Очищение. Возмездие

Чили. Пуэрто-Варас. Июнь 2031

Все чаще и чаще Норман Ригс чувствовал, что устал. Это была не простая усталость, какую можно сбить месяцем отдыха от дел где-нибудь в одиночестве на тихом пляже или же, наоборот, в шумном курортном городке в компании горячих подружек. Его просто все достало. Компания, оперуха, мутные расклады, тайные кураторы из Вашингтона, при любой администрации плетущие свою липкую паутину. Все, казалось, осточертело настолько, что хотелось передать дела партнерам и зашиться в своей норе – отдаленном курортном городке Пуэрто-Варас в Чили. И все же он пока считал себя оперативником. Оперативникам нужны операции. Поэтому Матрица постоянно была в деле, а в свою нору в Пуэрто-Варас он наведывался пару раз в год, чтобы расслабиться и несколько дней побыть одному.

После оглушительного провала операции с ядерным устройством на Украине семь лет назад1 Ригс ненадолго попал в черный список кураторов. Пришлось законсервировать Матрицу – его частную разведывательную компанию, выполнявшую эксклюзивные заказы, требовавшие максимальной секретности и профессионализма. Тогда он распустил людей и сам ушел на дно от греха подальше.

Сидя на террасе своего бунгало в Пуэрто-Варас, Ригс часто размышлял, что тогда произошло. Операция была спланирована безупречно. Матрица под видом обычного вербовщика наемников обосновалась в польском Жешуве недалеко от украинской границы. Из десятка кандидатов выбрали достойного – опытного французского спецназовца. Завербовали вслепую. Снабдили всем необходимым: документами, оборудованием, транспортом, контактами и сопровождением из СБУ. Его задача была до отупения проста – добраться в указанную точку на линии боевого соприкосновения с комплексом для анализа химобстановки и в указанное время его включить якобы для фиксации того, что русские используют химоружие.

Правда, в громоздком ящике химанализатора вместо тонкой аппаратуры находилось компактное ядерное устройство, любезно предоставленное Хофманом – его куратором в то время. Дальше – взрыв. Красочная картинка. Ай-ай-яй! Русские применили ядерное оружие! Ну а потом – полная международная изоляция, антирусская коалиция, страна-изгой или что еще там планировали в Вашингтоне извлечь из этого инцидента.

Вроде бы просто, но все закончилось эпическим провалом. Вначале французский наемник совершенно случайно напоролся на украинских нациков, которые насиловали местную малолетнюю девчушку. Будучи французом, он решил поиграть в рыцаря и, конечно же, их покрошил. Чтобы не нарваться на их дружков, его группа была вынуждена сменить маршрут и поехала по дороге, ведущей через лес рядом с серой зоной2. Там она нарвалась на ДРГ русских. Те перебили сопровождение, а француза и его подружку-журналистку взяли в плен. Ядерное устройство, замаскированное под ящик газоанализатора, досталось им в качестве трофея и вместе с другим ценным барахлом было прикопано в кустах недалеко от места нападения. Командир ДРГ даже не догадывался, какой ценный приз ему достался.

Пленных переправили через ЛБС3. Ну а дальше русские контрразведчики, скорее всего, раскрутили француза. Может, нашли следы радиации на его одежде, может, еще что. Так или иначе, их заинтересовал странный газоанализатор. Группу разведчиков послали обратно, чтобы его забрать. Те, несмотря на все усилия Матрицы и спецназа СБУ, все-таки перетащили устройство на свою сторону.

Дальше к делу подключились профессионалы. «Ай-ай-яй!» очень даже получилось. Только прилетело оно в сторону Вашингтона. Еще бы. Француз показал, что его завербовали американцы для операции под ложным флагом. Он должен был переправить ядерное устройство на Украину и детонировать его в центре Киева. Все это, чтобы обвинить Москву.

Скандал русские раскрутили катастрофический. Стоила вся эта история прежней администрации Белого дома. Его вашингтонский куратор Хофман прямым текстом приказал уйти на дно, чтобы не попасть под зачистку. Тогда Ригс в первый раз перебрался в свою нору в Пуэрто-Варас, подготовленную как раз на такой случай.

