- -
- 100%
- +
– Поздравляю вас, результаты отличные, – одобрительно произнес директор клиники Антон Иванович Лютов. Он уже много лет был бессменным руководителем этой организации. Но, несмотря на солидный возраст и тучность, иногда по старой памяти лично принимал участие в экспериментальных операциях. Правда, не на людях, а только на подопытных животных.
В частности, некоторым из этих собак, которых сейчас кормила ассистентка Алиса, Лютов сам недавно ставил бионические глаза, а потом подключал их к искусственной нейросети, вживленной прямо в мозг. Новое слово в науке и технике, благодаря которому ранее абсолютно слепые животные начинали снова видеть этот мир. Подобные эксперименты оплачивались не только из государственного бюджета. Существенную помощь оказывали частные заказчики. – Думаю, можно докладывать о наших успехах, – задумчиво продолжил директор. – Бионика работает, нейросеть действует.
– Пока еще рано говорить о полном исцелении, – отозвался главный хирург Карл Назарович Ландин, нервно поправляя очки бледной худой рукой. Он значился руководителем научной группы по внедрению нейросети в мозг подопытных. Лютов недолюбливал прямого и честного ученого, который вечно спорил с ним по каждому поводу. Вот и сейчас хирург не разделял энтузиазма начальника. – Да, бионические глаза прижились хорошо, собаки явно видят образы и реагируют на них правильно, но после операции прошла всего пара недель.
– Я это учитываю, – немного резко ответил директор, стараясь не смотреть снизу вверх на высокого подчиненного. – И все же основные моменты лечения очевидны. При полной атрофии зрительного нерва и повреждении зрительной зоны даже различать свет – уже прогресс. А эти псы видят печенье на тарелке! Мы вполне можем сообщить об этом заказчику. Вьюгин ждет уже полгода, а у его сына каждый день на счету!
– Сообщить-то мы можем, но с операцией на человеке торопиться не следует…
– Идите и скажите ему об этом сами, – Антон Иванович широким жестом пригласил подчиненного следовать за собой.
Ландин направился за директором в его кабинет. Там они увидели полного седого мужчину лет шестидесяти с цепким взглядом ярко-голубых глаз. Дорогой серый костюм подчеркивал высокий статус мужчины. Он сидел в офисном кресле в расслабленной позе. Но это не обманывало. Казалось, этот человек видит собеседника насквозь. Заместитель мэра города и успешный бизнесмен Вьюгин Борис Аркадьевич производил впечатление человека, с которым шутить не стоит.
Его сын Илья, высокий худощавый мужчина лет тридцати в больничной одежде, стоял у окна и смотрел на улицу. Вернее, слушал доносящиеся оттуда звуки через приоткрытую форточку. Смотреть ему было нечем – злокачественная опухоль повредила не только глаза, но и полностью уничтожила зрительные нервы. Ему удалось победить рак. Но счастливым он не выглядел. На его голове красовалась черная бандана, скрывающая последствия долгой химиотерапии и многочисленных операций.
– Добрый день, – решительно начал Ландин. – Позвольте представиться. Я руководитель группы…
– Я знаю, кто вы, – бесцеремонно прервал его посетитель. – А вы знаете, кто я. Антон Иванович сказал, что ваши исследования подошли к концу.
– Это не совсем так, – возразил хирург. – Нет, подопытные животные успешно перенесли операцию по вживлению нейросети и бионических глаз, и можно надеяться, что они видят хорошо. Продукция известного вам научно-технического центра как всегда на высоте. А мы успешно пользуемся его новейшими изобретениями в наших лабораториях. Но необходимо продолжить исследования, сейчас мы находимся в самом начале экспериментов в данной области…
– Я не вижу этот мир уже 231 день, 15 часов и 32 минуты. – Внезапно отозвался Илья Борисович от окна, не оборачиваясь. Как долго мне еще ждать? – в его голосе чувствовался лед.
– Мой сын и так достаточно перенес в этой жизни, – сурово продолжил старший Вьюгин. – А вы предлагаете ему мучиться дальше неопределенное время.
– Дело в том, что нейросеть не статична, – не оставил попыток убеждения Карл Назарович. – Она способна к обучению и развитию. За две недели после операции невозможно выяснить, чем это развитие закончится! Тем более, что у Ильи Борисовича повреждена именно зрительная зона, способная к быстрой адаптации. Если вживление пройдет успешно, нейросеть сможет принимать и передавать сигналы с камер глаза в мозг. Но это довольно сложный эксперимент, я настаиваю на дальнейшем наблюдении подопытных, прежде чем что-то предпринимать.
