Развод. Счастье с нового листа!

Глава 4. Пыльный приют.

Слова отца повисли в роскошной гостиной тяжелым, удушающим грузом. Вероника смотрела на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как внутри все леденеет.

— Что значит... фирмы нет? — едва слышно прошептала она.

Сергей Вячеславович тяжело опустился в глубокое кожаное кресло, словно из него в один миг вынули весь стержень. Он казался сгорбленным, постаревшим на десять лет стариком.

— Десять лет назад я совершил фатальную ошибку, — глухим, надтреснутым голосом заговорил отец, не поднимая глаз на дочь. — Вложил почти все оборотные средства компании в рискованную авантюру с земельными участками. Нас подставили, счета заблокировали. Нам грозило полное банкротство, позор, тюрьма и конфискация этого самого дома. И тогда появился Владимир. Он выкупил все мои долги перед кредиторами, спас семью от нищеты. Но взамен... взамен он потребовал твою руку и право постепенно забрать весь контрольный пакет акций себе. Я согласился. Надеялся, что со временем смогу выкупить долю обратно, но Володя оказался слишком хватким и безжалостным волком. Сейчас вся фирма целиком принадлежит ему. А мы с матерью живем на те дивиденды, которые он нам милостиво выделяет по крошечному остатку акций.

Вероника слушала его, и в ее сознании словно с треском лопнула последняя иллюзия.

— Значит, Владимир не лгал... — по щекам ее покатились крупные, обжигающие слезы. — Вы просто продали меня, папа. Собственную девятнадцатилетнюю дочь. Как дорогую породистую лошадь или залоговую расписку, чтобы сохранить этот особняк, прислугу и статус в обществе!

— Вероника, не смей так говорить! — вскричала Людмила Ивановна, вскакивая с дивана и заламывая руки. — Мы о твоем благе думали! Разве тебе плохо жилось все эти годы? Ты не знаешь, что такое считать копейки от зарплаты до зарплаты! Если ты сейчас подашь на развод, Владимир лишит нас последних выплат! Мы пойдем по миру на старости лет! Ты обязана простить мужа и вернуться!

— Я никому ничего не обязана, — ледяным тоном произнесла Вероника, вытирая слезы ладонью. — Вы построили свое благополучие на моем сломанном счастье. Я больше не намерена терпеть измены и быть вашей разменной монетой. Я ухожу от Владимира.

— Тогда уходи и от нас! — рявкнул Сергей Вячеславович, резко поднимаясь с кресла. Лицо его побагровело от ярости. — В этом доме тебе больше нет места! Мы не станем ссориться с зятем из-за твоих бабских капризов! У тебя есть старая квартира твоей покойной бабушки по материнской линии в старом фонде. Вот иди туда и почувствуй на собственной шкуре, каково живется в нищете без миллионов Владимира!

Вероника не проронила больше ни слова. Она развернулась и с высоко поднятой головой вышла из родительского дома, захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь.

Снаружи выл декабрьский ветер, кружа в воздухе колючие белые снежинки. Она вызвала такси и вернулась в загородный особняк мужа. Теперь у нее не было страха — осталась лишь звенящая, холодная пустота.

Владимир уже ждал ее в кабинете. Он сидел за столом, крутя в руках бокал с коньяком, и насмешливо прищурился при ее появлении:

— Ну что, набегалась? Отец объяснил тебе расклад сил?

— Объяснил, — спокойно ответила Вероника, останавливаясь посреди комнаты. — Я знаю, как ты завладел его фирмой. И знаю про твою любовницу, которую отец заставил тебя уволить. Ты можешь сколько угодно запугивать меня своими деньгами и адвокатами, но я подаю на развод.

Владимир помрачнел, поставил бокал на стол и медленно поднялся:

— Что ж, если ты решила проявить характер — скатертью дорога. Но запомни: ты уйдешь отсюда ровно с тем, с чем пришла. С чемоданом личных вещей. Никаких денег, никаких машин. И самое главное — сын останется со мной. Ты не получишь Никиту. Если попробуешь устроить скандал в суде, я пущу в ход фотографии твоего ужина с Игорьком и разрушу жизнь и тебе, и твоему дружку.

— Сын все равно будет со мной, Володя. Рано или поздно, — твердо сказала она.

Она поднялась на второй этаж. Софья уже стояла в спальне около большого раскрытого чемодана. Девушка плакала, аккуратно укладывая теплые свитера, брюки и зимнее пальто Вероники.

