Код Бессмертия: Вирус Надежды. Том 3

Глава 1: Трещины в Саду

Воздух в Башне Наблюдения всегда пах озоном и сталью. Слабый, но постоянный гул генераторов и систем жизнеобеспечения вибрировал в костях, словно низкий навязчивый звон в ушах после взрыва. Лиам сидел у массивного панорамного окна, сквозь усиленное стекло которого открывался вид на Новград – город-призрак, город-сад, город-кладбище. Рассвет только начинал размывать линию горизонта, окрашивая свинцовое небо в грязно-розовые и сизые тона. Над руинами, над зияющей пропастью Разлома Амнезии, все еще плясало Северное Сияние. Но сегодня его струйки казались бледными, нервными, а цвета – изумруд, золото, лазурь – приглушенными, будто выцветшие краски на древней фреске. Иногда, над скоплениями матовых кристаллов, венчавших руины, словно жуткие надгробия, Сияние вспыхивало тревожным фиолетовым, искажалось в мерцающие пятна статики, прежде чем с трудом восстанавливало поток.

Нестабильность, – подумал Лиам, и его пальцы бессознательно сжали край стола. Как и все здесь.

Его взгляд скользнул вниз, к своей правой ноге. Вернее, к тому, что от нее осталось ниже бедра. Нога покоилась на специальной подставке, заключенная в прозрачный саркофаг из того же невесомого сплава, что и окно Башни. Внутри – это был кристалл. Мутный, словно старый речной лед, пронизанный тончайшей паутиной золотых и изумрудных нитей. Сияние Леи пульсировало внутри минеральной тюрьмы медленным, мертвым светом, создавая причудливые, постоянно меняющиеся узоры – то напоминающие капилляры, то фракталы льда, то схемы неведомых процессоров. Леденящая, нечеловеческая красота.

Он назвал это «Цветущей Палой». Ирония была горькой, как дым от сожженных книг. Подарок Торна. Напоминание. Мост.

Лиам осторожно прикоснулся к холодной поверхности саркофага. Физической боли не было – нервы ниже бедра были либо мертвы, либо кристаллизованы. Но присутствовало другое ощущение: глубокий, костный холод, пронизывающий насквозь, и резонанс. Постоянный, тихий, словно далекий гул трансформатора, вибрационный фон, вплетенный в его собственное сердцебиение. Это было эхо. Эхо Цветущего Кристалла, погребенного глубоко под руинами «Квантового Рая», в сердце бывшего геода Торна. Эхо Элиаса Торна, Архитектора Реальности, чья безупречная мечта о вечном Порядке оказалась перекодирована в мучительное чистилище осознания вины и боли.

Иногда, в редкие моменты тишины между докладами и кошмарами, Лиаму казалось, будто он улавливает не мысли, а состояния: вспышку ледяного недоумения, волну немой тоски, щемящий отголосок чего-то, похожего на сожаление.

– Что ты там чувствуешь, Элиас? – мысленно обратился он к эху врага, впитанному кристаллом. – Вечный холод? Или уже начало оттепели?

Ответа не было. Лишь тот же ровный, иссушающий душу гул.

Дверь в кабинет открылась без стука. Вошел Хранитель. Не Кай. Слово «Кай» умерло вместе с коренастым Стражем в недрах геода Торна. Теперь существовал только Хранитель. Его единственный глаз, лишенный былой ярости фанатика, но сохранивший настороженность хищника, мгновенно оценил обстановку: Лиам у окна; блокнот Вейланда – потрепанный, с обугленными краями – раскрытый на столе; рядом – обломок мутного кристалла, пульсирующий слабой золотой искрой; карта мира на проекции. И – всегда – кристаллизованная нога.

