Двойная проблема для строгого босса

Глава 1

ДИАНА

Тишину ночи разрывает неожиданный звук. Алёнка давится кашлем.

Выбираюсь из-под тёплого одеяла и бегу к дочери. Включаю ночник и вижу, что она, кашляя даже не проснулась.

Пытаюсь посадить её на кровати, чтобы мокрота не застряла в горле, как бывало уже пару раз.

— Мама, что ты делаешь? — сопротивляется дочь. Она кашляет через свой сон, и сама ещё не очень понимает, что происходит. — Мам, мне так неудобно, — начинает хныкать и сопротивляется моим попыткам приподнять подушки. — Спать хочу!

— Алёна, у тебя опять этот кашель... Мы же только что его лечили, — я готова уже практически рыдать от понимания, насколько я бессильна перед болезнями своей дочери.

Не прошло и месяца, как всё начинается по – новой.

Алёнка снова заходится в кашле, а я трогаю её лоб, в надежде, что хотя бы температуры нет.

Да, мне везёт, температуры нет! Для меня и это уже большая удача!

Смотрю на время. Четыре часа утра. Не знаю, есть ли смысл ложиться обратно спать. Ведь мне через пару часов вставать на работу.

Хотя какая теперь уже работа при условии того, что мой ребёнок снова кашляет.

Мысль о новом больничном повергает меня в очередной ужас, ведь я только недавно закрыла предыдущий. Это уже слишком часто!

В прошлый раз, когда у Алёнки случилась сыпь, Артём Ильич проявил невероятную лояльность и разрешил работать из дома.

Получается, мне нужно просить его об этом снова?

Не знаю, решусь ли. Это уже будет наглостью с моей стороны, ведь нельзя бесконечно испытывать его доброту.

Кашель у моей дочки прекращается так же быстро, как и начался.

Теперь смотря на спящую Алёну, начинаю надеяться, что это лишь случайность и она не разболеется.

Возвращаюсь к себе в постель, накрываюсь подушкой и начинаю тихонько плакать.

Неужели всё по новому кругу? А если да, тогда что мне делать?

Всё-таки идти на больничный? Но мне его уже не оплатят. Свои шестьдесят дней в этом году я уже использовала.

Не замечаю, как засыпаю, но это ненадолго. Буквально через мгновение звенит будильник.

Пытаюсь вспомнить, кашляла ли за это время моя дочь, но, кажется, нет. А может быть, я просто настолько крепко уснула, что даже не заметила.

Снова проверяю её температуру. Лоб холодный.

Ладно, сегодня рискну и попробую обойтись одним днём без больничного.

Тащить ребёнка в больницу, чтобы собирать дополнительные микробы — такое себе удовольствие.

— Алёнка, доченька, пора вставать, — ласково глажу дочь по спинке.

— Мамочка, можно я ещё немного посплю? — закрывается с головой одеялом, но я не позволяю ей спрятаться.

Быстро откидываю его край и начинаю покрывать поцелуями её сонное личико.

— Щекотно! — пытается вырваться и хохочет.

— Солнышко, я знаю, что ты хочешь спать. Но пора вставать. Только сегодня ты пойдёшь не в садик, а со мной.

— Куда? — искренне удивляется моя дочь. Замечаю, как расширяются её глаза и сон исчезает, словно его и не было.

— Увидишь! — подмигиваю я, создавая интригу.

Я намеренно не говорю ей, что Алёнка пойдёт вместе со мной на работу, потому что хочу сделать ей сюрприз.

Моя дочь обожает это место. Она любит это огромное здание, в котором я работаю, запах кофе, и большие окна, из которых как на ладони виден весь город.

Но больше всего она любит тех людей, с которыми я работаю. Начиная от охранников, заканчивая моим руководителем.

Мой босс — Артём Ильич, этот солидный молодой мужчина, который всегда строг с подчинёнными, преображается каждый раз, как только в дверях его кабинета появляется моя Алёнка.

