Ключ к тайнам сладострастия

Lynne Graham

Claimed for the Leonelli Legacy

Claimed for the Leonelli Legacy © 2017 by Lynne Graham

«Ключ к тайнам сладострастия» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

– Знаешь, это очень большое одолжение, и у меня нет права просить тебя о подобных вещах, – печально вздохнул Эндрю Грейсон, развернув свое инвалидное кресло поближе к пылающему огню в камине. На его бледном лице застыло напряженное выражение.

Макс Леонелли, финансист-мультимиллионер двадцати восьми лет, знавший Эндрю с тех пор, как впервые переступил порог его дома в двенадцатилетнем возрасте, нахмурился.

– Я сделаю для тебя все, что угодно, – без колебаний клятвенно заверил он старика.

Эндрю с гордостью посмотрел на молодого мужчину.

Он жалел, что так и не женился на тете Макса и не усыновил его.

Племянник домохозяйки Эндрю появился в его жизни бездомным парнишкой, запуганным и диким. Но со временем красивый мальчик с затравленным взглядом превратился в сногсшибательного мужчину с оливковой кожей, впечатляющим телосложением и тяжелым, пристальным взглядом. Ужасы, которые Макс перенес в детстве, наложили свой отпечаток на его характер, сделав его жестким. Но вместе с тем этот парень отличался невероятной преданностью. И после того, как здоровье Эндрю пошатнулось и ему пришлось отойти от дел, Макс встал во главе его международной бизнес-корпорации и доказал свою состоятельность в качестве ее руководителя.

– Тебе вряд ли понравится то, о чем я тебя попрошу, – предупредил Эндрю и судорожно вздохнул. – Я хочу, чтобы ты женился на моей внучке.

Макс застыл, словно пораженный громом.

– Но ваша внучка живет в одном из монастырей в Бразилии.

– Да, и я хочу, чтобы ты женился на ней. Только так я смогу защитить ее после своей смерти. Отец девочки не разрешил ей приехать сюда, и я жалею, что не настоял на своей просьбе. Я ведь до последнего надеялся, что Пол вернется домой и займет мое место. Мне не хотелось, чтобы мы стали совсем чужими. Но, в конце концов, она была его дочерью, а не моей, и он сам решал, как растить ее.

Макс медленно выдохнул. Жениться на девушке, которую не видел никогда в жизни? На чудачке, которую растили монашки в монастыре? Макс ожидал чего угодно, но просьба старика повергла его в шок. И вместе с тем он понимал, что это единственная жертва, о которой просил Эндрю и которая, скорее всего, была его последней просьбой, потому что старик находился при смерти.

– Тиа – это все, что у меня осталось. – Эндрю прикрыл глаза и отвернулся, пытаясь справиться с охватившей его горечью.

Прошло три года с тех пор, как умер его старший сын Стивен, не оставив после себя детей. А два месяца назад после сердечного приступа не стало и его младшего сына. Пола, находившегося в этот момент в Африке, похоронили безо всяких почестей, и он так и не успел помириться с отцом.

Макс, на целое поколение моложе сыновей Эндрю, никогда не встречался с отцом Тиа, но знавал старшего Грейсона. Стивен работал в компании отца, был настоящим тружеником, но абсолютно безынициативным. Тогда как Пол, по словам окружающих, подавал большие надежды, но в тридцать с небольшим он отошел от дел и стал миссионером, разорвав всяческие отношения с отцом и миром бизнеса. Его жена, успешная бразильская модель, не смогла смириться с таким положением дел и ушла к другому мужчине, бросив его с маленькой дочкой на руках. Пол решил проблему с неожиданно свалившейся на него ответственностью, отдав малышку в женский монастырь, а сам продолжил заниматься миссионерскими поездками и нести Евангелие людям, жившим в самых проблемных точках земного шара.

– Почему ты хочешь, чтобы я женился на ней? – мягко спросил он старика.

– Макс, ну как ты не понимаешь? Девочка ничего не знает об этом мире, а ее ждет огромное наследство. Это как бросить младенца в бассейн, кишащий акулами. Ей понадобится чья-то поддержка, пока она не станет более самостоятельной.

– Эндрю, но она уже не маленькая. Сколько ей лет? Двадцать один?

