Юлий Цезарь. Жрец Юпитера

MICHAEL GRANT

JULIUS CAESAR

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2025

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2025

Предисловие

В XIX веке о Юлии Цезаре писали по-разному, но одно оставалось неизменным. Все и всегда отзывались о нем как об одном из величайших политиков, когда-либо живших на земле. Его считали человеком цельным и почти совершенным. В наше время, когда на политической арене появляется слишком много разнообразных деятелей, энтузиазм по его поводу несколько ослабел. Тем не менее по-прежнему трудно найти личность, подобную Цезарю, соединяющую в себе такое множество ярких и разнообразных талантов.

Цезарь был проницательным политическим деятелем и превосходным пропагандистом, человеком широко и глубоко образованным, прекрасным администратором и исключительно одаренным автором. Гениальный военачальник, он обладал магнетической властью над своими солдатами. Цезарь славился выдающимся обаянием и имел такой успех у женщин, что его древние биографы часто приписывали ему животную мораль. Но это было не совсем точно, поскольку в его сексуальной жизни, даже в его знаменитом романе с Клеопатрой, всегда присутствовал элемент расчета.

Цезарь проявлял необыкновенную прозорливость почти во всех своих начинаниях. Только в редких случаях, участившихся, правда, в последние годы правления, когда нетерпеливая жажда все большей власти взяла над ним верх, он допускал просчеты. Его устремления очень часто были связаны с деньгами, и вся его жизнь представляла собой непрерывную погоню за увеличением состояния.

Цезарь не использовал в полной мере всех своих возможностей для сокрушительного разгрома британцев, однако кампания в Галлии сопровождалась ужасными, вызывающими отвращение зверствами, в том числе и массовыми убийствами. Но и это также было следствием расчета, хотя и вызывает сомнение тот факт, что таким образом Цезарь достиг своей цели, заключавшейся в запугивании противника. Во всяком случае, в ходе последовавших затем гражданских войн была наконец сделана попытка заменить жестокость милосердием. И снова это была политика, базировавшаяся на строгом расчете. Теперь врагами были не варвары, истребление которых (независимо от того, как эти события трактовались философскими течениями того времени) могло вызвать протест только со стороны отдельных оригиналов. Врагами в этих войнах были собратья-римляне, признания которых Цезарь добивался всю свою жизнь.

В последние годы он напрасно искал популярности, по крайней мере среди представителей правящего класса. В роли диктатора он стал им ненавистен. К вершине пирамиды власти Цезарь шел постепенно, и каждый его новый шаг неумолимо приводил к еще более существенным нарушениям закона. Вскоре оказалось, что единственное средство спасения от грядущего возмездия – это деспотическая власть, которая делает ее обладателя раз и навсегда недосягаемым для врагов.

Устои аристократической Римской республики, добившейся в прошлом великих целей, расшатывались, предвещая ее распад. Олицетворение римских традиций, Цезарь явился также и провозвестником будущего. Он уничтожил руины прошлого и установил единоличное правление, впоследствии увековеченное длинной вереницей римских императоров. Это были правители, смело называвшие себя «цезарями».

Среди множества талантов Юлия Цезаря была также потрясающая способность навязывать окружающим свою волю. Правящие группировки, побежденные и оттесненные от власти Цезарем, представляли собой сообщества гордых, бесчеловечных и лживых людей. Их поведение являло собой странную смесь приверженности букве закона и жестокости, но Цезарь часто проявлял себя столь же порочно, как самый порочный из них. Прошло время безоглядной романтизации его неограниченной верховной политической власти. Но изменилась и наша собственная позиция, и теперь кажется объяснимым желание сделать в ряду многочисленных попыток еще одну и сопоставить сочетавшиеся в этом человеке крайности, его положительные и отрицательные стороны, ведь результаты достижений Цезаря серьезно повлияли на будущее. Они ощутимы и до сих пор.

