- -
- 100%
- +
Глава 1.
Если мир упал тебе на плечи,
И одной уже не удержать,
Верь, найдётся тот, с кем станет легче,
Жить, творить, бороться и дышать.
Кто внезапно, просто без причины
Встанет рядом и, почувствовав плечо
Настоящего, надёжного мужчины,
Ты поймёшь, что выдержишь ещё!
Он не станет требовать награды.
И не скажет: за услугу заплати!
Просто будет где-то очень рядом
На тернистом жизненном пути!
Пусть всё сложно, на душе руины,
Смыслов нет, мир утонул во лжи…
Сердце настоящего мужчины
Ты в своих ладонях удержи…
Три года назад
Я увидела его у реки. Именно такого, каким представляла. Настоящего. Он вышел из диких зарослей абсолютно неожиданно, так, что я даже не успела прикрыться, и просто замерла, как окаменела, в надежде, что не заметит. Поначалу план сработал.
Мужчина гораздо выше среднего роста, лет тридцати пяти по моим прикидкам, светлокожий, если не считать загара, статный, мускулистый, что отчётливо видно сквозь ткань ветхой рубашки и сильно потрёпанных джинсов, остановился, не доходя кромки воды, и начал раздеваться, весьма бережно снимая одежду и сбитые берцы. Открылся впечатляющий торс, под джинсами трусов не оказалось.
«Половые органы пригодны для совокупления» – констатировал мозг, словно я всё ещё заседаю в экспертной комиссии по отбору половозрелых самцов для Института воспроизводства. Организм, не очень давно преодолевший тридцатилетний рубеж, никогда не знавший, что такое половой акт с самцом, неожиданно подтвердил: «Я его хочу!» внезапно затвердевшими сосками и чем-то томительно-восхищённым, разливающимся из-под груди по всему телу, ускорением сердечного ритма, ставшего поверхностным дыхания.
Физиологию человека я знаю в совершенстве, но чтобы вот так среагировать?! Надо взять себя в руки, пока не поздно.
Тем временем, оголившись, человек пошёл в воду.
Я замерла и не дышала, не только боясь привлечь внимание, но в основном опасаясь спугнуть видение! Анатомически пропорционально сложенный, физически развитый достаточно гармонично, ничего лишнего, сухие мышцы. А лицо! Это настоящее мужское лицо, какие можно увидеть в музее восковых фигур в зале прошлого столетия, не изуродованное последствиями пресловутого MADRE-вируса! Нормальное!
Я нашла его! Урра! – всё во мне орало, но молча, так как вовремя прикусила язык. Сердце продолжало радостно сбоить тахикардией, желание кинуться к нему, потрогать, ощутить материальность, рвало на части, и с этим невозможно было ничего поделать! Сейчас сработает сигнал датчика здоровья, если не уйму свой восторг.
Но он не унимался! Шутка ли! Целый год добиваться места в экспедиции на континент, чтобы доказать свою теорию учёному совету. И, как быть, если пришла к выводу исключительно логическим путём? А логика никому не показалась очевидна!
Но теперь-то утритесь, госпожи профессорши! Homo sapiens мужского пола существует! Вот он! Десяток шагов, и можно потрогать! Боже, мне просто необходимо его заполучить!
– Пиу! Пиу! – зазуммерил всё-таки, предатель! Видите ли, слишком высокий уровень дофамина в крови может дать ненужный гормональный всплеск. Конечно, зачем нужны всплески? Всё должно быть ровненько, как у всех. И выше планки не прыгать!
Я тщетно пыталась заткнуть заботливый гаджет, но поздно.
Объект моего восторга тут же вскинулся на звук, и мы встретились взглядами. Он с изумлением принялся изучать меня, я его.
Не знаю, понравилось ли ему увиденное: женщина белой расы, по пояс голая, в непромокаемых штанах маскирующей расцветки и грубых башмаках на протекторной подошве. Волосы собраны в простой, порядком разъехавшийся, мокрый хвост, лицо без прикрас: обыкновенные серые глаза, прямой нос, не очень пухлые губы, словом, ничего выдающегося или запоминающегося. Да ещё и местами поцарапанное, со следами укусов насекомых.
А у него-то было на что посмотреть!