Он приглашает её за свой рабочий стол, открывает одну из полок и достаёт несколько шоколадных конфет, которые она готова лопать бесконечно.

— Это для самого ценного сотрудника! — говорит Артём Ильич, и, слыша это счастью моей дочери нет предела.

В эти минуты меня посещают мысли, что именно такого мужчину я хотела бы видеть отцом моей девочки.

Я искренне благодарна судьбе за то, что Артём Ильич так спокойно и с пониманием относится к тому, что я иногда привожу ребёнка в офис.

За всё время, что я здесь работаю, мой босс ни разу даже не повысил на меня голос: ни из-за больничных, ни из-за того, что Алёнка отвлекает других сотрудников от работы и часто сидит у него в приёмной.

Напротив, они прекрасно ладят и находят общий язык.

Пока Алёнка завтракает, я вижу, что она хмурна, и чем – то крайне недовольна.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, мамочка.

— Горло не болит?

— Нет, мамочка. У меня ничего не болит. Я тебе обещаю, что у меня не будет ничего болеть. Сегодня, и завтра, и послезавтра. А дальше как дни считаются? — задаёт мне неожиданный вопрос.

— Алён, а почему у тебя ничего не будет болеть? — Дочь не отвечает, а только сразу же отводит от меня глаза. Уткнувшись взглядом в чашку с чаем, она упрямо занимает позицию молчуна.

Зная характер своей забияки, понимаю, что мне придётся разгадывать эту загадку самой.

— Алён, — глажу её волосы. — Ты так переживаешь из-за того, что у тебя кашель? Уколов боишься?

Дочка отрицательно крутит головой.

— Нет, уколов я не боюсь. Тем более в прошлый раз тётя делала их не больно. Просто я не хочу... чтобы ты сдала меня в детдом.

Она поднимает на меня взгляд, и я впервые в жизни замечаю там самый настоящий недетский страх.

— Куда?! — я аж кофе еле успеваю проглотить, когда она это говорит. — В какой дом?

— Ну как он там его называют? — всхлипывает и напрягается, пытаясь вспомнить. — Вроде так. Наташка говорила недавно, но я точно не запомнила. Мам, ты что, не знаешь про это место? — искренне удивляется.

Глава 2

— Нет, не знаю. — Не хочу огорчать ребёнка, подтверждая, что знаю.

Да, иногда ложь бывает во благо. Меня в обратном никто не переубедит.

— Это место, куда приводят родители детей, и не забирают обратно. Они там спят, едят, играют. Потом, когда подрастут, делают уроки, — со знанием дела перечисляет дочь.

— Подожди, может быть, ты имела в виду детский сад? Ну ты же ходишь туда каждый день! — пытаюсь убедить её, что она ошиблась.

— Нет, нет, — уверенно крутит головой Алёна. — Подожди, я тебе сейчас покажу.

Быстро убегает в мою спальню, приносит телефон и протягивает его мне. Просит, чтобы я открыла поиск.

— Я ещё писать правильно не умею, ты сама напиши. Ну или попроси, чтобы голосовой помощник тебе помог. Вот так и задай вопрос: что такое детский дом? Он тебе ответит.

— Алён, — притягиваю дочь к себе и сажаю на колени. — Ну я-то ладно. А откуда у тебя такие познания о детском доме?

— Подружки рассказали.

— А они откуда знают?

— Наташина мама сказала, что, если она не будет слушаться, или будет часто болеть, она сдаст её в детский дом.

— Зачем?

— Потому что маме приходится постоянно сидеть на больничном, и её скоро уволят. Прямо так её начальник и сказал!

— Неужели?

— Да! — снова хмурит брови, и я вижу, как она усердно вспоминает рассказ своей подружки из детского сада. — Сказал: если она ещё раз возьмёт больничный для того, чтобы сидеть со своим вечно болеющим ребёнком, он её уволит без всякого... Как там его... Ну без денежки.