На всем Средиземноморье римляне создали государственное имперское образование, подобного которому не существовало ни до, ни после того. Политика Цезаря, агрессивная и жестокая, сопровождалась геноцидом, но в значительной степени именно благодаря ей это многонациональное государство из средиземноморского превратилось в континентальное, то есть в прообраз современной нам Европы. Тот факт, что человек, добившийся таких потрясающих результатов, оказался также фигурой первой величины в области культуры, поражает и кажется неординарным.

Поздняя Республика славилась не только беспрецедентно щедрой материальной, но и превосходной литературной культурой, ни в коем случае не являвшейся чистым подражанием греческой. В этом мире Цезарь мог сохранять свои позиции рядом с Цицероном, Катуллом и Лукрецием. Никто, кроме, возможно, Уинстона Черчилля, не приблизился к вершинам его мастерства в описании глобальных событий, которыми он сам и управлял.

Я выражаю глубокую благодарность моей жене за ее помощь при работе над этой книгой. Я также хочу поблагодарить господ Майкла Райберна, Алана Кендалла и мисс Сьюзен Филлпотт, господ Вейденфилда и Николсона.

Глава 1

Рим и молодой Цезарь

Скромный дом, где родился Цезарь, был расположен в шумном и богатом квартале Субура, неподалеку от форума, центра римской общественной жизни.

В те времена во главе государства стояли два консула, которых выбирали на один год. Эта служба считалась высшей честью, доступной гражданину. В течение столетий общественная жизнь Рима управлялась замкнутым кругом лиц, потомков консулов. Считалось, что человек имеет благородное происхождение, если среди его предков был консул. Во всех старейших семействах Рима из поколения в поколение передавались навыки и традиции политической деятельности. Именно эти семейства доминировали на выборах и управляли финансовыми и международными делами Республики. Среди знати, многие представители которой были людьми разносторонне образованными и способными, встречались и самые жестокие и жадные властители, которых когда-либо видел цивилизованный мир. Методы правления в те времена не отличались стерильностью. Взяточничество считалось нормой. Политики щедро оплачивали народные развлечения, заключали брачные союзы, основанные на холодном расчете, и содержали целые армии «нахлебников», которых можно было каждый день видеть толпящимися вокруг влиятельных персон в их домах и на форуме. Система взаимной зависимости пронизывала всю общественную жизнь. Она связывала патронов, чей характер являлся опасным сплавом средиземноморского темперамента и прусских наклонностей, и их клиентов, которые также имели возможность применять силовые методы борьбы, если этого требовали хозяева. А такая необходимость возникала часто: вокруг царили жестокость и предательство.

Сенат был именно тем местом, где концентрировалась вся власть знатных семейств, хотя с формальной точки зрения декреты сената являлись не законами, а только рекомендациями. В пределах сената огромные полномочия были предоставлены узкому кругу экс-консулов. Эти «консулаты» могли вступать во внутренние споры, но обычно монолитно выступали против внешних сил. Они, как, впрочем, и другие представители знати, стремились, за известными исключениями, быть консерваторами, «добропорядочными людьми» (так они сами себя называли), старались поддерживать статус-кво, стояли на страже права на частную собственность и престижа сената, осененного блеском мощной античной традиции.

Декреты сената носили рекомендательный характер, поскольку законодательным органом являлась ассамблея народа Рима, народное собрание, которое, помимо этого, назначало главных должностных лиц государства. Эта система весьма отдаленно напоминала представительную демократию. Большинство итальянцев проживали в городах, имевших статус, соответствующий статусу Рима, и официально обладали правом голоса. Но лишь немногие избиратели имели реальную возможность осуществить это право на практике. Кроме того, громоздкая система коллективного голосования неизбежно порождала всевозможные злоупотребления, совершавшиеся по воле знати. Римляне были привержены букве закона, и выборы проходили в соответствии с установленными правилами, однако в последние годы существования Республики, в результате чудовищных интриг, которыми славился сенат, выборная система была извращена и развалена.

В течение III–II веков до н. э. эта безумная, скрипящая политическая структура победила на огромной территории Средиземноморья. В то время, когда Цезарь появился на свет, империя состояла из Италии (которая тогда простиралась до Апеннинских гор), присоединенной к ней Цизальпинской Галлии (Северная Италия), провинций Сицилии, Сардинии – Корсики, Нарбонской Галлии (Южная Франция), Киликии (кольца береговых охранных поселений в Юго-Восточной Анатолии) и исключительно богатых провинций в Африке (Тунис) и Азии (Западная Анатолия). Приобретение этих двух выдающихся доминионов в 146-м и 133 годах до н. э.

привело к тому, что Рим перестал быть расширившимся городом-государством или итальянской федерацией. Однако лишь немногие политические деятели метрополии осознавали свою ответственность за державу. Власть над провинциями давала серьезные преимущества в непрерывной, всепоглощающей борьбе за главенство в Риме, и провинциалы оказывались в этой борьбе полезными союзниками.

В течение длительного времени политических партий не существовало. В ходе жестоких междоусобиц с помощью чудовищных сделок знать собирала для своей поддержки различные социальные и экономические группы, образуя конфликтующие и переходящие от одной стороны к другой группировки, которые, расширяясь, вовлекали в свой круг состоятельных деятельных граждан. Во времена более поздней Республики наметилась тенденция слияния этих групп, причем определилось два главных направления. Хотя часто между ними трудно обнаружить существенные различия, одно из этих направлений было просенаторским, консервативным и часто реакционным. Другое базировалось на методе непосредственного обращения к собранию граждан в обход сената. Политические деятели, склонные использовать последнюю методику, называли себя «народными людьми» (популярами), хотя их так называемые народные интересы заключались отнюдь не в развитии демократии, а в достижении собственных целей. Бессмысленные лозунги и обман были характерны для обеих сторон, различалась только фразеология. Резкое разделение между группами знати, одобряющими эти два типа политического подхода, впервые стало очевидным в 130-м и 120 годах до н. э., когда два молодых представителя знати, Тиберий и Гай Гракхи, не сумев обеспечить сенаторскую поддержку предложенным ими земельным реформам, обратились непосредственно к собранию граждан. Оба брата встретили свой смертный час во время мятежей, и их гибель ознаменовала начало столетия политического насилия. Изменившиеся времена сказались зловещим образом и в другой сфере. Когда Марий, итальянец по происхождению, выходец из среднего класса, несмотря на оппозицию сената поднявшийся к вершинам военной славы, ускорил процесс формирования профессиональных армий в Риме, эти войска вскоре стали ожидать вознаграждения скорее от своих генералов, нежели от государства.

В 90–89 годах до н. э. вспыхнула беспрецедентная гражданская война. Множество итальянских коммун, не обладавших в полной мере римскими привилегиями и правом голоса, восстали против своего исключения из общественной жизни, обвиняя в этом близоруких и твердолобых политиков. Рим выстоял в этой войне, но был вынужден уступить выдвинутым требованиям. Затем началась эпоха длительных и кровопролитных гражданских войн между антиконсерватором и популяром Марием и патрицием Суллой. Мария поддерживал Цинна, который стал его преемником. После гибели своих врагов, Мария и Цинны, Сулла одержал решающую победу над их сторонниками. Он возродил древний пост диктатора и занимал его более года, а не в течение шести месяцев, как это полагалось по закону. Впоследствии он отказался от этого поста, но перед этим сделал попытку восстановить разрушенную сенаторскую систему при помощи ряда мер, которые должны были искусственно сохранять консервативное правление.

Когда Цезарю исполнилось 13 лет, его родители всерьез задумались о будущей карьере сына. Они исходили из древних религиозных традиций, которые были очень сильны в семействе Юлиев. Эти традиции и вдохновили их на создание плана, согласно которому Цезарь должен был занять пост жреца верховного римского божества Юпитера. Эта должность, хотя и казалась архаичной, давала большие социальные преимущества. Все же, оглядываясь назад, назначение Цезаря следует признать странным завихрением судьбы, так как этот пост был связан с массой экстраординарных, архаичных табу. Например, жрец имел право жениться только один раз (а это вряд ли устроило бы Цезаря, так же как и других влиятельных римлян). В наши дни эти табу представляют собой настоящую сокровищницу для ученых. Пост жреца требовал также практически полного отказа от участия в общественной жизни. Жрец не только сам не должен был выполнять никакой физической работы, он не имел права видеть, как работают другие! Возможно, по этим причинам торжественное посвящение Цезаря отложили до того времени, когда он станет старше, а пока его жизнь никак нельзя было назвать бедной событиями.

Когда Цезарю исполнилось 15 лет, в Пизе умер его отец. Он был претором, то есть занимал вторую по значимости должность после консула, и достиг поста правителя Азии, но консулом никогда не избирался. Однако, поскольку среди его предков были консулы, семейство Цезарей относилось к аристократическим. И даже более того, оно входило в избранный круг наиболее благородных кланов, известных как патриции. Имеются различные интерпретации родового имени Цезарей: возможно, один из древних членов этого семейства был извлечен из утробы матери путем кесарева сечения[1]. Термин «кесарево сечение» уходит корнями в легенду, согласно которой Юлий Цезарь появился на свет в результате этой операции.

Постепенно семейство Юлиев пришло в упадок и потеряло связь с основными центрами власти. Оно не располагало теми огромными средствами, которые были необходимы для того, чтобы добиться высоких постов. Многие аристократические семейства разорялись так же, как и Юлии, а ключевые посты переходили к богатым непатрицианским (плебейским) семействам. Обе сестры Цезаря сделали солидные, хотя и неблестящие партии. Что же касается брака самого Цезаря, то он должен был послужить для семьи козырной картой. Известно, что сестра отца Цезаря вышла замуж за выдающегося человека того времени, дикого и наводящего ужас Мария. В сфере политики он проявлял себя как ребенок, причем ребенок кровожадный, и тем не менее прославился как военный гений. Теперь Марий был мертв, но его соратник и последователь Цинна сохранил связь с домом Юлиев.

Цезарь был уже женат на Коссуции, или, возможно, они были только помолвлены. Коссуция происходила из семейства хотя и богатого, но не игравшего никакой роли на политической или социальной сцене. Более того, супруга жреца Юпитера должна была быть патрицианкой, а Коссуция ею не была. В то время разводы по политическим мотивам, почти всегда инициируемые мужьями, были чрезвычайно часты. И вот молодой человек разводится и женится на Корнелии, дочери Цинны (84 год до н. э.). Мотивы Цинны очевидны: он хотел укрепить дружбу с домом матери Цезаря, Аврелии. Три ее кузена, носившие имя Аврелии Котта, были влиятельными представителями либеральной знати, и на них Цинна мог положиться в борьбе против своего заклятого врага Суллы.

Радужные перспективы этого брака быстро рассеялись, поскольку Цинна был убит почти сразу после бракосочетания. Двумя годами позже Сулла стал диктатором в Риме (81 год до н. э.) и поставил Цезаря перед выбором: либо развестись с дочерью Цинны и заключить политически приемлемый для диктатора брак, либо уйти с политической арены. Такое предложение считалось знаком доброжелательности, современники Цезаря, получившие подобные указания, например Помпей, подчинились диктатору. Цезарь же отклонил предложение. Почему он так поступил? Потому ли, что любил Корнелию? Возможно, одним из мотивов этого достаточно смелого поступка были чувства к молодой жене. Однако на протяжении всей жизни Цезаря мы не найдем ни одного другого случая, когда бы он пожертвовал политическим положением ради любви к женщине. Но был ли отказ от предложения Суллы столь невыгоден? В 19 лет Цезарь, возможно, уже обладал какой-то долей той политической проницательности, которой прославился впоследствии. Весьма вероятно, он рассчитал, что Сулла долго у власти не продержится и что союз с партией его противников в конечном итоге может стать более выгодным. Как бы то ни было, переход на сторону беспощадного диктатора представлял собой значительный риск, а выигрыш оказался бы небольшим.

Сулла лишил Цезаря приданого жены и прав на наследство, которое она могла получить в будущем, его также отстранили от должности жреца Юпитера. Молодой Цезарь прекрасно понимал, что ему угрожает опасность, и счел разумным скрыться подальше от бдительного ока диктатора. Семья матери и коллегия девственных весталок, которая поддерживала священный огонь во славу богов, встали на его защиту. Сулла позволил замять дело, но Цезарю пришлось испытать на себе парализующее воздействие личной беседы со свирепым диктатором. Тот резко отозвался о внешнем виде молодого человека, поскольку ему не понравился его чересчур эксцентричный стиль в одежде: ремень вокруг талии молодого человека был приспущен, а рукава с бахромой доходили до запястья. Кроме того, Цезарь любил вычурные прически и удалял лишние волосы. Он был довольно высоким, хотя и худощавым юношей, с хорошим цветом лица и живыми темными глазами[2].

Казалось весьма разумным удалить Цезаря подальше от пристального внимания Суллы, и на семейном совете было решено, что он отправится в Западную Анатолию и поступит на службу к правителю Азии. По прибытии ему, как сыну сенатора, была поручена достаточно ответственная миссия в Вифинии. Это государство, расположенное на севере области, формально оставаясь независимым, являлось фактически клиентом Рима. Задача Цезаря заключалась в том, чтобы собрать и возвратить некоторые корабли, которые требовались для окончания войны против старого врага Рима, Митридата Понтийского. Царь Вифинии Никомед IV был человеком культурным, но глубоко приверженным греко-азиатским традициям. Многократно, хотя и не всегда добровольно, он выступал в роли союзника Рима. Царь поддался обаянию Цезаря и увлекся им настолько, что, по-видимому, вступил с ним в гомосексуальные отношения. По крайней мере, в течение последующих тридцати и более лет ходили такие сплетни, и об этом твердили политические противники Цезаря, приводя многочисленные грубые подробности. Так или иначе, но, когда прибывшая из Рима с деловой миссией делегация явилась на обед к монарху, Цезарь находился в группе женоподобных молодых людей, выполнявших обязанности царских виночерпиев. Анализируя этот факт, нужно учитывать, что для представителей молодой римской знати секс с мужчинами был так же привычен, как и секс с женщинами. Цезарь, очевидно, наслаждался своим пребыванием при дворе, поскольку сразу по прибытии в Рим он нашел предлог для того, чтобы возвратиться в Вифинию. Спустя долгие годы он по самым разнообразным поводам упоминал этот царский дом. Вероятно, царь Никомед оказал решающее влияние на развитие Цезаря в молодости и помог ему приобрести более широкие космополитические взгляды, нежели те, которыми обладало большинство римлян, принадлежащих к его классу.

Последующая деятельность Цезаря носила совершенно другой характер. Ему пришлось принять участие в военных действиях, и за участие в незначительной операции в Митилене (Лесбос) он был награжден дубовым венком, или так называемой гражданской короной. Это была чрезвычайно высокая награда, правда, в ту эпоху ее подчас присваивали по причинам достаточно фривольным. Мы не знаем, что, собственно, Цезарь сделал, чтобы заслужить ее, хотя весьма возможно, что он совершил геройский поступок. Затем Цезарь отправился в Юго-Восточную Анатолию (Киликию) на службу к тамошнему правителю, воевавшему с наводнившими область пиратами. Пробыл он в Киликии недолго и, узнав о смерти Суллы, решил немедленно возвратиться в Рим (78 год до н. э.). Однако когда консул Марк Лепид выступил против консервативных реформ Суллы, без сомнения пытаясь снискать поддержку со стороны популяров Мария, Цезарь, при всей своей преданности Марию, справедливо счел это выступление преждевременным и обреченным на провал и отказался присоединиться к нему.