– Сколько времени вам на это требуется?
– Возможно, месяц, возможно, всего пару недель.
– Я даю вам одну неделю, – твердо ответил заместитель мэра. – Моему сыну нужны глаза немедленно, – он резко встал с кресла и уверенно вышел из лаборатории. Илья последовал за ним, ориентируясь исключительно по слуху. Расположение всех кабинетов этого здания он уже давно выучил наизусть.
– И зачем ему высокочувствительные глаза? – пробормотал Ландин, когда парень скрылся в коридоре.
– Илья занимается… Занимался живописью раньше, – возразил директор, до того не проронивший ни слова. – Представляете, что для него значила потеря зрения?
– Да какой он художник? – усмехнулся хирург. – Младший Вьюгин – типичный мажор, который понятия не имеет, на что ему еще потратить отцовские деньги. Мот и повеса… Хм…. Был. Так что да, представляю, что для него значили глаза, и как он наседает теперь на папеньку. И слушать ничего не хочет – подайте мне самые лучшие глаза немедленно, и плевать на последствия.
– Это не наше дело, – резко прервал хирурга Антон Иванович. – Он заказчик, ему виднее. А все грехи, что были на нем раньше, он уже давно искупил в этих стенах.
– Да поставлю я ему все, что он хочет, – равнодушно пожал плечами Ландин. – Нам же нужны подопытные. Надо только заставить их подписать бумагу, что они не будут иметь претензий, если что-то пойдет не так.
– Само собой, – согласился Лютов.
Через неделю Илью готовили к операции. Ландин рассказывал ему о возможных рисках, но пациент почти не слушал его.
– Пожалуйста, отнеситесь к этому со всей серьезностью, – настаивал доктор.
– Что это изменит? – равнодушно спросил пациент.
– Вы можете отказаться в любой момент.
– Нет.
– Вы зря так торопитесь, – мягко вмешалась присутствующая тут же Алиса. – Мы должны вас предупредить. Нейросеть будет контролировать всю зрительную зону. Мы введем в поврежденные участки мозга стволовые клетки, нейросеть должна стимулировать их неполное развитие до так называемых инфоцитов. Они будут способны лишь принимать и обрабатывать информацию с бионических глаз. Благодаря этой системе собаки начали видеть уже через пару дней после операции. А через несколько недель они видели почти все. Но мы не знаем, к чему приведет дальнейшее развитие инфоцитов.
– Вы же сказали, что нейросеть будет все контролировать?
– Теоретически да, – подтвердил Ландин. – Но у нас не было времени это проверить. Да и в научно-техническом центре, где изобрели данную бионическую систему, все еще идут исследования ее возможностей. Конечно, продукция этой компании известны во всем мире, за качество можно ручаться. Но микробиоэлектроникой они начали заниматься относительно недавно, масштабного производства пока не ведется. Нам передали нейросеть всего лишь для экспериментов.
– Я согласен стать подопытным, – твердо ответил Илья. – И я буду гораздо лучшим пациентом, чем ваши собаки, так как смогу точно и четко вам рассказать, что именно я вижу и ощущаю. Приступайте к операции.
Эксперимент начался. Илье ввели наркоз. Когда он уснул, хирурги осторожно вскрыли его черепную коробку и установили бионические глаза. Это были высокочувствительные микробиокамеры, позволяющие распознавать мельчайшие оттенки света и цвета. Все сигналы преобразовывались в электрические и передавались в особые клетки зрительной зоны. Карл Назарович внимательно следил за действиями своих коллег, координируя весь процесс.
Ученые поставили искусственную нейросеть в зрительную зону и запустили стимулирование зрительных процессов. Нейросеть ограничивала сигналы с бионических глаз, направляя их в нужные клетки мозга – инфоциты. В голове пациента должны были возникать образы, по яркости и четкости в сотни раз превосходящие образы с обычных глаз.
Через несколько часов все закончилось. Илья крепко спал, все показатели организма были в норме.
Ему позволили открыть глаза уже через сутки, и врачи сразу же увидели изумление на лице пациента. Он старался сдерживать эмоции, но скрыть радость не получилось. Илья видел. Пока еще только смутные образы, безо всякого цвета. Но чем дольше он смотрел на этот мир, тем отчетливее воспринимал реальность. Начался долгий период восстановления, но Илья был счастлив как никогда.
