Манин сибиряк

Глава 7.

- В вашем супермаркете есть доставка? – если да, то всё не так уж страшно.

- Смешная, - улыбается. – Сельмаг не торгует тем, что в каждом доме люди сами могут сделать. И доставка своими ножками.

- Хэнд мейд что ли? – киваю на кастрюлю.

- Ага… Ручная работа.

Накладывает мне целую гору одинаковых, пузатых полумесяцев.

– Я столько не съем.

- Сначала попробуй.

- Когда успел наляпать?

- Это бабы Фаи фирменные с медвежатиной.

- С че-ем? Я не ослышалась?

- Сибирский деликатес, дремучая ты девица, Маня! – посмеивается. – Вот сметана, или брусничный соус на выбор. Налегай.

- Я не уверена… - опускаю вилку на стол.

Зато Бонифаций уверенно пожирает свою порцию.

Лёха тоже, знай нахваливает, на бороде повисла бордовая брусничная капля, даже не чувствует.

Рука сама тянется убрать. Он, не понимая, замирает, перестаёт жевать и, кажется, даже дышать. Подбираю, ищу обо что обтереть липкий палец.

- Салфетки забыл подать… - бормочу растерянно.

- Салфетки? А зачем? – забирает его себе в рот, облизывает.

Теперь не дышу я.

- Вкусно-о… - наслаждается, не выпуская на свободу.

Щекотно и горячо у него во рту, так горячо, что жар скатывается до груди, куда-то в солнечное сплетение, и ещё ниже.

Есть такое старое слово в русском языке - «томление». Теперь я знаю, что оно значит. Но Марьяна Воронцова не сдастся за облизанный палец, как та наивная птичка с увязшим коготком.

- Пожалуй, рискну… - отбираю руку. Суетливо хватаюсь за вилку, – приеду домой, расскажу этим дремучим гурманам, что ела настоящего медведя.

Алексей с лёгкой иронией наблюдает молча.

- А вкусно… - признаюсь с набитым ртом. – На говядину похоже… Только сладковатый привкус. – И тут до меня доходит, - Лёх, ты врёшь, да? Это не медведь? Как у старухи мог оказаться медведь?

- У неё сын дядя Егор – охотник, - ничуть не тушуется. – Чего мне врать-то?

- Да? А ты её нанял кухаркой?

- Нанял? Ещё чего удумала! Я барин что ли?

- А у вас тут принято так запросто деликатесами делиться?

- Эх, Мань, - глядит жалостливо. - В сибирской деревне всё по-другому устроено. Это у вас там неизвестно, кто выше этажом живёт, или за стеной. Здесь все друг другу помогают. Сосед соседу - друг, товарищ и брат.

- И всем до всех дело есть… - припоминаю, как та же баба Фая таращилась на меня, а потом обозвала тощей. Какие-то упитанные тётки с зубастыми инструментами делали вид, что идут на уборку травы, а сами что-то не сильно спешили, зато шеи тянули, орали «Здрасьте!» «С приездом, Алексей Егорович!» И шушукались, как я Лёхе в огороде помогала, а потом смеялись! Сопливые мальчишки утром через забор заглядывали, перешёптываясь, что Лёха городскую пигалицу притащил. А здешняя продавщица Наташка - кровь с молоком по нему сто лет уже сохнет.

Ну что за люди!

Кстати, надо будет наведаться в сельмаг, глянуть в глаза столетней сопернице.

Медвежьи пельмени исчезают довольно быстро.

- Я так к концу месяца превращусь в бомбу! – подлизываю тарелку. – Надо срочно садиться на средиземноморскую диету.

- Попробуй… - загадочно. Не верит, что ли?

- Завтра схожу в магазин, куплю королевских креветок, пармезана и рукколы.

- Сходи, сходи.

Что-то не нравится мне Лёхина интонация, где-то зарыт подвох. Только где? Сытые мозги плавятся, как воск, и думать не могут.

- Я, пожалуй, посплю немного, - выползаю из-за стола, напоследок опрокинув в себя ещё одну кружку того зелья, что пила после бани. – Это кстати, что за напиток? Новинка от «PepsiCo?»

- Почти… Сбитень «От Фаины».