Вместо этого он начал выступать с обвинительными речами, что было обычным для двадцатилетнего молодого человека его круга. В ту эпоху образование римских юношей из высшего класса считалось завершенным, если они имели навыки политической деятельности и ораторского искусства. Цезарь получил прекрасное образование. Его учителем был бывший раб Антоний Ниф, человек простой, умеренный и безразличный к вознаграждению. Сам он учился в Александрии и Риме и был мастером греческой и латинской риторики. Цезарь писал стихи и выработал свой собственный высокоэффективный стиль публичных выступлений, которые отличались ясным и простым языком, несколько высокопарной манерой и сопровождались энергичной жестикуляцией.

Обвинения, о которых шла речь выше, инициировались кандидатами на политические посты и были направлены против предшественников – провинциальных правителей. Их поведение и в самом деле слишком часто делало их уязвимыми для обвинений в вымогательстве, растрате или даже измене. Разумеется, у таких обвинений всегда была скрытая цель, которая состояла в том, чтобы отомстить за нанесенное зло или убрать конкурентов. Эти процессы обеспечивали пробивным молодым людям возможность получить известность и увеличить свое состояние. Например, в 67 году до н. э. обвинитель Марка Котты, кузена матери Цезаря, получил консульскую должность осужденного, хотя до того был всего лишь трибуном. Такими же были устремления Цезаря, когда он обвинил аристократа Гнея Долабеллу в вымогательстве у находившихся под его правлением македонцев (77 год до н. э.). Этот шаг был полезен также по двум другим причинам. Обвинитель рассчитывал обзавестись в провинции друзьями, которые были бы ему обязаны и могли впоследствии оказаться полезными. Кроме того, обвинение было предъявлено человеку, поддерживавшему Суллу, противнику Мария, дяди Цезаря. Защищаясь, Долабелла злобно прокомментировал отношения Цезаря с царем Вифинии и был оправдан. Однако Цезарь издал свою речь, и это увеличило его популярность. Такую же роль сыграло и второе судебное обвинение, выдвинутое в следующем году против печально известного агента Суллы, Гая Антония Гибриды, который беспощадно грабил греков. Запрос, сделанный претором, ни к чему не привел, но благодаря своему прекрасному выступлению Цезарь обзавелся еще большим количеством друзей в провинции.

Он неплохо провел оба дела, но его ораторское искусство все еще нуждалось в совершенствовании, и поэтому Цезарь объявил о своем намерении продолжить обучение на острове Родос. Там его наставником должен был стать известный греческий ритор, глава родосской школы красноречия Аполлоний Молон. Ранее его лекции посещал Цицерон, который был старше Цезаря на шесть лет и уже успел стать выдающимся оратором. По пути на Родос Цезарь нашел время, чтобы заняться делами в Вифинии, где только что умер его друг царь Никомед.

В соответствии с его завещанием Вифиния должна была присоединиться к Риму, поэтому для Цезаря там имелись потенциальные выгоды. Однако у побережья Анатолии Цезарь был похищен пиратами, представлявшими в то время серьезную угрозу безопасности и торговле Средиземноморья. Они потребовали большой выкуп. Цезарь уже имел некоторый опыт общения с пиратами и действовал решительно и умело. Он заставил местные общины предложить похитителям сумму большую, чем они требовали, но затем, получив свободу, по собственной инициативе напал на пиратов и значительную часть из них захватил в плен. Цезарю не удалось добиться от правителя Азии решения об их казни. Возможно, тот сам извлекал выгоду из действий пиратов. Но Цезаря это не остановило, и он, не дожидаясь чьих-либо указаний, приказал распять пленных[3]. Затем, снова по своей инициативе, он выступил против Митридата Понтийского. Это была уже третья война между ним и Римом. На этот раз причиной стал отказ царя признать аннексию соседней Вифинии. Цезарь провел на Востоке два года. Перед возвращением на родину он некоторое время состоял на службе при чиновнике из Рима, в чьи обязанности входила борьба с пиратами. Два года вдали от дома не прошли бесследно. Подверженный посторонним влияниям и податливый юноша превратился в опытного 26-летнего мореплавателя, который за прошедшие семь лет четыре раза проделал путь до Анатолии. Цезарь также проявил себя инициативным деятелем, способным принимать самостоятельные, независимые от воли начальников решения.