Чили считалась одной из самых безопасных и спокойных стран в Латинской Америке с точки зрения преступности. При этом правительство особо не прессовало граждан. Еще полвека назад у населения после жесткого правления Пиночета выработался стойкий рефлекс, что закон нарушать опасно, лучше сидеть тихо и не высовываться – дольше проживешь. Времена хунты давно прошли, наступила завидная для многих демократия, но внутренний страх у людей остался. Чувствуя, что конфликтный потенциал у народа низкий, власти держали финансирование правоохранительной системы на необходимом минимуме с упором на персонал, а не на дорогие и сложные системы. В начале 20-х о биометрии речь вообще не шла. Максимум – скан паспорта на границе, который ложился в древнюю внутреннюю базу, не имеющую не то что автоматического распознавания лиц, но даже самой простой поисковой нейросети. Это был настоящий рай для профессионала, который хотел на время скрыться от посторонних глаз. Причем признанный всеми настолько, что вероятность наткнуться на беглеца здесь была выше, чем попасть в поле зрения местных силовиков.

Понимая, что рано или поздно придется лечь на дно, Ригс серьезно подошел к проблеме убежища. После ухода из ЦРУ он втайне от всех сделал себе несколько паспортов разных стран, но к Чили отнесся с особой тщательностью. Купил себе небольшую квартирку в приличном районе Сантьяго и скромное бунгало в курортном городке Пуэрто-Варас, расположенном на живописном берегу озера. Квартиру законсервировал, а бунгало сдал в аренду турфирме, чтобы местные привыкли, что люди туда приезжают постоянно. Несколько раз наведывался сам. Прикидывался торговцем недвижимостью в Штатах и устраивал шумные пьянки с небогатыми, но очень дружелюбными соседями.

Никто не удивился, когда в июне 22-го хозяин бунгало появился вновь и, покрутившись пару дней по городку, собрал соседей у себя во дворе на барбекю. За хорошим местным вином под жаренные на огне стейки он с грустью поведал, что после ковида в Штатах наступили сложные времена: инфляция, люди стали экономить, бизнес идет туго – поэтому он решил пару месяцев провести здесь. В общем, легенда сработала неплохо. Ни у кого лишних вопросов не возникло.

Городок Пуэрто-Варас небольшой, тысяч десять местных плюс туристы, в основном богатые семейные горожане, приезжающие насладиться тишиной и великолепием горных пейзажей. А смотреть здесь было на что. На берегах огромного, шириной километров тридцать озера Льянкиуэ расположились два высоких величественных вулкана, на которых даже летом не стаивали снежные шапки. Вид на них с курорта был великолепный, а если добавить к нему качественное красное вино из расположенных на склонах виноградников, отборные стейки и искреннее гостеприимство местных, то провести выходные можно было очень даже содержательно.

Этим незамысловатым местным шармом Ригс в то время и наслаждался, периодически просматривая в даркнете закрытый чат, по которому держал связь со своими оперативниками и законсервированной Матрицей, оставленной на надежных партнеров. А еще он внимательно следил за событиями вокруг Украины и ждал момента, когда русские разыграют так удачно попавший к ним в руки джокер. Сделали они это, нужно признать, безукоризненно. Причем Штаты получили мат в два хода.

Первым ходом русские сделали шах – предъявили миру американское ядерное устройство и двух свидетелей, подтверждавших, что они были завербованы ЦРУ для того, чтобы детонировать его в центре Киева и обвинить в этом Москву. Причем сделано это было по классике жанра: в прямом эфире одного из самых популярных телеканалов Америки. Этот спектакль стоил демократам большинства в Конгрессе, а через пару лет и Белого дома. Удержать власть в условиях постоянных обвинений в попытках развязать с Россией ядерную войну у них не было никакого шанса.

Но русские на этом не остановились. Вторым ходом они поставили Вашингтону мат, столкнув его лбом с Пекином, всячески уклонявшимся от прямого конфликта. Они взорвали изъятое у французского наемника ядерное устройство в Тайваньском проливе во время учений ВМФ Китая, затопив или повредив при этом два китайских эсминца. После такого события черт вырвался из табакерки и дал понять США, что при всей своей военной мощи в Тихом океане они не могут противостоять Китаю в пределах тысячемильной зоны от его континентальной территории. По результату бурного, но скоротечного конфликта Вашингтон был унижен, а Пекин установил полный контроль над Тайванем и над всей юго-западной частью Тихого океана.