Однажды Карл Назарович пришел в палату к Илье со странными новостями. Он рассказал, что все подопытные собаки с бионическими глазами и нейросетью начали проявлять сильную агрессию к людям. Не ко всем, выборочно. Приматы, с которыми проводили подобные операции, показали такую же реакцию.
– Мы не знаем, в чем причина, – удрученно развел рукам Ландин. – Но опасаемся, что то же самое может случиться и с вами. Видимо, инфоциты развиваются и как-то искажают информацию об окружающем мире. Я предлагаю вам операцию по удалению нейросети.
– Я смогу видеть хоть что-то после этого? – занервничал Илья.
– К сожалению, без инфоцитов и стимулирования зрительной зоны это невозможно. Но впоследствии, после дальнейших опытов…
– Я отказываюсь, – перебил пациент доктора.
– Поймите…
– Я отказываюсь, – жестко повторил Илья. – Я не собачка и не обезьянка, у меня получится контролировать любую агрессию. Со мной вы сможете выяснить, что происходит. Я идеальный подопытный, пользуйтесь этим! А нейросеть я вам не отдам. Она работает великолепно, для тревоги оснований нет.
Илья действительно восхищался новыми возможностями бионических глаз и не хотел их терять. Мозг пациента не сразу привык к изображениям с камер. Сначала он видел все мутно и в сером цвете. Но вскоре инфоциты начали развиваться, а мозг адаптировался под новую реальность. Нейросеть заработала на полную мощность, демонстрируя чудеса микробиотехники. И для Ильи открылся удивительный мир.
– Вы не представляете, доктор, что я могу видеть сейчас, – восхищался он на очередном осмотре. – Раньше все это мне было недоступно. Я не могу даже выразить это словами. Знаете, что я теперь вижу? Я вижу волны света, мельчайшие частицы веществ, инфракрасное излучение, оно тусклое, поверьте. А ультрафиолет такой яркий, что режет глаз. Я вижу малейшее движение живой материи, могу разложить мгновение на элементы. И самое странное, что мой мозг уже не удивляется этому, а воспринимает все как должное. Не понимаю, как я мог раньше жить без этого!
Через несколько дней Илья взялся за краски и теперь часами рисовал все, что видел и все, что представлял за окнами больницы. Он был абсолютно счастлив. Доктора только радовались необычному пациенту. Они проводили с ним миллионы тестов, которые он проходил с покорностью и даже с радостью.
Но через несколько недель появились тревожные симптомы. Илья начал проявлять раздражение. Выяснить причину не удавалось. Как и какую-либо закономерность в объектах раздражения. Илья старался сотрудничать с врачами, но это не всегда ему удавалось.
– Мне неприятно это осознавать, но некоторые люди меня бесят до дрожи во всем теле, – Илья яростно смотрел на некоторых ученых, которые фиксировали его данные через многочисленные датчики. – Карл Назарович, можете убрать отсюда врачей? – он закрыл глаза.
– Кого именно? – доктор внимательно следил за теми, на кого указывал Илья. Это были обычные ученые, с хорошим послужным списком, все замечательные хирурги. Они же и делали ему операцию. Он кивнул коллегам, те вышли. – Получается, вас не раздражаю только я, Алиса и Павел?
– Только Алиса, – открыл глаза Илья. – Она вообще никогда не вызывает негативных эмоций. Пашка через раз.
– Эй, я тут при чем? – возмутился молодой ученый, занимавшийся исключительно компьютерной обработкой данных. – А Алиса всегда всем нравится, на нее даже наши злобные шавки не реагируют!
– Будь добр, помолчи! – поморщился Илья. – Вы, Карл Назарович, тоже иногда бесите. Но не сильно, терпимо. А других просто не выношу. Мне даже кажется… – неуверенно продолжил он, – что у некоторых людей вместо лиц какие-то странные темные пятна. И что-то такое стоит за их спинами, какая-то тьма… Зло…
– Это галлюцинации?
– Наверное. Но я не понимаю, с чем это связано.
– Может, что-то с уровнем наших гормонов, и вы как-то это чувствуете? Надо провести исследования. Простите, но вам придется побыть тут еще некоторое время.
