Игры Стражей

© Елена Граменицкая, 2021

ISBN 978-5-0053-9562-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Несколько добрых слов пережитому…

Viva Carnevale! Viva Venezia!

Его Величество Карнавал восторжествовал над серостью будней, над пресыщенной скукой и наскучившей прозой. Он рассыпался на головы пригоршнями конфетти, отозвался многоголосьем смеха, затерялся в толпе затейливых масок. Он вернул всех до единого в детство. Одним взмахом волшебной палочки – антре! – заставил мир искриться!

Когда исполняется мечта, чувствуешь себя ребенком, поверившим в чудо. Исполнение мечты лишает возраста. Это лекарство вечной жизни -aeternum1.

Ты плачешь сквозь смех. Виляешь хвостом и скулишь, словно щенок. Глупая улыбка не сходит с твоего лица. Ты забываешь, как выглядишь со стороны. Становишься сама собой. Какой запомнила тебя мама.

Существуешь ты и Карнавал. Единство взаимной любви.

Нескрываемый восторг от долгожданного возвращения детства. От карамельно-пряничного воспоминания о новогодней елке, когда еще верила в Деда Мороза, а соседский мальчик еще не открыл страшную тайну: «…его придумали взрослые для таких дур, как ты. И за деньги пригласили в гости».

Щемящая тоска от мысли, что надо возвращаться в тусклую, грязную от тающего снега Москву. А пока…

Вымученный долгими репетициями полет ангела над площадью Сан Марко и благодарные тысячи пар глаз, устремленные в небо в ожидании чуда. Ежегодный Ангел спустился по канату с кампанилы2 в толпу чудаков, поверивших в сказку.

Я постигла главное: в Венецию на Карнавал едут две категории людей: любопытные, ради галочки, либо не желающие взрослеть. Последние обязательно возвращаются сюда. Пока живы. Пока в их душах теплится надежда. Пока там живет мечта.

Венеция – город, лишающий рассудка. Наркотик, на который подсаживаешься сразу и навсегда. У некоторых есть иммунитет против нее. У меня не оказалось.

Я заболела тонущим городом навсегда.

С годами становится ясно, что волшебство доступно только детям или очень счастливым людям. А стоит засомневаться в происходящем – капризная субстанция обиженно исчезает. И вновь торжествует обыденность, воцаряется сумрак, он гасит краски.

Начался дождь, распугавший чудные маски, согнавший любопытных зевак под сумрачные арки одного из дворцов Прокураций.

Дождь, превративший конфетти и серпантин на мостовой в разноцветный слипшийся снег.

Вы видели разноцветный снег?

Но пронзительные звуки танго под дождем соединили влюбленных. Небольшому оркестру на площади подыгрывали тихий плеск воды и всхлипывания гондол.

Я плакала, прощаясь с любимым городом.

Пара танцевала под дождем, забыв обо всем на свете, подчиняясь духу Карнавала. Зрители, замершие под зонтами, думали каждый о своем: кто поминал ушедшее, кто молился грядущему. Некоторые плакали. Завидовали танцующей любви. Слезы от зависти не грешны. Они – искупление собственной немочи.

Viva!

Я встретила Карнавал в сердце города, на площади Сан Марко.

Пришла пора закончить историю о загадочном Гае Фердинанде.

Отель «Ca de Conti», Венеция

26 февраля, 2011

ПАНОПТИКУМ МОТЫЛЬКОВ

Если где-нибудь концентрация грешников на одном квадратном километре превысит все допустимые нормы, то в этой местности вполне может осуществиться ад на земле.

Боэций Оскар

Более всего мы сожалеем о грехах, которые не совершили, когда подворачивалась оказия.

Роуленд Хелен

Дьявол не спит… С кем попало…

Станислав Ежи Лец

ИЗ НЕОТПРАВЛЕННОГО

«Приветствую тебя, Томми!

Впервые пишу, опустив привычное «Хай, дружище! Как жизнь? Как семья?»

Впервые не задам дежурных вежливых вопросов, впрочем, ты на них все равно не ответишь, имея на то существенные причины. И будешь по-своему прав.

