А у нас костры

Ляля перебивает:

— Тимур, цыгане такие же люди, как и гаджо, и имеют на всё право. Если живут достойно.

Тимур резко поворачивается к ней, лицо перекашивается:

— Ляля, я тебе сейчас отрежу твой грязный язык и выкину воронам!

Ляля замолкает, прячет глаза.

Тимур снова смотрит на Динару. Подходит вплотную. Она чувствует запах перегара и дешёвого одеколона.

— Красивая какая, — тянет он. — И говорит красиво. Не как наши.

Он берёт её за подбородок, пальцы грубые, сжимает сильно.

— Кто твой отец, красавица?

Динара дёргает головой, освобождаясь от его руки.

— Убери руки,— говорит она тихо.

Тимур смеётся. Хрипло, как камни пересыпает.

— Какая смелая! А если я скажу, что ты мне нравишься? Может, останешься у меня в комнате, а? Ночью придёшь ко мне, расскажешь, кто твой отец.

Динара смотрит ему в глаза. Не отводит взгляд. Молчит.

Ляля хватает её за руку, отводит назад, закрывает собой.

— Тимур, не трогай её! Она моя гостья! Я отвечаю за неё!

Тимур смотрит на Лялю, потом на Динару. Ухмыляется, облизывает губы.

— Ладно, Ляля. Но если узнаю, что врёшь — я тебя покалечу, а эту красавицу продам.

Разворачивается и уходит в свою комнату. Дверь за ним громко хлопает.

Ляля выдыхает. Хватает Динару за руку и ведёт дальше по коридору. В конце коридора — ещё одна дверь. Ляля открывает её.

Комната маленькая, душная. Запах здесь стоит такой, что в горле першит — дымом, жареным салом и резким запахом яблочной бражки. Большой диван, продавленный и грязный, и четыре раскладушки в ряд. На полу — старые газеты, окурки, какие-то тряпки. Окно занавешено грязной тряпкой.

— Тут живу я, мой муж Бахир и четверо наших детей, — говорит Ляля. — Тебе я постелю матрас на пол. Ночи сейчас тёплые.

Динара молчит. Она впервые в таких условиях.

В её таборе даже в самых бедных домах было чисто и опрятно.

Здесь всё иначе.

— Хорошо, — говорит Динара. — Но можно я проветрю комнату и уберусь?

Ляля машет рукой:

— Твоё право. Мне этим заниматься некогда. Главное — поесть, поспать и на работу. Ты будешь картошку? Пойду готовить.

— Да, спасибо.

Ляля уходит. Динара остаётся одна.

Она открывает окно. Свежий воздух врывается в комнату, смешиваясь с запахом сырости. Динара снимает с дивана покрывало — под ним окурки, обёртки, огрызки яблок, хлеб с плесенью. Она вытряхивает всё, выметает, потом протирает влажной тряпкой. Среди хлама замечает движение и отпрыгивает — мышь. Динара замирает, но мышь убегает в щель.

Она продолжает. Моет окна — пыли столько, что вода становится чёрной. Протирает стол — он был чёрным, а после уборки оказался белым. Моет пол, меняет воду несколько раз.

И только потом садится на диван, чтобы отдохнуть.

В этот момент в комнату вваливается мужчина. Цыган. Пьяный. Глаза мутные, походка шаткая. Он смотрит на Динару и хмурится.

— Ты кто такая? Что ты делаешь в моей конуре?

Он хватается за нож.

— Воруешь? Сука?

Динара встаёт, смотрит ему в глаза и говорит ровно:

— А у вас есть что воровать?

Он заносит руку, но в этот момент вбегает Ляля.

— Бахир! Бахир, стой! Это наша гостья! Это моя дальняя родственница! Она поживёт у нас!

Бахир не сразу опускает руку. Смотрит на Динару злыми глазами.

— А зачем она тут? Самим жрать нечего! Ещё и лишний рот!

Ляля заступается:

— Она будет работать.

Динара перебивает:

— Я заплачу.

У Бахира загораются глаза.

— Заплатишь?

Он откладывает нож, щерится в улыбке:

— Ну тогда хорошо. Деньги заранее в кассу.

Динара достаёт из сумки часть денег и отдаёт ему. Бахир хватает, прячет в карман и исчезает за дверью.

Ляля качает головой, смотрит с укоризной:

— Зачем ты это сделала? Он пропьёт всё до нитки. Нам есть нечего, а он пьёт.

Динара садится на диван, смотрит на свои руки.

— Зачем ты живёшь с ним?

Ляля усмехается горько, садится рядом.

— Что значит зачем? Он мой муж.

Пауза.

— Он не всегда таким был, — тихо говорит Ляля. — Раньше работал, строил дом, детей любил. А потом сел в тюрьму. Три года. Вышел другим. Злым, пьющим, руки распускает.