– Я понимаю, я обещал, – согласно кивнул Илья. – И операцию вы сделали на мой страх и риск. Но, доктор, пощадите. Иногда мне кажется, что я могу кого-то убить в припадке ярости.
Эти слова, необдуманно вырвавшиеся из уст Ильи, стали его приговором. Ему запретили покидать не только больницу, но и палату. Потому что теперь речь уже шла о репутации заведения. Старший Вьюгин тоже не стремился как-то повлиять на ситуацию, понимая, что состояние Ильи может быть опасным для него самого. Илью такое затворничество очень тяготило. Он старался вести себя спокойно, но в присутствии людей иногда случались настоящие срывы.
Один произошел по отношению к заместителю директора Егору Ефимовичу Изюмову. Тот как-то зашел в палату, чтобы сделать пациенту простой укол.
– Уйдите отсюда! – внезапно закричал ему Илья. – Не смейте прикасаться ко мне! Вы мне отвратительны!
– Успокойтесь, я не делаю ничего плохого… – беспомощно пытался оправдаться доктор. – Это просто витамины.
– Что на вас нашло? – Алиса была здесь же, и видела, как Илья закрыл глаза руками.
– Не знаю, я не знаю! – немного спокойнее ответил тот. – У меня ощущение, что это самый мерзкий человек на земле, что его надо убить, иначе он убьет меня! Он кажется каким-то чудовищем с абсолютно черным лицом, монстром, чье прошлое ужасно, а будущее не лучше!
– Чушь какая! – врач сердито швырнул шприц с лекарством на стол и выскочил из кабинета.
– Простите меня, Алиса, – горько выдохнул Илья, открывая глаза. – Я не знаю, что со мной.
– А говорили, что сможете это контролировать, – с легким упреком сказала девушка, выбрасывая треснувший шприц в корзину.
– Боюсь, я ошибся. Самое страшное – неизвестность. Почему меня раздражают одни люди и совсем не трогают другие? Вот вы, на мой взгляд, довольно милая. Даже когда отчитываете за плохое поведение.
– Спасибо, – слегка улыбнулась ассистентка.
– Сначала я думал, что это потому, что вы симпатичная девушка, этакая блондиночка с детскими кудряшками, но весьма соблазнительной фигуркой, которую не скрыть под вашим коротким халатиком…
– Илья Борисович! – строго прервала Алиса.
– Простите, – хитро прищурился Илья. – Но потом оказалось, что другие девушки-медсестры и женщины-хирурги меня бесят так же, как и мужчины. Иногда даже больше. Несмотря на всю их женственность и соблазнительность.
– А вы сами? – вдруг спросила Алиса.
– Что?
– Ваш собственный образ вас не раздражает?
– Я думал об этом, – ощутимо напрягся Илья. – Но так и не решился подойти к зеркалу после того, как начались эти галлюцинации.
– Вы можете сделать это сейчас, – мягко предложила Алиса. – Я побуду рядом, если нужно.
Илья какое-то время молчал. Потом решился. Встал с постели и прошел в ванную. Долго не мог поднять на себя глаза в зеркале. Потом все же посмотрел на свое отражение.
– Ну как? – спросила из-за двери Алиса. Входить в ванну она тактично не стала.
– Как вам сказать, – Илья вышел из ванны. – Мой образ мне тоже неприятен. Лицо темное, размыто. Ощущение, что это какой-то другой человек, довольно мерзкий. С таким я ни за что не стал бы даже разговаривать, не то, что дружить. Как будто он намеренно хочет причинить мне какой-то вред. – Илья разочарованно вернулся в кровать.
Алисе не давала покоя мысль, что причина для агрессии должна быть, просто ее не могут найти. Она пошла к директору фирмы, чтобы попросить разрешения на дополнительные исследования, на этот раз с участием психологов.
Перед кабинетом директора она прислушалась. Отчетливые голоса Лютова и его заместителя насторожили ее.
– Я не смог, он не подпустил меня! – раздраженно говорил Изюмов.
– И что теперь? Как заставить его принять лекарство?
– Попросить Алису. К ней он относится нормально. Или того же Ландина. Его он не любит, но терпит и вроде как слушается.
– Они же не согласятся. Младший Вьюгин ясно дал им понять, что не отдаст нейросеть по доброй воле. А у нас тут желание пациента – закон.