- Да? Странное название… Хотя, меня точно с ног сбивает. Спасибо, Лёш… Я на часок…

***

На часах полседьмого, на моей подушке наглый Бонифаций. За окном рассвет. Или закат? Лёшки на диване опять нет. Спросить не у кого.

- Эй, котяра? Сейчас утро или вечер?

Презрительно фыркает и покидает постель. Значит, проспала. Ничего себе придавила!

Потягиваюсь, не вставая. Это тело моё? Или подменили за ночь? Болит всё, до последней косточки. Кое-как сажусь, свесив ноги с высокой кровати. По мне будто всю ночь с особым пристрастием ездил дорожный каток.

Лёха-то жив хоть?

Хотя, что ему сделается? Этот эксплуататор ничего не делает. Всё на слабые женские плечи скинул. Сейчас бы таблеточку…

Интересно, у них при сельмаге аптека имеется?

Согнувшись буквой Г, пробираюсь в туалет. Вот это, конечно, самое ужасное. Ты ещё чуть тёпленькая, и по сырой травище!

Выхожу на крыльцо в предчувствии промокших ног, а там!

А там рабовладелец на турнике такие сальто мортале вытворяет! Без футболки.

Бицепсы, как пушечные ядра под кожей перекатываются. Поднявшись над перекладиной, встаёт в планку. Пресс - доска, сплошные кубики. Потом несколько оборотов, и в горизонталь, в это время ноги шагают по воздуху, будто по земле, а тело непринуждённо лежит, словно на прозрачной опоре.

Однажды я видела, как Вадим подтягивался в своём спортзале. Аж пятнадцать раз выжал! Остальные парни меньше. И он гордился.

Но чтобы вот та-ак! Да ещё легко!

Стою, не могу вспомнить, куда шла. И даже разогнулась.

Наконец, Алексей делает вертикальную стойку и замечает меня.

- С добрым утром, принцесса, - спрыгивает. – Завтракала?

- А?

- Привет, говорю. Как после вчерашнего? Жива?

- С трудом, - ощущения возвращаются. – Лёш, у тебя случайно какого-нибудь обезбола не найдётся? – не могу отлипнуть от пресса.

- Найдётся…

- Фух… Слава богу! – всё-таки, он красавчик.

- Вот самый эффективный, - подаёт лопату.

- Что это значит?

- Поработай, и всё пройдёт.

- Сволочь!

- Клин клином, Марьяш. Уж поверь, – дразнит мускулатурой. Но я уже вспомнила, что его ненавижу.

Ухожу, шипя, а холодная роса попадает выше кроссовок на голые щиколотки.

- Куда?

- В туалет!

- Будь осторожна, - ещё и насмехается.

- Назло в говне утоплюсь!

- Сначала позавтракай…

- В уборной?

- Ну ты уж совсем… На столе кринка с топлёным молоком, в печке горячая каша.

- Я молоко не пью. Особенно с пенами, - на вчерашнюю кашу организм делает стойку. Придётся ещё немного пожить.

А Лёха, не дрогнув, ополаскивается из бочки ледяной водой.

- Морж несчастный!

Когда возвращаюсь, мой личный живодёр вздумал меня поучить,

- Мань, кашу сама достать сможешь? Или слабо?

- Чего это слабо? Спорим…

- У меня баксов нет, - опережает.

- Ладно, без спора.

Но не без мата и не без частичных потерь, каша поймана.

- Поздравляю! – крепкое мужское рукопожатие. – Марьяна Воронцова научилась добывать пищу!

О том, как Марьяна Воронцова училась стирать бельё – отдельный рассказ.

Глава 8.

Но сначала шопинг.

Прикинув, что не стоит выделяться на фоне местных, одеваю простой спортивный костюм от «Puma», собираю волосы в обыкновенный хвост, немного прозрачного блеска на губы, и иду в магазин. Лёшка дал ориентир,

- Всё время прямо, никуда не сворачивая, до площади.

Жаль налички мало, но, может, заодно узнаю, как тут люди деньги добывают.

Дошла. С дороги не сбилась. Медведей на пути не встретила. Только корову. Обежала стороной рогатое чудовище, и она вдогонку не бросилась. Площадь искать пришлось долго. Так и не нашла. Магазин оказался на вытоптанном пустыре, с одной стороны заваленном какими-то ящиками, с другой к нему притулился покосившийся сарай.

