. – Например, привычка пользоваться телефонной связью, ведь без телефонов мы уже ни на что не годимся. Привычка ездить на автомобилях, а не карабкаться по ущельям и переплывать взбесившуюся Пению по три раза на день. Да еще с добычей в зубах и шипастой дубиной в подмышках. Привычка разогревать еду в микроволновках и на электроплитах. А вот сейчас нам вполне пригодились бы палочки для разжигания огня… – Потом она снова пила воду и снова говорила: – Короче, пока никакой ясности. К моей студии подошел взвод солдат. Я сначала подумала, это за мной, сейчас поведут куда-то за угол и шлепнут по приказу свыше. Оказалось, совсем наоборот. Эти бедняги, насквозь промокшие, не могут отыскать своих командиров. Утверждают, что их еще вчера отправили за город рыть какую-то канаву под кабель, потому что они из учебного саперного отряда, а там нужно уметь копать канавы. А начальство, целых два сержанта и один офицер, уехали по важному и секретному делу… Знаю я про такие секретные дела! Боюсь, на розыск командиров нет времени. Так что я принимаю на себя командование не только над радиовещанием, но и над всеми вооруженными силами, которые только окажутся поблизости от „Долины Блюза“. Ну-ка, мальчики, раз вы умеете обращаться с лопатами и инженерной техникой, шагом марш на Виа Флори! Там, если увидите капитана жандармов, скажите, чтобы направил кого-нибудь в студию, чтобы я знала, как обстоят дела на мосту».
В динамике раздались смешки и многоголосые восклицания. Умница, Клара, решил Дож, даже саперов к делу приставила. Ей бы не над блюзами верховодить, а над всей городской бюрократией.
В горелке закончился газ, а кофе ему так и не досталось. Нет ясности, нет связи, нет кофе. Ничего нет…
* * *«– Вау! Я не уверена, что меня слышит министр обороны, но поступлю по-женски. Возьму, и поставлю его перед фактом!
В студии смех.
– Нет, не перед таким фактом! Бесстыдники вы… У него жена, дети, наверное… Зачем министру ребенок от Клары Гуччо? Я просто сообщу, когда придет время, что он остался совсем без солдат. Кстати, если я стала такой важной шишкой, то в награду за все мучения присваиваю себе звание… Что там есть? Ха-ха! – Клара залилась смехом. – Мне посоветовали стать генералом! Это вряд ли. Хотя, если дело пойдет так дальше… надо подумать. В общем, в студию пришло еще двадцать солдат. Какие-то злые, с ружьями… Нет? Не ружья? Ну, вам виднее, а мое дело командовать. Что значит – почему? Потому что я этот… – Она звонко щелкнула пальцами. – Лейтенант! Вот кто я такая! Спросите у остальных, если не верите. Видели тех, других? Вот то-то! Это я их отправила расчищать мост. А вас, если уж с ружьями… Ну ладно, пусть будут автоматы, вас я отправляю патрулировать город. Тут недалеко сразу несколько магазинов. Боюсь, как бы кто-нибудь не решил нажиться на общей беде. Мародеры нам не нужны. Вот им и объясните, что это такое у вас в руках. Приказ понятен?
За шумом послышалось шарканье армейских ботинок и одобрительные голоса.
– Эй, зеваки! Не надоело стоять у меня над душой? Все-таки я занята делом, командую потихоньку. Среди нас, кстати, есть один настоящий офицер. Полковник. Он, правда, уже несколько лет как вышел в отставку, но тем не менее… Вот я и предлагаю, чтобы меня действительно потом не расстреляли под барабанный бой как узурпатора, давайте голосовать. Кто за то, чтобы я, Клара Гуччо, девица хоть куда, стала на время лейтенантом? О, благодарю вас, синьор полковник. Итак, аб мелиора темпора, до лучших времен, я становлюсь лейтенантом. Трепещите!»
Дож позавидовал кипучей энергии молодой женщины. Теперь, когда все разошлись, он страстно желал улечься на диване, закинув руки за голову, и дать передышку уставшему от волнений сознанию. А ведь Клара сейчас желала того же, как она призналась в эфире. Но сменщик, второй диджей «Долины Блюза», так и не пришел, не доплыл, не долетел, и она была вынуждена бороться со сном, одновременно продолжая перемежать разговор и организацию дела музыкальными вставками.