— Вероника Сергеевна, миленькая... — всхлипнула горничная. — Я в подкладку чемодана, в потайной кармашек, бархатный мешочек с вашими черными жемчужинами зашила. И старый бабушкин перстень с изумрудом туда же положила. Берегите себя, пожалуйста...

— Спасибо тебе за все, Сонечка, — Вероника крепко обняла девушку.

Перед уходом она тихонько приоткрыла дверь в детскую. Никита сидел за столом и увлеченно рисовал что-то цветными карандашами. Вероника не стала звать его — она знала, что если сейчас обнимет сына, то просто не сможет выпустить его из рук и разрыдается.

«Я вернусь за тобой, мой маленький, — мысленно поклялась она, глядя на вихрастый затылок мальчика. — Очень скоро вернусь».

Спустя сорок минут такси остановилось на тихой улочке в центре Москвы возле старого пятиэтажного дома с лепниной.

Квартира покойной бабушки встретила Веронику пронзительной тишиной, запахом пыли, старых книг и заброшенности. Здесь никто не жил больше пяти лет. Огромные окна были занавешены плотными бархатными шторами, не пропускавшими тусклый свет уличных фонарей. В комнатах стоял ледяной холод — батареи едва теплились.

Вероника поставила чемодан в прихожей, сняла пальто и медленно прошла в гостиную. Старинная мебель из карельской березы, покрытая толстым слоем серой пыли, массивный дубовый буфет, тусклое венецианское зеркало... Все казалось декорациями к фильму о чужой, давно ушедшей эпохе.

Она не стала плакать. Слишком много слез было пролито за последние дни. Вероника решительно распахнула створки окон, впуская в душное помещение морозный декабрьский воздух, отыскала в ванной старое ведро, тряпку и принялась за уборку.

С каждым вымытым квадратным метром пола, с каждой очищенной от пыли полкой к ней возвращалось ощущение контроля над собственной судьбой. Она была одна, без денег и без связей, но в этих четырех старых стенах она наконец-то была свободной.

Глава 5. Сделка с реальностью.

За несколько дней непрерывной работы Веронике удалось сотворить настоящее чудо. Старая бабушкина квартира преобразилась: паркет из светлого дуба засиял под слоем свежей мастики, хрустальные подвески на старинной люстре чисто переливались в лучах зимнего солнца, а отполированная мебель из карельской березы наполнила гостиную благородным теплом. Батареи наконец разгорелись, и в комнатах воцарился мягкий, уютный микроклимат.

На календаре была середина декабря. За окнами кружилась легкая метель, а витрины магазинов на Тверской уже вовсю переливались новогодними гирляндами, напоминая о приближающихся праздниках, которые Веронике предстояло встретить в полном одиночестве.

Тишину квартиры нарушил бодрый звонок мобильного. Это была Лена.

— Подружка, привет! Есть грандиозный повод выпить шампанского! Мой бракоразводный процесс запущен на идеальных условиях! — защебетала она в трубку. — Игорек, напуганный угрозами твоего Владимира, подписал предварительное соглашение о разделе имущества. Мой адвокат просто волшебник, я получаю отличные отступные! Давай встретимся, отметим?

— Приезжай ко мне, — с улыбкой ответила Вероника. — Я сейчас скину адрес.

Через сорок минут Лена уже стояла посреди гостиной, с нескрываемым любопытством и легкой брезгливостью озираясь по сторонам. На ней была роскошная соболиная шуба, от которой веяло дорогим парфюмом и морозной свежестью.

— Боже мой, Вероника... — протянула подруга, осторожно проводя пальцем в замшевой перчатке по спинке антикварного дивана. — Что это за приют забытой старины? Я никогда здесь не была. Чья это квартира?

— Бабушкина. Теперь — мое единственное убежище. Я окончательно ушла от Владимира.

Лена застыла посреди комнаты, округлив глаза:

— Ты шутишь? Прямо так... ушла в никуда? А твои родители?

— Родители встали на сторону Владимира. Я для них — угроза их финансовому благополучию. Отец указал мне на дверь. Так что теперь я начинаю жизнь с чистого листа.

— Ну, знаешь... — Лена покачала головой, с сомнением разглядывая старинный буфет и фамильные портреты. — Жить в этой пыльной истории после твоего загородного дворца? Это форменное безумие, Вероника. Ты ведь всю жизнь привыкла к прислуге, спа-салонам, личному водителю. Может, зря ты так вспылила? Ну погулял мужик на стороне — с кем не бывает среди наших? Вернись, пока он не нанял лучших юристов. Потерпишь его холодность, зато сын будет рядом, и ты останешься при деньгах.