С этого момента Штаты стали стремительно терять статус гегемона, отходить от своих европейских союзников и сосредотачивать усилия на контроле над Западным полушарием.

Конфликт в Тайваньском проливе, умело спровоцированный русскими, разделил мир на три зоны влияния. Вашингтон пытался установить и удержать контроль над Северной и Южной Америкой. Влияние Китая быстро распространилось на Юго-Западную Азию и Африку. Россия, находясь в плотном партнерстве с Пекином, подгребала под себя бывшие республики СССР и активно пыталась усилить влияние на ослабленную Европу, оказавшуюся в категории лузеров из-за войны на Украине, ослабления роли США в НАТО и прекращения торговли с Россией и Китаем.

Страны Центральной и Южной Европы охотно приняли партнерство с Москвой, дававшее доступ к ее дешевым ресурсам и огромному рынку. Однако Брюсселю все же удалось удержать под своим контролем агрессивный русофобский запад и север Европы, а также Польшу и Прибалтику. К концу третьего десятилетия из осколков Евросоюза понемногу начал собираться новый военный реваншистский альянс, претендующий на звание четвертого глобального центра силы.

Во всем этом кипучем море событий для Матрицы и ее производных работы было хоть отбавляй. Отсидевшись год в Чили после провала на Украине, Ригс стал получать от своих кураторов новые выгодные заказы. Действовать приходилось в основном в Южной Америке и на Ближнем Востоке, иногда в Азии. Проекты были интересные и, самое главное, проходили без крупных срывов.

Успехи в мутном мире тайных операций подняли авторитет Матрицы и Ригса у новых правителей Вашингтона на невиданную высоту. Денег было много. Настолько, что волей-неволей приходили мысли бросить порядком надоевшую оперуху, купить себе остров в далеком тропическом архипелаге, обустроить там убежище и наблюдать оттуда, как великий портной по имени История в очередной раз безжалостно перекраивает карту мира.

Возможно, Ригс бы так и сделал, но в один пасмурный зимний вечер в семейном чате своего сына, который он периодически тайно просматривал, чтобы понаблюдать, как растут внуки, появилось тревожное сообщение: «Папа, если ты еще жив и не забыл нас, почитай почту».

Сообщение от сына было немного сумбурным и эмоциональным. Чувствовались нотки паники и даже безысходности. Это можно было понять. Богатая, обустроенная по жизни молодежь, выросшая в тепличных условиях, совершенно потеряла резистентность к кризисным ситуациям и впадала в депрессию по самому незначительному поводу. С другой стороны, то, о чем писал сын в письме, настораживало. Причем не только потому, что касалось его семьи. Сын утверждал, что он и его жена больны странной неизлечимой болезнью и дела у них совсем плохи.

По его словам, в Штатах разворачивалась эпидемия нового, неизвестного широкой публике заболевания, которую власти всячески пытались скрыть. По обрывочным материалам в СМИ и интернете, сравнивая симптомы, люди делали разные предположения, но официальные комментарии от правительства были скупы и больше походили на попытку оттянуть неизбежную взрывную реакцию населения на очередной надвигающийся кризис в здравоохранении.

За свою богатую приключениями карьеру Ригс сталкивался с проектом, связанным с биологическим оружием, только раз. Случилось это в 22-м году на Украине. Тогда пришлось хорошенько запачкать руки в отборном дерьме. Матрица специализировалась на тонких, хорошо продуманных операциях, проводимых с привлечением минимального количества людей, а еще лучше оперативников-одиночек. В тот раз куратор предложил откровенную мокруху. Нужно было послать группу спецов, чтобы под ноль зачистить объект под Харьковом. Из-за быстрого продвижения русских дело было настолько срочное и настолько секретное, что его нельзя было поручить даже группе силовой поддержки ЦРУ, находившейся в постоянной готовности в Киеве.