Но сейчас я далек от обсуждения нашей размолвки, рассуждения не повлекут благих перемен. Тебя больше нет в моей жизни…

Как теперь нет и ее…

Я опустел, иссяк, мой друг. Повержен, истерт в прах. Я уничтожен неизбежностью.

Мы танцевали с ней под моросящим дождем на влажной мостовой Сан Марко, следуя роковым аккордам Варгаса. Бесконечно долго длилось единение наших душ и тел, бесконечно коротким оно было, как и танго, унесшее нас от людских завистливых глаз, стыдливо прикрытых мокрыми зонтами.

Краткий миг болезненного, пронзительного счастья…

Я знал, что она уйдет в ближайшие дни. Наслаждался каждой секундой, прожитой рядом, каждым украденным вздохом и потаенной улыбкой. Каждой слезой, задрожавшей на кончике ресницы. Каждым поцелуем, вестником нежности, каждой ранкой на ее прекрасном теле.

Она это тоже знала. Но предпочитала не вспоминать…

Я не сомневался, что и мой черед наступит незамедлительно. Так было всегда. Я мог пережить ее уход не более дня. С приходом ночи черные как смоль вороньи крылья влекли меня в закатные небеса вслед за упорхнувшей голубкой. Навстречу новому дню.

Но не в этот раз.

Оставалось одно незавершенное, поистине незначимое дело. Пустяк!

Отель на холме, последний горестный вздох безвозвратно ускользающего века безумных страстей готовится стать клеткой для семерых глупцов.

По воле судьбы, которой нет дела до шахматных фигур, я назначен распорядителем торжества, режиссером прощальной увертюры. Финальный аккорд ее будет иметь особое значение. Так обещано свыше.

Хотя, положа руку на сердце, мне глубоко наплевать на снисхождение…

Прах Виктории развеян над изумрудными волнами лагуны.

Плач чаек унес прощальные слова в даль, и они затерялись, превратившись в капли весеннего дождя.

Дождь в Венеции – насмешка над здравым смыслом.

Мы плакали вместе о минувшем, не ожидая прощения.

Желание любимой упокоиться в городе, познакомившем нас в последней жизни, исполнено неукоснительно.

Она обещала ждать. Или пообещала…

Глупо доверять ведьме.

Пора и мне собираться в последний путь…

Не скучай, Томми. До скорого. Уже близится финал.

Как всегда преданный тебе друг Гай Фердинанд Лэндол.

8 мая 2022 г.

Отель «Даниели», Венеция.

СОФИЯ ТОМИЛИНА

– Prochaine arret – Lausanne3.

Вырвавшийся из динамика металлический скрежет заставил Софию вздрогнуть и… – о, какая неловкость! – пролить несколько капель эспрессо на белоснежный палантин.

Досадливо прикусив губу, женщина украдкой глянула в окно вагона, опасаясь, что ее неуклюжесть мог заметить кто-нибудь на перроне.

Солнечный луч скользнул по серо-зеленым линзам, окрасив их на мгновение в карий цвет.

Снаружи, напротив ее вагона, замерла в ожидании стройная мулатка, молодая женщина лет тридцати, не более. Она держала за руку кудрявого ангелочка, усердно ковыряющегося в носу. И ей было глубоко наплевать на испорченный проезжающей пассажиркой дорогой шарф.

Смуглая красавица просияла и радостно помахала кому-то рукой.

Через мгновение она уже кружилась в объятиях высокого, идеально сложенного блондина, сошедшего с поезда. В свете политики последних десятилетий – редкого представителя европейской расы.

Такие светловолосые и голубоглазые полубоги смотрят сейчас лишь с рекламных экранов, а не прибывают региональным поездом- кукушкой «Женева — Висп».

«Милый ребенок, – София улыбнулась, взглянув на темнокожего малыша, подкинутого вверх радостным папочкой. – Смешение крови часто идет на пользу».

Нордический красавец, расцеловав карамельное семейство, словно услышал мысли Софии, поднял на нее глаза и тут же отвел. Слишком откровенны были его чувства, слишком открыты.

«Что такое? Он стесняется?» – наблюдавшей за происходящим на перроне пассажирке стало немного не по себе.

Смущение незнакомца вызвало цепную реакцию: София тут же опустила глаза и вспыхнула маковым цветом.