— Жизнь, построенная на сплошном обмане и унижении, не приносит радости, Лен, — твердо, глядя подруге прямо в глаза, ответила Вероника. — Я десять лет притворялась счастливой куклой. Хватит. Ты не поверишь, но в этих старых стенах мне впервые за долгие годы стало легко дышать. Я найду работу, встану на ноги и заберу Никиту.

— Работу? — Лена изумленно приподняла идеально очерченные брови. — Какую работу, Вероника? Кем?

— По специальности. У меня ведь швейцарский диплом в сфере ресторанного и гостиничного менеджмента. Я умею организовывать процессы, знаю сервисные стандарты от и до.

— Да кому нужен твой швейцарский диплом без реального стажа в российских реалиях? — вздохнула Лена, сочувственно сжав ее плечо. — Здесь свои волчьи законы. Ладно, не обижайся. Если что — мой адвокат Юрий поможет с документами по разводу. Но за ребенка предстоит жестокая драка.

Спустя три дня после визита подруги Веронике позвонил Владимир. Его голос в трубке звучал непривычно сухо, монотонно и по-деловому:

— Здравствуй, Вероника. Я взвесил ситуацию. Тянуть резину и устраивать публичные скандалы не в моих интересах. Мой адвокат подготовил проект мирового соглашения для суда. Мы разведемся тихо и быстро.

У Вероники бешено заколотилось сердце:

— Здравствуй, Володя. А... Никита? Что в соглашении написано про сына?

— Никита остается жить со мной в особняке, — ледяным тоном отрезал муж. — Этот пункт не подлежит обсуждению. Ему наняты лучшие репетиторы, за ним присматривает няня и личный водитель. Я обеспечу ему гарвардское будущее. А что дашь ему ты в своей полупустой развалюхе? Любовь? Любовью сыт не будешь, Вероника. Ребенку нужен комфорт, статус и развитие. Видеться с ним я тебе пока не разрешаю — не хочу травмировать психику мальчика твоими слезливыми истериками. Документы получишь почтой.

Владимир нажал отбой, не дав ей вставить ни слова. Вероника бессильно опустилась на диван, сжимая в руках замолчавший телефон. Внутри нее все клокотало от ярости и бессилия.

В этот момент в прихожей раздался настойчивый звонок в дверь.

Вероника открыла и замерла: на пороге стояла ее мать, Людмила Ивановна. В руках у нее был увесистый пакет из дорогого гастронома, а лицо выражало смесь вины и нервозности.

— Доченька, здравствуй... — тихо произнесла мать, проскальзывая в квартиру и зябко кутаясь в норковое манто. — Отец не знает, что я приехала. Я... я продукты тебе привезла. Деликатесы, фрукты, сыр твой любимый.

— Зачем ты пришла, мама? — холодно спросила Вероника, не приглашая ее пройти дальше коридора.

Людмила Ивановна жалобно всхлипнула, доставая душистый платок:

— Вероника, ну нельзя же так! Посмотри на себя — бледная, исхудала вся! Отец весь на нервах, таблетки горстями пьет. Володя звонил вчера, интересовался, как ты. Он ведь готов принять тебя обратно, если ты повинишься и признаешь свою неправоту! Ну оступился человек, бес попутал с этой секретаршей, но он же семья! Подумай о Никите — мальчик каждый вечер плачет, маму зовет!

— Вы продали меня один раз, мама, — с леденящим душу спокойствием произнесла Вероника, глядя в заплаканные глаза матери. — Десять лет назад, за долги отца. Но второй раз продать меня у вас не получится. Забирай свои продукты и уходи. Если отец так переживает за свое здоровье, пусть перестанет плясать под дудку зятя и вспомнит, что такое мужская честь.

— Какая же ты бессердечная, Вероника! — вскричала Людмила Ивановна, отступая к выходу. — Ты пропадешь здесь одна! Замерзнешь, с голоду взвоешь и на коленях приползешь обратно! Но будет уже поздно!

Дверь за матерью захлопнулась. Вероника прислонилась спиной к деревянному косяку, чувствуя, как по телу пробегает холодная дрожь. Мосты были сожжены окончательно. Теперь ей оставалось только одно — пробиться к своему сыну любой ценой.

Глава 6. Тайные встречи и горький урок.

На следующий день после мучительного разговора с матерью Вероника уже с полудня караулила у ворот элитной частной гимназии на юго-западе Москвы, где учился ее девятилетний сын.