– Но у нас на подходе еще несколько таких же пациентов, и нам необходимо разобраться с ситуацией! – возразил Изюмов. – Сегодня ночью дадим ему снотворное. И вытащим эту чертову сеть и инфоциты. Надо изучить их напрямую, под микроскопом, а не с его слов.
– Он опять ослепнет…Да и операция опасная: инфоциты стали частью мозга и взяли на себя некоторые его функции.
– Да плевать. Он же подписал все бумаги на любой случай. А если все получится, потом еще спасибо скажет!
Алиса не стала дослушивать, побыстрее выбежала в коридор. Она знала, что должна быть на стороне своего начальства, но ей было очень жалко Илью. Она понимала, что без глаз он жить не сможет. Тем более неизвестно было, как он перенесет саму операцию.
Она немедленно рассказала ему все, что нечаянно услышала. Илья был в ужасе. Он ходил по палате из угла в угол и бормотал:
– Этого не может быть, они не сделают этого со мной. Алиса! – вдруг остановился он напротив нее и схватил за хрупкие плечи. – Я должен отсюда уйти. Куда угодно, как угодно. Я не буду снова жить в темноте, для меня это хуже смерти. Если мне сделают обратную операцию, вам придется приковать меня к кровати, иначе я выйду в окно двадцатого этажа. Помогите мне уйти!
– Как? – девушка мягко освободилась из его рук. – Меня же уволят! Может, просто поговорите с ними? Попросите отца повлиять на них.
– Он не послушает меня! Он не понимает, что значит жить без глаз. Может, даже рад будет, – горько хмыкнул Илья. – Ведь без глаз я не смогу вести прежний образ жизни, который он явно не одобрял.
– Не говорите глупости! – искренне возмутилась Алиса. – Он все готов отдать за ваше выздоровление!
– Но на удаление сети он все же согласится, я его знаю, – вздохнул Илья. – Алиса, я не прошу многого. Просто принесите мне одежду, а дальше я уже все сделаю сам.
Конечно же, добрая девушка помогла молодому человеку: принесла одежду, рассказала, как выйти из здания через служебный коридор и черный ход, дала коды от дверей. И когда стемнело, Илья покинул стены уже почти родной клиники.
А вот идти ему оказалось некуда. Он понимал, что в своей квартире его будут искать в первую очередь. У родителей тоже. Пришлось отправиться к друзьям, с которыми он проводил так много времени раньше. Его лучший друг Никита жил как раз неподалеку. Открыв дверь, долго удивленно смотрел на Илью, как будто не узнавая. А Илья отметил, что этого человека ему тоже очень неприятно видеть. Лицо Никиты казалось не просто смутным и серым, сквозь него проступала угрожающая чернота. Как он не замечал раньше, что этот молодой парень ничего из себя не представляет в жизни? Вечный прожигатель жизни, давно пристрастившийся к наркотикам. И других затягивает в эту яму.
– О, Илюха! Ты выздоровел? – заорал Никита на всю квартиру. Из других комнат начали появляться другие приятели и подруги, с которыми Илье так нравилось тусить когда-то. Но сейчас они все вызывали отвращение.
– Да, – через силу улыбнулся Илья. – Можно переночевать у тебя?
– О чем речь! Надо отметить твое возвращение! Кокос будешь?
– Ты что, я ж после операции, – он нашел в себе силы отказаться от компании и сомнительных подношений. – Мне просто надо где-то переждать ночь. Кстати, если вдруг тебе позвонит отец, ты не говори, что я тут, ладно?
– Ок. А что? Ты сбежал? – хохотнул приятель. Илья постарался подавить в себе отвращение.
– Типа того, – буркнул он и ушел спать в ванную, закрывшись там накрепко. Спать не хотелось, да и шум тусовки сильно мешал. Только под утро он забылся тревожным сном. Проснулся через несколько часов от внезапного ощущения страха. Вышел в коридор, и увидел, как его друг нервно сжимает телефон. Увидев Илью, Никита вздрогнул.
– О, ты уже проснулся, а чего так быстро? – промямлил он.
– Кто звонил? – быстро спросил Илья. – Это из больницы? Или отец?
– Нет… – отвел глаза Никита. Но обмануть друга не смог.
– Ты сказал, где я? – внимательно посмотрел на него Илья, и как будто увидел четкий ответ. – Ясно… все выболтал… Я же просил! – рассердился он.