— Уйти не могу. Детей бросать не на кого. Кому я нужна с четырьмя детьми?

Динара молчит.

— Ты красивая, умная, — продолжает Ляля. — Из хорошего табора, я сразу поняла. Ты не знаешь, как мы живём. Что такое просыпаться и не знать, будет ли еда. Что такое прятать детей, когда муж в пьяном угаре.

Она встаёт.

— Спать давай. Завтра рано вставать.

Динара ложится на матрас, который постелила Ляля.

Смотрит в тёмный деревянный потолок.

Слышно, как за стеной смеётся Тимур.

Динара закрывает глаза.

Завтра начинается новая жизнь.

Она должна выжить. Она должна дождаться экзаменов. Она должна стать врачом.

Она должна.

Глава пятая

Утро. Свежее, прохладное. Динара просыпается на матрасе, свыкаясь с запахом табака и яблочной браги. Комната после её уборки выглядит иначе — чище, светлее. Окно открыто, и ветер колышет старую занавеску.

Ляля уже хлопочет, собирает яблоки в большие ящики.

— Вставай, — говорит она. — Сегодня первый рабочий день. Пойдём.

Динара встаёт, умывается холодной водой из ведра, переодевается в ту же синюю юбку и белую блузку.

Она помогает Ляле грузить ящики. Яблоки красные, жёлтые, сочные. Пахнут летом.

В коридоре появляется Тимур.

Он подходит к ящикам, смотрит на Динару, ухмыляется.

— Ляля, давай помогу. Тяжело ведь.

Ляля настороженно смотрит на него.

— Чего пристал? Иди своей дорогой!

Тимур усмехается, не сводя глаз с Динары.

— Ляля, рот закрой! А то врежу тебе, как твой.

Он поворачивается к Динаре. Улыбка волчья.

— Мне кажется, мы с тобой не так познакомились. Не с того начали, милая.

Подходит ближе.

— Ты придёшь ко мне сегодня? Будет весело. То, что будет, ты никогда не забудешь, я тебе обещаю.

Динара смотрит на него спокойно. Отводит взгляд к ящикам, берёт один.

— Тимур, мне кажется, тебе действительно пора.

Он смеётся. Но в глазах — злость.

— Увидимся, красавица.

Помогает донести ящики до электрички. Сажает их. Уходит, не оборачиваясь.

Электричка. Динара сидит, смотрит в окно. За окном проплывают дома, деревья, провода. Всё серое, чужое.

Ляля сидит рядом. Ящики с яблоками стоят в проходе. Пахнет сыростью.

Кое-как снимают товар с электрички на вокзале. Ляля несёт один ящик, Динара другой. Идут по улице, и Динара видит торговые ряды — здесь много цыган, кто-то продаёт яблоки, кто-то гадает, кто-то торгует вещами. Шумно, грязно, но привычно.

Они находят своё место. Ляля расстилает старую простыню на асфальте, ставит ящик, раскладывает яблоки красиво, ровными рядами.

Динара помогает. Она не привыкла к такой работе, но руки делают всё сами.

Ляля садится рядом. Молчит, потом поворачивается к Динаре.

— Спасибо, что убрала комнату, — говорит она. — Очень стало приятно.

Динара удивлена.

— Не за что.

Ляля смотрит на неё внимательно.

— Я тебя ещё раз прошу — держись подальше от Тимура. Он сидел за изнасилование. Ворует, наркотики барыжит. Его не трогают, потому что он дружит с братками. А в состав братков входит важный человек из милиции.

Она говорит шёпотом, быстро.

— Нас и не трогают, понимаешь? Каждая комната платит Тимуру. С тебя он может взять не деньгами. Понимаешь, о чём я?

Динара смотрит на неё и усмехается.

— Пускай только попробует.

Ляля качает головой.

— Ты очень смелая. Или очень глупая.

Они не успевают закончить разговор. К торговым местам подъезжает чёрная БМВ.

Машина останавливается прямо напротив них.

Двери открывается, выходят четверо мужчин. Все в чёрных кожаных куртках, на шеях толстые золотые цепи. Смотрят по сторонам. В середине — высокий накачанный блондин. Красивый, резкие черты лица, глаза холодные, как у хищника.

Люди на рынке затихают. Кто-то опускает глаза, кто-то отворачивается.

Блондин медленно идёт вдоль рядов. Смотрит на торговцев. Ничего не говорит, но все понимают — он здесь главный.

Ляля трогает Динару за руку:

— Сейчас к нам подойдёт. Улыбайся. Это Таймер, он главный. Сын нашего важного человека из милиции. Наш Тимур под Таймером ходит.

Таймер подходит к их лотку. Долго смотрит на яблоки. Потом переводит взгляд на Динару. Задерживается. Долго. Пристально.