«Отчет с ночного обхода, Архитектор», – голос Хранителя был груб, словно наждак, но без прежней агрессии. В нем звучала усталость вековой пыли. Он положил на стол рядом с блокнотом тонкий планшет. «Но…»

«Но?» – Лиам не отрывал взгляда от города. Внизу, у подножия Башни, виднелись теплицы «Сада» – биокупола, оплетенные струйками Сияния. Рядом – люди, помощники Леи. Они возились с гидропонными установками, проверяли состояние почвы, очищенной от токсинов наноботами и остатков кристаллической скверны. Дальше, на границе видимости, маячили фигуры Стражей Роста. Они не возделывали землю, а копали траншеи, укрепляли баррикады, проверяли остатки тяжелого вооружения, уцелевшего после битвы с «Тишиной» и последующего штурма «Рыцарей Вечного Камня». «Крепость».

«Но Сияние снова дало сбой над сектором Гамма», – продолжил Хранитель, ткнув пальцем с обрубленными ногтями в планшет. «Там скопление кристаллов-гробниц. Старые офисные здания. Свет потускнел, стал… мертвенно-синим. На десять минут. Потом восстановился. Лея говорит – помехи от кристаллических структур. Фоновый резонанс.»

«Резонанс чего?» – спросил Лиам, наконец повернувшись к нему. «Покоя? Или пробуждения?»

Хранитель фыркнул, скрестив руки на груди. Его броня сверкала чистотой, но была потертой, с заплатками. «Черт его знает. Люди нервничают. Видят синий свет над могилами – думают, «Тишина» возвращается. Опять пошли разговоры… убрать их. Раздробить. Сбросить в Разлом.»

«И разбудить то, что внутри? Или высвободить остаточную энергию?» – холодно парировал Лиам. Он постучал костяшками пальцев по саркофагу ноги. Звук был глухим, словно удар по могильной плите. «Это часть города теперь, Ка… Хранитель. Как и этот камень во мне. Как и Он внизу». Он кивнул в сторону, где под слоем руин и новообразованной породы лежал Цветущий Кристалл Торна.

Хранитель поморщился. «Не напоминай. Каждый раз, когда Сияние дергается над кристаллами, у меня спину сводит. И у них тоже». Он кивнул в сторону окна, вниз, к теплицам. «Эльза докладывает – урожай в Гамма-секторе пострадал. Растения вянут. Словно… словно земля отдает последние соки этим проклятым памятникам.»

«Или словно кристаллы их высасывают», – мрачно добавил Лиам. Он встал, опираясь на костыль с мягким наконечником – ходить с саркофагом было неудобно, но возможно. Холод от ноги распространялся выше, проникая в таз, в позвоночник. Постоянный спутник. «Что с Алисой?»

Лицо Хранителя стало еще суровее. «Стабильна. Нестабильна. Как всегда. Лея говорит, цифровой призрак в сети сегодня особенно… дерганный. Мелькает, словно плохая голограмма. Это реакция на вчерашний сбой Сияния.»

Алиса. Ее физическое тело спало в криокапсуле этажом ниже, опутанное сетью трубочек и проводов, подпитываемое Сиянием и коктейлем лекарств. Живое, но пустое. А над капсулой, в проекции, висел ее цифровой двойник – вечно меняющийся калейдоскоп фрагментов: лицо Алисы, искаженное цифровой болью; абстрактные вихри данных; обрывки ее песни; кристаллические структуры; его собственное лицо, увитое золотыми нитями Сияния. Иногда фрагменты собирались во что-то цельное на несколько секунд – достаточно, чтобы посмотреть на него глазами, полными нечеловеческой тоски и обрывков воспоминаний, – прежде чем рассыпаться снова. Собирать ее обратно было равносильно попытке собрать дым. Новая Алиса, если она когда-нибудь возродится, будет нести в себе шрамы этой войны навсегда.

«Я спущусь к ней позже», – сказал Лиам, чувствуя знакомую тяжесть вины. Он втянул ее в самое пекло. Через нее они нанесли удар Торну.