– Почти двадцать два, – проворчал старик. – Но она не сможет справиться в одиночку. Рядом с Тиа тут же окажется куча охотников до ее денег. А я не могу рисковать благополучием людей, работающих в моей корпорации. Все это время я поддерживал связь с матерью настоятельницей монастыря, в котором росла Тиа. Я очень боялся, что моя внучка захочет стать монашкой, но она, к счастью, никогда не высказывала подобного желания.

– Тогда почему она до сих пор живет там? – слегка раздраженно спросил Макс.

– Как я понимаю, она теперь работает в монастыре. Макс, не осуждай ее. Тиа никогда не знала другой жизни. Пол отличался жестким нравом, и его по праву можно было назвать женоненавистником. Он хотел сына, и дочь стала для него настоящим разочарованием. Кажется, Пол был одержим идеей хранить Тиа в чистоте и уберечь ее от влияния современного мира. Думаю, он не терял надежду, что со временем его дочь примет послушничество.

– Но она отказалась.

Макс прекрасно понимал, о чем говорил Эндрю, потому что чем богаче он становился, тем больший интерес вызывал со стороны женщин, которые преследовали бы его, будь он даже старым и уродливым.

– Чему я очень рад, – продолжил старик. – Потому что в противном случае она отдала бы то, над чем я трудился всю свою жизнь, монастырю. А я не могу поступить так с людьми, которые работают на меня на протяжении многих лет. – Эндрю тяжело вздохнул. – Макс, мне очень хочется увидеть свою внучку…

– Но для этого мне вовсе не обязательно жениться на ней.

– Ты сегодня очень медленно соображаешь, – пробормотал Эндрю. – Я хочу, чтобы вы с Тиа стали моими наследниками, как муж и жена. В таком случае моя бизнес-империя целиком перейдет в твои руки. И я знаю, что бы ни случилось между вами, после моей смерти ты будешь заботиться об интересах Тиа так же, как и о своих собственных. Я полагаюсь на тебя, – удовлетворенно заметил он. – Макс, подумай, ты тоже немало выиграешь от этой сделки.

– Ты шутишь… – потрясенно ответил Макс, которому никогда не приходило в голову, что Эндрю захочет сделать его своим наследником.

– Напротив. Я уже составил завещание.

– Ты хочешь подкупить меня, чтобы я женился на ней?

– Это не подкуп. Я предпочитаю называть эту сделку поощрением. В конце концов, я ведь понимаю, какой жертвой для тебя окажется необходимость расстаться со своей холостяцкой жизнью. И с уважением отношусь к тому, что ты пока не думаешь о том, чтобы остепениться и обзавестись семьей. Одному Богу известно, что представляет собой Тиа после затворнического образа жизни в монастыре. Но она точно не из тех женщин, с которыми ты привык встречаться.

Макс задумчиво смотрел прямо перед собой, не желая признаваться, что он никогда не встречался с женщинами, а просто спал с ними. У него не было подружек, и он не водил своих любовниц на свидания, никогда не дарил им цветы и не делал никаких обещаний, чтобы избежать недопонимания и неоправданных ожиданий с их стороны. Он любил заниматься сексом и, чтобы насладиться им, не считал нужным брать на себя какие-либо обязательства.

– С другой стороны, этот брак может стать для вас обоих подготовительным. Может, вы не сможете ужиться, и кто-то из вас захочет развестись. Не думай, что я сошел с ума. Я уверен на все сто процентов, что ты будешь заботиться о моей внучке даже после развода.

– Похоже, ты все продумал.

– И я не услышал от тебя категорического отказа, – довольно улыбнулся Эндрю.

– Ты считаешь, что Тиа захочет стать моей женой. Но откуда такая уверенность?

– Макс, женщины сходят по тебе с ума с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать. – Старик тяжело перевел дух. – Пойми, время не на моей стороне. Я сказал матери настоятельнице, что мои дни сочтены и что ты поедешь за Тиа, чтобы привезти ее в Англию.

– Ладно, – пожал плечами Макс, чувствуя, как его голову стальным обручем сжимает боль. Мигрени и кошмары, иногда мучившие его по ночам, остались ему в память о неблагополучном детстве.

– Тиа могла бы стать любовью всей твоей жизни, – не терпящим возражений тоном заявил Эндрю. – Не будь таким пессимистом.