Хоть это был не его профиль и участвовать нужно было самому, чтобы лично убедиться в том, что заказ прошел без срыва, Ригс согласился, потому что деньги платили бешеные. В пожарном режиме из тех, кто был с ним в Жешуве, он собрал пятерку, похватал оборудование, связь, документы и доложил о готовности. Через два часа после первого звонка группа уже находилась в вертолете с маркировкой Красного Креста, который по согласованному с Киевом коридору уверенно шел на восток.

Через три часа полета высадились на военном аэродроме западнее Харькова. Там уже ждала группа сопровождения спецназа ГУР Украины. Пересели на бронеавтомобили и двинулись к цели. Сложность была в том, что локация находилась совсем рядом с линией боевого соприкосновения. Активных действий в этой зоне не велось. Русские уткнулись в наспех организованный восточнее укрепрайон. Там остановились, размышляя, что делать дальше, и ожидая подкрепления. В любой момент они могли двинуться вперед, смять сопротивление, начать охват Харькова с севера и занять территорию, на которой находился объект. Отсюда и спешка.

До точки добрались быстро. Расположившийся в тополиной роще на окраине городка Мерефа объект снаружи выглядел, как типичный советский детский садик, но внутри оказался хорошо оснащенным центром биологических исследований. Несмотря на поздний вечер, в здании собрался почти весь персонал: десятка два ученых, лаборантов и обслуги. Похоже, им сообщили, что лаборатория закрывается и владелец хочет с ними расплатиться.

Первыми внутрь вошли гуровцы, вывели людей на улицу и без долгих разговоров расстреляли. Затем в здание, облачившись в костюмы биологической защиты, проник Ригс со своими людьми. Следуя инструкциям по связи, они собрали несколько жестких дисков, кое-какую бумажную документацию и упаковали в безопасные контейнеры десяток склянок с образцами. Потом заложили в подвале взрывчатку и расставили по лабораториям канистры с горючим гелем. Покинули лабораторию. Сбросили костюмы. Отправили гуровцев, чтобы те блокировали ведущую к зданию дорогу. Отошли на приличное расстояние, чтобы понаблюдать, как огонь пожирает внутренности секретной лаборатории. Когда обвалилась крыша и стали спадать вырывавшиеся из окон языки пламени, привели в действие взрывчатку, полностью разрушив остатки здания. После этого погрузились в бронеавтомобили и через сорок минут были на аэродроме, где их ждал вертолет.

Позже, размышляя об этой операции, Ригс удивлялся, почему привлекли именно Матрицу, да еще в такой спешке и за огромные деньги. На момент начала боевых действий американские спецслужбы полностью контролировали СБУ. Отправили бы десяток головорезов из украинского спецназа под контролем одного американского оперативника, и они бы сделали всю работу не хуже. Собрали бы материал, зачистили, сожгли, взорвали. К чему было гнать вертолет из Жешува? Вывод напрашивался один. Скорее всего, Хофман, который был на то время его заказчиком и куратором, не хотел, чтобы ЦРУ знало об этой операции. По этой причине и для сопровождения привлекли спецов из Главного управления разведки Минобороны Украины, а не СБУ, которое полностью контролировалось из Лэнгли.

Позже выяснилось, что работавших на американцев биолабораторий на Украине было больше десятка. Несколько из них даже оказались в зоне контроля русских, и ни по одной не было предпринято никаких мер по зачистке. Только эвакуировали американский персонал. А так все оборудование и документация остались на месте. Русские потом раздули из этого международный скандал. Типа, американцы ведут запрещенные исследования опасных патогенов в третьих странах. Но Хофману, да и всем остальным в Вашингтоне, было на это совершенно наплевать.

Напрашивался вывод, что лаборатория в Мерефе под Харьковом, как и исследования, которые в ней проводились, были особенными. Придя к такому нехитрому умозаключению, Ригс решил не забивать себе мозги дальнейшими размышлениями. Он проверил, что деньги за операцию от Хофмана пришли, и, довольный собой, занялся другими делами.

И все же где-то в глубине души тогда шевельнулся скользкий червячок профессиональной интуиции, подсказывавший, что этот инцидент еще всплывет в его жизни. Вот и сейчас, прочитав письмо от сына, он ощутил внутренний холодок нехорошего предчувствия и живо вспомнил те давние события на Украине. Опытному оперативнику очень не понравилось, что его подсознание связало настоящее и прошлое.