Взрослый половозрелый самец без признаков акромегалии: ненормально огромного носа или тяжёлого подбородка, отвисшей челюсти с выпадающим от избыточного размера языком, низких выпуклых надбровных дуг, отчего взгляд становится, как у дикаря. Без непомерно длинных рук ниже колена, с лопатообразными кистями, покривевших полусогнутых ног.
Статен, не сутул и не рукаст. Единственной неопрятностью выглядит небритое лицо и буйная поросль на груди, стекающая сужающейся дорожкой на плоский твёрдый живот и ниже.
Взгляд, не подчиняясь никаким приличиям, скользнул вниз, хотя научный интерес был удовлетворён, ещё, когда он снял джинсы.
Вода лишь по колено доходила до мощных ровных ног, сплошь поросших тёмной растительностью, особенно густой ближе к паху. Там, в курчавых зарослях, призванных скрывать мужское естество, ничего, однако, не скрывалось. Хотя для науки, эта часть тела никого интереса не представляет, восхитительно было наблюдать, как под моим любопытным взглядом, она увеличивается в размерах, и упруго вздымается к животу!
Щёки залило жаром, от понимания, кому предназначается эта метаморфоза, горячая кровь прилила не только к лицу, но и туда, где никто ещё не бывал. Да и некому в наше время.
Несмотря на тугой узел, внезапно зародившийся внизу живота, беглым взглядом я оценила все внешние отличия объекта сразу. И поняла – ОН!
Для подтверждения гипотезы необходимо сделать тест-контроль на инфицированность, и, если окажется положительным, в чём я ни на минуту не сомневалась, но для чистоты эксперимента необходимо, то можно сказать: эта находка перевернёт мир!
– Ты кто? – в свою очередь спросил нормальный, спешно заходя вглубь по пояс и пряча всю пикантность, от которой мне никак не удавалось отвлечься и, подозрительно буравя цепкими карими глазами. Он-то меня не искал.
Только сейчас сообразила, что надо бы тоже прикрыться, а то, не я одна провожу оценку внешности. Незнакомец явно уставился на мою грудь, и стало не по себе! Хотя, в нашем чисто женском мире топлес никого не удивишь. Нет, мы не разгуливаем по улицам с голой грудью, но переодеть майку можем вполне спокойно, не прячась от посторонних. Это, как снять панамку, а потом снова надеть. Но тут, под заинтересованным взглядом в придачу ко всем волнениям, затяжелела грудь, и стало неловко.
– Нелли, – ответила и тут же потянулась за одеждой, брошенной рядом на траву, – Нелли Свирская.
– Чужачка, – проворчал недовольно, а когда увидел футболку с характерной эмблемой ловцов, лицо исказила злая гримаса, – опять за дикими припёрлись!
– Я за тобой, – не привыкла плести интриги, всё по-честному.
Признание человека не обрадовало, нащупав что-то ногой, нагнулся и поднял из воды крупный камень, размером с кулак,
– Только дёрнись, башку снесу на раз!
Не рискнула. Хотя сумка с пистолетом-парализатором, буквально возле ног, но булыжник настигнет мою черепушку намного быстрее, чем оружие окажется в руках.
– И не вздумай заорать! – предостерёг, потрясая своим орудием, – пока добегут остальные стервы, тебе будет уже всё равно!
– Я одна, – глупое, рискованное признание, но не воевать же с ним пришла, не в плен брать, – мы можем договориться!
Мне категорически необходимо с ним договориться. По нескольким причинам.
Глава 2.
Во-первых, он тот, кого я так долго и безуспешно искала! И, когда уже опустила руки, почти поверила, что моя теория о последнем нормальном мужчине, ошибочна, вышел ко мне сам!
Во-вторых, в данных обстоятельствах без него не выжить.
Вымотавшись бесполезными плутаниями по дремучему лесу, заблудившись, несмотря на суперсовременную систему навигации, которая не желала функционировать в этой аномальной зоне, я начала осознавать всю глубину личного провала.
В конце концов, бросив бесплотные попытки подключить «Азимут», выползла на шум журчащих вод.
Места казались совершенно непроходимыми и, не ожидая никого встретить, я решила сделать привал, чтобы передохнуть и подумать над своим удручающим положением. Очень не хотелось пропасть без вести и так бесславно завершить знаменитую женскую династию Свирских, но всё шло к тому.