Он улыбается.

— Тимур не говорил, что завтра товар другой будет? — поворачивается к Ляле. — Тебя отправим газировку продавать.

Ляля кивает, заискивающе улыбается.

Таймер поворачивается к Динаре.

— А это что за красавица? Дочка твоя?

Ляля смеётся:

— Таймер, состарил ты меня. Моей старшей дочке десять лет. Это моя родственница из Подольска.

Таймер смотрит на Динару. Пристально, с интересом. Все вокруг замерли.

— Тише, — говорит он, и все умолкают. — Меня зовут Рома. А тебя?

Кто-то из его людей усмехается:

— Таймер, ты чё...

Таймер не оборачиваясь, глухо:

— Заглохни. Не с тобой беседую.

Он продолжает смотреть на Динару.

Она смотрит в ответ. Спокойно. Ровно. Хотя сердце колотится.

— Меня зовут Динара, — говорит она.

Таймер улыбается.

— Приятно познакомиться, Динара. Тебе нравится твоя работа?

— Я здесь первый день, — отвечает она. — Меня всё устраивает.

Таймер кивает. Пауза.

— Хорошо. До встречи, Динара.

Он разворачивается, идёт к машине. Люди его садятся следом. БМВ уезжает. Пыль оседает.

Рынок снова оживает. Люди выдыхают.

Ляля хватает Динару за руку.

— Ты что, не поняла? Таймер в тебя запал! Это большой шанс выбиться в люди!

Динара удивлена.

— В люди?

— Ты не понимаешь? Таймер — главный. Если он обратил на тебя внимание, считай, тебе повезло. Такую крышу нигде не найдёшь. Он тебя защитит, и Тимур к тебе не подойдёт.

Динара нахмурилась.

— Я не хочу никакой крыши. И не хочу ничьей защиты.

— Ты что? Ты не понимаешь как это важно для девушки ? Для цыганки это вообще клад!— Ляля смотрит на неё как на сумасшедшую.

— У меня главное — образование. — Динара говорит твёрдо. — Я сюда приехала не для того, чтобы выбиваться в люди через таких, как Таймер. И вообще, у меня уже есть жених.

Ляля округлила глаза.

— Что? — она плюхается рядом. — Рассказывай!

Динара понимает, что проговорилась. Но деваться некуда.

— Мой отец решил выдать меня замуж за сына своего друга. Ян — хороший парень. Образованный, из хорошей и богатой цыганской семьи. Но я сбежала, потому что хочу учиться. Хочу стать врачом.

Ляля смотрит на неё с недоверием.

— Сбежала? От такого жениха? Ты в своём уме?

Динара опускает глаза.

— Может быть, нет. Но это мой выбор.

Ляля молчит. Смотрит на неё долго. Потом усмехается и качает головой:

— Хорошо, что хоть Тимур теперь от тебя отстанет. Когда узнает, что ты понравилась Таймеру — он тебя не тронет. Боится его как огня.

Динара молчит. Смотрит в сторону, откуда уехала машина.

Не знает, радоваться ей или бояться.

Не знает, что всё только начинается.

Глава шестая

Дом Тагара.

Тяжелая тишина висит в воздухе. Тагар сидит в кресле у камина. Огонь тихо потрескивает, бросая тени на стены. В руках он сжимает письмо Динары. Уже перечитал его раз десять. С каждым разом злость становится только сильнее.

Роза стоит у окна. Спиной к сыну. Но она чувствует его взгляд. Она всегда чувствовала.

— Скажи мне, — голос Тагара низкий, как рокот земли, — как ты могла позволить ей уйти?

Он сжимает письмо в кулаке, потом с силой бросает его на пол. Бумага падает к его ногам, белеет на тёмном дереве.

— Неужели для тебя чужды цыганские обычаи? Ты цыганка. Ты понимаешь, как важен этот брак? Я дал слово Бахти! Я обещал, что моя дочь выйдет за его сына! И ты всё испортила!

Роза медленно поворачивается. Глаза сухие. Она смотрит на сына, как смотрит мать — без страха, без вины.

— Я просто хочу, чтобы девочка жила той жизнью, о которой она мечтает, — говорит она ровно.

Тагар сжимает кулаки.

— Мечты! Какие мечты? Её долг — семья. Её долг — муж. Её долг — дети. Её долг — продолжать наш род!

Роза качает головой.

— Когда мы жили в кочующем таборе, все говорили, что Рада хотела убежать. Она хотела другой жизни. Она хотела свободы.

— Рада умерла! — кричит Тагар. — Не говори мне о Раде!