Поднимаясь по ступенькам в свою комнату, Макс мрачно подумал о том, что только Эндрю с его счастливым браком и женой, умершей много лет тому назад, мог говорить о любви с такой уверенностью.

Сам он никогда не переживал ничего подобного. Родители не любили его, и тетка, бывшая домохозяйка Эндрю, принявшая его в свой дом, тоже не испытывала к нему теплых чувств. Карина, которая не отличалась сентиментальностью и была равнодушной к детям, просто исполнила свой долг по отношению к сыну своей покойной сестры, не больше и не меньше. И вспоминая свое ужасное детство, он не винил тетку за ее холодность. Она не любила Макса, потому что видела в нем его отца.

Были у Макса и другие причины не верить в любовь. В юности он испытывал сильные чувства по отношению к одной девочке, но та жестоко предала его.

Так что он не искал любви, но смутно подозревал, что однажды это чувство настигнет его и он окажется безоружным. Но пока ничего такого не случилось.

Сердце Макса оставалось целым и невредимым, и он даже испытывал какую-то неловкость, что женщины в его жизни сменяли одна другую, не оставляя после себя никаких воспоминаний. Он выбирал себе в любовницы однотипных брюнеток, которые хотели в постели того же, что и он. Макс не думал о них и не скучал, когда их не оказывалось рядом, считая их эгоистичными до мозга костей. Он дарил им драгоценности, а они платили ему своим телом. И если Макс забывал, что его устраивает такой ход вещей, у близости с очередной красоткой появлялся неприятный привкус.

Но при мысли о том, что у него может появиться жена, его прошибал холодный пот. Ведь она будет находиться рядом постоянно, особенно несамостоятельная и нуждающаяся в поддержке.

Конечно, Макс мог отказаться…

Но Эндрю помог ему встать на ноги и оплатил дорогостоящее образование, которое помогло добиться головокружительного успеха в бизнесе. Да, старик преследовал собственные цели, предлагая жениться на своей внучке, но Макс не мог не признать, что своим положением обязан именно ему. Так разве сможет он отказать в такой же поддержке последней из оставшихся в живых близкой родственнице Эндрю?

К тому же старик заговорил о семье, которая появится у Макса, если он женится на Тиа. А для человека, который всю жизнь чувствовал себя посторонним, такие вещи значили очень многое.

Макс никогда не видел такого проливного дождя. Дороги размыло настолько, что внедорожник, который он арендовал, чтобы съездить в монастырь Святого Иосифа, на поворотах круто заносило в сторону. Поездка оказалась изматывающей, к тому же Максу пришлось немного задержаться в пути, но он не чувствовал ни капли усталости, потому что с нетерпением ждал встречи с Констанцией Грейсон, чтобы посмотреть, что представляла собой последняя воля Эндрю.

Тиа, не знавшая о приезде Макса, в это время кормила грустного маленького песика, который терпеливо ждал ее в кустах за дверью часовни.

– Тедди, – виновато прошептала она, лихорадочно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что ее никто не заметил, и погладила пса, который жадно набросился на еду.

Она очень привязалась к своему новому другу. Он был единственным живым созданием, принадлежавшим ей, и одного взгляда на его заостренную трехцветную мордочку хватало, чтобы у нее поднялось настроение.

Но что ждет этого малыша, когда она уедет в Англию?

Только Тиа даже представить не могла, что у нее появится возможность жить другой жизнью и в другом месте. Все это казалось глупой фантазией.

С чего вдруг ее английский дедушка решил, что она нужна ему, когда на протяжении многих лет игнорировал само ее существование?

Да и человек, который должен был приехать за ней, задерживался.

Хотя Тиа привыкла к пустым обещаниям и мечтам. Во время своих визитов отец часто говорил, что со временем она сможет покинуть стены монастыря, чтобы помогать ему в работе. Только он не сдержал свое слово. А два года назад отец приехал к ней в последний раз и заявил, что для нее пришло время стать независимой, потому что он больше не сможет заботиться о ней. Он предложил Тиа уйти в монахини, и, когда она спросила, почему ей нельзя уехать с ним, чтобы помогать ему в служении, он откровенно заявил, что молодая привлекательная девушка только помешает его работе и мысли о ее безопасности будут постоянно отвлекать его от служения.