А где фонтан, где клумбы? Где памятник основателю?

В деревянном строении облупленного голубого цвета аншлаг.

- Наташка, больше двух кило в одни руки не давай!

Встаю в очередь за чем-то очень ценным. Народ шумит на разные голоса.

На витринах чёрте что! Резиновые калоши рядом с вёдрами, тут же упаковки с макаронами, пачки чая. Мидий не видать. Наверное, из холодильника выдадут.

Некоторые личности кидают косые взгляды на новенькую, но в основном заняты своим. С той стороны прилавка грудастая румяная продавщица с рыжей халой на голове, сметливо выставляет огромные буханки хлеба, я таких не видала раньше, серые пачки с солью и ещё всякого по мелочи.

- Килограмм свежевыловленного тунца, - прикидываю, хватит ли трёшки, когда подходит очередь. Ещё надо как-то сготовить. Рецепты не посмотреть, интернета нет. Но я ж теперь с печкой дружу. Почти. Положу в неё, пусть печёт.

- Чего-о? – спрашивает Наталья.

- Ну если проблема с охлаждённым, можно замороженного, - снижаю планку. Но, судя по сдвинутым бровям, и этого нет. – Ок, консервы тоже пойдут.

- Тунца-а? – оглядывает собравшихся, прыскает в кулак, остальные гогочут. Смотрят, как на дурочку.

- А что есть из морепродуктов? – делаю широкий запрос. Ну мало ли, не завезли тунца. - Креветки? Мидии? Кальмар, на худой конец?

- Худых концов точно нет, - ставит руки в боки, с ехидной улыбочкой оглядывая собравшихся, - так ведь, мужики?

- Однозначно! – в ответ.

- Могу удило продать. Лови в речке своего тунца. Рита…

- Почему Рита?

- А чего на пузе написано, то и читаю.

Опускаю взгляд. Господи! Ну и дикари.

- Пума…

- Ну извиняй, Пума, - снисходит, - говори, чего надо, очередь не задерживай. Закрываю через полчаса. Мне ещё сено ворошить.

Толпа недовольно галдит.

- А что тогда есть-то? – не понимаю. Хочется убежать, но я ж в квесте. Надо пройти этот чёртов уровень.

- Всё перед тобой, Пума, - простирает квадратную ладонь на свои богатства, - хлеб чёрный, соль каменная, лаврушка сушёная, чай байховый… мелкий. Выбирай и ни в чём себе не отказывай.

- И все за этим?

- Все за дефицитом!

- Бери, милая, поскорее! – советуют из очереди.

- В энтом году больше не привезут!

- Зуб даю! – зарекается Наталья.

- Ну давайте, - соглашаюсь. Не с пустом же возвращаться…

Если б я только знала!

***

- Мань, это что? – одуревает Алексей, увидев меня с тяжёлой картонной коробкой в руках.

- Да вот, пошопилась, - ставлю перед ним на скамью. – Тунца не завозили, креветок тоже…

Переводит взгляд с меня на коробку и обратно.

- А это зачем?

- Не знаю… тебе купила.

- Вот спасибо! – ржёт. – Хозяйственная у меня невеста! – а у самого аж слёзы от хохота.

- Ну и, пожалуйста! – убегаю, куда глаза глядят.

Обидно, однако. Выходит, чертовка Наталья меня развела, как дурочку!

- Ну не расстраивайся. Спасибо за заботу, Марьяш, ты молодец!

А я уже на срыве,

- Пошёл к чёрту со своей продавщицей! Вези меня в город, и кувыркайтесь с ней, сколько душе угодно!

- Ма-ань… - догоняет. - Да ты что? Какая продавщица? Не нужен мне никто, кроме… - останавливает, обнимает за плечи.

А я вдруг становлюсь такой слабой и очень хочу, чтобы меня пожалели. Шмыгаю носом, прячусь на его широкой груди, но слёзы уже слишком близко.

- Я туда больше не пойду-у… Они злыдни! Сказали: в этом году не привезу-ут! И тунца не-ет! И миди-ий!