— Я говорю о Динаре, — тихо отвечает Роза. — Динара как мать. Она любит лошадей. Она смелая, добрая, честная. Рада не хотела, чтобы на неё показывали пальцем и говорили: «Цыганка — значит, воруешь, гадаешь, ворожишь». Она хотела, чтобы её уважали. И Динара хочет того же. Она хочет стать врачом. Она хочет приносить пользу. Она не делит людей на цыган и русских. Для неё все равны.

Тагар усмехается зло.

— Рада. Ты говоришь о Раде. Но ты не знаешь, что было между мной и Радой. Я любил её. Я добивался её любви. Она не сразу полюбила меня. Я доказывал, боролся, ждал. А потом она полюбила. И мы прожили столько лет. Счастливых.

Он замолкает. Смотрит на огонь в камине.

— И сейчас неважно, что Динара не любит Яна. Самое важное, что может случиться потом — заиграют чувства. И это может оказаться крепкой, настоящей, сильной любовью. А не детской глупостью.

Роза подходит ближе.

— Ты хочешь, чтобы Динара повторила судьбу Рады?

— Я хочу, чтобы она была счастлива, — отвечает Тагар. — Мы, родители, должны наставлять их на путь. Я как отец знаю лучше, что нужно моей дочери. Я знаю, с кем ей идти рука об руку по этой жизни. И лучшего мужа, чем Ян, ей не найти.

Роза смотрит на него долго. Потом качает головой.

— А если она не полюбит его? Если она будет несчастна всю жизнь? Ты сможешь на это смотреть?

— Она полюбит, — говорит Тагар. — Я знаю. Я знаю, какая она. Она упрямая, но она умная. Она поймёт, что я прав.

Роза опускает глаза.

— Ты обвиняешь меня всю жизнь. Я не виновата в смерти Рады. Твоя Рада хотела, чтобы я её лечила. Я это и сделала. Я лечу всех. Я всегда лечу. Сколько раз я просила у тебя прощения? Тысячу. Тысячу раз я говорила тебе: «Прости, сын». Но ты знаешь — Раде было плохо. Она пила мои отвары. А потом стало ещё хуже. Я не хотела, чтобы она умирала. Я отдала бы свою жизнь за неё!

Тагар молчит.

Роза вздыхает, садится на лавку у камина.

— Зачем ты тревожишь моё сердце? Зачем огорчаешь меня столько лет? Если я тебе настолько противна, я могу уйти. Совсем.

Тагар резко поворачивается.

— Не говори так, мать.

— Тогда слушай меня, — Роза смотрит ему прямо в глаза. — Твоя дочь похожа на Раду, но она не Рада. Динара — пуля. Быстрая, взрывная. Это в тебя. Ты тоже никогда не хотел знать правду. Ты всегда считал, что твоё мнение — самое важное. Что ты — барон, и все должны молчать.

Она встаёт.

— Динара хочет быть врачом. Она хочет лечить людей. Она хочет жить по-другому. Она хочет, чтобы её уважали за дела, а не за то, что она цыганка. В этом она — дочь Рады. Рада всем хотела помочь. Рада всех мирила. Она видела справедливость во всём. И Динара — такая же. Только смелее. Громче. Упрямее.

Роза замолкает. В комнате тишина. Только часы тикают на стене и огонь потрескивает в камине.

Тагар молчит. Долго. Потом говорит:

— Я услышал тебя, мать.

Пауза.

— Но я сделаю так, как нужно мне. Я дал слово Бахти. Я барон. Слово барона — закон.

Роза закрывает глаза. Медленно качает головой.

— Ты не поймёшь, сын. Никогда не поймёшь.

Тагар поворачивается к ней. Взгляд тяжелый.

— Насчёт Рады… — он замолкает, сглатывает. — Ты права. Рада была доброй, мягкой. Она всем хотела помочь. Она тебе верила. Но ты подвела её. Ты подвела Раду. И меня.

Роза молчит.

Слёз нет. Только усталость.

Она подходит к двери и останавливается.

— Ты можешь найти её, Тагар. Можешь вернуть. Можешь заставить. Но ты никогда не сможешь заставить её быть счастливой.

И уходит.

Тагар остаётся один.

Он смотрит на огонь в камине. Потом на письмо, белеющее у его ног на полу.

Он не поднимает его.

— Прости, дочка, — говорит он тихо. — Но ты вернёшься.

Через некоторое время звонит телефон. Тагар смотрит на экран — Бахти.

Они были в тот день рядом. Бахти был одним из первых, кто вместе с Тагаром узнал, что Динара сбежала. Он звонит не для того, чтобы узнать новости. Он звонит, чтобы поддержать.

Тагар берёт трубку.

— Бахти, дорогой…

— Тагар, дорогой, как ты?

Тагар закрывает глаза. Голос его дрожит.

— Я почти умер. Я потерял Раду. И сейчас я теряю Динару. Мою дочь.

Бахти молчит несколько секунд. Потом говорит твёрдо: