- -
- 100%
- +
© Галина Грановская, 2025
ISBN 978-5-4485-1775-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть первая
1
Василий отступил в сторону, пропуская гостя в прихожую. За его широкой спиной уже раздевались Серега и Маринка Девяткины.
– Всем привет, – поздоровался Пашка. Поставил пакет с бутылками на ободранный пол, чтобы пожать Сергею руку.
– Привет-привет, дремучий дед, – насмешливо откликнулась Маринка, стягивая сапог и надевая принесенные с собой тапочки. – Один пришел? Так никого и не нашел до сих пор?
Сергей мужик ничего, спокойный, а вот жену его, Маринку, Пашка не любил. Он таких, языкатых побаивался. Терялся от их напора. Вот и сейчас не нашелся, что сказать, только неопределенно пожал плечами. И чтобы пресечь дальнейшие вопросы, повернулся к Ваське:
– А именинница где?
– Все возится. Давайте, проходите… Варька, заканчивай кашеварить, все уже собрались! – крикнул нетерпеливо в сторону кухни.
Видно было, что ему уже сильно не терпелось пригубить.
– Пашка, мужчине одному нельзя, – продолжала гнуть свое Маринка, поправляя перед зеркалом прическу. – Гастрит заработаешь, не говоря уж о всяких болезнях ниже пояса.
Вот привязалась! Есть же такие, медом их не корми, дай настроение другому испортить.
– Да я, вроде бы, того, женат, – кисло попытался отшутиться Пашка.
– Жена была, да сплыла, – глянув на него через зеркало выпуклыми черными глазами, усмехнулась Марина. – От хороших мужиков, между прочим, жены не сбегают…
– Отстань от него, – приказал Серега. – Пойди, вон, к Варваре, может, ей помощь нужна.
– Ой, братцы, а какой мы самогон принесли! – вспомнила Маринка и причмокнула толстыми губами. – Сама делала, чистый, как слеза! И помидорчики с огурчиками своего засола.
Из кухни с пылающими от жара щеками, вытирая руки вафельным полотенцем, появилась, наконец, и виновница торжества в новом трикотажном платье, плотно облегающем ее пышные телеса.
– Давай сюда свои помидорчики с огурчиками, к водке пойдут на закусь. А самогон, Вась, в комнату неси.
– Ну, подруга, с днем рождения! – Серега торжественно преподнес букет белых хризантем, а Маринка коробочку с духами.
Женщины расцеловались.
Пашка, хотя цветов и не купил, тоже лицом в грязь не ударил, внес в праздник свою лепту: передал Василию пять бутылок пива, а полукилограммовую коробку конфет «Примадонна» вручил Варваре. «Примадонна» Василию сильно не понравилась. Мгновенно переведя шоколадные граммы в алкогольные единицы, с упреком посмотрел на приятеля, – это сколько же еще водки (не говоря уж о пиве) можно было купить! А Варьку подарок тронул.
– Добрый ты, Павлик, – произнесла, косо взглядывая в сторону мужа – учись, мол. Как будто Ваську можно взглядом пронять! – Красивая коробка. Дорогая, наверное?
Пашка смущенно отмахнулся – чего там, гулять – так гулять! День рождения все-таки. Никто его в гости давно уж не звал. Нет, к Ваське он, часто по-соседски забегал, со школы друзья-приятели. Но одно дело на кухне пиво пить, и совсем другое, когда вот так – накрытый белой скатертью стол в комнате, а на нем салаты в вазочках, красиво уложенные кружки колбасы и треугольники сыра на тарелках. Грибочки, оливье… Он сглотнул слюну. И Серега оценил:
– Красиво. Ты, Варька, молодец.
– Старалась, – кивнула Варвара, передвигая закуски, чтобы освободить место под тарелку с солеными помидорами и огурцами. – Еще и горячее будет, и торт.
Василий, по случаю праздника облаченный в белую рубашку и брюки, нетерпеливо шлепнулся на диван.
– Давайте, рассаживайтесь, где кому нравится.
Первый тост, как положено, за именинницу. Слегка растрепанную от беготни, но довольную, что все путем, все, как у людей – и стол и гости. Второй – за родителей, которые вырастили такую красавицу. Потом за мужа, естественно, который поддержка и опора. Потом за все хорошее… Павел быстро захмелел, да так, что не смог сказать никакого тоста, когда подошла его очередь. Немудрено, целый день голодный бегал. Когда Варвара внесла в комнату поднос с жареными куриными окорочками, обложенными горячей картошечкой, посыпанной укропчиком, тут же навалил себе целую тарелку. Снова выпили. Пошли разговоры. Сергей и Васька работали вместе, им было о чем поговорить. Варвара с Маринкой сплетничали, делились последними новостями. А Пашке и так было хорошо, безо всяких там разговоров. За окном дождь, слякоть, а здесь уютно, тепло, такая вкуснятина на столе – чего еще надо?
Когда выпито было достаточно, и горячее съедено, Варвара унесла на кухню грязные тарелки, оставив только бутылки и салаты, вытерла стол и, оглядев мужчин, неожиданно объявила:
– Пока чай греется, будем играть!
– В бутылочку! – радостно завопила Маринка.
– Мы, что, дети, что ли? – возмутился Серега.
– Чо выдумываешь, какая еще игра? – поморщился Василий.
– А такая! На днях в поликлинике полы мыла, а там девчонки-практикантки в ординаторской перед планеркой играли…
– Варька, брось! – предостерегающе поднял палец Василий. – Сидим культурно, твой юбилей, отмечаем, че те еще надо?
– Да скучно ж, просто сидеть да пить! – крикнула Варвара и повернулась к подруге за поддержкой. – Мариш, ну скажи им!
– Ага, – кивнула Маринка. – Скучно.
– Сейчас книгу принесу и сыграем. Увидите, интересная игра.
– Нам не скучно, – помотал головой Василий. – А если вам скучно стало, и говорить не о чем, так спойте! Маринка, начинай.
– Пусть Варька начинает. Из меня какая певица, – отмахнулась Маринка.
– Маринка после первой бутылки не поет, – хмыкнул Серега. – Не та кондиция. Разве что после второй… а после третьей она тебе не то что споет, а и станцует, верно, Марин? Станцуешь? Как тогда в баре… на столе. Елы-палы! – Серега весело заржал.
– Да, дала ты тогда копоти, – согласился Василий. – Мужик-то тот… сильно пострадал.
– А чего, спрашивается, тянуть ко мне свои волосатые лапы? – взъерепенилась Маринка. – Еще мало получил. Надо было покрепче его лягнуть.
Воспоминания о баре были ей неприятны. Не оттого что она пьяная танцевала на столе, с ней и не такое случалось, а потому что вечер тот закончился большими неприятностями. Сдвинув два стола вместе, сидели тесной компанией, – все свои, – и отмечали… отмечали… они так часто что-то отмечали, что уже и не вспомнишь, по какому поводу был сабантуй. Да и какая разница? Непонятно, откуда в их компании тот старый козел взялся. Вроде бы чей-то знакомый. (Правда, в конце, когда стали вычислять, чей именно, никто так не признался!). Мужик сильно был навеселе. Все норовил ей под юбку заглянуть, когда она, раздухарившись, выплясывала, а потом вдруг – цап за ногу! Ну, она его и пнула слегка. Точнее, просто ногой дернула от неожиданности. И сломала наглецу нос. Случайно вышло. Он в крик, вроде бы в туалет побежал, кровь смыть, а оказалось, милицию вызвал. Всех и загребли. Пока разобрались что к чему, и кто виноват, пришлось провести несколько часов в ментовке. И все на нее рассердились за то, что вечер испортила. Как будто это ее вина!
– Варька, где ты там? – крикнул Василий, наполняя стаканы. – Давай быстро сюда, выпьем, и ты нам споешь. Ведь, правда, зараза, хорошо поет? – обернулся к Пашке.
– Классно, – сыто икнув, согласился Павел. – А готовит еще лучше. Повезло тебе, Васька.
– Не жалуюсь, – кивнул Василий. – Варька! Иди сюда, говорю! Спой нам «По Дону гуляет казак молодой». По заявкам публики.
– Да спою, спою, – отозвалась из соседней комнаты Варвара. – Только сыграем сначала. Говорю ж, интересная игра. Вам понравится. Сейчас, вот только книжку найду… Для этой игры книга нужна.
Василий пожал плечами, удивляясь поразительной глупости жены.
– Да откуда у нас книги? Нету у нас никаких книг, а твои женские журналы я вчера в сарай вынес.
– Это у тебя нету, а у меня есть, – с торжеством в голосе произнесла Варвара и вышла из спальни, неся в руках увесистый том. – Вот, «Путешествие в страну инков». Какой-то – она вгляделась в обложку, – Ма-гус Ин-кас написал.
– Ну и толстенная! – поразилась Маринка. – Полжизни, наверное, ее мужик сочинял. Где такую взяла?
– Где взяла, там уж нет! – Варвара уселась на свое место, и, отодвинув в сторону стакан, положила книгу перед собой.
– В больнице, небось, сперла, – хмыкнул Василий, закусывая огурчиком.
– Да прям-таки! В субботу в третьем подъезде убирала, смотрю, на подоконнике валяется. Ну, думаю, наверное, кто-то из студентов забыл. Там Петровна студентам комнаты сдает.
– А ты и рада чужое прихватить, вместо того, чтобы этим студентам занести, домой приперла, – с притворным осуждением покачал головой Василий.
– А вот и нет, – обиделась Варвара. – Я, между прочим, первым делом, как раз к Петровне и позвонила. А она мне – съехали студенты, общежитие им дали. Ладно, говорю, если что, пусть ко мне за книжкой зайдут, а я ее пока почитаю.
– Читательница нашлась! – фыркнул Василий.
– А с чего мне такую толстую книгу Петровне оставлять? – удивилась Варвара. – Может, студенты и не придут за ней, может она и не ихняя совсем? Я посмотрела, библиотечного штампа нету. Значит, пока ничья. Так пусть она у меня и побудет, пока хозяин не объявится. Если вообще объявится. Значит, слушайте, игра такая: открываешь страницу наугад и читаешь, что на ней написано. Потом закрываешь книжку и говоришь: судьба, судьба, дай ответ, сбудется это или нет? И снова, значит, книжку открываешь. Если попал на ту же самую страницу, ну или рядом, значит, все так и будет, как написано.
– Так это ж практикантки твои не простую книжку открывали! – рассмеялась Маринка. – Есть такая, китайская книжка для гаданий, «Книга перемен», кажется, называется.
– Ничего подобного. Я спрашивала. Девчонки сказали, любая книга подойдет.
– И учебник по математике? – хохотнул Серега.
Варвара обиделась.
– Вам одно развлечение – заливать водку в глотку.
– Да не слушай их, Варька. Не хотят мужики и не надо, сами сыграем, – сказала Маринка. – Я в гадания верю. Когда на картах гадаю, или на кофейной гуще, то, между прочим, многое сбывается.
– И мне интересно, что меня ждет, – неожиданно даже для себя подал голос Павел.
Как-никак, день рождения у человека, отчего не сделать ему приятное?
– Вот с тебя и начнем, – обрадовалась Варвара мужской поддержке, и положила книгу перед Пашкой. – Открывай.
Он послушно раскрыл ее наугад и пробежал глазами несколько строк.
– Ты вслух, вслух читай, – подтолкнула его Маринка. – Интересно же.
– Да чушь тут какая-то, – неуверенно произнес Пашка. – Непонятно, к чему такое…
– Дай сюда, я погляжу, – Маринка потянула книгу к себе. – Это как гадание, тут надо не прямой смысл искать, а то, что за этими словами кроется. Сейчас я тебе все растолкую.
Пашка пожал плечами.
– Не знаю, как такое можно растолковать.
– «Он шел, едва передвигая ноги, вдоль русла реки, – пока мог. Потом лежал, задыхаясь от влажного смрада, под высоким деревом с широкими листьями, по стволу которого бегало бесчисленное множество насекомых и ящериц, – прочла Маринка и остановилась. – Да, похоже, и в самом деле ерунда, география какая-то… Может, еще раз попробовать? – предложила.
– Нельзя, – категорично заявила Варвара. – Надо дочитать страницу до конца, а там посмотрим.
– Ладно, читайте, раз начали, – поддержал Серега. Пользуясь тем, что все внимание сосредоточилось на книге, он, следуя примеру Василия, пропустил очередную внеочередную рюмку самогона. – Маринка все растолкует. Она может, правда, Марин?
– «Он шел, едва передвигая ноги, вдоль русла реки, – пока мог. Потом лежал, задыхаясь от влажного смрада, под высоким деревом с широкими листьями, по стволу которого бегало бесчисленное множество насекомых и ящериц. Кричали какие-то птицы, какие-то звери подкрадывались все ближе. Еще немного и наступит момент, когда им нечего будет остерегаться. Он отчетливо понимал, что жить ему осталось недолго», – монотонно бубнила Маринка.
– Похоронная какая-то книга, – Васька зевнул. – И зачем всякую дрянь в дом тащить?
– «И в тот самый миг, когда душа уже смирилась с неизбежностью покинуть этот мир, послышались человеческие голоса. Чьи-то проворные руки ощупали его истерзанное тело, потом его подняли, положили на что-то, похожее на одеяло, и понесли. От тряски ему стало плохо, и он потерял сознание. Когда очнулся, увидел пучки сухих трав, которые покачивались над ним, подвешенные к тростниковой крыше; сквозь щели плетеной стены пробивались солнечные лучи. Кто-то приподнял ему голову, чтобы влить в рот немного горьковатой жидкости. Он сделал глоток, и внешний мир снова исчез. Ему казалось, что он проспал всего несколько мгновений, но когда в очередной раз открыл глаза, увидел догорающий перед входом в хижину костер. Было уже ночь. Кто-то сидел рядом, вздыхая и покашливая. Хотелось пить. Словно угадав его желание, к его рту поднесли деревянный ковш с тепловатой водой, и он сделал несколько глотков и снова уснул. Потом снова был день, и было очень жарко. Мокрый от пота, он лежал на травяной подстилке. Солнце просвечивало сквозь листву высокого дерева, видимого сквозь дверной проем. Он повернул голову, силясь осмотреть хижину. И наткнулся на внимательный взгляд выпуклых карих глаз. Сидевший рядом полуголый человечек, напоминавший сморщенного гнома, был тощ и очень стар…»
Василию совсем стало не под силу терпеть эту мутотень. Он вырвал книгу из рук Маринки и швырнул ее за диван.
– Далось вам это гадание! Выпьем лучше.
Что все и сделали.
– А теперь запевай, Варька!
Его вертело, бросало из стороны в сторону, и несло туда, где ширилось, неумолимо расползалось, росло с фантастической скоростью, заполняя все больше и больше пространства, темное пятно – еще несколько секунд и оно поглотит его. За какие-то мгновения до удара Пашка закричал, нет, завопил во всю силу своих легких… и проснулся. На полу. Он таки действительно падал, но, слава Богу, всего лишь с дивана на пол. Полежал, приходя в себя, не сразу узнавая стены своей квартиры. Его все еще трясло, но уже не от страха, а от холода. Забыл с вечера закрыть форточку, и сквозняки унесли всё то слабое тепло, что давали старые батареи. Надо же, какие кошмары могут с перепоя присниться. Перевернувшись, он встал на четвереньки и, постанывая, принял кое-как вертикальное положение, сделал шаг к окну и захлопнул форточку, после чего снова свалился на диван. Натянул на себя одеяло, желая одного – снова заснуть и проснуться в тепле и в добром здравии. Но заснуть не получалось. Голова трещала, глаза словно песком засыпаны, в желудке мерзким комом ворочалась горсть мелких гвоздей. Надо вставать, надо что-то съесть. А лучше выпить. Пол снова обжег холодом и закачался, но преодолев себя, Пашка добрался до ванной. Похоже, Маринкин самогон все-таки был не самого лучшего качества. Кое-как умывшись и глотнув ледяной воды из-под крана, почувствовал себя немного лучше. Побрел на кухню. Хотя чего было идти – отлично знал, что в доме хоть шаром покати. Вчера, прежде чем набивать сумку пивными бутылками, следовало бы хлеба купить и пакетик чая, пробубнил в голове гадкий трезвый голос. Было бы чем утром голод придушить. Да и бутылку пива не помешало бы заначить в холодильнике. Права была Ленка, повторяя – в те времена, когда они еще жили вместе, – не умеет он мыслить перспективно.
Пашка выскользнул на площадку и клюнул пальцем кнопку звонка. На пороге тут же, – словно поджидала его у двери, – возникла тетя Рая, седой, коротко стриженый колобок в пестром фартуке поверх байкового халата.
– Здравствуйте, тетя Рая. Не выручите?
– Выручу, – бросив на него быстрый взгляд, соседка отступила назад, впуская в прихожую. – Сколько надо-то?
Риторический вопрос. Много все равно не даст. Это и хорошо, много возьмешь – долг не вернешь. А не отдашь – в следующий раз не попросишь.
– Сколько не жалко, – традиционно ответил, закрывая за собой тяжелую, обитую дерматином дверь. – Но лучше столько, чтобы до зарплаты хватило.
Последнюю фразу для себя пробормотал, поскольку Раиса Егоровна уже скрылась в спальне. Но в одиночестве не остался – из кухни с понимающим выражением лица выглянул Иван Игнатьич.
– Опять у Лямкиных праздник?
Значит, даже в этом подъезде слышно было, как Варвара с Маринкой горланили. Говорил им, не орите, но им, когда напьются, если слово поперек – самый кайф, всякое «нельзя» только раззадоривает. До одиннадцати, подбоченилась пьяная Маринка, имеем полное право тишину нарушать. Поспорь с ней! Особенно, когда она вот так, сильно навеселе. Ладно бы и в самом деле пели, а то ведь, вопили, как резаные, и частушки были матерные…
– Да так, посидели, – неопределенно ответил, переминаясь с ноги на ногу, морщась от головной боли. – У Варьки день рождения был.
Сосед неодобрительно покачал головой.
– Пореже бы ты туда заглядывал. У них каждый второй день недели или день рождения или Новый год.
– Да нет, на этот раз, правда…
Иван Игнатьич недоверчиво хмыкнул. Но ведь день рождения действительно был!
Раиса Егоровна вынесла две бумажки.
– Хватит?
– Должно, – Пашка принял в ладонь потертые купюры и вымучил из себя улыбку. – На хлеб и воду. Потом поститься буду.
Соседка фыркнула.
– И без поста скелет один.
– Как раз на холодец, – примкнул к жене Иван Игнатьич. – Кожа да кости.
– Зато у тебя язык без костей! – шуганула мужа Раиса Егоровна. Не любила, когда кто-то встревал в воспитательный процесс. – Краном занимайся, который уж день капает…
– Новый давно купить надо, – поворачиваясь спиной, недовольно проворчал в ответ Иван Игнатьич. – Все экономишь. Этот сегодня отремонтируешь, а завтра он снова потечет.