Зима окончательно сковала город. Снег скрипел под сапогами, морозный декабрьский воздух обжигал легкие, а пар изо рта поднимался густыми белыми клубами. Вероника пряталась за заснеженными кустами туи у школьного забора, зябко кутаясь в пальто и не отрывая взгляда от тяжелых кованых ворот. Она знала точное расписание Никиты: уроки у третьего «Б» класса заканчивались ровно в три часа дня.

Вскоре к центральному входу бесшумно подкатил знакомый черный представительский седан Владимира. Из машины вышел личный водитель Алексей — плотный, немолодой мужчина в форменной куртке.

Когда из школьных дверей высыпала шумная стайка третьеклассников с яркими ранцами за плечами, Вероника решительно шагнула навстречу водителю.

— Алексей, пожалуйста... — ее голос сорвался на дрожащий шепот. — Умоляю тебя, дай мне увидеть Никиту. Хоть на пять минут!

Водитель вздрогнул, испуганно озираясь по сторонам, и тяжело вздохнул:

— Вероника Сергеевна, помилуйте... Владимир Иванович предупредил: если подпущу вас к сыну ближе чем на пушечный выстрел — уволит без выходного пособия в тот же день. У него везде свои люди, в машине датчики стоят.

— Леша, ради всего святого! Я только обниму его! Он ничего не узнает, я клянусь!

Суровое лицо водителя дрогнуло. Он сам был отцом двоих детей и прекрасно понимал весь ужас происходящего.

— Ладно. Но только пять минут, пока я вещи в багажник укладываю. Быстрее, Вероника Сергеевна.

В этот момент из ворот выбежал Никита. Заметив мать, девятилетний мальчик на секунду замер, словно не веря своим глазам, а затем с громким, радостным криком бросился к ней:

— Мамочка! Мама, ты пришла!

Вероника упала прямо на заснеженные колени, крепко прижимая к себе сына. Она жадно вдыхала его родной запах — запах морозного воздуха, шерстяного шарфа и школьных тетрадей. Слезы радости обжигали ее холодные щеки.

— Сыночек мой... Никитушка, родной мой! Я так соскучилась!

— Мама, а папа сказал, что ты уехала в долгую командировку за границу и вернешься нескоро, — мальчик заглянул ей в лицо своими серьезными, умными карими глазами. — Почему ты не живешь дома? Забери меня к себе! Мне без тебя в особняке так пусто...

— Я не могу забрать тебя прямо сейчас, маленький мой, — с трудом сдерживая рыдания, прошептала Вероника, целуя его покрасневшие от мороза щеки. — Мне нужно уладить очень важные взрослые дела, найти работу и подготовить нашу новую квартиру. Но я никогда тебя не брошу, слышишь? Мы обязательно будем вместе. А пока... давай сыграем в тайных агентов, как тогда на море? Помнишь нашу секретную игру?

Никита понимающе и по-взрослому кивнул:

— Помню. Никому нельзя говорить, что мы виделись.

— Именно. Это будет наша с тобой главная тайна. Даже папе ни слова. Ты ведь у меня сильный мужчина, справишься?

— Справлюсь, мамочка!

— Вероника Сергеевна, пора, — негромко позвал Алексей, захлопывая багажник. — Нам нужно ехать.

Вероника в последний раз крепко поцеловала сына и помогла ему забраться на заднее сиденье.

— Вероника Сергеевна, — тихо, вполголоса шепнул ей водитель, пока закрывал дверцу. — Мы с Никитой каждый день после школы в четыре часа гуляем в парке у пруда, на набережной. Владимир Иванович сам распорядился, чтобы парень после уроков час на свежем воздухе проводил. Приходите туда, там камер нет.

— Спасибо тебе, Леша... Спасибо за человечность, — прошептала Вероника.

Машина тронулась и плавно скрылась за поворотом. Никита прижимался ладошкой к заиндевевшему стеклу, пока автомобиль не растаял в плотном потоке транспорта.

Оставшись одна на пустой зимней улице, Вероника почувствовала, как силы окончательно покидают ее. Ноги подкосились. Она медленно дошла до ближайшей скамейки в сквере, опустилась на холодные доски и, спрятав лицо в шерстяных варежках, горько, безутешно разрыдалась. Все напряжение последних недель выплеснулось наружу в этих беззвучных рыданиях.

— Женщина, вам плохо? Может, вызвать скорую помощь? — раздался над ней глубокий, строгий мужской голос.