- Не расстраивайся, - целует в макушку, - гвозди в хозяйстве всегда пригодятся. Тем более, стопятидесятка. Когда будем строить новый дом, без них не обойтись.

Надо бы сказать, что не собираюсь строить с ним никакой дом, тем более, в этой дыре. Но это потом, а пока так обнимает и целует, помолчу…

***

Со стиркой тоже получился косяк. Теперь у меня все трусы розовые.

Заносив запас из чемодана, пристаю к Алексею,

- Где прачечная?

- Нет у нас, - разводит руками.

- А где тогда стиральная машина?

- Пошли, - берёт за руку и ведёт… в баню.

- Вот, - подаёт странный гаджет с металлической ребристой поверхностью.

- Что это?

- Стиральная доска.

- И как она работает?

- Греешь воду, наливаешь в корыто, ставишь туда доску, мочишь бельё, мылишь и вот так, - шаркает со всей силы по рёбрам. – Потом полощешь в чистой. Если не понравился результат, повторяешь.

- А как бы без этого? – ну не может нормальный человек в двадцать первом веке...

- Можно сначала замочить в мыльном растворе, бельё отмокнет, и легче потом отстирается.

Вот я и замочила все свои трусы с топами и носками… красными…

***

С «удачного шопинга» прошло два дня, а обида не отпускает. Знакомое чувство. Надо победить врага, и всё пройдёт!

Не ждали? А Марьяна Воронцова уже идёт к вам!

Дело к вечеру, народу немного, видно, хлеб с гвоздями уже разобрали. Я свои стопятидесятки назад не потащу. Не дождётесь!

- Здравствуйте! – захожу такая лучезарная.

- Здрасте… - плюёт через губу Наталья.

Ну, что ж, Маня, твой выход…

Глава 9.

Продавщица строит из себя деловую. Собрав в кучу насурьмлённые брови, что-то упорно взвешивает. Отвечает покупателям резко,

- Ждите! Видите, занята! – что-то записывает обрывком карандаша в засаленную тетрадку.

И люди, повздыхав, терпеливо ждут. Похоже, Наталья тут у них королева.

Ну что ж… тем интереснее… Марьяна Воронцова обожает крутые квесты.

Спешить мне некуда, гуляю вдоль прилавка, ничего не спрашиваю, просто изучаю… внимательно. У Натальи что-то валится из рук, она чертыхается сквозь зубы, нервничает.

Наконец, принимается обслуживать,

- Тихо! Чего разгалделись? – окрикивает, притомившихся в ожидании чуда, сельчан. И опять все послушно затихают.

Когда до меня доходит очередь, принимаюсь деловым тоном,

- Макарон пять пачек, кильки в томате десять банок, сахарного песка три кило, калоши резиновые тридцать шестого размера – три пары…

- Нет тридцать шестого, - рыкает. Остальное выставляет на прилавок.

- Жа-аль… - тяну, - а какого есть?

Она лезет на табурет, тянется до верхней полки,

- Тридцать восемь, тридцать девять, сорок три. По одной паре.

- Ну тридцать восьмой тогда.

Спускается с калошами, слегка запыхавшись.

- Ой, я, пожалуй, ещё и тридцать девятый захвачу, - спохватываюсь, - на вырост.

Недовольно зыркнув, снова лезет, уже тяжелее. Сползает, молча грохает второй парой о прилавок.

- Да, наверное, и сорок третий… - чешу в затылке.

Лицо продавщицы наливается злым румянцем, она открывает напомаженный красный рот, рявкает,

- Тоже на вырост?!

Но я - само спокойствие,

- Алёшеньке надо прикупить… Ведь у него же сорок третий? – гляжу вопросительно.

Она лезет в третий раз. Значит, с размером я угадала.

Ну что? Притомилась подруга? Но это ещё не всё.

- Гвозди остались?

- Да-а… - фигеет, - мелкие. – Начинает перечислять номера.

- Всех размеров по полкило.

Взвешивает, сцепив зубы. Но не выёживается. Ну как же, такой оптовый покупатель. А я продолжаю,

- Это что за штучка?

- Велосипедный насос.

- Беру! Три.

Вокруг гробовая тишина. Только мухи жужжат.