– Ну, так и купи из своей пенсии-то. Мне, что ли, за кранами бегать? – возмутилась Раиса Егоровна и снова обернулась к Пашке.
– Запустил ты себя, Павлик, инженер, а выглядишь как бомж какой.
– Не инженер, а охранник, – от нравоучений головная боль усилилась.
– То-то и оно, – не отступала соседка, – я и говорю, сторожем работаешь, хотя инженер по профессии. Родители – царство им небесное! – старались хорошее образование дать. А ты взял, да все их труды одним махом и перечеркнул – в сторожа подался.
– Вы же знаете, что меня узкотехническая специализация была, – сто раз он ей это разъяснял! – К тому же, на спец производстве, где делали то, на что сейчас спроса нет.
– Сейчас какую хочешь работу можно найти, – упорствовала Раиса Егоровна. – Купи газету «Где? Что? Почем?», там полно всяких объявлений. Кто ищет, тот всегда и все найдет… и место инженера, в том числе.
– Да мне и на моем месте пока неплохо, – вымучил улыбку Пашка, пятясь к двери.
Ему не терпелось побежать в ларек, поскорее пива купить. Но не хлопнешь же дверью, после того, как тебя в очередной раз выручили.
– Голова, Павлик, у тебя светлая, но безалаберная. Потому и живешь, как бомж, питаешься, как бомж, – не успокаивалась соседка. – И ходишь, как бомж.
Взявшись за дверную ручку, мимоходом оглядел себя в висевшем в прихожей зеркале.
– Не на праздник иду, а в ларек за хлебом, – пробормотал. – Одет как обычно, спортивный костюм…
– Был спортивный когда-то, – фыркнула Раиса Егоровна. – Теперь его разве что на пугало огородное натянуть. Штаны драные, резинка разболталась, коленки отвисли. Да и ботинки каши просят, – закончила безжалостно.
Штанов в зеркале видно не было, но Пашка к ним особых претензий не имел. Штаны как штаны, еще ничего. А вот ботинки действительно ставили его в тупик. Если отдать их в ремонт – в чем ходить, пока будут чинить? А не отдать, глядишь, через пару-тройку недель придется по лужам в тапочках шлепать. А точнее, босиком, потому что тапочек у него нет. И не у кого даже на время обувкой разжиться – пока ботинки будут в ремонте – ножка у него сорок шестого размера. Нормальная, в общем-то, при росте в метр девяносто.
– А ты сходи, вон, в этот, как его… в «хенд» этот, – снова высунулся из кухни Иван Игнатьич, с плоскогубцами в руках. – Там почти даром одеться можно.
На этот раз Раиса Егоровна мужа поддержала.
– И в самом деле, сходи, – подхватила. – Вещи там, хотя и из вторых рук, а получше твоих будут. А бывает, что и ненадеванные попадаются. Стеша, вон, приезжала, купила совершенно новый костюм!
– Приезжала? – слабо встрепенулся Пашка. – А чего ж это я ее не видел?
– Да кого ты вообще сейчас замечаешь? – в свою очередь удивилась соседка. – Живешь как бирюк.
Стеша могла бы и сама зайти, постучать мимоходом в соседнюю дверь, мысленно ответил он. Дружили они в детстве, а повзрослев, в одной компании тусовались. Ему даже одно время казалось, что между ними не просто дружба была. Потом-то он понял, что это просто казалось. С его-то стороны, пожалуй, так точно что-то большее наклевывалось – в юности Стешка красивая была, – только она его быстро на место поставила.