После смерти отца оказалось, что он не оставил ей ничего, кроме своей Библии, а деньги завещал миссионерской команде, с которой работал. Тиа ничуть не удивилась, потому что он никогда не любил ее и не интересовался ею, так что она прекрасно знала, что такое отверженность. Сначала ее бросила родная мать, а затем то же самое сделал отец, оставив ее в монастыре. Потом он отказался помогать своей дочери с образованием, лишив ее возможности стать независимой от него самого и от монастыря. Так разве могла она бросить Тедди, который целиком зависел от нее?

У Тиа сжималось сердце, когда она представляла, как после ее отъезда пес продолжает приходить к дверям часовни, но больше никто не выходит, чтобы покормить его. О чем она только думала, когда поощряла его привязанность? С чего она вдруг решила, что случится чудо и ей удастся пристроить его в добрые руки? За два года, на протяжении которых Тиа медленно превратила Тедди из живого скелета в пухленького маленького песика, никто не проявил к нему никакого интереса.

Она поспешила обратно в свою комнатку в крыле для гостей и, сбросив дождевик, повесила его на крючок. Тиа расплела свои мокрые от дождя волосы, чтобы просушить их. У нее больше не осталось никаких дел, поэтому она решила забраться в кровать и послушать радиоприемник, который подарила ей одна из девочек, учившихся в школе при монастыре. Иногда убираясь в классах, Тиа находила в мусорных корзинах журналы и книги, с помощью которых могла поддерживать контакт с внешним миром. Хотя она получала деньги за свою работу, поблизости не было магазинов, чтобы потратить их, и накопленное тут же уходило на помощь матерям, которые боролись с нищетой, пытаясь прокормить своих детей. Тиа обладала чутким нравом, но помогала только тем матерям, которые, по ее мнению, тратили деньги на детей, а не на алкоголь или наркотики.

В дверь тихо постучали, и Тиа увидела на пороге одну из сестер.

– Преподобная мать Санча ждет тебя в своем кабинете. К тебе приехали, – улыбнулась Марианна.

Тиа поспешно поправила волосы, но у нее не было времени заплетать их обратно в косы. Разгладив смятую юбку, она шумно вздохнула и поспешила вниз. Значит, представитель Эндрю Грейсона все-таки приехал. Тиа не могла поверить, что она отправится в Англию к дедушке, который видел ее один раз в жизни сразу после ее рождения.

– Тиа – очень добрая, ласковая и великодушная девушка и может показаться тихой, спокойной, – объясняла мать настоятельница. – Но она бывает упрямой, вспыльчивой и непослушной. Будьте осторожны с ней. Она запросто ломает правила, которые ей не по душе. Вот, например, прямо сейчас она кормит собаку, которую подобрала на улице, что запрещено в нашем монастыре, и даже не догадывается, что я знаю о ее проступке.

Макс пристально посмотрел на свою невозмутимую собеседницу и мог поклясться, что от ее взора ничего не ускользает.

– Но она не ребенок, – возразил он.

– Конечно нет, – согласилась преподобная Санча. – Но несмотря на то что Тиа так сильно стремится к независимости, ей нужно время, чтобы научиться справляться с ней.

– Приму это к сведению, – пробормотал Макс.

Из слов Эндрю у него сложился образ набожной девушки с высокими идеалами, которая никогда не совершает ошибок, и он испытал облегчение, узнав, что Тиа не является совершенством и мечтает стать самостоятельной.

А потом открылась дверь, и Макс потерял дар речи, когда на пороге появилась невероятно красивая девушка и начала сбивчиво извиняться. Пряди светлых волос ниспадали на ее сердцевидное личико с высокими скулами, василькового цвета глазами и пухлыми губками. Макс задержал взгляд на безупречной коже девушки и судорожно вздохнул, потому что никогда не переживал подобного смущения в обществе женщин.

Увидев гостя, Тиа замерла на пороге. Незнакомец оказался настолько красивым, что у нее закружилась голова. Лицо мужчины напоминало лица с картин эпохи Ренессанса, которые она видела в иллюстрированных священных рукописях. Затаив дыхание, Тиа рассматривала оливковую кожу незнакомца, резкие черты его лица, прямой нос, широкий чувственный рот и темно-карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Он. Был. Шикарен. И Тиа вдруг осознала собственную невзрачность, полное отсутствие макияжа и неприглядный вид своей заношенной одежды.