«Теперь мне попался „Блинд Файз“, опять шестидесятые. Но в составе этой группы выступал Эрик Клэптон, так что будет интересно послушать, как он играл на гитаре, пока не стал мастером блюза. Альбом „Слепая вера“, название очень подходит к нашей ситуации, не правда ли? Слушайте, я думала, вы будете более догадливыми, сколько можно намекать? Ну-ка, марш из студии! Все разговоры с радиоведущей только по телефону, таковы правила! Не знаю, когда их включат, наши телефоны, но все равно марш! Кто-нибудь, пробежитесь до мэрии, узнайте, как там и что, и сразу обратно. Вы аптекарь? Откуда известно? Я покупала у вас женские тампоны три дня назад. Ой, что я… Это все бессонница, не обращайте внимания. Да и черт с ними, с тампонами… Возьмите помощника и отправляйтесь к аптеке. По дороге можете найти кого-нибудь из врачей, должны же вы знать, где живет хоть какой-нибудь врач! Мне передали записку от синьора капитано, он сообщил, что на мосту есть погибшие, но есть и выжившие. Хорошо хоть, меня слышат все, кто включил радио в своих авто. Нам понадобятся и врачи и медикаменты, пока спасатели не начнут свою благородную миссию. Открывайте аптеку, готовьте перевязочные материалы, и что там у вас есть, и приготовьтесь ждать посетителей. Уверена, скоро они нагрянут. И еще, я могу это только советовать, но мне кажется, что не нужно отказывать даже тем, у кого с собой не оказалось бумажника. Давайте придумаем какие-нибудь расписки, и пусть каждый ставит подпись, какие лекарства он у вас взял. Надеюсь, муниципалитет все оплатит. Сомневаетесь? Я, честно говоря, тоже. Кто пойдет в мэрию? Расскажите им о расписках. А я пока передаю в эфир… Это точная информация? Спасибо большое… Всем, кто меня слышит! На углу улиц Сан-Себастьяно и Кавальеро Витторио сейчас откроется аптека, где можно…»
Дальше Дож уже не слушал. Он спал, уронив голову перед радиоприемником. Заглянувший в гости Винченцо не стал его будить, за что Дож мог быть благодарным. А вот за что Дож не сказал бы ему спасибо – это за оставленный работающим приемник. И долго еще метался в тихой комнате голос Клары Гуччо, перемежаемый музыкальными вставками, во время которых Клара сама пыталась урвать хоть несколько минут сна. А за окном светило солнце. Но кое-где мелькали яркие блики. Быстрые и бесшумные.
Их становилось все больше и больше.
Глава 8
Три Иуды. Кенсингтон
«Загрязнение окружающей среды углекислым газом и чрезмерное использование природных ресурсов к настоящему времени достигли критических отметок. При таких тенденциях к 2030 году человечеству для удовлетворения его потребностей и сохранения современного уровня жизни потребуется вторая планета…»
(Из заявления Мирового фонда дикой природы)В центральном офисе Контрольной группы по изменению климата с утра творилось что-то невообразимое. Звонки из Брюсселя, из Вены, из Торонто, со всех концов мира. Руководители научных отделов интересовались продвижением прогнозов климатической обстановки на ближайшее десятилетие. Их интересовало, насколько адекватно отнесутся к проделанной работе. Через два дня обобщение с рекомендациями Контрольной группы должно было лечь на стол руководству ООН, а еще через неделю внеочередная сессия, используя эти рекомендации, приняла бы решение о дальнейшей промышленной политике.
Экономический совет ООН настаивал, насколько знал Лафардж, чтобы в своем обобщении Контрольная группа, по крайней мере, не драматизировала ситуацию. Иными словами, если речь шла о максимально и минимально возможных масштабах изменения климата, в расчет желательно принимать минимальные. То же самое, что и замалчивание реальных потерь в военное время.
И снова Кьюзаку пришлось спорить с Лафарджем. На этот раз обошлось без резкостей. Неестественно спокойный для такого разговора, Лафардж старался не смотреть в глаза руководителя группы. Кьюзак, напротив, то вставал с места и брал профессора за руку, то склонялся над ним, с жаром доказывая свою правоту. Ему очень не хотелось разобщений при подписании заключения, а отсутствие на документе подписи Лафарджа, как представителя научного сообщества, обязательно должно было вызвать резонанс.
Томпсон в срочном порядке отбыл в Брюссель, чтобы заранее представить часть готовящегося документа. Ту часть, которая содержала описание проблемы, но не способ ее устранения.