— Выходного пособия, — помогаю дочери закончить предложение.

— Да, да, примерно так. — Кивая, улыбается Алёнка, радуясь, что я, наконец, поняла суть этого страшного места. — Ну мама и сказала Наташке, что в случае, если у неё не будет денежек, она точно будет вынуждена сдать её в детдом.

— Неужели такое бывает... — бубню себе под нос.

— Видимо, да, — пожимает моя дочь плечами.

— Ну, тогда мама твоей Наташи — дура! А руководитель мамы Наташи настоящий тиран! — не сдерживая своего возмущения, выпаливаю я на эмоциях. В этот момент я даже не задумываюсь о том, что моя дочь может запомнить такие слова.

После этих слов замечаю, как округляются глаза Алёны. Она редко слышит от меня подобное.

Сразу же начинаю жалеть, что не сдержала своё возмущение.

— То есть ты не сдашь меня в детдом, даже если я буду болеть?

— Нет, конечно. Никогда и ни за что! — притягиваю Алёнку к себе и начинаю целовать её лицо везде, куда попадаю. В макушку, лоб, щёки, веки.

Дочь заходится заливистым смехом, а я счастлива от этого.

Пару минут обнимашек, и она спрыгивает с моих колен.

— Пойдём собираться? — подгоняю её.

— Да! — теперь ответ моей малышки звучит бодро и радостно. — Куклу можно взять?

— Хоть две!

Пока Алёнка ищет свою куклу и модную сумочку, я слышу, как она снова начинает покашливать.

Кашель другой, сдержанный. Но я понимаю, что она зажимает рот ладошкой. Я же не глухая.

— А я – то думала, что нам повезло и она всё-таки не разболеется, — вздыхаю, одеваясь в своей комнате, считая, что дочь меня не слышит.

— Мама, всё будет хорошо. Дай мне и лекарство, я возьму с собой ингалятор. А ты, кстати, так и не сказала, куда мы с тобой поедем.

— Мы поедем ко мне на работу. Раз сегодня нет температуры, и кашель не очень частый ты побудешь со мной там. А дальше будем принимать решение.

— Ура! — начинает скакать Алёнка и хлопать в ладоши. — Значит, меня снова накормят конфетами!

— Ага, — тяжело вздыхаю. — И, значит, у тебя снова начнётся диатез. Всё, собирайся! — подталкиваю дочь к выходу из комнаты.

Пока она натягивает пальто и шапку, я на всякий случай звоню своему боссу и спрашиваю разрешение прийти с дочерью.

Я знаю, что он никогда не бывает против, но всё-таки я не хочу злоупотреблять его добротой.

— Диана, ну ты же знаешь, никаких проблем. Мне главное, чтобы работа была сделана. Как, справишься одновременно и со своей непоседой, и с рабочими вопросами? — смеётся в трубку босс.

— Я постараюсь!

— Слушай, единственное только... Я сегодня, скорее всего, буду занят. Скажи ей, чтобы она ко мне в кабинет не приходила. Я не смогу отвлекаться на неё.

— Конечно! Я обязательно ей передам. Извините меня, что она такая бесцеремонная девочка.

— Нормально всё, Диан. Не переживай за это.

Кладу трубку, закрываю глаза и в очередной раз начинаю благодарить Вселенную за то, что она послала мне такого работодателя.

— Алён, ты готова?

— Да.

Поглядывая на время, мы с дочкой быстрым шагом спешим на автобус.

Запрыгиваем в него практически на ходу. Но как бы я ни торопилась, словно по заказу попадаем в жутчайшую пробку.

Замечаю, как от этого портится настроение моей дочери. Кажется, она сейчас начнёт гудеть, что её всё не устраивает.

Так и происходит. Как только мы выходим из автобуса и прибавляем шаг, я слышу знакомые ноты.

— Мам, мам, ну, подожди! Я не успеваю за тобой! — поскуливает Алёна, когда я тороплю её идти быстрее.

— Алён, мы и так уже опаздываем. Не нужно злоупотреблять добротой моего шефа.

— Я знаю, он не будет ругаться.

— И всё-таки! А, кстати, забыла тебе сказать: Артём Ильич сегодня просил тебя без разрешения не приходить. У него сегодня какие-то важные люди. Давай договоримся, что ты не сунешь свой нос в его кабинет, пока он тебе не разрешит. Хорошо?

— Хорошо, мамочка.

— Ну вот и умница! Давай не будем наживать себе проблем.

— У нас их и так много, да?

— Хватает! Но мы вместе, а значит, справимся. Правда?

— Правда!

Глава 3

— Кто к нам пожаловал! — спеша к себе в кабинет, встречаю секретаря нашего руководителя Артёма Ильича — Юлю.

Заметив Алёнку, её лицо озаряется тёплой улыбкой.

— Привет, — улыбаюсь ей в ответ, хотя на душе нет никакой радости.

— Ты уже соскучилась по маминой работе, зайка? — подмигивает моей дочери.

— Да!

— Как твои дела? — Юля заходит следом за нами в кабинет.

— Нормально! — серьёзно, почти по-взрослому отвечает дочь, садясь за мой рабочий стол. — Я… приболела.

Алёнка хочет ещё что-то сказать, но не успевает, заходясь в приступе сухого, раздирающего кашля.

— Всё с вами ясно. — Женщина участливо вздыхает, и я чувствую неподдельное сочувствие. — Ну что, опять по новому кругу?

— Да.

Юля больше ничего не спрашивает. Она тоже мама непоседы, поэтому понимает меня без лишних слов.

Она знает, каково это – одной справляться с работой и больным ребёнком, когда помощи ждать неоткуда.

В моём случае это в буквальном смысле. Мне даже на пару часов дочь оставить не с кем.

Мама далеко, а отец Алёны исчез сразу после того, как узнал о моей беременности.

Его ультиматум: или я, или ребёнок определил наше будущее за пару минут.

Именно потому Юля, сочувствующая мне, особенно тепло участвует в жизни Алёнки, когда та появляется в офисе.

То отвлечёт её, поиграв с ней. То чаем напоит, когда я заработавшись забуду, что Алёнке надо обедать.

На том, собственно, я и держусь! Меня окружают прекрасные и участливые люди.

— Пойдём ко мне? — приглашает Юля мою непоседу в приёмную. — А мама пусть поработает.

— Спасибо, Юль, — только собираюсь рассыпаться в комплиментах о её доброте, как сразу же вспоминаю о том, что у Артёма Ильича сегодня важные гости, и Алёнке возле кабинета босса лучше не находиться. — Ой, нет, не надо. Сегодня к Артёму Ильичу должны прийти какие-то важные персоны. Не надо ей сейчас крутиться возле кабинета генерального.

— Не волнуйся. Босс сказал, что встреча, возможно, отменится. Кажется, машина с Дмитрием Николаевичем попала в аварию.

— Вот так новости! Надеюсь, ничего серьёзного?! — Сочувствую человеку, которого совершенно не знаю.

— Новостей пока нет. Но я думаю, даже если они приедет к нам, то это будет намного позднее. А ты уже успеешь сделать все свои дела и заберёшь дочь. Кстати! Ты слышала слухи, которые ходят по компании?

— Нет. О чём речь?

— Говорят, наш босс подумывает нас продать.

После слов Юли я замираю и практически перестаю дышать.

— Продать? Как это?

Юля, улыбается, понимая, что я поняла её слова буквально.

— Я о компании.

— А... Нет, не слышала. Не может быть... Это же тогда мне придётся…

— Да, да. Искать другую работу. Но я думаю, что это только сплетни, иначе наш босс давно бы нам об этом сказал. Он не из тех, кто устраивает подобные сюрпризы.

— Надеюсь... Для меня это будет сюрприз-катастрофа. — От мысли, что я скоро могу лишиться этого места, по моему телу бегут мурашки.

— Ладно, беги и не отвлекайся! Пойдём, Алёна, — Юля протягивает руку моей малышке, и та с удовольствием вкладывает в её руку свою.

— Юля, с меня обед!

— Да брось ты! У меня самой подросток. Но я не забыла, что такое, когда болеют дети. Ничего, Дианочка, прорвёмся! Не переживай.

Когда моя дочь и помощница Артёма Ильича скрывается за дверями моего кабинета, я погружаюсь в работу. Не замечаю, как пролетают два часа.

Периодически думаю о том, что сказала Юля, но верю в лучшее. В моей жизни всегда нужно надеяться на чудо. По-другому не выжить.

Оторвавшись от бумаг, спишу в приёмную, чтобы забрать дочь к себе в кабинет.

Не успеваю зайти внутрь, как слышу оттуда громкий разговор, похожий на конфликт.

— Девочка сделала это не специально! — долетает до меня голос Юли и догадываюсь, что она защищает мою дочь.

— А мне плевать, специально или нет! Нечего носиться по офису, и уж тем более со стаканчиками грязной воды! Она испортила костюм! — а этот голос я не знаю.

— Отстираем! — продолжает секретарь.

— Отстирает она! А ты хоть знаешь, сколько он стоит? — спорит визгливая дама. — Да тебе зарплаты не хватит, чтобы рассчитаться за него!

— Тётя Юля и не должна рассчитываться за него! — встревает моя малявка. — Она не моя мама.

— Успокойся, Люда. Ничего страшного не произошло, — присоединяется чей-то мужской голос.

— Нет, произошло! Зови сюда свою маму и готовь её к большим расходам! И вообще, не выступай, соплячка, когда взрослые разговаривают!

Широко открываю дверь и смотрю на незнакомцев.

— Здравствуйте! — как можно спокойнее говорю я, но мой взгляд сразу же цепляется за мужчину в безупречно дорогом, тёмно-сером костюме. Сразу же замечаю, что на его брюках чуть ниже колена красуются тёмные разводы. А на полу рядом с ним валяется пустой стаканчик. — Ох... — невольно вырывается из меня тихий стон. — Извините…

Мне даже говорить не надо, я и так понимаю, что его костюм испорчен моей дочерью.

— Здравствуйте, — кивает мне. Его лицо спокойно. Особого гнева в глазах не замечаю.

Собираюсь предложить ему оплату химчистки, но не успеваю даже рта открыть. Женщина, чей голос я слышала в перепалке с Юлей, начинает высказывать мне свои претензии.

— Это ваша дочь? — складывает руки на груди.

Всматриваюсь в её лицо. Я её здесь никогда не видела.

— Моя, — выпрямляю спину и готовлюсь к возмущениям.

— Что она здесь делает? — дамочка ведёт себя, словно она руководитель этой компании.

— Так получилось, что она приболела, и мне не с кем её оставить, — только начинаю говорить, но следом останавливаю себя.

Стоп! А кто она, собственно, такая? Почему я должна перед ней оправдываться?

— Мамочка, я не специально! Правда! — тонкий голосок Алёнки снова привлекает внимание окружающих.

Смотрю на дочь и замечаю, что её глаза наполняются влагой.

На лице нет ни капли озорства. Только страх и растерянность.

Её желание заплакать будит во мне природные чувства. Я сразу же хочу защитить своего ребёнка.

— Успокойтесь! — холодно говорю даме. — Мы всё возместим!

Снова смотрю на брюки мужчины и не понимаю причины для истерии. Неужели стоит устраивать столько крика из-за каких-то штанов?!

Конечно, я понимаю, что у мужика крайне дорогой костюм, и он пришёл на важную встречу с моим боссом, но всё-таки с ребёнком можно было бы быть и повежливее. Особенно той даме, которая к этому костюму вообще никакого отношения не имеет.

— Конечно, возместите. Пусть твоя мамаша теперь платит за костюм! — снова начинает выступать незнакомка и смотрит на мою дочь.

— Обращайтесь ко мне, а не моему ребёнку! — резко говорю ей.

— Люда, хватит, помолчи. Я сам разберусь, — неожиданно резко мужчина прерывает наш диалог. — Мне ничего не нужно. И деньги тем более. Я в состоянии купить себе новый костюм. Ну или этот сдать в химчистку. А вы... — поворачивается ко мне, — приглядывайте за своим ребёнком тщательнее.

— Да, да, это случайность. — Я меняю тон, когда говорю с мужчиной. В отличие от этой дуры я благодарна незнакомцу за то, что он не поддержал эту верещалку. — Алёна, — подходу к своей малышке, — скажи дяде спасибо, что он с пониманием отнёсся к твоему случайному поступку.

— Спасибо! — дочь, понимая, что конфликт исчерпан, расслабляется и перестаёт хлюпать носом.

— Пожалуйста, — равнодушно бросает мужчина в ответ.

Собираюсь выйти вместе с дочкой из кабинета, но Алёна не спешит за мной и снова обращается к незнакомцу:

— А вы сюда на работу устраиваться пришли?

— Нет.

— Понятно-о-о, — тянет слово. — А это ваша жена? — без всякого стеснения показывает забияка пальцем на дамочку, которая отчитывала её пару минут назад.

— Алён! — одёргиваю дочь и пытаюсь взять её за руку, но она прячет ладошку.

— Нет, — замечаю на губах мужчины лёгкую улыбку.

— Это хорошо. И лучше не берите её замуж.

— Почему? — замечаю его интерес к будущему ответу моей дочери.

— Потому что она тиран! То есть тиранка! — выдаёт моя дочь, кивая в сторону женщины. — Мам, а как тёти злые называются правильно? Помнишь, ты сегодня так босса мамы Наташки называла.

Глава 4

Несколько пар глаз устремляются на меня, а я готова от стыда сквозь землю провалиться.

— Алёна! Прекрати немедленно! — повышаю голос на дочь, не позволяя ей продолжать.

Это переходит все границы дозволенного!

Когда она себе стала позволять так разговаривать со взрослыми?! Не имеет значения, кто стоит перед ней сейчас. Она не должна говорить такие слова.

Конечно, я больше злюсь на себя, чем на неё, потому что я слишком много работаю и мало провожу времени с ребёнком. Но разве это как-то оправдывает её поведение?

Так или иначе, но она знает, что такое хорошо и что такое плохо. Да и я своим примером уважительного общения с людьми не раз показывала ей, как люди должны общаться между собой.

— Это… Это… Это возмутительно! — пыхтит как паровоз незнакомка-истеричка. — Что она себе позволяет!

— Люда, прекрати. Не связывайся с ребёнком. Пойдём, — настаивает мужчина.

Замечаю, что женщина в своём гневе покрывается красными пятнами, а мужчина чуть улыбается, но старается быть серьёзным.

— Что ты такое говоришь, Алён, — одёргиваю дочь. — Никогда не говори таких слов взрослым.

— Мамочка… — теряется неожиданно моя дочь. — Но она же злая. Злые все дуры.

Юлька, плюнув на хороший тон, слушая мою дочь, без всякого стеснения, хохочет.

— Юль! — цыкаю на помощницу нашего руководителя. — Прекрати! Алёна, так нельзя разговаривать со взрослыми, — снижаю интонацию, но трясущаяся нижняя губа моей дочери, без сомнения, указывает мне на то, что она скоро заплачет. — Нужно извиниться!

— Да! И немедленно! — гордо вздёргивает высокомерная дамочка свой нос. — Ваша дочь избалована и не следит за своим языком.

— Она обычно так с людьми не разговаривает.

— Люда, я же сказал — хватит! — мужчина наконец-то уводит свою даму в кабинет моего босса.

Надеюсь, он не расскажет ему, как Алёна нахамила этой незнакомке.

Если расскажет, это будет полный провал. Особенно, что Артём Ильич предупреждал меня, чтобы Алёна не лезла в приёмную сегодня.

— Извините! — насупившись говорит моя дочь, пока мужчина спешит уйти и утащить следом женщину.

Вижу, дамочка хочет продолжить перепалку с моим ребёнком, но незнакомец не позволяет ей этого сделать.

Как только дверь за этими людьми закрывается, я плюхаюсь в кресло и громко выдыхаю.

— Это просто кошмар… Дочка, ты зачем это сделала? — не могу скрыть того, как я расстроена.

— Потому что она злая!

— Это неважно. Разве так я учила тебя общаться с людьми?

Замечаю, как после моего замечания Алёна надувает губы и демонстративно отворачивает от меня лицо.

— Очень надеюсь, что это не те самые важные персоны, о которых говорил мне Артём Ильич. Иначе путь сюда моей дочери будет закрыт навсегда, — поворачиваюсь к Юле.

— Плюнь и разотри! — странным образом поддерживает меня коллега.

— Вот-вот! — подаёт голосок моя дочура.

— Алёна! — снова цыкаю на неё. — Юль, ну как плюнуть, если я обещала Артёму Ильичу, что Алёнка не будет крутиться здесь. Получается, я подвела своего босса.

Несколько минут сидим в тишине каждый в своих мыслях.

Юля несколько раз пытается подойти к двери нашего босса и прикладывает к ней ухо. Думаю, она и сама очень переживает, что ситуация сложилась именно так, как сложилась.

Кроме того, с таким видом, как у незнакомца, вероятнее всего, что наш босс спросит, что случилось.

— Смеются, — тихо говорит мне. — Шеф вроде в нормальном настроении.

— Было бы хорошо.

Юля, вернувшись за свой стол, словно извиняясь достаёт коробку с конфетами.

— Девочки, угощайтесь, — подмигивает нам.

Алёнка смотрит то на меня, то на конфеты, но взять не решается. Ждёт, пока я разрешу.

— Диана, прости! Я не успела даже отреагировать, когда она решила самостоятельно вылить воду после того, как порисовала.

— Это ты меня прости. Я сама должна приглядывать за ней, а не ты. Но я ничего не успеваю. Хоть разорвись...— теперь уже не только у Алёнки, но и у меня трясётся нижняя губа.

Кажется, сейчас тоже разревусь.

Я никогда не повышаю голос на дочь, а здесь пришлось. Но она совсем некстати оскорбила эту незнакомку.

Дочь по-прежнему стоит в стороне.

— Алён, прекращай дуться. В этом случае ты не права.

— Конфету можно?

— Можно, — не могу сдержать улыбки. Ну как на неё злиться?

— Она кричала на Юлю, — я даже выдохнуть не успеваю, как Алёнка уже стоит возле стола Юли и, жуя конфеты, начинает мне пересказывать, что случилось. — А позже на меня! А потом говорила, что Юле не хватит денег для того, чтобы расплатиться за костюм. А потом, когда поняла, что она не моя мама, сказала, что ты должна будешь много денег. А потом… — тараторит моя дочь, не зная, что я в курсе всего происходящего.

— Подавишься, болтуха! Я всё слышала. Я понимаю и знаю, что ты хотела защитить меня и Юлю. Только, как ни крути, ты ведь испортила чужой костюм. А я несу за тебя ответственность.

— Почему? Это же случайность.

— Ну и что. Ты моя дочка. И неважно, случайно это вышло или нет, я обязана возместить ему ущерб.