– Тиа, это Максимилиано Леонелли, которого прислал за тобой твой дедушка, – сказала преподобная Санча.

– Можешь называть меня Максом. – Макс снова обрел дар речи и протянул девушке руку.

– Тиа… – едва слышно выдохнула она, слегка коснувшись его пальцев.

Тиа удивленно подняла глаза, потрясенная его высоким, больше метра восьмидесяти, ростом. Те немногие мужчины, которых она знала, были намного старше, коренастее и не носили такую опрятную одежду. Макс отличался от них стройным телосложением и нависал над ней, словно башня, в своем ладно скроенном костюме серого цвета.

Макс заметил, что Тиа унаследовала глаза своего деда, и попытался представить, что скрывается под ее старомодной длинной юбкой и заношенной крестьянской блузой с выцветшей вышивкой. Девушка была невысокого роста и очень худенькой, ее грудь едва просматривалась под мешковатой одеждой, не были заметны и бедра. Макс посмотрел на покрытые пятнами сандалии Тиа и пришел в ярость от ее внешнего вида. Но только он не знал, кого винить: Пола за то, что тот совсем не заботился о своем ребенке, или Эндрю за то, что не надавил на сына, чтобы тот поставил нужды дочери выше своих собственных.

– Покажи мистеру Леонелли его комнату и позаботься, чтобы его покормили, – предложила мать настоятельница, а потом взволнованно добавила: – Тиа, завтра ты уедешь от нас.

– Правда? – Девушка резко развернулась и посмотрела на свою наставницу широко распахнутыми глазами.

– Да, – подтвердил Макс и направился за ней к двери. – В чем конкретно заключается твоя работа здесь? – спросил он, когда они вышли из кабинета настоятельницы и начали подниматься по лестнице. Макс смотрел на золотистую копну волос Тиа, доходивших ей почти до талии или до того места, где она должна была быть, поскольку под таким количеством ткани линии ее тела оставались скрытыми для его взгляда.

– У меня много разных обязанностей. Каждый день я иду туда, где моя помощь нужна больше всего. Я помогаю на кухне, убираюсь, работаю в приюте с младшими детьми, преподаю английский девочкам в школе.

Тиа остановилась у двери гостевой комнаты, которая находилась в противоположном конце коридора от ее собственной.

– Здесь наверху не будет никого, кроме вас, меня и сестры Марианны. Так что можно не бояться шума.

– А разве монашки шумные?

– Пусть это останется секретом… – Тиа отвела взгляд, но Макс успел заметить веселые искорки в ее глазах.

Он был очарован ею и усилием воли заставил себя осмотреться по сторонам. Макс ничуть не удивился тому, что его комната походила на тюремную камеру, будучи такой же пустой и невзрачной. Он глянул на большое деревянное распятие над железным изголовьем кровати и снова повернулся к Тиа.

– Ванная комната напротив. Но, может быть, вы хотите сначала поесть?

– Да… покорми меня, – поддел ее Макс. – Я голоден.

– Я провожу вас в трапезную.

– И расскажи мне о собаке, – попросил Макс. – Как я понял, у тебя есть собака?

– Кто вам сказал о Тедди? – ужаснулась Тиа. – Бог мой, преподобная Санча обо всем узнала, не так ли?

– Могу сказать, что от этой женщины ничто не ускользает, и конечно же она знает о собаке. Если ты захочешь забрать своего Тедди в Англию, я улажу этот вопрос.

– Я смогу забрать его с собой? – воскликнула обрадованная Тиа. – Вы уверены?

– Конечно. Но ему, скорее всего, придется провести некоторое время в карантинном приемнике. – Макс зачарованно смотрел на оживленное лицо девушки, которое до этого не выражало никаких эмоций. – Я ознакомлюсь с правилами перевозки животных и все организую.

– Неужели я вот так запросто смогу забрать его отсюда? Наверное, перевозка Тедди обойдется в кругленькую сумму?

– Твой дед очень богат, и он хочет, чтобы ты была счастлива в Англии.