Вероника вздрогнула, поспешно вытерла слезы и подняла глаза. Перед ней стоял высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти в темно-сером шерстяном пальто. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу бойкая девятилетняя девочка в яркой розовой шапке с помпоном и с коньками в чехле через плечо.

— Папа, смотри! Это же мама Никиты Соколова из нашего третьего «Б»! — звонко произнесла девочка, внимательно разглядывая заплаканную Веронику. — Здравствуйте! А почему вы плачете на морозе?

— Здравствуй, Катя... — Вероника попыталась выдавить улыбку, натягивая капюшон, чтобы скрыть размазанную тушь и красные глаза. — Извините... Все в порядке. Просто немного расстроилась из-за личных неприятностей. Не обращайте внимания.

Отец Кати, мужчина с тонкими, волевыми чертами лица и холодными, проницательными серыми глазами, пристально рассматривал ее. Под этим оценивающим взглядом Вероника почувствовала себя неловко. Несмотря на слезы, на ней было безупречно сшитое дорогое пальто из кашемира, брендовая сумка и золотые часы — атрибуты прошлой жизни, которые кричали о ее принадлежности к высшему обществу.

— Катя, подожди минутку, — спокойно произнес мужчина. Затем он снова посмотрел на Веронику: — Сидеть в слезах на двадцатиградусном морозе — верный способ заработать воспаление легких. Тут за углом есть приличная кофейня. Пойдемте, выпьете горячего чая и приведете себя в чувство. Отказ не принимается, вы пугаете детей своим видом.

Спустя пять минут они уже сидели в теплой, благоухающей корицей и молотым кофе кофейне. Катя с удовольствием уплетала горячий яблочный штрудель, болтая ногами, а Вероника, согревая озябшие пальцы о чашку с капучино, сбивчиво отвечала на нейтральные вопросы мужчины.

Его звали Антон. В разговоре Вероника, не выдержав давящей пустоты одиночества, сорвалась и в общих чертах призналась, в каком кошмаре оказалась:

— ...Муж не отдает мне Никиту. Заблокировал счета, угрожает связями. А у меня нет официальной работы в Москве. Адвокаты говорят, что без подтвержденного дохода ни один суд не отдаст ребенка матери.

Антон слушал ее молча, но по мере ее рассказа его лицо становилось все более жестким, а в серых глазах вспыхнул холодный, саркастический огонек.

— Знаете, Вероника... — негромко, но с явным презрением произнес он, отодвигая чашку. — Сначала мне показалось, что вы действительно попали в беду. Но теперь я вижу перед собой классический типаж.

Вероника опешила:

— Что вы имеете в виду?

— Вы — типичная избалованная жена богатого папочки, — отчеканил Антон, глядя ей прямо в глаза. — Десять лет сидели в золотой клетке, мариновались от безделья, пока няньки и водители воспитывали вашего сына. Когда муж завел интрижку — решили показать характер, хлопнули дверью, будучи уверенной, что он приползет вымаливать прощение на коленях. А когда выяснилось, что мир не вертится вокруг ваших капризов, вы сели на скамейку и пустили сопли, вместо того чтобы пойти работать. Вы ведь за свою жизнь и дня не трудились! Вам просто лень взять ответственность за себя и за своего ребенка. Вы пустышка.

— Как вы смеете?! — Вероника вспыхнула от ярости, ее щеки запылали. — Вы ничего обо мне не знаете! Вы не имеете права судить меня!

— Я знаю ваш сорт женщин слишком хорошо, — ледяным тоном отрезал Антон. Он поднялся из-за стола и кивнул дочери: — Катя, доедай, нам пора на тренировку.

Уже сделав шаг к выходу, он на секунду задержался, вытащил из кармана пальто строгую черную визитку и с глухим стуком бросил ее на стол перед Вероникой:

— Это визитка моего ресторана. Если вы действительно решите повзрослеть и заработать на жизнь собственным трудом, а не слезами — позвоните. Хотя я сильно сомневаюсь, что такая белоручка способна продержаться на реальной работе хотя бы полдня.

Вероника смотрела на захлопнувшуюся дверь кофейни, задыхаясь от унижения и гнева. Ее трясло от обиды. Но где-то в самой глубине души она понимала: этот высокомерный, безжалостный чужак только что нанес ей самый точный и отрезвляющий удар. И она разобьется в лепешку, но докажет ему, что он ошибся.

Глава 7. Шаг в неизвестность.

Вс

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.