– Лафардж! Поражаюсь вашему упрямству! Я не прошу принять мою точку зрения с закрытыми глазами. Я всего лишь хочу, чтобы мы во всем разобрались, прежде чем делать выводы. Одно дело – бить в набат и кричать «пожар»! Совсем другое – думать, как этот пожар потушить!
Сегодня настала очередь Кьюзака заниматься патетикой, что с головой выдавало его истинные намерения. Конечно же, он упрашивал. Но старался придать этому акту видимость спора, в котором рождается истина.
– А можно просто любоваться, как огонь набирает силу и в конце концов пожирает все вокруг, – в тон ему продолжил ученый.
– Опять вы за свое! Поймите, так нельзя мыслить! Урезать квоты на промышленные выбросы означает загнать экономику в тупик. Мы поставим на карту все, что у нас имеется. А если завтра возникнет другая опасность? Если человечество поразит какая-нибудь болезнь? Какой-то новый вирус? Начнут извержение все вулканы Земли, и землетрясения…
– Не играйте словами. Извержения, землетрясения, чума двадцать первого века! Это всего лишь гипотетические предположения, если не сказать – ваши случайные фантазии. А настоящая опасность уже рядом!
– Лафардж, Лафардж! Это только гипотеза! Никто не знает, почему изменение климата идет по нарастающей. Вредные выбросы – далеко не все, что может повлиять на климат. Существуют более могущественные процессы. Изменение солнечной активности, замедление реакций в ядре и подкорковой мантии Земли. Уверяю вас, мамонты и динозавры не строили теплоэлектроцентралей, не сжигали торф, уголь и мазут в неисчислимых количествах. Тем не менее это их не спасло. И в те далекие времена все происходило вот так же стремительно. Климат изменился разом и повсеместно. Историю про замерзших мамонтов помните? У которых в желудке нашли остатки непереваренной пищи… Убить промышленность, после чего нам останется вымирать словно мамонтам. Остаться без оружия перед надвигающейся опасностью. Это вы предлагаете?
– Нет! Не это! И не нужно передергивать, словно карточный шулер! Вы отлично меня поняли еще вчера. Я не предлагаю кого-то убивать и что-то разрушать, скорее, речь идет об обновлении…
– Ну да. Как же я сразу не понял. Великий Промышленный Ренессанс Лафарджа! Красиво звучит!
Затем Кьюзак вывалил на стол содержимое трех огромных папок, бесцеремонно хватая то одну, то другую бумагу, кидая их в общую кучу.
– Смотрите, профессор! Я тоже умею рассуждать и анализировать. Мои выводы – не на пустом месте! Вот, пожалуйста, этот документ вам должен быть знаком… А вот еще… И еще!
Лафардж поморщился, отлично понимая, что именно за документы подсовывает ему Кьюзак.
Большинство исследовательских групп приходило к выводу о необходимости резкого сокращения квот на промышленные выбросы. Так же они связывали изменения климата с деятельностью человека, изменяющего окружающую среду. Но были и другие мнения. Многие ученые, метеорологи, геофизики, астрономы скептически отнеслись к тому уровню тревоги, что возникла в начале двадцать первого столетия, и считали преждевременным приписывать изменение климата в заслугу человечеству.
Одни считали, что уровень энергии, которым человечество воздействует на окружающую среду, явно недостаточен, чтобы привести к столь грозным изменениям.
– Смотрите, Лафардж! Читайте! Вы же ученый, а мните себя политиком, который способен одним росчерком уничтожить экономику нашей цивилизации! – Кьюзак продолжал выкладывать отчеты и статистические сводки с ловкостью фокусника. – Вот, группа исследователей астрофизической станции в Алабаме… Физический факультет Массачусетского технологического… Приватное мнение члена Британской королевской академии наук… Заключение отдела гидрологии Новозеландского университета… Зачем вам тратить время на такого бюрократа, как я? Поспорьте лучше с ними! Вот еще. И еще. О, кстати! Жан Лорак, ваш земляк, метеорологическая станция во Французской Гвиане…
Если бы не имя, названное последним, Кьюзаку, скорее всего, удалось бы окончательно перетянуть профессора на свою сторону. Лафарджа буквально загипнотизировало обилие контраргументов. Но как только прозвучало имя старого недоброжелателя, ученый стряхнул с себя гипнотическую пелену.