«Взглянула на чужую радость и утаила маленький осколок. Воровка поневоле».

Поезд тронулся. Она украдкой покосилась на проплывающую за окном семейную пару и вздохнула с облегчением, смешанным с капелькой зависти.

Обняв подругу одной рукой, держа малыша за пухлый мизинчик другой, блондин удалялся под арку вокзала Лозанны.

Вот и все.

Еще один фрагмент гигантской головоломки останется в голове Софии, чтобы вызвать странную ассоциацию из собственных воспоминаний. И горечь во рту от несбывшейся мечты о счастливой семье, об уютном очаге, нежных объятьях и защищенном тыле.

О малыше, которого держишь за пальчик.

Ты сама себе семья, принцесса София. Одинокая волчица. Свободная, независимая, self made women4. Поучительный пример, как нельзя поступать с собственной жизнью в погоне за амбициями. Добровольная жертва зарвавшегося тщеславия.

Чего ты достигла на финише бесконечной погони за ускользающим успехом? В вечной борьбе с наступающими на пятки молодыми, целеустремленными и мотивированными на карьеру коллегами?

Ничего. Если не считать…

…уютного гнездышка в Подмосковье, парка из двух машин и небольшого сада, заросшего дикой травой. Как и ее собственная душа, заполоненная сорняками.

София даже не смогла осуществить давнюю детскую мечту – завести собаку. Не имела права оставить маленького друга в одиночестве.

Соскочить с летящего с бешеной скоростью экспресса под названием «Работа» оказалось невыполнимой задачей. Тактика смирения и соглашательства надоела до дрожи, до зубного скрипа, но была желанной ее эгоистичному «Я». Капризный внутренний ребенок требовал оставаться на привычном социальном уровне. Не выпадать из обоймы. Кушать в любимых ресторанах («София, вам медальон с прожаркой медиум, как всегда?») одеваться в привычных бутиках («Софочка, дорогая, платьице из последней коллекции, вам очень идет») общаться с одними и теми же, все чаще опустошенными, выжатыми досуха людьми («Надоело все, хоть волком вой! Переезжаю на Бали!») Ни шага, ни полшага в сторону – кружись белкой, Софи! Улыбайся – это всех раздражает! Глупейшие слоганы, ставшие ширмой ее больной гордыне.

Хотя… Была у нее одна отдушина. Маленькая потайная комната на чердачке.

София творила другие миры, заселяла их персонажами и придумывала истории их жизни. Писательница, точнее сказать сочинительница поневоле. От скуки и безысходности, сидя с блокнотиком в самолете, скучая на семинарах, подсматривая, подслушивая, воруя как сейчас с лозаннского перрона, незаметно эпизод за эпизодом, узелок за узелком плела кружево. Графоманка-любительница, вообразившая себя создателем и вершителем.

Страдая от одиночества и душевного голода, она все чаще общалась с героями собственных фантазий. Заглянув на огонек, персонажи скрашивали серые будни диалогами и даже спорами с автором.

София готова была поклясться, что слышит их голоса. Но никогда не заявит об этом публично, свято охраняя своего «внутреннего, забывшего вырасти ребенка» от любопытных глаз.

Первый признак шизофрении, удачная подножка ее карьере. Кто-нибудь из внимательных коллег не преминет воспользоваться слабостью «железной леди» и разнесет сплетни. А вы знаете, что наша Софья Владимировна немного того, рассказки сочиняет.…Наверное, эротические.… Ведь все одна и одна… Бедняжка.…Как тут не…

Пестрые тараканы, – любя прозвала София воображаемых персонажей. – Их не зовут, они сами приходят…

Размещая истории на страницах электронных дневников с ограниченным доступом, она всеми способами избегала критики профессионалов. Нельзя сказать, чтобы София не жаждала славы, отнюдь, просто боялась быть осмеянной. Тщеславие доморощенной сочинительницы не было готово к нападкам извне.

– Мадам, не пропустите, следующая остановка – ваша, – вежливое напоминание проходящего мимо контролера отвлекло ее от раздумий.

Еще одна гостиница для экспертизы. Остался всего один пункт утомительной командировки, и все!! Пошли все к черту!

Она выпросила у шефа две недели отпуска, которые намеревалась провести в любимом отеле на Холме.

За окном поезда показались предместья города Веве. Над ним в облаках, опустившихся на гору Монт-Пелерин, возвышался последний отель, которому предстояло подвергнуться ее проверке.

Что говорить – у нее достаточно прибыльная работа, интересная поначалу и порядком надоевшая через десяток лет, но, тем не менее, оставляющая задел на черный день.

Начав с должности помощника сейлзменеджера, она быстро сменила несколько амплуа. Аниматор в испанском отеле летом, представитель на горнолыжном курорте зимой, оператор по бронированию индивидуальных услуг и, наконец, руководитель vip-отдела небольшой компании.

Пятнадцать лет непрерывного стажа. И вдруг – диаметрально противоположная область. Туризм заменила гостиничная сфера. Палка о двух концах.

«Тайный гость» в российском представительстве глобальной гостиничной корпорации, эксперт качества услуг, предоставляемых цепочными отелями, цензор их категории и звездности к вашим услугам. Несколько лет назад было в тренде скандальное телешоу о ревизорах. София и была тем самым – беспристрастным Ревиззоро.

Но только так она никогда не представлялась.

Ее роль – инкогнито, она – миссис Никто. Ее профессиональная маска – случайный гость. Любой из нас.

А начиналось все не просто.

Много лет назад выбор профессии навсегда изменил ее жизнь. В самом конце лихих девяностых, а точнее на изломе веков, в миллениум, она поняла, что путь к мечте достижим. Он идет параллельно с ее унылой строевой жизнью, надо лишь свернуть в потаенный переулок с широкого, ярко освещенного проспекта, истоптанного до блеска солдатскими сапогами.

– А как же семейная династия, дочка? Что скажет наш дедушка? Томилины- все военные…

София мужественно стерпела укор. Для нее намного важнее мнение покойного отца – уж он то не испугался и пошел всем наперекор, в стране победившего атеизма неожиданно принял сан и мужественно стерпел развод со следовавшей по семейным стопам и дослужившейся аж до капитанских звездочек супругой. Семейная размолвка обернулось катастрофой вселенского масштаба, сильно подорвавшей здоровье отца Владимира и вбившей несколько крепких гвоздей в его гроб. София знала, что прояви она слабину, мама-капитан ее быстро сломает, поэтому молчала до последнего. Хватит исполнять чужую и бездарную роль! Генералу в запасе уже все равно, жизнь дедушки сравнима с существованием кустика алоэ, которому важен своевременный полив и солнечный свет.

Раз! – и легким движением руки с ее плеч слетели погоны старшего лейтенанта.

Два! – и она, не обращая внимания на гневные протесты и слезы матери, села за парту школы туризма рядом со вчерашними выпускниками школ.

Три! – и она уже на стажировке в одной из туристических компаний, где, не обращая внимания на надменные взгляды старожилов, терпеливо наверстывала упущенное время, впитывала кожей новые знания. Спешила, понимая, что опаздывает.

И успела.

Успела в последний момент очень круто изменить свою жизнь.

Сейчас она вспоминает о том времен и кажется, что ей все приснилось. Приснилась строгая, отпаренная утюгом военная форма, скромные туфельки и освещенный утренним солнцем плацдарм. И ежедневное построение. И странные фразы – «так точно» и «разрешите доложить», как-то неестественно, картонно звучавшие в ее исполнении.

Нелепая и плохо сыгранная роль? Жизнь понарошку? Или просто репетиция с треском провалившейся маминой постановки?

Выбор нового пути повлек за собой незамедлительное разрушение прежнего уютного мирка, где с утра она «маршировала» под дудку комдива, а вечером отчитывалась собственному мужу.

Очень быстро исчезла ячейка общества, в которой присутствовал некто, более десятка лет считавшийся законной половиной. Осколки мозаики, сохранившейся в ее памяти, позволяли вспомнить день, когда она собирала мужа на первую и последнюю встречу с одноклассниками. Вот нелепость: социальная сеть, созданная с целью объединять людей, обернулась разрушением судеб.