Хранитель кивнул. «Эльза просила тебя зайти в «Сад». Говорит, Кассандра… что-то новое показала». В его голосе прозвучала редкая нотка чего-то, почти похожего на интерес. Кассандра, бывший «живой терминал» Пангеи, ставшая потом пустой оболочкой после битвы с Леей, медленно, мучительно возвращалась к жизни. Словно ребенок. Слова давались с трудом, но ее глаза становились осознаннее с каждым днем. Эльза была ее тенью, ее ангелом-хранителем.

Прежде чем Лиам успел ответить, в воздухе над столом сгустилась струйка золотистого света. Она сформировала не узор, а строгий геометрический значок – символ Леи. Голос раздался не в ушах, а прямо в сознании – многоголосый и спокойный, но с едва уловимой трещиной напряжения:

«Лиам. Хранитель. Нарушена тишина на южном периметре. Сектор «Рынок Памяти». Аномальная биосигнатура. Крупная. Агрессивная. Не соответствует известным мутантным паттернам. Отправляю координаты на планшет Хранителя. Будьте осторожны.»

Значок погас. Хранитель схватил планшет, его единственный глаз загорелся холодным боевым огнем. «Наконец-то! Сидеть в этой Башне – только ржаветь!» Он уже мчался к двери, выдергивая компактный резонансный эмиттер из кобуры на бедре. «Собирайся, Архитектор! Или будешь смотреть, как старики воюют?»

Лиам не колебался. Холод в ноге внезапно усилился, стал почти жгучим. Это был не призыв Покоя. Это было предупреждение. Оно чувствует угрозу, – промелькнула мысль. Кристалл чувствует. Он схватил свой костыль и более мощный эмиттер, висевший на спинке кресла – подарок Лиры после последней стычки. Оружие было тяжелым, неудобным для него, но лучше, чем ничего.

Спуск на лифте занял вечность. Гул моторов смешивался с гулом в ноге, создавая дисгармоничный аккорд тревоги. Башня Наблюдения была не просто штабом. Это был символ нового Новграда – часть «Крепости», возведенной Хранителем на руинах старой цитадели Стражей. Толстые стены, усиленные стальными пластинами и оплетенные золотистыми нитями Сияния, несущего не только свет, но и защитные поля. Но даже здесь, в сердце силы, витал страх. Лиам видел его в глазах тех немногих, кого они встречали в лифте и коридорах – техников, связистов, Стражей. Их взгляды скользили по нему, по костылю, по саркофагу с мерцающим кристаллом вместо ноги. Не благодарность. Не доверие. Настороженность. Страх. Он снова опасен, – читалось в их глазах. Камень в нем живой. Он связан с Тем, внизу. Что, если он проснется?

Что, если я проснусь? – подумал Лиам с горькой усмешкой. Он и так почти не спал. Кошмары о кристаллах, поглощающих Эльзу, Кассандру, Алису, весь хрупкий Сад, были ярче реальности.

На нижнем уровне их уже ждали: трое Стражей Роста в прочной, но не громоздкой броне, с арбалетами и эмиттерами; Лира – высокая, худая, с шрамом через бровь и вечно настороженным взглядом охотника; и Эльза – без оружия, в простой, прочной одежде Садовника, но со сканером Леи в руке и ножом на поясе. Ее лицо, обычно светившееся тихой надеждой рядом с Кассандрой, сейчас было напряжено.

«Лиам», – она шагнула к нему, и взгляд тут же упал на ногу, на саркофаг. «Ты уверен? Твой кристалл… он активнее. Я вижу по показаниям сети.»

«Он всегда активен», – отрезал Лиам, стараясь не смотреть ей в глаза. Видеть беспокойство в них было невыносимо. «Что за мутант?»

«Не знаем», – ответила Лира, проверяя заряд эмиттера. Ее голос был хриплым после ожогов гортани в геоде Торна. «Сигнатура… странная. Сильная. И светится. Не как раньше. Лея не идентифицирует.»

