Я не могу с тобой проститься

Как трудно заглянуть в глаза любви,

Как тяжело бывает временами

Назвать по-честному своими именами

Обиду, ревность, комплексы свои…

Как просто совершить неверный шаг,

Обидеть и обидеться к тому же,

И делая ему, себе же делать хуже,

И думать, что любимый – это враг…

И как потом болит, то что должно цвести,

Как горько плачет, что должно смеяться,

Как силам больше просто негде взяться,

Как счастья нет на жизненном пути…

Глава1.

Интересно, почему это случилось со мной? Не с инженершей Аллой, не с прачкой Татьяной, не с уборщицей Людкой, ну с Людкой допустим, понятно и даже не с поварихами Наташкой и Светкой, а именно со мной?

На весь наш временный посёлок при буровой, шесть особей женского пола, но выбор «фортуны» почему-то пал на меня – врача, волею судьбы, оказавшегося в этой дикой местности, лишь для того, чтобы в случае чего, оказать первую помощь пострадавшему, а потом вертолётом отправить на большую землю, а для себя самой хотя бы на время сбежать от личных проблем, но видно, волю судьбы я не поняла.

Проблемы притащились следом за мной! А теперь ещё и все сорок пять особей мужского пола, вернее сорок три, смотрят на меня недобро. Ну этих-то понять можно – мужская солидарность, но ведь и бабы на их стороне. И все вместе против меня!

Спрашивается, за что? Я, что ли столкнула лбами двоих идиотов: Стрельцова и Красавина? Мне нужны эти петушиные бои? Да мне вообще никто не нужен! Я личную драму трудотерапией лечить приехала! Вот и подлечилась…

Мы с Никитой пришли в вагончик-столовую вечером. Так-то в это время здесь особо делать нечего, поужинал, чем Бог послал, а точнее повар, и дуй восвояси. Но нынче наши кухонные феи расстарались!

Да и как не расстараться, когда у бурильщика Семёныча юбилей! Пятьдесят пять нашему аксакалу стукнуло! Народу битком, и то за два захода праздновать пришлось. Красавин за мной зашёл в медпункт, являющийся по совместительству моим временным жильём, и мы отправились поздравлять.

Я заблаговременно выяснила, в какой заход приглашён Стрельцов, чтобы нам не совпасть, и была уверена, что всё пройдёт спокойно. Но почему-то мы совпали!

Он уже вовсю мутит с Аллой – она у нас, можно сказать, местная элита – инженер-лаборант, проверяет пробы грунта из скважины, закончила Московский Горный институт. Я с Красавчиком, в отличие от некоторых, просто приятельствую, но зато никто больше не домагивается, так что, ничто, как говорится, не предвещало.

Я даже старалась в их сторону не глядеть, и сделаться невидимкой, но с моим бойфрендом, это вряд ли. Где Никитос, там куча пафоса и шума. Словом, рубаха-парень, даже мне временами его слишком, что уж говорить о моём личном враге Стрельцове.

Вечер перестал быть томным, каким казался, когда я решила выйти на воздух. Народу в столовке набилось, как сельдей в бочке, а поскольку в этом вагоне для курящих белой вороной я оказалась одна, то вскоре, прямо по Крылову у меня «в зобу дыханье спёрло» от дымовой завесы. Никита порывался со мной, но я его притормозила, уж больно хорошую беседу они вели с юбиляром на смеси профессионального с матерным языка, которого я не понимала ни в той, ни в другой части,

– Я скоро, – пообещала и стала протискиваться за пуховиком к вешалке, а потом к дверям.

На улице ночь во всех смыслах: и по часам, и по календарю тоже: начало времени, когда солнышко лишь показывается к полудню, чтобы немного подразнить и закатиться за горизонт. Морозы не пятьдесят, конечно, но за двадцать уже шкалят. Дома в это время ещё запросто хляби небесные и унылая грязь.

Стою возле крылечка, дышу. От моего дыхания завивается кудрявый парок. Смотрю на то, как он рассеивается, отдаляясь от лица. Настроение после двух фужеров шампанского философское. Кругом белым-бело, лишь двумя стройными рядами темнеют прямоугольники вагончиков временного бурового посёлка. Уже месяц прошёл, как меня сюда занесло, но по дому пока не скучаю, некогда. Здесь жизнь кипит, хоть и на морозе.

Вдруг отворяется дверь, и с клубами пара и сигаретного дыма, подышать кто-то выходит ещё, ну думаю, не одна я такая, отравившаяся «озоном». Не сразу в этом клубящемся ореоле узнаю знакомую личность! Стрелец! Может, мимо пройдёт? Может, напраздновался уже и домой почесал?

Фиг вам, называется! Ко мне топает!

– Привет, – говорю, не сразу же в морду плевать. Вдруг, в кои-то веки у человека благие намерения?

Ошибаюсь…

Он, как с катушек слетел: вместо обычного высокомерно-холодного пренебрежения,

– Привет, шлёндра! – как поставил клеймо полжизни тому назад, так и клепает придурок. Правда, вот так, прямо в глаза впервые. В нос шибает запах алкоголя, Стрельцов пьян?! Первый раз вижу. Пока собираюсь ответить чем-нибудь не менее оскорбительным, добавляет, – новому ослу мозги пудришь?

– А тебе, я смотрю, завидно? На его место хочется? – парирую, наконец-то.

– Да я уж сто раз мог быть на его месте или на чьём-нибудь другом из предыдущих, только… – тут он замешкался на секунду, то ли обдумывая, чем меня ещё задеть побольнее, то ли просто воздуха в лёгкие набрать, но я опережаю,

– Только ты трус, Игорь! Вот и все твои аргументы! Путаешься у меня под ногами всю жизнь, ни себе, не… – дальше не успеваю! Вообще, наобум ляпнула, может, я ему и не сдалась вовсе, но что-то в тот момент толкнуло к такому выводу, а он совсем озверел! Я что же, в точку попала?

Эта скотина хватает меня за грудки, вернее за пуховик и резко дёргает на себя. От неожиданности поскальзываюсь, и уже было валюсь ему под ноги, но удерживает и только шипит мне пьяно в самые губы,

– Он тебе не пара! Поматросишь и бросишь, как обычно! Потому что сука, шлёндра!.. Всю жизнь мне испоганила! – я хочу спросить,

– Это кто ещё кому испоганил?! – но он, не дав и пикнуть, вжимается своими губами в мой рот, уже открывшийся для новой тирады, и у меня… подкашиваются ноги. И не потому, что скользко. Сквозь алкогольный дурман мой чуткий нос поймал его запах, личный, мужской, до одурения притягательный. Тот самый Стрельцовский флёр, от которого сносит крышу.

Его язык нагло и вероломно насилует мой рот, а руки не обнимают, вдавливают в его же грудь, не вырваться, не вздохнуть, но я и не рвусь и не дышать, готова до черноты в глазах. Игорь Стрельцов – мой яд и наркотик, и это не лечится…

Глава 2.

В это время раздаётся скрип открываемой двери, и враг отталкивает меня так же резко, как несколько минут назад схватил, я с трудом удерживаюсь на ногах, в голове туман, пульс бьёт набатом по вискам, но успеваю выплюнуть ему в лицо,

– Трус! – для закрепления эффекта.

– Иннуся, ты где пропала? – Никитос обо мне вспомнил. Ох, как кстати! Пока этот мерзавец не успел размазать остатки моего потрёпанного достоинства.

– Да вот, дышим тут с земляком, – сообщаю, пряча измученные губы под рукавом, будто бы отогревая нос, – впрочем, я уже надышалась, можем возвращаться, – пытаюсь завернуть своего товарища обратно в вагончик, но он отправляет меня одну,

– Иди, не мёрзни, я сейчас остыну чуток и за тобой следом.

Я ухожу, не оборачиваясь, спинным мозгом чуя ненавистный взгляд. И жду, когда кто-нибудь из этих двоих вернётся.

Но тщетно…

Во всеобщей кутерьме отряд потери двух бойцов не замечает довольно долго. Меня хватает ровно на пятнадцать минут, потом снова ломлюсь к выходу, а выйдя, никого не вижу! Обегаю вокруг столовой, мужиков нема! По следам ничего не разберёшь, здесь сегодня не потоптался только ленивый, а точнее, поздравить Семёныча все приходили.

Что делать? Возвращаюсь на праздник. В столовой весело и жарко и никому нет никакого дела, что те двое исчезли не просто так. Может, взять стакан и постучать ложечкой, как на собрании с президиума, чтобы все угомонились, а потом заявить во всеуслышание:

– Товарищи! Там из-за меня два идиота дуэль решили устроить, нужны секунданты и зрители! – самой смешно.

А вдруг, это больное воображение разыгралось от асфиксии из-за Стрельцовского поцелуя? Как подумала, аж губы защипало! И внутри зазвенел какой-то особенно натянутый нерв, который мне очень хорошо знаком. Он всегда о себе напоминает, когда сталкиваюсь со своим врагом или даже просто о нём думаю. Может, они просто по вагончикам разошлись и спят давно? А я тут места себе не нахожу.

Пойду-ка и я к себе…

Как в нашем дружном коллективе оказался Стрельцов, в душе не понимаю! В последний момент перед отправкой, откуда-то взялся. Он, кстати, вовсе никакой не буровик и рядом не стоял даже. Что инженеру по радиоэлектронике и прочим микросхемам, кои для меня тёмный лес, но все же понимаю, что не та тема, делать на буровой?

Я-то хоть врач, тут вдали от цивилизации медик необходим, но вот эти его тонкие материи, точно не по адресу! Да и работа дежурного электрика на буровой станции, явно требует других навыков и закалки, больше физическая, а он тяжелее микропаяльника или компьютерной мыши ничего, наверное, в своей жизни в руки-то не брал!

А какого, извиняюсь, рожна Красавину не жилось спокойно? Приехал бабки зарабатывать – флаг и барабан всегда наготове! Тем более, думать обо мне, как о личной собственности, я ему повода не давала. Зачем полез в разборки со Стрельцовым?

Я не могу избавиться от мысли, что мужики не по норам разбрелись, а именно, занялись излюбленным русским народным аттракционом: свадьба без драки – деньги на ветер! В нашем случае юбилей.

Ни к чему это. Совсем ни к чему!

Красавчик тут третий лишний. Это наше дело! Всегда, всю мою сознательную, начиная с подросткового возраста, жизнь, это дело было только нашим: моим и Игоря… и больше ничьим!

Никто не понимает, почему буквально чуть ли не с первой встречи мы с ним, как кошка с собакой, я сама не понимаю, да и он, наверное, тоже! И при всём при этом злодейка – судьба, словно играя в какую-то свою странную жестокую игру, сталкивает нас по жизни.

А уж на этот раз столкнула там, где я ожидала всего меньше! Страна огромная, профессии вообще далеки друг от друга, да и мало ли буровых станций понатыкано в самых разных уголках нашей богатой на нефтяные и прочие месторождения, родины, но она так извернулась снова, что мы оказались в одном посёлке в одну вахту!

Я сразу спросила, как только стали грузиться в автобус, отправлявшийся до вертолётной площадки,

– Какими судьбами? Назло мне что ли?

– Очень надо, – фыркнул насмешливо, – тоже мне королева! – как всегда пренебрежительно, холодно и высокомерно. Сколько лет знакомы, а вот это высокомерие, словно я не человек, а какая-то букашка, прилипшая к его дорогому ботинку, так и остаётся в нашем уравнении со множеством неизвестных, постоянной величиной!

То, что королевой обозвал, не удивительно, фамилия обязывает, потому что я – Инна Королёва. А вот высокомерие и пренебрежение бесит! Я отнюдь не дура и далеко не уродка! Многие говорят, что красавица. Да и сама, критически оглядывая себя в зеркале, признаю, что мне повезло больше многих. На горизонте маячит тридцатник, но по виду не больше двадцати. В магазинах при попытке купить алкоголь до сих пор требуют паспорт, и увидев год рождения, после нехитрых подсчётов, непременно интересуются,

– Кому душу продавать? Адресок не подскажете?

А я так же непременно отвечаю,

– Генетика! – спасибо родителям за вечное тинейджерство, ну и стиль, конечно – моя собственная фишка. Не люблю дамочек изображать, в моём гардеробе, безусловно есть и тонкие шпильки, и платья в пол с глубоким декольте, и богатый выбор косметики, но это всё так, для особых случаев. А любимое: джинсы всех фасонов, фланелевые рубахи в клетку, толстовки и футболки. Конечно, к такому набору кроссовки всех цветов радуги и бейсболки, ну и рюкзаки.

Волосы тоже когда-то под мальчишку стригла, но это в прошлом, всё-таки я женщиной чувствую себя в душе и когда-то экспериментировала с цветом, мой разброс от платиновой блондинки через синий и даже зелёный, до жгуче-чёрного, тоже в прошлом. Самым практичным оказался собственный пепельно-русый. На нём и седина не так заметна, как на черноте. Её немного пока, но уже и не столько, чтобы выдирать по волоску, так и лысой можно остаться.

Ранняя седина – ерунда, тоже по наследству, главное с лицом всё в порядке, глаза карие яркие, брови без разницы, подрисовала бы, если что, но и с ними повезло, и с носом, и с губами, силикон точно лишний, словом, жаловаться не на что. Фигура стандартная, если заниматься, может стать идеальной, ноги конечно не от ушей, но откуда надо и сколько надо, словом, красотка.

Но, как говорится: не родись красивой…

Глава 3.

С остальным как-то не задалось.

Хотя, предпосылок не было. Первая любовь, если не считать, как мне в полные четыре года сносило крышу поочерёдно то от, не побоюсь этого слова, Рикки Мартина, что такое гендерные отклонения у мужчин, тогда не только я не знала, все были далеки, то от Андрея Губина, случилась вовремя, в пятнадцать! В летнем загородном лагере.

Мы там сдружились с Викой и так зажигали! А пацаны! Что за чудная компания приехала всем скопом, и все в наш отряд! Не спали ни одной ночи! Мы с подругой перемутили со всеми красивыми мальчиками за двадцать четыре дня! Я эту смену никогда не забуду! И Игоряшу Стрельцова не забуду тоже!

Тогда, весёлая и юная, я ещё не представляю, что мы будем сталкиваться непрерывно на протяжении следующих пятнадцати лет. Иногда перерывы будут короткими, а иногда большими: по году, по два и даже дольше, но никогда такими, чтобы я успевала его окончательно забыть. И с того самого лета начнётся наша война. Чаще холодная, но иногда всё-таки переходящая в горячие боестолкновения.

А я даже не помню, когда началась эта затяжная вражда. Вернее, это помню, но из-за чего, до сих пор не пойму.

В то лето мы и перезнакомились. Парни были – огонь, один одного ярче и горячее. Кому-то шестнадцать, кому-то уже почти семнадцать, последняя поездка в детский загородный лагерь под названием «Огонёк». Они все уже достаточно рослые, с наметившимися мужскими фигурами, уже плечистые, но всё ещё угловатые и несуразные, по-мальчишески худые: кудрявый Макся, задумчивый сероглазый молчун Василёк, его неразлучный друг и одноклассник Вова, огненно-рыжий балагур Славик и вот этот вот принц Датский, звезда по имени Солнце! Только не тёплое и ласковое, а холодное и высокомерное!

Я разу его выделила, ещё в тот момент, когда мы с чемоданами и рюкзаками грудились и галдели возле Д/К, откуда нас должны были забрать лагерные автобусы. Мама давала мне последние наставления, чтобы следила за личной гигиеной, регулярно мыла голову, потому что привезти из лагеря вшей в их времена было чуть ли не доброй традицией, чтобы не зябла и не сгорала на солнышке, так как кожей с оттенком синевы пошла в отца, и сгореть мне – раз плюнуть.

Ещё тогда попался на глаза русоволосый высокий широкоплечий парень с длинной чёлкой, высматривающий кого-то в толпе, он лишь мельком мазнул по мне серо-синим взглядом, чтобы сразу переключиться дальше, но я уже зацепилась. Вскоре радостно замахал, найдя потерю, и больше мной не интересовался, зато я наблюдала затаив дыхание. Почему-то казалось, что расстроюсь, если на его призыв подойдёт девчонка. Но подошёл кудряш выше его ростом, осклабился на какую-то шутку, и они по-мужски пожав друг другу руки, стали выискивать ещё кого-то.

Когда их собралось пятеро, и все они, не в силах стоять спокойно, то и дело толкали друг дружку, громко хохотали, привлекая внимание окружающих и плевали с высокой колокольни, когда кто-то из воспитателей пытался их приструнить, меня отвлёк девичий смешок,

– Ох! Чую, сменка будет жаркой!

Я оглянулась и встретившись взглядом с лукавым и задорным, прыснула в ответ. Мы друг друга поняли! И сразу решили дружить.

Вика Ковалёва оказалась старше меня на полгода и выше на полголовы. Спортивная, яркая, уверенная в себе и невероятно певучая, прямо, как я! С такой подругой не пропаду – подумала и не ошиблась.

Кому и с кем мутить из весёлой пятёрки не договаривались, решили, пускай, как пойдёт. А, когда нам объявили, что в первый же вечер состоится дискотека в честь начала смены и за знакомство, возрадовались вдвойне…

Я до сих пор помню ту дискотеку, перетанцевала со всеми. И Викуся тоже! И медляк со Стрельцовым не забуду никогда. Больше танцев у нас с ним не было ни разу. Но даже спустя пятнадцать лет, память тела откликается на тот контакт.

Неумелые топталки под душераздирающую балладу из «Титаника» утащили меня в романтическую сказку. Голос Селин Дион проникал под кожу, в каждую клеточку. Было ощущение, что оголились нервы, обострились чувства, а от сильных рук, целомудренно удерживающих меня строго в районе талии, прошивали внутрь такие токи, что казалось, он обязательно почувствует мою неконтролируемую внутреннюю дрожь. Я обнимала его за шею, а кончики пальцев в это время сами собой ерошили и гладили его затылок. Они и сейчас спустя пятнадцать лет помнят горячую нежную кожу и упругость коротких волос. Душа пела вместе с певицей, я с трудом удерживалась, чтобы не заголосить вслух.

Что происходило с партнёром в это время, не знаю, но к концу танца я оказалась прижатой к нему вплотную, чувствовала его дыхание на своей макушке, задыхалась от его запаха, представляющего собой смесь геля для душа, табака, что уж кривить душой, мы все в этом возрасте баловались, а пацаны считали курение особой взрослостью, и ещё чего-то не то чтобы мужского, а именно его личного, чего потом не улавливала ни в ком, и не могла надышаться им.

Его запах… Эта штука ещё сыграет со мной злую шутку, но позже. Значительно позже.

Музыка смолкла, уже пошло что-то забойное, а мы всё никак не могли расцепить руки.

Ну всё же было хорошо! По большому счёту душа и тело после такого единения, требовали пойти куда-то прогуляться по аллейкам лагеря, продлевая контакт. Как говорится: «темнота – друг молодёжи». По крайней мере, мне такое продолжение казалось вполне логичным.

Но тут честная компания увлекла нас в круг и потащила в какой-то немыслимой скачке под очень ритмичную громкую мелодию. Мы с Игорем оказались далеко друг от друга, и следующие три минуты я вынуждена была сосредоточиться лишь на том, чтобы мне кто-нибудь большой и сильный не отдавил ноги, ну и чтобы я тоже не отдавила.

Потом был медляк с Васей, потом с Максом и вот он-то как раз и претворил в жизнь то, о чём я думала после Селин Дион, а вернее, после танца со Стрельцовым, потащил меня прогуляться и остыть. Не сказать, что была в восторге, но поскольку безумно хотелось пить, то согласилась. Всё равно сегодня уже ничего не светило, дело к отбою, а мой загадочный партнёр то уже кем-то занят, то болтает с друзьями, то пропадает куда-то, видимо на перекур, так почему бы и не прогуляться.

Глава 4.

Пока шли до водопоя – уличного фонтанчика, установленного около спортплощадки, как раз для таких страждущих, болтали с Максом о том, о сём, так, пустяки. Потом я припала к вожделенной струе, а наглотавшись, подставила лицо. Холодная вода ударила в лоб, в сомкнутые веки, побежала струйками вниз по щекам, на шею и за ворот футболки, охлаждая и освежая. Так приятно! Насладившись, подняла лицо и, не открывая глаз, оказалась в Максовых руках, не успев удивиться и возразить – в поцелуе! Его руки были крепкими, а губы уверенными, в ответ на мой разомкнутый для протеста рот, язык смело ворвался вовнутрь. Я ошалела! Разрешения не было! Мы пошли попить! Мне вообще не понравилось! Я не так себе представляла свой первый настоящий поцелуй! Не с этим парнем! Скандалить конечно, не стала, ещё только начало смены, но длить вероломство не позволила, а выкрутившись из объятий опешившего Макса, спросила,

– Был повод?! – на что он среагировал уверенно и быстро,

– Конечно! Ты мне нравишься, Ин… очень!

– А, ты мне нет! – хотелось ответить, но сказала другое, – слишком быстро! Я так не могу.

– Это нормально, – рассмеялся и для себя уже всё решил, но я тогда не поняла. Лишь потом, когда не давал прохода нигде, ни в столовке, ни в купальне, ни в конкурсах, коими нас закидали студенты педа Костя с Катей – наши воспитатель и вожатая. Везде рядом со мной оказывался Макс, но я-то хотела не его!

Впрочем, не важно, чего я хотела, меня никто не спрашивал. А Игорь, как бы ни старалась, упрямо смотрел сквозь меня, в ему одному понятные дали, до которых мне не дотянуться.

Мои попытки попасть в фокус его обзора, привели к забавному результату, мини-юбка, нарочито громкий смех и безудержное веселье, зажигательные танцы и то, что я во всех мероприятиях лезла из кожи вон, чтобы стать фигурой номер один, довели до того, что к концу смены за мной носилась вся мужская половина нашего отряда и соседнего тоже!

Все, но только не принц Датский, которого я так нарекла за холодность и безразличие. Вичка на меня злилась, мы даже чуть не поссорились на почве того, что я играю не по правилам, и куда мне столько, надо же и о подруге подумать, не говоря о том, что мы не единственные девчонки в лагере! Но когда я открыла ей тайну своей активности, прониклась и даже решила помочь, хотя это вылилось лишь в то, что сама и замутила со Стрельцовым. Не всерьёз, так, на время смены, потому что я же – поганка всех остальных собрала на себя, как магнит булавки. Я не обижалась, никто не виноват, а подруга искренне недоумевала, почему я его так обзываю, вроде он ничего, не выпендрёжник, умный, спокойный, и ни капли не высокомерный. Ну, кому как…

Принц Датский в своём стремлении избегать со мной любого контакта, дошёл до апогея! Когда мы с ним в купальне случайно врезались друг в друга, отскочил так, словно я ядовитая медуза, и коснувшись, обязательно его обожгу.

Под конец смены, то ли в насмешку, а может быть и специально, заметив демонстративную отстранённость, Костя с Катей, поставили нас в пару в постановочном танце на первой же репетиции. Первой и последней, когда мы были парой, потому что Стрелец, как его звали друзья, поняв, кого ему назначили в партнёрши, отшатнулся сразу и заявил, что не танцует. Поскольку парней в таком деле, как всегда не достаёт, его всё-таки уговорили, и он встал в пару с Викой. Ко мне тут же пристроился Макс, но я выбрала Славку. Так что все перемешались по-своему, сломав коварные планы худруков…

Прошло целых два года до нашей следующей встречи со Стрельцовым. Снова было лето, и мне захотелось вернуться в прошлое…

***

Можно было бы не тащить холод отношений в суровые условия вечной мерзлоты, где и без этого трудно согреться, но не мне решать.

Всё, чего я хотела, собираясь на эту авантюру: сбежать от навязчивого бывшего, сменить обстановку, обдумать дальнейший путь, проанализировать ошибки, коих набралось предостаточно. И что уж греха таить, как и любая женщина, не устроившая личную жизнь к тридцати, маячащим красным сигнальным фонарём впереди совсем близко, попробовать встретить в новом месте настоящего мужчину. Не на время, а всерьёз, надёжную опору, крепкую спину, каменную стену и всё, что к этому прилагается. Но это программа максимум, на которую особо рассчитывать не приходилось.

Тем не менее, по максимуму понеслось практически сразу. Ещё в офисе компании, в отделе кадров, куда шла подписывать контракт, столкнулась с красивенным богатырём в кожанке, он выходил, как раз. Ну столкнулась и столкнулась, мало ли…

Но оформив документы, получив инструкции, примерно через полчаса увидела его снова на улице. Стоит напротив входа, высокий, широкоплечий, модный, красуется, кого-то поджидает. Оказалось, меня,

– Привет! – непринуждённо, словно каждый день видимся. Ладно, думаю, чего ж не поздороваться,

– Привет, – а дальше что?

– Я – Никита, – нормальный ход, безо всяких там реверансов.

– Инна, – так ретиво у меня ещё не начиналось. Так сказать, оптимизация процесса знакомства.

– Я услышал случайно, с нами едешь медиком, – и на «ты» сразу же, по-простому. Может у буровиков такие порядки?

– Да, я – врач.

– Первый раз на вахту?

– Ага, немного страшновато, – мы неспешно идём вдоль набережной. Ветрено, прохладно, на носу октябрь.

– А, чего собралась вдруг? Обычно фельдшера ездят, врачи и на большой земле дефицит. Из-за денег?