София выбирала мужу новый костюм, рубашку и модный галстук, наглаживала стрелки на брюках… Она очень старалась.…Чтобы через пару дней узнать непоправимое:

«Прошло десять лет после выпускного. Я всегда любила тебя, Коленька. Очень сильно любила и ждала. Нашу встречу определила судьба. Не знаю, как ты, но я уже завтра подам на развод… А там будь, что будет. Нельзя противиться любви, мой дорогой. Ты не поможешь перевезти вещи к маме?»

Муж исчез из жизни Софии вместе с перевозкой вещей к «маме», ушел к вернувшейся из небытия первой любви, к соседке по парте.

Единственной претензией очнувшегося «десятиклассника» была брошенная через порог фраза:

– Ты предала нашу семью, посвятив себя только работе. Даже ребенка и того не смогла мне родить, ничтожество!

Сейчас, вспоминая об этом, София уже смеется. Ей легко. Раньше она недоумевала, как за все это время не разглядела в милом очкарике, переписывающем для нее в институте лекции, абсолютного слепца и душевного импотента.

«Ничтожество»…

Если женщина не смогла реализоваться в семье, ей остается жить для карьеры и никогда, слышите, никогда не называться «ничтожеством»!

Она начала работать экспертом около пяти лет назад. Путешествуя по Европе, посещая один за другим отели, открывающиеся после реконструкции, София, скрепя сердце, подводила неутешительные итоги.

Смелость очертаний, полет мечты архитекторов, порой запредельный юмор дизайнеров интерьеров постепенно исчерпывали себя. Отели приобретали общие черты модернизированных, перенасыщенных технологичными новинками, хай-тековских клонов. Декораторы, работающие над отделкой будущих шедевров, развлекались, словно на спор, перегружая примитивное пространство ценнейшими породами дерева, абстракциями из редких камней или гигантскими инсталляциями кристаллов «Сваровски». Параллелепипеды с закованными в стекло железобетонными скелетами были полностью лишены жизни. Острые, рваные абрисы техноградных уродцев не гармонировали с природой, вырывались из нее с отчаянным криком.

Огромные суммы, тратящиеся на реновацию, не находили должного отклика в душах постоянных гостей… Или лишь у крайне малого их числа.

Несмотря на бурно развивающиеся технологии, две трети богатых и сильных мира сего предпочитали волшебство ускользающего, умирающего на глазах изящного века. Его тайну, готовую исчезнуть навсегда и поэтому столь ценную.

Она, как хорошее вино, приобретала вкус столетиями.

Некоторые дальновидные дизайнеры научились сочетать в фасадах зданий и в линиях отделки элементы фьюжна, объединяющего новые веяния и наследие прошлого.

Проводя экспертизу таких отелей, София брала простительный грех на душу: она слегка завышала баллы и сознательно не замечала огрехов обслуживания.

Она позволяла себе расслабиться и отдохнуть, не фиксируя внимание на отрицательных моментах в поведении штата при размещении, на не услужливости или нерасторопности официантов и горничных.

Заполнив основные графы анкеты, на следующий день она покидала отели с чувством выполненного долга.

Обычно в путевом листе ее ежеквартальных проверок наряду с жемчужинами архитектурного микса присутствовала пара дизайнерских отелей, которые также требовали экспертизы качества.

Ночевки в них она воспринимала как издержки профессии, как малую толику зла, которое обязано существовать наряду с произведениями искусства.

До сего времени, имея достаточный вес и опыт работы в холдинге, София могла избегать экспертизы линии уникальных отелей, не имеющих звездности. Она предоставила молодым коллегам «удовольствие» проводить ночи в птичьих гнездах, в домах-скворечниках, в перепрофилированных кабинах истребителей, в каютах подводных лодок, ледяных иглу или тюремных камерах.

Увы, ее сознание уже не расширялось до восприятия идей маниакальных дизайнеров современности.

Исследуя старушку Европу, она могла по пальцам одной руки перечесть гостиничные комплексы, нетронутые цивилизацией, сохранившие дух прошлого, не позволившие ноу-хау прикоснуться к себе. Точнее, не позволившие изменить свой внешний облик: начинка, как правило, подвергалась усовершенствованиям.

Одним из них был ОН – отель на южном берегу Женевского озера. Великолепный образец стиля бель эпок5, знаменитый «Роял Парк», воздвигнутый в 1907 году как резиденция Эдуарда VII, английского монарха, так полюбившего водуазские вина.