– О, спасибо, спасибо… спасибо! – Тиа с энтузиазмом подскочила к Максу и, недолго думая, крепко обняла.

На долю секунды он замер, потому что не привык к подобным нежностям. По правде говоря, Макс вообще не мог вспомнить, чтобы его кто-нибудь когда-нибудь обнимал, и восторг девушки привел его в некоторое замешательство.

Макс очень медленно поднял руки и положил их на плечи Тиа.

– Я здесь ни при чем. Поблагодаришь Эндрю при встрече. Я всего лишь исполняю его волю.

В приподнятом настроении Тиа повела Макса в трапезную и всю дорогу весело щебетала, позабыв о смущении, которое испытывала в его компании в самом начале.

– Вы любите собак? – спросила она.

– У меня никогда не было собаки, но мне кажется, что они были у твоего деда в молодости.

Внутренний голос подсказывал Максу не отдавать все почести одному лишь Эндрю, ведь ожидалось, что он сам должен произвести впечатление на Тиа.

К сожалению, Макс понятия не имел, чем поразить женщину, потому что ему никогда не приходилось прикладывать для этого усилия, но он понимал, что вряд ли добился бы успеха у Тиа, подарив ей сережки с бриллиантами. И все же ему удалось подобрать ключик к сердцу своей новой знакомой и завоевать ее доверие.

Тиа повергло в шок то, что Леонелли добровольно вызвался помочь перевезти в другую страну обычного дворового пса только для того, чтобы сделать ей приятное, и она испытывала невероятную благодарность по отношению к нему.

Макс и Тиа недолго оставались одни в трапезной. Посетители в монастыре были более редким явлением, чем в школе или приюте, поэтому Максу пришлось выдержать натиск ряда монахинь, выразивших желание познакомиться с ним. Он держался весьма любезно, и, поскольку на английском мало кто говорил, ему пришлось прибегнуть к помощи французского, немецкого и испанского языков, что произвело на Тиа еще более неизгладимое впечатление. А сестре Марианне удалось вытянуть из гостя информацию о том, что он холост и не женится по той причине, что пока не нашел «подходящей» женщины.

Тиа никогда в жизни не встречала настолько уверенного в себе и воспитанного мужчину. Правда, она не могла похвастаться большим количеством встреч с представителями противоположного пола.

– Что ж, завтра ты покинешь это место, – пренебрежительно бросил Макс, когда они поднимались обратно наверх.

– Вообще-то «это место» было моим домом, – чуть суховато ответила Тиа.

– Я знаю, но все это… – Макс огляделся по сторонам. – Я чувствую себя здесь не в своей тарелке.

– Понимаю вас. И могу только надеяться, что не буду чувствовать себя точно так же в доме своего дедушки.

– Пока я рядом, не будешь, – машинально ответил Макс.

– Вы живете с моим дедушкой? – с надеждой спросила Тиа.

– Нет, но я часто бываю в его доме.

– Я рада это слышать.

Макс остановился и посмотрел на капли дождя, стекающие по окну. Тиа подошла к нему и встала рядом.

Его охватило такое сильное желание, что пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы сохранять самообладание. Макс повернулся и заглянул в васильковые глаза Тиа. А потом он протянул руку и убрал упавший на ее щеку локон золотистых волос, заправив его за ее маленькое ушко.

Тиа обожгло огнем, когда Макс коснулся пальцами мочки ее уха. Она почувствовала, как набухла ее грудь, и засмущалась, ощутив тепло, разлившееся внизу ее живота. Затаив дыхание, Тиа стояла, словно статуя, и желала, чтобы он снова прикоснулся к ней. Ей так не хватало нежности. Когда она была маленькой, монахини тискали ее в своих объятиях, демонстрируя свою привязанность, но, когда она подросла, сестры стали более сдержанными в проявлении своих чувств.

И Тиа даже не понимала, что на протяжении долгих лет ей не хватало простых прикосновений, которые могли бы напомнить ей, что она не одна в этом мире, пока Макс не разбил этот лед и не открыл ей правду.

Макс усилием воли опустил руку и глубоко вздохнул. Он был невероятно возбужден, но откровенная невинность Тиа пересилила его желание.

– Я должен позвонить Эндрю. Он ждет новостей о тебе.

Тиа кивнула в ответ.