– Они сказали, что ты опасен, – Никита скрючился на полу, а Илья еле смог подавить дикое раздражение, возникшее вдруг к этому человеку. Сейчас друг был ему не просто противен, его хотелось убить. Илья выскочил из квартиры и из дома и помчался прочь от этого места.
– Эй, мужик, закурить не найдется? – вдруг окликнули его. Илья обернулся – к нему шли трое мужчин, окидывая его внимательными взглядами. Темные спортивные костюмы скрадывали их движения, выражение лиц не предвещало ничего хорошего. Илья сразу понял, что надо бежать. Такого ужаса при виде обычных вроде бы людей он еще никогда не испытывал. Их лица были ему настолько омерзительны, словно на них отпечатались черты сотен маньяков-убийц. Илья как будто даже увидел какие-то смутные образы убитых людей за их спинами. Он развернулся и бросился прочь. Сзади послышались топот и крики. В покое его оставлять явно не собирались.
Он бежал к дороге, по которой ехали редкие в это утро машины. На обочине его ударили в спину и сбили с ног. Илья видел, как перед глазами мелькнул нож, но успел блокировать удар. А потом раздался визг тормозов и громкий голос:
– Всем стоять, полиция!
– Атас! Менты! – крикнули Илье прямо в ухо, и он снова еле отвел руку с ножом. – Держи гада, не могу попасть!
– Бежим! – нападавшего оторвали от Ильи, и гопники бросились бежать, сделав на прощание еще и пару выстрелов. Одна из пуль вспахала землю в паре сантиметров от Ильи. Другая ударила в бегущего к Илье полицейского. Тот заорал и вытащил свой пистолет, пальнув в воздух. Бандиты окончательно оставили поле боя.
– Ты куда стреляешь? – раздавались в утренней тишине их стихающие вопли. – Во Вьюгина надо стрелять, а не в полицию! Придурок! – Сам придурок! – бандиты исчезли среди домов, а полицейский подбежал к Илье, все еще лежащему в шоке на земле.
– Эй, ты как? – спросил он, пока его напарник в машине вызывал подкрепление. Он держался за простреленную руку. Кровь капала на землю совсем рядом с Ильей.
– Нормально, – прохрипел он, поднимаясь. – Просто стресс, сейчас пройдет. – Он смотрел на полицейского во все глаза. Тот выглядел очень молодо, его фуражка слетела, светлый ежик волос торчал иголками во все стороны. Но лицо этого парня было светлым, а образы за спиной постепенно складывались в картинку. Илья отчетливо увидел, как этот мужчина спасает людей, как его награждают, как он играет с друзьями в футбол…
– За что они хотели тебя убить? – прервал полицейский видения Ильи. Призрачные образы сразу же растаяли.
– Меня? – изумился он.
– Они кричали про какого-то Вьюгина. Ты Вьюгин?
– Да, но я не понимаю… – Илья вдруг осознал, что бандиты действительно устроили засаду не просто так, а на конкретного человека. И выстрел, как и нож, предназначались именно ему. – Ты-то как? – он кивнул на рану, стараясь отвлечься от страшных мыслей.
– Нормально, задело только, до свадьбы заживет, – небрежно пожал плечами сержант. – Но в больницу все равно придется ехать. Болит зверски! Тебя подвести куда-нибудь?
– Да, – твердо ответил Илья. – Мне срочно надо к отцу.
Второй полицейский был гораздо старше напарника, и в его жизни было достаточно неприятных моментов. Которые Илья теперь отчетливо видел в образах за спиной этого человека. Полицейский отвез сержанта в больницу, а потом подвез Илью до внушительного особняка в три этажа. Там их уже ждали. Полицейский попробовал было вернуться в машину, но трое серьезных охранников Бориса Аркадьевича настояли на том, чтобы тот остался. Полицейский не стал возражать, понимая, что находится в доме заместителя мэра города. А значит, все равно придется подчиняться рано или поздно.
– Отец, я понял, что со мной происходит! – с лету выпалил Илья. И начал рассказывать, что с ним случилось за последние сутки.
Борис Аркадьевич сначала не поверил сыну и долго расспрашивал его обо всех подробностях. Но потом все же вызвал еще один наряд полиции, и они все вместе поехали в клинику. Их встретили с удивлением. Хотя ни директор, ни его заместитель не препятствовали бывшему заказчику. И уже через четверть часа большинство сотрудников больницы собрались в конференц-зале для какого-то объявления, которое пообещал им старший Вьюгин. Но говорить начал Илья.