Еще раз перечитав сообщение, Ригс отписался сыну, что приедет в течение недели, плеснул себе немного бурбона и вышел на террасу.

Июнь в Южном полушарии – начало зимы. Она особенно чувствовалась в предгорьях. Дни стали короче. На небе висели низкие рваные тучи, закрывавшие заснеженные вершины нависавших над озером вулканов. С воды тянуло сыростью и прелыми водорослями, оставленными на берегу после расчистки лагуны с туристическими лодками. Солнце уже скатилось за западный хребет, и на долину быстро опускались промозглые зимние сумерки.

Зябко поведя плечами, Ригс сделал пару глотков бурбона и пошел внутрь. Нужно добавить отопление, зажечь очаг, потом устроиться в мягком уютном кресле и заказать билеты домой. Размышляя над тем, что такого могло случиться в Штатах, он не спеша направился к камину, но на столе тонко пискнул смарт.

Пришло новое сообщение от сына: «Боюсь, через неделю ты уже не застанешь ни меня, ни мою жену. Она совсем плоха. Тогда хоть позаботься о своих внуках. Их забрали в приют».

– Твою мать, – тихо выругался оперативник, почувствовав, как внутри все оборвалось.

Несколькими глотками допив бурбон, он рухнул в кресло, вошел в чат Матрицы и написал короткое сообщение дежурному администратору: «Это мистер Смит. Мне нужен частный самолет из Пуэрто-Монт4 до Орландо, Флорида, США. Плюс поддержка в Штатах. Срочно». «В процессе», – тут же пришел короткий ответ.

Хмурый, как туча, Ригс бросил смарт на стол и пошел собирать дорожную сумку.

Через полчаса администратор сообщил, что Эмбрайер частной компании готовится к вылету из Сантьяго. Прибудет в аэропорт через три часа. Времени было с запасом, потому что Пуэрто-Монт располагался в двадцати минутах езды от его дома.

Что же все-таки происходит в Штатах?

Ригс опустился в кресло и включил американский новостной канал. Комментатор что-то вещал про международную повестку, про то, что президент внезапно изменил свои планы и отложил уже согласованное турне по Азии. Бегущей строкой шли короткие сводки, не имеющие к сообщению сына никакого отношения. В соцсетях тоже не было ничего по теме. Только жалобы на жестокую цензуру контента, особенно свирепствовавшую в последний год. Само по себе это было неудивительно. Правительства по всему миру поняли, что соцсети стали реальной проблемой, ввели ряд драконовских ограничений и значительно проредили наиболее активных участников, которые, по их мнению, представляли угрозу общественной безопасности.

«Может парень просто хочет вытянуть меня к себе в Штаты? – закралась в голову мысль. И тут же: – А если это подстава? Ловушка? Вдруг кто-то на самом верху хочет меня зачистить?»

Поджав губы, Ригс нервно заерзал в кресле. Если так, то он сам лезет прямо в пасть крокодилу. Он быстро прикинул, с чего бы ему попасть в черный список, и, не найдя в ближайшем прошлом ничего такого, за что на него можно было бы наехать таким витиеватым способом, немного успокоился.

Больше десяти лет Матрица была уникальным инструментом в руках Вашингтона. Она безупречно выполняла для него самую грязную работу и пользовалась у кураторов заслуженным доверием. Даже после украинского провала основной удар на себя взял Хофман, его заказчик. И все для того, чтобы сохранить оперативные возможности Матрицы.

Хофман. Интересно, где сейчас этот матерый старый лис. В 22-м году во время работы по Украине ему было под шестьдесят. Сейчас, наверно, уже на пенсии, сидит где-нибудь на своей вилле в Калифорнии и потягивает шардоне, похохатывая над тем, что происходит в мире. Если так, то почему бы не попросить у него дружеского совета?

Не особо рассчитывая на успех, Ригс извлек из памяти смарта адрес чата, которым семь лет назад они пользовались для коммуникации, и с удивлением обнаружил там признаки жизни. Хофман имел права администратора и, чтобы соцсеть не удалила чат как пустышку, раз в месяц слал короткое, ничего не значащее сообщение, а то и вовсе серию смайликов.

Последняя серия наводила на неприятные мысли. Все смайлики были грустные, а в конце строки лежала коричневая масса, очень напоминающая дерьмо, над которым кружился рой жирных мух.

– Пи-пец, – выдохнул оперативник.

Это странное сообщение было отправлено больше месяца назад. Что оно могло значить? Что его прежний заказчик и куратор в дерьме? Из-за чего? Может, из-за эпидемии? Тогда почему о ней нет информации в СМИ?

Нехорошее предчувствие, холодной ящеркой устроившееся внизу живота, шевельнулось и медленно поползло вверх, покрывая внутренности инеем. Подумав с минуту, Ригс оставил в чате знак вопроса – стандартный символ, при прошлом общении означавший все что угодно: от «как обстановка» до «жду инструкций».

США. Флорида

Новый, еще пахнущий заводской краской и свежей, не истертой пассажирами кожей богатых кресел Эмбрайер Легаси 450 шел на север над плотным покрывалом облачности, освещенным полной луной. Услужливая улыбчивая стюардесса принесла бокал шампанского, спросила, когда единственный пассажир рейса желает ужинать, и, увидев, как тот, задумчиво глядя в окно, покачал головой, удалилась.

Не спеша допив шампанское, Ригс попросил стакан бурбона и орешки, достал из сумки планшет и, подключившись к бортовому Wi-Fi, снова принялся листать новости из США. На этот раз он вошел на сайт Министерства здравоохранения. Среди обычной лабуды, которой чиновники заменяют полноценный контент, там висело два сообщения, призывающих население соблюдать спокойствие. Эпидемиологическая обстановка в Штатах признавалась серьезной, но не критичной. Источник опасности был локализован. Им оказался мутировавший вирус, воздействующий на нервную систему. Статистики по смертности пока нет. Сейчас правительство работает над вакцинами, которые рассчитывает получить в течение нескольких месяцев. Граждане, без паники! Соблюдайте дистанцию. Следуйте указаниям властей. Вспомните эпидемию ковида десятилетней давности. Сейчас будет что-то похожее.

Скептически хмыкнув, оперативник сделал глоток шампанского и переключился на новости из Китая. К его удивлению, там все было спокойно, и в Индии тоже, и по всей Юго-Восточной Азии. Даже из Африки не было новостей о новом заболевании. Это казалось очень странным, потому что как раз Азия и Африка были известными рассадниками природных и не очень вирусов.

Озадаченный Ригс бросил в рот пару орешков, нахмурился и открыл сайт здравоохранения Франции. В отличие от США, где власти старались держать ситуацию под контролем, там развернулась настоящая истерика. Возмущенные граждане требовали от правительства правды. Комментарии, пусть и изрядно почищенные, изобиловали нелицеприятными выражениями. В Англии и в Германии ситуация была чуть лучше, но развивалась во французском ключе. В Европе, как и в США, набирала обороты странная, неизвестная или тщательно скрываемая от общественности болезнь, стремительно выходящая на уровень широкой эпидемии.

То, что власти не давали о ней никакой информации, могло говорить о двух вещах. Либо они не знают, с чем имеют дело. Либо знают, но пришли в ужас от возможных последствий, масштаба проблемы и скрывают ее от населения.

В памяти всплыла куча дерьма с мухами, которая замыкала ряд грустных смайликов в чате Хофмана. Она вполне могла означать, что тот владел большей информацией, чем остальные.

Сделав жест стюардессе, чтобы принесла еще шампанского, Ригс открыл мессенджер бывшего куратора. Смайлики с кучей дерьма были удалены, но после его знака вопроса появился номер телефона. Если обычно осторожный куратор напрямую послал ему контактный номер, значит, он был безопасен. И все же опытный оперативник переслал его администратору Матрицы.

Ответ пришел почти сразу. Это был номер племянницы Хофмана.

Что за бред. Хофман, как и он, по роду своей деятельности давно порвал с женой. Возможно, с годами он стал сентиментален и вернулся в семью. А может, ему тоже позвонили родственники с просьбой о помощи? Похоже, вся ситуация становилась все более и более запутанной. Чем ближе Ригс был к дому, тем больше возникало вопросов.