– Лорак? Как же я сразу не догадался! Теперь я буду говорить, а вы слушать. Думаю, не ошибусь, если заявлю, что большинство этих документов исходит от научного корпуса США. Я прав? Страна-гигант, превосходящая любую другую страну мира по уровню промышленных выбросов, но при этом отказавшаяся от подписания Киотского протокола и манипулирующая государствами-сателлитами при распределении квот на промышленные выбросы. Сегодня наука зависит от политиков и промышленных магнатов. Все эти правительственные гранты, коммерческие дотации и прочее являются лучшим инструментом давления на любого исследователя. Может ли ученый, получающий средства на проведение исследований из бюджета, пойти наперекор официальной позиции государства? Разумеется, нет. А что до Лорака, я хорошо с ним знаком и догадываюсь, почему он высказывает такое мнение.
– Лафардж, вы несправедливы! Как сотрудник ООН, вы не имеете права выказывать неприязнь к тому или иному государству! Заодно давайте оставим в покое Лорака. Припоминаю, кажется, его пост мог принадлежать вам…
– Хорошо, к черту Лорака! И это не неприязнь, я просто констатирую факт!
– Тогда к чему злопамятство? После сессии в Найроби по вопросам изменения климата правительство США согласилось пойти на некоторые уступки и установило ограничение на выбросы…
– Помните историю с американскими тюрьмами для террористов? На территории США, где активно действуют правозащитники, такие тюрьмы были бы немыслимы. И тогда их расположили за пределами страны. Там, куда не доберется ни один прокурор или адвокат. Гарантии прав человека в США соблюдены. А что творится за пределами, лучше никому и не знать. Сейчас происходит то же самое. Небольшое уменьшение выбросов будет устанавливаться статистически за счет предприятий, входящих в американские концерны, но существующих за пределами страны.
– Вы забыли упомянуть Китай, который тоже не сторонник Киотских соглашений. Русские дымят во все трубы. Бразилия теряет лесные массивы, все понемножку причастны. Вы – американофоб! Хорошо, что нас не слышит представитель США, иначе я не поручился бы за ваше дальнейшее пребывание в Организации!
– Это не важно. Скоро подобные споры вообще потеряют смысл. Американский народ будет страдать точно так же, как и другие народы Земли. Помяните мое слово, Кьюзак, пройдет не так много времени, все полетит вверх тормашками, и Организация начнет искать виноватых. Не все можно свалить только на разгул стихии! И вспомнят, кто представлял рекомендации Совету Безопасности и Генеральной Ассамблее.
Кьюзак начал набивать папки обратно, поняв, что так он ничего не добьется от Лафарджа. Выиграв паузу во времени, он обдумал последующие аргументы.
– Хорошо, профессор. Я чувствую, вас не переубедить. И вы свято уверовали в необходимость урезания квот. Допустим, я соглашусь с вами. Но что от этого изменится? Мнение абсолютно всех экспертов едино – глобальное изменение климата нам уже не остановить.
– Правильно, давайте же устроим пир во время чумы! Снимем абсолютно все квоты! Пусть кое-кто насладится сверхприбылью перед концом света!
– Не-ет, мой милый друг! Это будет уже не коммерческий ход, а приготовление к войне! Битва со стихией требует огромных средств и возможностей, на порядок выше, чем при обычных военных действиях. И если некоторые корпорации снимут сливки со всего этого, что ж, их право. Но это вовсе не легкие деньги. Нам потребуется много транспорта для эвакуации населения из зон бедствия. Мы будем нуждаться в строительной технике, для возведения дамб и плотин, там, где наводнение станет угрожать городам. Нам нужна огромная армия профессиональных спасателей, которую мы готовим уже несколько лет. Вы не задавались вопросом, отчего с конца двадцатого века во всех странах появились департаменты и министерства по чрезвычайным ситуациям? Отчего повсеместно проводятся учения спасательных отрядов? Даже обычные армейские подразделения готовятся принять участие в спасательных операциях. Нам много чего еще потребуется, Лафардж. А для этого нужно горючее, листовая сталь, арматура для железобетонных конструкций, прочие строительные материалы, тяжелые инженерные машины, специальная авиация, специальный флот, запасы топлива и продовольствия, оборудованные бункеры и хранилища… Холодильные установки и системы кондиционирования, а для них – фреон, один из компонентов, влияющих на разрушение озонового слоя. Это будет битва, растянутая на поколения! Мы дошли до черты, за которой, – не важно уже, по какой причине, – количество жертв стихийных бедствий превышает в год все остальные потери человечества: от войн, от преступлений, от болезней и транспортных аварий.