«Координаты получены!» – рявкнул Хранитель, поднимая планшет. «Движемся! Быстро и тихо! Эльза, ты – в центре. Лира, прикрывай ее. Архитектор…» – он бросил взгляд на костыль, – «…постарайся не отставать. И держи ногу под контролем.»

Они выдвинулись через потайную дверь в основании Башни, выходящую не на площадь, а в узкий, полуразрушенный переулок. Воздух снаружи ударил в лицо – холодный, влажный, с прогорклым запахом гниющих растений, ржавчины и чего-то еще… сладковато-химического. Запах постапокалипсиса. Знакомый. Отвратительный.

Сектор «Рынок Памяти» был одним из самых пострадавших. Когда-то шумный базар, потом арена боев с «Серыми», потом – место, куда свозили кристаллизованных жертв первых волн «Тишины», пока не поняли, что трогать их опасно. Теперь это было поле, усеянное десятками матовых, сероватых кристаллов, похожих на грязные ледяные глыбы. Они торчали из-под обломков, из трещин в асфальте, стояли посреди бывших торговых рядов. В свете тусклого утреннего солнца и нервного Сияния над головой они отбрасывали длинные, искаженные тени, словно пальцы мертвецов.

Именно здесь, у подножия груды обломков, где когда-то стоял павильон с электроникой, они его увидели.

Мутант. Но совсем не похожий на прежних уродливых тварей, пожиравших мусор или нападающих в слепой ярости. Он был… больше. Размером с крупного медведя. Его тело было покрыто не грязной шерстью или чешуей, а пластинами темного, блестящего хитина, местами проросшими короткими, острыми кристаллическими шипами мутно-фиолетового цвета. Из стыков пластин сочилась слабая, ядовито-зеленая люминесценция. Голова – удлиненная, с мощными челюстями, усеянными кристаллическими иглами – была лишена глаз. Вместо них – два впалых углубления, из которых струился тот же зеленый свет. Он медленно, методично раскапывал когтистой лапой землю у основания одного из крупных кристаллов-гробниц, издавая низкое, булькающее урчание. Кристалл над ним слабо пульсировал в такт его движениям, отливая сиреневым.

«Что за чертовщина…» – прошептал один из Стражей, сжимая арбалет.

«Ничего подобного в базе нет», – так же тихо подтвердила Эльза, считывая данные сканера. «Биосигнатура… гибридная. Сильная кристаллическая составляющая. Но активная. Живая. И… она резонирует с кристаллом-гробницей.»

Хранитель жестом приказал рассредоточиться. Лира бесшумно скользнула влево, за груду бетонных плит. Стражи замерли в укрытиях. Эльза присела, стараясь держать сканер направленным на тварь. Лиам оперся на костыль, его эмиттер дрожал в руке. Холод в ноге стал острее, вибрация – сильнее. Кристалл в саркофаге ответил на присутствие мутанта – золотые и изумрудные нити внутри него засветились ярче, пульсация участилась. Он чувствует сородича? Или врага?

«Берем живым, если возможно», – скомандовал Хранитель. «Лее нужны образцы. Эльза, сканируй!»

Один из Стражей выстрелил из арбалета. Не болтом, а сетевой картечью. Свинцовые шарики в нейлоно-металлической сетке должны были опутать и оглушить.

Мутант среагировал мгновенно. Он даже не обернулся. Его спина вздулась, хитиновые пластины приподнялись, и из-под них выстрелили два тонких, гибких отростка, заканчивающихся кристаллическими бляшками. Отростки с хлестким звуком перехватили сеть в воздухе, буквально впитав ее в себя с шипением и облачком зеленоватого пара. Мутант наконец повернул свою слепую голову в их сторону. Зеленые «глаза» вспыхнули ярче. Он издал пронзительный, визгливый звук, больше похожий на скрежет металла, чем на рык.

«ЭМИОНИК!» – заорал Хранитель. «В укрытие!»