У соседей три дочери. Младшие, близняшки Оксана и Светлана, тоже симпатичные, но до Стешки им, особенно в те времена, было далеко. Тем не менее, они почти сразу после школы замуж повыскакивали, за институтских однокурсников; и мужей и детей давно имеют, и живут в городе, неподалеку от родителей. А красивая и умная Стеша в деревне застряла со времен распределения молодых специалистов. Такие, вот, жизненные парадоксы…
– Замуж не вышла? – поинтересовался, так, больше из приличия.
– За кого? – Раиса Егоровна безнадежно махнула рукой. – В таком возрасте нормальные мужики давно женаты, а всякие недоумки да пьяницы – на кой они нужны?
Последнее замечание почему-то его зацепило.
– Я много не пью, а вот тоже никому не нужен, – пробубнил.
Лучше бы промолчал.
– Это ты пока не пьяница, – уточнила Раиса Егоровна. – Но будешь, если с Васькой водиться не перестанешь. Ты – прежде чем вынести приговор, оглядела Пашку с головы до ног, – ты непутевый. А ведь как хорошо жизнь начинал. И жена у тебя хорошая была. Видная, работящая, чего не жить? Чего, с Ленкой-то разбежались?
– Долго рассказывать, – уклончиво ответил, отступая к двери.
Пора, пора бежать. Завоспитывает.
– Так про какую вы комиссионку говорили? – взглянув на свои ноги, вспомнил уже на пороге.
– Отстал ты, Павел, от жизни. Это раньше комиссионки были. Теперь эти магазины «Сукин хенд» называются, – ухмыльнувшись, пояснил Иван Игнатьич, вытирая полотенцем руки. Теперь, когда дело было сделано, он имел полное право участвовать в разговоре и говорить то, что хочется.
– Очень смешно! – возмутилась Раиса Егоровна. – Не «Сукин хенд», а «секонд хенд». Что означает, «вторые руки».
– Один черт, импортным старьем торгуют. Англичане да немцы всего накупились выше головы, а нового-то хочется. Вот они старые тряпки и сбагривают в слаборазвитые и прочие страны под видом благотворительной помощи. Хотя, на самом деле, исключительно ради собственной выгоды. Чтобы свои немецкие мусорки старьем не забивать и на переработку этого хлама не тратиться. При этом еще благодетелями слывут. А нашим перекупщикам радость – наоткрывали магазинов с этим добром и зарабатывают. На бабах в основном. Их туда как магнитом тянет. От того и называются магазины эти… – скосив глаза в сторону жены, старик сделал паузу и эффектно закончил: – «Сукин хенд»!
Раиса Егоровна на этот раз одергивать мужа не стала, только головой покачала.
– И где этот ваш… «хенд»? – спросил Павел.
– Везде их сейчас полно. Один так совсем рядом, в Банном переулке. Там, где мастерская раньше была.
– Около с шашлычной, что ли? – уточнил Пашка, глотая слюну.
– Да ты голодный! – спохватилась Раиса Егоровна, от которой ничего не могло ускользнуть. – Чаю выпьешь?
Конечно, дальнейшее пребывание у соседей грозило новой порцией нравоучений, но даже чай лучше, чем ничего, а потому Пашка дал задний ход и, сняв ботинки, протопал на кухню, пока угощать не передумали. Когда что-то предлагают, главное – не упустить момент.
Боком втиснулся в щель между столом и холодильником, где еще в детстве сидел. Раиса Егоровна поставила перед ним тарелку и налила чаю. Пашка погрел руки о горячую чашку, потом приподнял ее, рассматривая облезлого, знакомого со времен детского сада, медвежонка на боку. В этом доме ничего не меняется.
– Ешь, пока теплые, – Раиса Егоровна пододвинула поближе к нему круглую горку оладьев. – Сметану бери. Или варенье.
Упрашивать Пашку долго не приходится. Положил себе еще с пяток, и полил щедро вишневым вареньем. Сделал глоток, второй, и замер, чувствуя, как расправляется скукоженный желудок. Еще пара глотков и голову стало отпускать.