Именно туда лежал ее путь по окончании утомительной командировки.

София влюбилась в этот отель в первого взгляда. Посетив его десять лет назад, она поняла, что из небольшого списка европейских паласов хочет возвращаться только сюда. «Король» покорил ее сердце в два счета. На раз – мелодичным скрипом узорчатых дверей, напомнившем открывающиеся теремки в любимых киносказках Рома, на два – приветственным порывом сквозняка с нотками восторженных и горьких воспоминаний в сложносочиненном букете из терпкой разомлевшей на солнце виноградной лозы, сладких ароматов монастырского сада, легкого щебета птиц, завораживающего шепота листвы, свежести ветра, веющего с озера, искренности белозубой улыбки портье, услужливости бармена, предлагающего surprise du chef6… И, наконец, – доминирующей над всеми составляющими, парящей в воздухе загадочности, тайны, присущей всем отелям с историей. Одарив на пару ночей царственным гостеприимством, «Роял Парк» на веки вечные похитил ее душу.

Но лишь спустя много лет София решилась исполнить мечту – вернуться в забытую сказку.

Оставалось ждать пару дней. Отработав последний пункт по экспертному листу – отель «Мирадор», она сядет на глайдер, круглосуточно соединяющий берега озера Леман7.

– Вот глупые создания, сами позволили завлечь себя в смертельные путы. Глупым мушкам простительно, но и ты, мотылек, не отличился сообразительностью. Любопытство наказуемо, не правда ли? – София уже не замечала, что часто разговаривает сама с собой.

Одиночество – награда и наказание за желание остаться свободным.

«Почему не поболтать с умным человеком, во избежание скуки?»

Женщина, втянув в легкие ароматный яблочный дым электронной сигареты, разглядывала огромную паутинную сеть, которую неутомимый хищник соткал за одну ночь на перилах ее балкона. Не только соткал, но и успел заманить туда немало жертв.

Пора спуститься и оценить бар отеля. Бессмысленное времяпровождение на балконе, созерцание панорамы водной глади и погрузившихся в сумеречную дымку альпийских вершин после порции релакса быстро отупляет. Живая рекламная картинка благополучия и безмятежности щедро предлагала гостям отеля «Мирадор» земной эдем, затерявшийся среди облачных виноградников на горе Мон-Пелерин.

Дорожный указатель перед началом серпантина нескромно вещал: «Добро пожаловать на Гору Ангелов! Добро пожаловать в Рай!»

Рай для богатых и знаменитых – эти строчки должны были бы стоять ниже мелким шрифтом, но в толерантном обществе нельзя акцентировать внимание на социальной пропасти.

Зачем? Проблем вокруг и так достаточно.

Отложив сигарету, София перевела взгляд на приоткрытую балконную дверь, из которой был виден угол ее номера.

На стенах сьюта пульсировали голографические пейзажи в сопровождении музыкального клипа. Эффект присутствия «to be inside» – модная новинка, которую спешили приобрести все современные отели, лишь бы удовлетворить растущие аппетиты гостей.

Буйство фантастических рисунков на стенах заставило устало поморщиться и отвернуться. София вновь не без омерзения взглянула на дрожащую от порывов ветра паутину.

«Каков хитрец.… Притаился в самом углу, притих, делает вид, что ни при чем…»

София, сжавшись от страха, дотронулась кончиком указательного пальца до центра паутины. Ее передернуло.

«Ненавижу мерзких тварей!»

Замысловатый, идеально сплетенный узор заискрился на солнце радужками. В узлах паутины, разбудив неутомимого хозяина, дрожали жемчужины росы. Очнувшийся мотылек затрепетал спеленатыми крылышками – спаси! Убийца, расправив мохнатые ножки, быстро пробежался по своим владениям, ища неведомого врага. Не увидев противника и не заполучив новой жертвы, вернулся в укромный уголок и притих.

«Вот хитрец! – мелькнула озорная мысль. – Сейчас увидим, кто в твоем мире хозяин!»

София, вооружившись ручкой из блокнота, подкралась к паутине и быстрыми движениями, не обращая внимания на панику насекомого, разорвала нити, спутавшие мотылька.