Выудив из рюкзака складную силиконовую ёмкость, спустилась к реке и зачерпнула до краёв. Тут хватит и напиться, и умыться. Обеззараживающая таблетка, издавая шипение и пузырясь, быстро растворилась в мутной воде.
Подождала, пока осядет взвесь и, разоблачившись по пояс, устроила себе водные процедуры. Уставшее тело щипало от укусов кровососущих и множества царапин, разъедаемых солью пота, а прохладная вода казалась земным раем, смывая усталость и зуд. Хотя, разумеется, я прекрасно знаю, где на этой планете истинный рай, и мне уже очень надо туда вернуться. Только вот в какую сторону идти?
Кой чёрт меня дёрнул оторваться от команды и попереться в эти дебри? Ловцы всегда находят вдоволь биоматериала на окраинах мёртвых городов, в какую бы сторону ни подались, но мне-то нужен особенный экземпляр! Такого на виду не сыщешь, он демонстрироваться не станет. Вот эта деструктивная, как мне уже начало казаться, логика и завела меня в непроходимую лесную чащобу.
Обмывшись и напившись, остатки воды опрокинула прямо на голову, дабы прояснить мысли и решить, что дальше.
Проанализировав запасы, пришла к неутешительному выводу, что концентрированного спец. питания едва хватит на обратную дорогу, да и то, если не плутать. Если уж совсем припрёт, пистолет имеется, патронов с парализатором полная обойма, так что дикие звери не съедят, и обеззараживающих таблеток для воды достаточно, но добывать пищу в дикой неэкологичной местности я пока не готова.
А сейчас нужна передышка, немного сна, и мозг настроится на продуктивную деятельность. Главное, без паники. Всё будет хорошо!
Я вообще-то сдержанная оптимистка, за что всегда к личному социальному рейтингу имею лишнюю сотню баллов. Но подумать, что удача выйдет мне навстречу буквально через пять минут, это даже не оптимизм, а прямо эйфория!
Которую герой моих научных грёз разделить по-видимому не спешил.
– Вали отсюда! Не, о чем договариваться! – и, теряя интерес, шагнул глубже в воду. Вот это он напрасно, у меня ведь и парализатор имеется. Только нужен живой мужик, а не утопленник, поэтому пришлось воздержаться от насилия. Интересно, «вали» – это значит, уходи?
Пока он шумно барахтался, намывал свою длинную спутанную гриву, полоскал рот, отчего меня коробило со страшной силой, там наверняка паразитов кишмя кишит, не говоря о бактериях, устроила себе мозговой штурм: чем зацепить этого недоверчивого хомо сапиенса.
Что такое женский флирт, как-то читала в прабабкиной книжке, чисто «по приколу» как она выражалась, но это ж полная дичь! Смеялась тогда, помню, до мокрых трусов! Томные вздохи и стрельба глазами! Жаль холостыми, вот если бы пулями со снотворным, это куда полезней!
И вживую никогда не видела, как кокетничают. Перед кем? Обезумевшими дикарями? А смысл? Кроме здорового семени, от них же ничего не нужно женскому полу.
И вот теперь, когда попался нормальный, оказалось, что той комичной науки очень не хватает. Что уж говорить о практике, когда с теорией не знакома.
Надо хотя бы попробовать придавить на жалость, может, сработает?
– Ты ещё здесь? – наконец-то обратил на меня внимание купальщик.
– А-а? – честно говоря, очень трудно удерживать образ умирающего лебедя, когда в двух шагах от тебя стоит полноценный голый мужик. Настоящий, не слабоумный и не урод, и не биор* (биоробот) на заказ, а именно такой, как в старых кинофильмах, которые иногда крутит наше инфовидение по ретро-каналу: мужественный, суровый, соблазнительный! И требует ответа!
Вместо этого, мой взгляд сфокусировался на его мокрых сосках, по кромкам ареол которых, курчавились волосы, но сами они были беззащитно открыты. Капельки воды, стекая по груди, собирались на тёмных горошинках, ненадолго повисали, а потом отяжелев, срывались вниз, чтобы дать собраться новым.
До невозможности захотелось не позволить упасть очередной, а поймать её губами в миге до отрыва, попробовать. Интересно, эта влага уже успела напитаться его запахом, вкусом кожи? Невольно облизнула верхнюю губу.
– Вали отсюда, повторяю! – грубое обращение выдернуло из грёз наяву, – И место это забудь! – похоже, я для него ценности, как женщина, не представляю. Футболку что ли снова снять?
– Я не могу валить! – схватилась за лодыжку, импровизируя на ходу, – оступилась, нога теперь болит. К тому же, «Азимут» не ловит, – в доказательство показываю мёртвый прибор.
– Ну, значит, сдохнешь, – бросил равнодушно, развернулся ко мне тылом и зашагал к одежде.
Тыл у него тоже, что надо! Такая крепкая узкая задница – сплошные мышцы! И спина загорелая. И ручейки с волос тянутся, сходясь к позвоночнику, и струятся вниз… Чёрт! Лучше не смотреть!
Вообще, о чём только думаю? Вернее, почему не могу думать?! Нет бы что-то сделать, а я тут слюни пускаю, а надо…
А надо реветь!
Актриса из меня так себе. Лучше ещё раз диссертацию по вирусологии защитить, чем изображать трагедь, но это ж ради дела! Великого дела всей жизни! Для спасения человечества!
Как представила глаза наших женщин, теряющих своих детей, маленьких хорошеньких мальчиков, у которых нет шансов на нормальную жизнь, вообще, нет будущего, сладкие грёзы отошли на второй план, и горькие слёзы полились сами. Только шмыгать успевай погромче.
Оглянулся. Одетый уже, рубаху накинул, не застёгивая, джинсы облепили влажные бёдра, как вторая кожа. Чёрт! Реви, Неля! Хватит глазеть!
– Чего воешь? – всё-таки, отреагировал. Подошёл, – метров двести сумеешь проползти? – я ошалела,
– По-пластунски?!
– Ну, это тебе решать, – пожал плечами… широкими мужественными плечами, – навязалась тут на мою голову! – поднял рюкзак, – так и быть с поклажей помогу, но тащить бабу из облавы на себе, не нанимался.
– Я не из этих! – поспешила оправдаться, лишь бы не передумал, – у меня своя цель в экспедиции. Просто к ним прикрепили!
– Да не пиzди! – не знаю, что это значит, но видимо что-то не очень хорошее, – короче, я пошёл, не отставай. Ждать не буду.
Пиzдеть не стала, да и не знаю, как это делается. Подхватилась и за ним. Хотя, трудновато это: изображать хромоту, не отставать, да ещё и кривить лицо от мнимой боли в ноге.
Но наука требует жертв!
Если бы я знала тогда, какими окажутся жертвы! Лучше бы сдохла, как он предлагал прямо у той реки, или утопилась!
Но я не знала. Не могла даже предположить…
Глава 3.
Настоящее время
Мне вернули его через три года. Три долгих года я не видела Тима, и этого оказалось достаточно, чтобы всё стало непоправимо. Я не сразу поняла это, даже заглянув ему в глаза. Сердце так радостно колотилось оттого, что дело сладилось, что не заметила чего-то очень важного. Ведь остались формальности, и мы снова будем вместе!
Внешне он казался прежним. Почти. Чистый, практически стерильный, никакой заразы, никаких дефектов. Готовый материал для экспериментов.
– Привет, Тим! – не могу скрыть радости, как только привели.
Хотела прильнуть в объятья, но в ответ молчание, и взгляд куда-то поверх моей головы. С его ростом легко глядеть так, чтобы не пересечься.
Понимаю… Вымаливать прощение придётся сто раз, но это потом. Пока не простит. Постараюсь объяснить, рассказать, что сделала всё возможное и даже сверх. Но сначала надо забрать его отсюда.
На нём только тёмно-синие бесформенные штаны, сидящие так низко, что дальше некуда, обнажающие нисходящие треугольником мышцы живота практически до лобка, что тут же отзывается во мне желанием, надёрнуть их повыше и завязать натуго шнурок на поясе.
А ещё чёрная татуировка с номером и полная эпиляция тела. Таковы нормы гигиены в этом заведении. Исключение брови и ресницы. Голый череп с несколькими старыми шрамами, вероятно полученными раньше, чем он оказался в преисподней. Раньше у него была длинная тёмно-русая грива, небрежно разбросанная по плечам, либо забранная в хвост, стянутый обрезком кожи, и симпатичная борода.
Как ни странно, бритая голова Тима нисколько не уродует. Наоборот, теперь, ни на что не отвлекаясь, можно сосредоточиться на чертах. Любимых чертах, которые в течение трёх лет я могла увидеть только на прежних фото в своём коммуникаторе.
Высокий лоб был открыт и раньше, заострённые скулы, довольно скульптурный для мужчины, прямой нос. Немного тонкие, в зарослях усов и бороды, казавшиеся не очень выразительными, губы, открылись чёткими поджатыми линиями. Почти квадратный, но не тяжёлый подбородок, тоже раньше терявшийся в густоте бороды, вполне гармонично довершает облик нормального мужчины.
Моего любимого мужчины, которого я почти потеряла. Но главное, глаза! Три года они глядели мне прямо в душу, не давая спокойно жить, думать, спать.
Пытливые, с каким-то мудрым прищуром, будто видит насквозь, и необычайно цепким взглядом, янтарно-карие с тёмными вкраплениями вблизи зрачка, в обрамлении пушистых ресниц. Я так хорошо их запомнила, что теперь поразилась разнице, они будто замерли, ничего им не интересно.
– Госпожа Свирская, – сопровождающая отвлекает от сравнений и воспоминаний, – необходимо оформить документы для передачи объекта, – и тут же растягивает виртуальную рамку перед моим носом.
Панель прозрачна, только текст выделяется. Множество пунктов убористого шрифта пестрят юридическими и биологическими терминами. Но я прекрасно владею скорочтением. Пока специалист поднимает вверх абзац за абзацем, выхватываю основное:
* Прививки и антипаразитарные мероприятия проведены с ресурсным запасом до 2130 года;
** Диагностика организма прогнозирует амортизационный ресурс до 2160;
А вот это очень даже неплохо! Сколько ему будет? Лет семьдесят пять? Замечательно, с учётом того, что самцы в дикой природе дольше сорока не живут. Впрочем, вся эта статистика ничего не стоит, когда биообъект попадает на материк.
Опускаюсь глазами в конец договора. Перечитывать отчёты Института естественного воспроизводства нет смысла. Потому, что на самом деле, всё, что здесь творится, как раз, противоестественно. Но разве они напишут о себе, что-то негативное. Боже, как я была слепа, пока не столкнулась с этой поганой конторой в лобовую!
Последний пункт:
***Биологический объект под номером 987764 передан физически целым и невредимым… – этого не отнять.
Чего-то не хватает. Пропустила, или не было упомянуто,
– Информация о чипе? – это очень важно, – отключение произведено? Где протокол?
Все жертвы спермофермы, как в народе принято именовать сию неприступную цитатель с тремя контурам защиты, словно не НИИ, а тюрьма особого режима, подвергаются обязательной чипизации, но после того, как их отпускают на материк или, как принято говорить: во внешнюю среду обитания, в переводе на честный язык: выбрасывают отработанный шлак, вживлённый в мозг чип, отключается. Остаётся только метка на груди справа в виде татуировки с личным номером.
– Нет. Чип не отключён, – сопровождающая подаёт небольшой силиконовый футляр, при виде которого Тима передёргивает, что не ускользает от моего внимания, – вот пульт. Можете проверить функционал.
– Не будем! – знаю я их функционал, – не потребуется.
Как только выйдем за пределы этой тюрьмы для самцов, сама отключу. Открываю, рассматриваю абсолютно новенький дисплей, активирую, вывожу сетку панели в пространство, пробегаюсь взглядом и не вижу,
– Где кнопка отключения?
– Аннулирована, – лаконичный ответ, как приговор.
– Что значит «аннулирована?» А когда я закончу исследования, и придёт время выпустить его во внешнюю среду? – да не важно, я теперь решаю, когда! Сегодня же мой любимый мужчина станет свободным!
– Там есть кнопка «Полное отключение», но она требует дополнительных действий для активации, чтобы случайно не нажать, – сопровождающая порывается показать путь, останавливаю,
– Полное отключение – биологическая смерть объекта, как я понимаю?
– Верно, – и ничего не дрогнуло.
– Что это значит? Кто позволил? Почему удалена функция отключения чипа? Я подам на вашу корпорацию в суд! Если придётся, доведу дело до госпожи Президентши! – угрозы рождаются сами собой потому, что, – это беззаконие!
Но специалистка спокойна, как удав,
– Слишком слабое наказание за пять попыток побега и покушение на жизнь руководительницы отдела семясборки.
Глава 4.
– На Валецкую что ли? – это моя однокурсница. Хотя не особо пересекались. Мутноватая слегка, лабораторных лягушек, помнится, на занятиях очень любила резать, так мы ей были за это благодарны. Кому же охота? Они пищат не своим голосом, когда их кромсают. А так, обычная. Ну да, не повезло с работой. Хотя, как не повезло? Коммерческая структура, деньги хорошие… были.
Я сама до определённого времени подрабатывала у них в комиссии по отбору. Не то, чтобы нужда заставила, а в научных целях. Всё искала среди биообъектов здравомыслящие экземпляры. Чаще с этой Валецкой сталкиваться пришлось, чем во времена студенчества. Серая мышь, как говаривала про невзрачных девчонок моя яркая подруга Инга Ковальская, да ещё и родинка у неё такая мерзкая под носом, с волосками.
– Да, покушение на госпожу Тину Валецкую.
– Это что ж такое она должна была сделать? – главное, как в контакт могла вступить, если у них там шоу «За стеклом?»
Мне легендарная прародительница рассказывала про такую древнюю, как она выражалась, «приколюшку»: люди живут в аквариуме, а их снимают на потеху и демонстрируют через инфовизоры. Зрители с нетерпением ждут, когда они там поубивают друг дружку, взбесившись в замкнутом пространстве.
– Ничего сверх протокола, – а сама глаза отводит. Ладно, у Тима узнаю, за что он так с Валецкой.
Кошусь на любимого, стоящего неподалёку, вполне смирен, прекрасно слышит весь разговор, но как будто бы не здесь. Отрешённость полная.
Каким бы ни стал за три года взаперти, не верю, что этот человек может на кого-то покуситься. Слишком хорошо его помню.
– Не стоит терять время. Сделаю официальный запрос на перепрошивку, – смысл устраивать прения с обычным рядовым менеджером. Убраться бы поскорей отсюда. Набираю пароль цифровой подписи прямо на экране под договором передачи.
– Невозможно, – равнодушный ответ заставляет остановиться, – обязана предупредить, что при любом вмешательстве в программу, сработает функция «Полного отключения».
– То есть, вы сделали процесс необратимым?
– Ну, возможно, Вы найдёте на него управу, и эта кнопка, вообще, не потребуется.
– Не потребуется?! – еле сдерживаю гнев, – но когда он будет свободен, должен отключится чип, а не человек!
– Челове-ек? – сколько же едкой насмешки в этом слове, – Вы хотели сказать биообъект номер…
– Можете не тратить время на перечисление цифр! Его зовут Тим!
Продолжаю набор кода, боясь поднять глаза на любимого. Он не может не понимать, что эти гады его приговорили, а орудие убийства теперь в моих руках!
Система подтверждает, что всё законно, и спустя несколько секунд, в моей руке оживает пульт, отчего мужчина дёргается, словно его толкнули. Читаю,
– Вывод объекта разрешён, – наконец-то! Игнорирую официальное прощание с сопровождающей, – пойдём, Тим! Срок твоего заключения истёк. Надо возвращаться к нормальной жизни!
Три года назад
Заседание учёного совета вышло коротким и заняло буквально пару часов, меня с него выставили ещё раньше. Вердикт коллегии был жёстким, самонадеянно-тупым, без права апелляции в высшие инстанции:
Биоматериал передать в Институт естественного воспроизводства, и далее использовать, согласно всем стандартам эксплуатации, без каких-либо исключений.
Это конец!
Нет смысла говорить, что для меня, как учёного – тупик в исследованиях и, по сути, поражение. Это всё вторично и третьично! Главное Тим! Но коллегии необходимы логические доводы.
Спокойная попытка возразить и призвать заседающих к здравомыслию, успехом не увенчалась. Пламенная речь о том, что для мирового сообщества такое решение – регресс и тотальная деградация, и шанс восстановить утраченное, неуклонно стремится к нулю, оказалась никому не интересна! Не услышали или не захотели услышать.
Мне, свято верящей в идеальность нового мира, нанесли удар под дых! Позор для нашей высокоинтеллектуальной агломерации, не воспользоваться уникальной возможностью! Могли бы совершить глобальный прорыв, победив пагубное влияние MADRE-вируса раньше всех, а может быть, остались бы единственными и заняли доминирующие позиции среди плавучих городов-государств. Наконец, это бизнес! Возможность продавать прорывную разработку, не открывая методики её создания.