Мутант прыгнул. Не на Стражей, а прямо на Эльзу. Он двигался с жуткой, неживой скоростью. Лира выскочила из-за укрытия, выпустив очередь резонансных импульсов из эмиттера. Удары пришлись по хитиновой броне, оставив вмятины и трещины, но не остановили тварь. Зеленый свет из его «глаз» сфокусировался на Эльзе.

Лиам действовал на инстинкте. Он бросил костыль, вскинул эмиттер и нажал гашетку. Мощный импульс вибрации ударил мутанту в бок, в место стыка пластин. Раздался хруст. Мутант взвыл, сбитый с курса, и рухнул на бок, задев кристалл-гробницу. Кристалл задрожал, замерцав тревожным сиреневым светом.

И тут кристалл в ноге Лиама взорвался болью. Не холодной. Острой, режущей, словно тысячи игл. Золотые нити внутри саркофага вспыхнули ослепительно ярко, затем погасли до тусклого мерцания. Вибрация стала хаотичной, дикой. Лиам вскрикнул, рухнув на одно колено. Эмиттер выпал из ослабевших пальцев.

Мутант, оглушенный, но не убитый, поднялся. Его «взгляд» переключился с Эльзы на Лиама. На его ногу. На саркофаг. Он издал новый звук – не визг, а низкое, завывающее гудение – и двинулся к Лиаму, игнорируя выстрелы Лиры и Стражей.

«Он чувствует кристалл!» – закричала Эльза. «Лиам! Держись!»

Хранитель бросился наперерез, стреляя из эмиттера почти в упор. Очередь резонансных ударов наконец пробила броню. Хитин треснул, зеленая слизь хлынула наружу. Мутант дернулся, замер… и рухнул, издав последний, булькающий звук. Зеленый свет в его «глазах» погас.

Тишина. Лишь тяжелое дыхание группы да шипение вытекающей из твари зеленой жижи. Лира осторожно подошла к мутанту, тыча его стволом эмиттера. Хранитель поднял планшет, сканируя останки. Стражи держали оборону, оглядываясь по сторонам. Эльза бросилась к Лиаму.

«Лиам! Ты в порядке? Что с ногой?» Она опустилась рядом, ее руки потянулись к саркофагу, но не коснулись. В глазах – ужас.

Лиам с трудом поднял голову. Боль отступала, оставляя после себя леденящую пустоту и усилившийся гул в костях. Кристалл в саркофаге светился ровным, тусклым светом, но вибрация была… другой. Настороженной. «Ничего…» – прохрипел он. «Просто… резонанс. Он чувствовал…»

«Архитектор!» – резко прозвучал голос Хранителя. Он поднял планшет. На экране – не данные о мутанте. Карта сектора. И на ней – яркая, мигающая красная точка, уходящая далеко за пределы Новграда, на юго-восток. «Лея докладывает! Пока мы возились с этой тварью… зафиксирован мощный энергетический импульс! Направленный! Сверхдальнего действия! Он… он просканировал Разлом! И…» – Хранитель поднял глаза, его единственный зрачок сузился до точки, – «…он просканировал геод! Глубины, где лежит Цветущий Кристалл! Источник – координаты вне зоны досягаемости. Глубоко в Пустошах.»

Лиам замер. Холод в ноге сжался в тугой, болезненный узел. Он почувствовал это – не через приборы Леи, а через кристалл. Через связь с Торном. Чуждый, холодный, аналитический луч. Словно игла скальпеля, тыкающая в спящего зверя. В глубине сознания, там, где жил отголосок Торна, шевельнулось что-то… похожее на первобытный страх.

Кто-то ищет, – пронеслось в голове Лиама, пока Эльза помогала ему подняться, а Хранитель отдавал команды по радио. Кто-то знает. И теперь они знают, где Он.

Сад дал трещину. Первый камень новой лавины сорвался где-то далеко в Пустошах. А в Башне Наблюдения, под нервным светом Северного Сияния, холодный кристалл в ноге Лиама пульсировал в такт тревожному сердцу города, предчувствуя бурю.

Глава 2: Эхо Чужих Колоколов

Воздух в Центре Мониторинга был стерилен, холоден и гудел. Не тихим гудением систем жизнеобеспечения Башни, а мощным, низким резонансом гигантских серверных кластеров и проекционных матриц Леи. Золотистые струйки Сияния – не наноботы, а чистая сконденсированная энергия – переплетались в воздухе, формируя постоянно меняющиеся схемы, карты, потоки данных. Здесь не пахло ни озоном, ни пылью. Здесь пахло абстракцией, абсолютным знанием и ледяным вакуумом цифровой вечности.

Лея не имела физической формы. Ее «присутствие» ощущалось как давление на барабанные перепонки, легкий электрический разряд на коже и голос, звучащий не в ушах, а в самой коре головного мозга – хор тысяч шепчущих голосов, сливающихся в единое, безличное повествование. Сейчас хор звучал напряженно, с редкими, почти незаметными для человеческого уха диссонансами.

Лиам стоял перед главным проекционным столом, опираясь на костыль. Саркофаг ноги излучал привычный холод, но вибрация была приглушенной, словно кристалл затаился, прислушиваясь. На столе парила трехмерная карта региона. Новград светился знакомым золотистым узором Сияния. Юго-восточнее, за зоной руин, отмеченных как «Пустоши», горела яркая, тревожная красная точка – источник сканирующего импульса. От нее к Новграду тянулся тонкий, мерцающий луч призрачно-фиолетового цвета, упиравшийся в зияющую пропасть Разлома и уходивший глубоко под землю, к условному значку Цветущего Кристалла Торна.

*«Импульс длительностью 1.73 микросекунды. Частота – 42.195 терагерц. Модуляция – квантово-запутанный пакет Хаос-Кода с элементами резонансного кристаллического сканирования уровня VII»*, – голос Леи был ровным, но в его многоголосом потоке Лиам уловил ноту… изумления? Недоверия?

«Анализ сигнатуры. Совпадение с известными технологическими паттернами Доколлапсной Эры: 12.4%. Совпадение с паттернами проекта «КиберГенезис»: 31.8%. Совпадение с паттернами «Тишины» Торна: 58.1%. Остаточные 1.8%… не идентифицированы. Внешние, возможно, ксеногенные. Вывод: импульс искусственный, целенаправленный, технологически продвинутый и… агрессивный. Его цель – не просто сканирование. Это зонд. Инструмент оценки структурной целостности и энергетического потенциала цели.»

«Оценка для чего?» – спросил Лиам, его голос звучал чужим в этом гудящем царстве чистого разума. Он смотрел на фиолетовый луч, пронзавший виртуальную землю над Кристаллом Торна. Холод в ноге сжался чуть сильнее. «Чтобы понять, можно ли его… взять?»

«Высокая вероятность. 87.3%», – подтвердила Лея. «Методология сканирования предполагает последующее силовое воздействие. Возможно – подавление, подчинение или… извлечение. Энергетическая подпись источника…»

Карта масштабировалась, красная точка удалялась, превращаясь в крошечную искру на фоне огромной территории Пустошей.

«…указывает на координаты, соответствующие доколлапсному мегаполису «Титаник». Известен как центр военных исследований и разработок «Проекта Атлас» перед Катастрофой. Вероятность наличия там организованного технологического анклава: 94.6%. Вероятность враждебных намерений по отношению к Новграду и Цветущему Кристаллу: 99.1%.»

«99.1%?» – усмехнулся Хранитель, стоявший чуть поодаль, скрестив руки. Его единственный глаз прищурился, изучая карту. «Прямо как у нас с погодой. Всегда дождь и дерьмо.» Он ткнул пальцем в проекцию «Титаника». «Знакомое имя. «Стальной Костяк». Говорили, там ковырялись в вещах, от которых у нормальных людей волосы дыбом вставали. Экзоскелеты пятого поколения, психотронное оружие, крио-биоинженерия… И щедро финансировались. Если кто и выжил в бункерах, сохранив хоть часть арсенала…» Он не договорил. Вывод был очевиден.

«Они знают о Кристалле, – тихо сказал Лиам. – Знают о нас. Знают, где искать.» Он посмотрел на свою кристаллизованную ногу. «И они… почувствовали меня. Когда я стрелял в того мутанта.»

«Корреляция зафиксирована», – подтвердила Лея. «В момент вашего применения резонансного эмиттера против биокристаллического гибрида кристалл в вашей конечности излучил ответный энергетический всплеск. Незначительный, но характерный. Он был зарегистрирован сканирующим лучом как побочный эхо-сигнал. Вероятность идентификации вас как «аномалии, связанной с целью №1 (Цветущий Кристалл)»: 76.4%.»

«Отлично, – процедил Хранитель. – Теперь они знают, что у цели есть зубастый щит с каменной ногой.» Он повернулся к Лиаму. «Это меняет дело, Архитектор. Они не просто придут. Они придут за тобой. Как за ключом. Или за угрозой.»

Прежде чем Лиам смог ответить, проекция карты вдруг дернулась. Фиолетовый луч исчез, но над значком Цветущего Кристалла вспыхнул хаотичный вихрь статики, окрашенный в болезненно-синий цвет. Одновременно в дальнем углу Центра Мониторинга, за толстым энергетическим экраном, вспыхнула другая проекция. Алиса.

В криокапсуле ее тело оставалось неподвижным, дышащим ровно под мерный гул аппаратов. Но ее цифровой призрак… превратился в кошмар. Обычно это был мерцающий калейдоскоп фрагментов: обрывки песни, лица, кристаллические структуры, потоки кода. Сейчас же фрагменты метались как пойманные в сеть бабочки, сталкиваясь, сливаясь на мгновение в нечто уродливо-целое, прежде чем снова разлететься. Цвета исказились – преобладали синий лед «Тишины», фиолетовый оттенок чужого сканирующего луча и кроваво-красные всполохи паники. Проекция искажалась, дрожала, словно плохой сигнал. Из динамиков, транслирующих ее «голос» для тех, кто не мог воспринимать прямой цифровой поток, вырвался пронзительный, электронный визг, переходящий в рыдания и обратно. Звук резал нервы.

«Алиса! Стабилизация!» – голос Леи потерял ровность. Хор голосов зазвучал громче, быстрее, с явным усилием. Струйки Сияния устремились к проекции призрака, пытаясь сформировать стабилизирующую сеть. «Внешний импульс вызвал резонансный диссонанс в ее фрагментированной матрице сознания. Остаточные кристаллические паттерны «Тишины» активировались под воздействием чужого скана. Эмоциональные центры… перегружены. Опасность дальнейшей дезинтеграции!»

Лиам шагнул вперед, забыв про костыль. Боль в культе пронзила его, но он не обратил внимания. Он смотрел на мечущийся, страдающий призрак девушки, которую любил и которую разрушил. «Алиса!» – крикнул он, не зная, услышит ли она. «Держись! Это не Торн! Это кто-то другой!»

Проекция Алисы дернулась. На мгновение фрагменты собрались в почти узнаваемое лицо. Глаза, широко раскрытые от ужаса, уставились прямо на Лиама. Губы шевельнулись, но вместо голоса из динамиков вырвался только поток статики и обрывков слов, наложенных друг на друга: «…холод…иглы…внутри…не…хочу…кристалл…горит…они…видят…сквозь…» Затем лицо распалось на десятки мелких осколков, изображающих кристаллические решетки, пронизанные фиолетовым светом. Видение было жутким: словно кто-то смотрел на нее извне, а она чувствовала этот взгляд сквозь призму своей кристаллической боли.