- А, чуть не забыла! – озаряюсь. – Крышки для банок. Три упаковки. Закатаю чего-нибудь… - или кого-нибудь… - И десять пачек чая. Байхового… мелкого.

Когда всё на прилавке, запарившаяся продавщица ждёт, как я всё это возьму в зубы и потащу.

- Упакуйте в коробки, пожалуйста.

Её бесит и, в то же время, самой интересно. Ещё и зрителей прибавляется. То ли очередь ждут, то ли финал спектакля.

- Вот, пожалуйста, - коробки собраны, публика готова, жаждет кульминацию.

- Доставьте в дом… Алексея Соколова, - распоряжаюсь по-барски. Вообще, нет. Не по-барски, а как обычно. Сто раз так делала.

- Что-о?! – взвивается продавщица. – А морду вареньем не намазать?

- Ой, как некрасиво, - поджимаю губы. Вздёргиваю удивлённо бровки, - у вас нет такой услуги? Жа-аль… Много теряете. А может, сами принесёте? Я курьерские отдельно оплачу.

- Ты вообще ещё ничего не оплатила! – взбешена.

Но мне того и надо,

- Так давайте! Где у вас кассовый терминал? – вытаскиваю свою бессмысленную золотую карту.

- Оплата только наличными!

- Ох! – делаю растерянное лицо. – Вот незадача! А у меня только карта… - и ведь даже не вру. – Жаль-жаль… Ну тогда, пардон, я пойду.

- Стой! – орёт вслед. – Я чего теперь разбирать это должна?

- Ну, не зна-аю… - не оглядываюсь, - пусть так полежит. Как терминал поставите, куплю.

За спиной злая Натальина брань вперемешку со смехом публики,

- Ловко эта пигалица тебя!

- Сделала столичная штучка!

Ну вот, Маня, расправь плечи, ты победила…

В остальном жизнь идёт, только успевай отрывать листки календаря.

Я уже спокойно встаю в шесть утра, отличаю сорняки на грядках от полезных растений. Вернее, от их остатков. Мою посуду в тазу, нагрев воду, управляюсь с тяжёлой штукой под названием «ухват», и редко роняю чугуны. Правда, топор Алексей в руки не даёт,

- Поигралась и хватит. Не женское дело, дрова колоть…

***

А ещё нашла в лесу три съедобных гриба!

- Сегодня идём за травниками, - однажды сообщает Лёха утром.

- За чем?

- За летними грибами. Уже боровики пошли.

- Я не хочу. Сам говорил, медведь сожрал двух коров!

- Ну мы-то не коровы, не дадимся.

- Мне не в чем, - не в Баленсиага же в самом деле по лесам шастать?

Покопавшись в кладовке, хозяин выдаёт кучу подозрительного тряпья и резиновые сапоги,

- Бабулино. Чистое всё.

Вот, что угодно, но таких фото даже для мемуаров не надо. Однако, это гадёныш увековечил. Ещё и добавляет,

- Миланская коллекция «Весна-лето 2026». Ни один медведь не подойдёт на пушечный выстрел.

- Прет-а-порте! – хохочу вместе с ним, глядя в зеркало.

Впрочем, в лесу не до модного лука. Лишь бы Лёху не потерять.

По грибам - лучше всего искать мухоморы. Сразу запомнила. Но сэнсэй запретил,

- Кайф от них сомнительный, а для жарёхи не годны.

Показывает другие,

- Вот, Мань, это боровик, или белый - король среди съедобных грибов. Шляпка коричневая, ножка толстая, с белой сеточкой. Отличить от остальных легко: разрез не темнеет. Ищи на солнышке.

И я нашла целую корзину! Правда, после ревизии осталось три, но зато они самые вкусные на сковородке! Лёшка подтвердил.

Как именно мои распробовал, когда у самого таких доверху было, не знаю. Но ходить в лес, мне понравилось.

Даже сама проситься стала.

А рабовладелец зовёт на рыбалку,

- Пойдём?

- Тунца ловить?

- Ага! – смеётся. – И кальмаров!

- С удовольствием!

Почему я его не остановила?

С этой злосчастной рыбалки мои часы начнут тикать в обратную сторону.

Но этого я пока не знаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.